Часть 10

      Утро считается замечательным, если начинается не раньше десяти утра и с запахом хорошего кофе. Сегодня я, наконец-то выспавшись, медленно поднялась с постели, наслаждаясь ощущением свежести и отдыха. Весь мир за окном казался спокойным и тихим, как будто он тоже решил позволить себе немного полениться.       На кухне меня ждала моя драгоценная турка и небольшая шкатулка с редким кофе. В этом мире он – настоящая роскошь, и каждая чашка ценится на вес золота. Бережно открыв ее, достала небольшую порцию молотых зерен, добавив щепотку сахара и немного кардамона для аромата. Включив музыку в наушниках, начала варить, подпевая песне, которую слушала. Заливаю холодной водой и ставлю на маленький огонь. Медленно поднимающаяся пена наполняет кухню насыщенным ароматом, вызывая улыбку на моем лице. Этот процесс для меня – настоящая медитация, момент спокойствия и умиротворения.       Пока кофе варился, продолжила подпевать любимой мелодии, чувствуя, как постепенно просыпается энергия и радость. Я повернулась к окну, чтобы полюбоваться видом. Город просыпался медленно, как будто нехотя, улицы еще были пусты, а редкие прохожие не спешили нарушать утреннюю тишину. Солнце уже поднялось, заливая комнату мягким, золотистым светом. Я чувствовала, как тепло его лучей постепенно окутывает меня, добавляя уют этому чудесному утру. Пена поднимается всё выше, и я сняла турку с огня перед тем, как она начнет переливаться.       Все так же тихо напевая и пританцовывая, пошла за чашками. Меня безумно радовал отпуск, в который нас принудительно отправили после коронации Хистории. Две недели отдыха и свободы от работы – это было как подарок, хотя и неожиданный. Главное - не сойти с ума от ворчания Леви за все это время. Но сейчас мое настроение вряд ли можно было испортить. Утро было действительно замечательным: поздний подъем, аромат хорошего кофе и редкая возможность провести время в расслабленной обстановке. Этот момент принадлежал только мне – и, пожалуй, еще немного Леви, которому удалось на мгновение отвлечься от своих привычных забот.       Когда я разливала напиток по кружкам, ко мне подошел капитан. Я не ожидала его увидеть так рано, но это меня ничуть не смутило. Все так же напевая, протянула ему одну из чашек, слегка поклонившись, будто передавала королевский напиток. Он взял ее, внимательно посмотрев на меня.       — Спасибо, — коротко сказал он, делая глоток. В его глазах мелькнула тень интереса от моих действий.       — Это что? — спросил он с приподнятой бровью.       — Сделай еще глоток, — я расплылась в дурацкой улыбке.       — Так вот что для тебя "идеальное утро", — сказал он и посмотрел на чашку с кофе в своих руках. — Пахнет оно гораздо лучше, чем на вкус. Это вообще что?       — Кофе. Крепкий. Черный. Только что сваренный.       — Как ты это пьешь? — спросил он, но чашку не отставил.       — Не нравится - не пей, — посмеялась я, наслаждаясь его смущением.       Он лишь фыркнул, но продолжил пить, пусть и с таким видом, словно это было испытание. Я вернулась к своей кружке, наслаждаясь моментом. Сегодняшнее утро было наполнено чем-то особенным — все казалось необычно ярким и радостным. Леви, несмотря на свои комментарии, остался на кухне, всё так же держа свою чашку. Он стоял напротив меня, и на мгновение в его взгляде мелькнуло что-то, что можно было принять за удовлетворение.       — Ни разу не слышал, чтобы ты пела на таком языке, — заметил Леви.       — О, это испанский. Видел бы ты, какой красавчик эти песни поет! — я усмехнулась. — Почему ты так на меня смотришь?       Он сверлил меня взглядом, словно что-то обдумывая. Отставив свой напиток, обняла его, не удержавшись от еще одной улыбки.       — Ревнуешь? — спросила, улыбнувшись еще шире.       Леви ничего не ответил, но заметила, как он слегка смутился. Он взял мою руку и нежно поцеловал ладонь, и его взгляд смягчился. Вся его суровость казалась такой далекой, и я поняла, что даже для такого строгого капитана, существуют моменты, когда он может быть мягким и уязвимым. Он положил мне на шею руку и, притянув ближе, поцеловал. Все вокруг словно остановилось, и ощутила, как сердце бьется чуть быстрее от его прикосновения.       Мы стояли на кухне, окруженные ароматом свежесваренного кофе и утренним светом. Эти минуты казались почти волшебными, и я наслаждалась каждыми секундами, понимая, как важно ценить такие редкие и драгоценные моменты вместе.       Кто скажет, что утро хорошим не бывает, соврет вам в лицо. Ведь оно может быть добрым в самых неожиданных проявлениях. Для меня это спокойствие выходного дня и мягкие объятия любимого человека. Моя квартира, обычно полная суеты и шума, словно трансформировалась в уютный уголок гармонии, когда мы вдвоем. В этой тишине нет места для тревог и суеты. Все вокруг словно замерло, создавая иллюзию временного убежища от внешних мирских проблем. Возможно, все это время искала именно это - минуты покоя в нашем быстром и шумном мире, наполненном разочарованиями и беспокойством. И когда нашла его, я не могу не надеяться, что и он тоже нашел то, что искал.       Это всего лишь небольшая передышка перед новыми событиями, но в этой тишине, в этом спокойствии, я ощутила, как вновь нахожу силы принять вызовы, которые принесет новый день. Прошлая ночь действительно заставила меня пересмотреть свое отношение ко многим вещам. Мне много раз говорили о том, что секс с любимым может усилить чувства. Но всегда смотрела на это скептично. Для меня секс был ассоциирован с болью, унижением и чувством неполноценности. Гордилась своей независимостью и уверенностью в себе, считая, что уже знаю все о жизни. Но теперь, осознав, что настоящая любовь существует и обещания могут быть исполнены, я начинала видеть все иначе. Вероятно, моя гордость мешала мне понять, что мир настолько разнообразен и удивителен, что в нем всегда есть место для новых чудес. Я убедилась в том, что доверять можно, если это действительно твой человек, который стоит рядом в самые непростые моменты.       Этот вечер был для меня как открытие новой главы. Я осознала, что истинное счастье заключается не только в самопознании, но и в способности открыться другому человеку, разделить с ним свои страхи и надежды. Соединившись с моим любимым так близко, я поняла, что секс не только физическое удовлетворение, но и выражение истинной близости и взаимной любви.       Эта ночь пролила свет на новые возможности и перспективы, которые прежде не замечала. Теперь я готова открыться для новых впечатлений и довериться человеку, который стоит рядом, готовый поддержать меня в любой ситуации.       — Как себя чувствуешь? Ничего не болит? — спросил Леви, проявляя неожиданное беспокойство.       — Нет, все хорошо, спасибо, — уверенно ответила.       — Тогда допей скорее свой отвратительный напиток, — сказал он, немного раздраженно.       — Ну не надо, — тихо посмеялась я. — Ты сам как кофе. Его любят все, но пить без молока с сахаром сможет далеко не каждый человек.       От моих слов он слегка покраснел. Забрав у меня кружку, сказал:       — Крепость значит нравится. Пошли, покажу тебе… — но он вдруг остановился, услышав звук открывающейся двери. — Это что еще за нахрен?       Мы оба обернулись, чтобы увидеть, кто пришел нарушать наше уютное утро.       — Нет, ну ты прикинь, какая сволочь! — на кухню вошла Сэм и сразу же ухватила мою чашку с кофе. Я даже не успела ничего сказать, как она уже сделала глоток. Леви протянул мне свою кружку, но как раз тогда за Сэм вошел Адам, взяв вторую порцию кофе и тоже сразу же отхлебнул. Они сели за стол и начали разговор.       — Сэм, успокойся, — мягко попросил Адам.       — С какого рожна я должна? — Сэм подняла голос.       — С поперечного. Хватит так реагировать на левых людей. Он уже забыл все давно. — пытался успокоить ее друг.       Я, со стоном полным печали, уронила голову на плечо к Леви.       — А молока в этом доме нету что ли? — спросил Адам с ноткой насмешки.       — Ты еще скажи, что тут вообще еда бывает, — ответила Сэм и обратилась к нам. — Доброе утро! Как спалось?       — Это был мой кофе, — напомнила я.       — Забирай, это все равно пить невозможно, — скривился парень.       — После тебя ни за что! — отрезала я.       — Брезгуешь? — усмехнулся Адам.       — Мало ли, где твой рот побывал.       Сэм от смеха подавилась напитком.       — В самых прекрасных местах всего человечества, — добавил Адам, и его слова вызвали еще больше смеха.       Злиться на этих двоих никогда не умела.       — Леви, хочешь совет? — засмеялся Адам. — Чтобы эта "ондатра" не пиздила еду или не брала твой напиток, достаточно начать пить или есть.       — Это только к тебе относится, — ответила я, слегка обиженная. — И с чего "ондатра"? Это ты меня так крысой обозвал?       У Сэм снова случился приступ смеха, а меня напрягло их поведение.       — Это ты сказала, — заметил Адам. — А если серьезно, есть что пожрать? Кушать хотим.       От всего этого спектакля Леви был просто в шоке, и он молча прислушивался к их разговору, а в голове у него крутились вопросы, как с такими друзьями можно сохранять спокойствие и баланс.       — Совсем ебнулся кушать в этом доме? — не поняла подруга, развернувшись к парню, который уже проверял все шкафы на кухне.       — Они о чем говорят? — спросил у меня капитан, замечая напряжение в воздухе.       Эти двое рассмеялись уже вдвоем.       — Еще совет. Никогда не ешь то, что приготовит эта женщина. Прошлый раз от ее лапши было очень горячо на выходе, — ответил за меня Адам.       — Да, — подтвердила Сэм. — Она пьет крепкий кофе, ест очень острую еду и выбрала себе в парни очень специфического человека. Хотя последнее, ты и так знаешь, видишь каждый раз его в зеркале. Нашел что пожрать?       Подруга умела разбавить обстановку своим юмором, но в ее словах было что-то странное, что заставило меня задуматься.       — Им что-то надо от тебя? — тихо спросил Леви.       — Адам, бежим! — скомандовала Сэм, и они вдвоем рванули на перегонки в комнату.       Началось мое любимое представление. Оттуда послышался грохот, как будто что-то крупное свалилось на пол или задело мебель. Уткнувшись носом Леви в шею и вздохнув, почувствовала, как он нежно обнял меня в ответ, его руки были теплые и уверенные.       — Что они делают? — с любопытством спросил он.       — Тайник ищут, — ответила я, сдерживая улыбку.       — А он есть? — он приподнял бровь, явно заинтересованный.       — По идее есть, но скорее это как сейф. Там ничего серьезного: документы, деньги, оружие. А то, что они ищут, выдумала. Наблюдать за этим каждый раз весело.       — Сколько раз они уже его искали? — тихо рассмеялся Леви, слегка отстранившись, чтобы взглянуть мне в глаза.       — Достаточно, — ответила, улыбаясь. — Но каждый раз они находят способ сделать это еще более шумно и драматично.       В комнате все еще продолжался шум, и я услышала, как Адам и Сэм начали спорить о чем-то, их голоса перекрывали друг друга, создавая какофонию, от которой было невозможно не улыбнуться. Это был наш обычный хаос, и в нем я чувствовала себя живой.       Леви тихо засмеялся, его смех вибрировал в его груди, когда еще крепче прижалась к нему.       — Ты неисправима, — сказал он, качая головой. — Как ты умудряешься каждый раз придумывать что-то новое?       — Просто талант, — пожала плечами, смеясь в ответ. — К тому же, они так серьезно относятся к каждому моему слову, что я просто не могу удержаться.       В этот момент из комнаты донеслись еще более громкие звуки и смех, перемешанные с фразами вроде «Нашел!» и «Нет, это не то!». Сэм и Адам продолжали свои поиски, полностью погруженные в игру, которую для них устроила. Капитан улыбнулся. Ему явно пришлась по вкусу моя маленькая пакость. Опять послышался грохот — кто-то из друзей что-то уронил, и мы тихо засмеялись.       — Тогда пусть ищут, — сказал он, поцеловав меня.       — И даже ругаться не будешь за такое вторжение на нашу территорию? — спросила, поддразнивая его.       — Нашу?       — Мой дом, твой дом, — ответила я, видя его ошарашенный взгляд. — Тебе не комфортно?       — Я... — Леви пытался подобрать слова, но, видимо, не смог, и сказал: — Все нормально. Сегодня не буду ругаться, настроение хорошее. Тем более эти два невменяемых паразита идут с тобой в комплекте.       — Надо врезать ночник, чтобы ключом открыть не могли.       — Это бы их не остановило. Они бы нашли способ обойти и ночник, и любые другие препятствия. Эти двое словно рождены для того, чтобы находить приключения на свою голову и ты вместе с ними, — усмехнулся Леви.       — Мне нравится, что ты принимаешь их такими, какие они есть. Это много значит для меня.       — Мне тоже нравится, — сказал Леви, глядя мне в глаза. — Ты принесла в мою жизнь столько света и радости. Даже если это включает в себя неожиданные вторжения и хаос.       Мы снова услышали грохот из комнаты, и я не смогла удержаться от смеха.       — Кажется, они нашли что-то новое для исследования.       — Пусть развлекаются, — Леви улыбнулся, обнимая меня крепче. — Главное, чтобы ты была счастлива.       И тут поняла, что в его объятиях и с этими безумными друзьями, я действительно была по-настоящему счастлива.       Так и проходил наш отпуск. Я вовсю отсыпалась до полудня, Леви не знал чем себя занять, а моя квартира превратилась в проходной двор и идея врезать ночник на входную дверь становилась все привлекательнее. Вскоре и остальные узнали о таком прекрасном месте и по вечерам стало совсем много людей на один квадратный метр. Несмотря на всю суматоху, я знала, что этот отпуск был важен для нас обоих. Он показал нам, что мы можем справиться с любыми трудностями, даже с такими мелкими, как нескончаемый поток гостей. И хотя Леви предпочитал спокойствие, он терпеливо принимал моих друзей и даже начал привыкать к их постоянному присутствию. Каждый вечер, когда квартира снова наполнялась людьми, я видела, как он пытается найти баланс между своей потребностью в тишине и моим желанием быть среди друзей. Это было непросто, но мы справлялись.       Конечно, всех очень поразил тот факт, что у меня есть собственное жилье при условии работы в Разведкорпусе и моего молодого возраста. Но самой удивительной была реакция Саши. Она никак не могла понять, откуда у меня деньги, и задавала кучу вопросов, на которые можно было ответить только используя брокерские термины из моего старого мира. В конце концов, достала свой учебник по экономике и посадила ее читать. Не объяснять же ей, что я магистр по специальности экономики и бизнеса с отличным аттестатом и докторской степенью. От мыслей о том, сколько времени провела за учебой, у меня засосало под ложечкой. По крайней мере, все это было не зря, и сейчас имею достаточно знаний, чтобы обеспечить себе нормальную жизнь. Леви же махнул на это все рукой, заявив мне, что могу делать все, что хочу, главное, чтобы не встревала в неприятности. Его совершенно не волновал ни мой заработок, ни мои траты.       — То есть ты сейчас серьезно? — спросил меня он, посмотрев как на полнейшую идиотку, после того как первый раз подняла эту тему. — Да, меня это не смущает.       — А как же…       — Скажешь, что мужчина должен мамонта в семью нести, я тебя стукну, — перебил он мой вопрос.       — То есть ты готов быть…       — Еще слово и правда по жопе получишь, — сказал он, читая книгу.       Его слова не внушали мне доверия после опыта моей прошлой жизни. Воспитание моих родителей все еще влияло на меня. И голове не укладывался тот факт, что все может быть настолько просто и понятно. Была постоянная борьба с сомнения о том, что делаю все не так и отбираю у него главенство в отношениях. Но избавиться от своих страхов было непросто. Я часто ловила себя на мыслях, что, возможно, поступаю неправильно, что должна отступить и дать Леви больше пространства для проявления его роли. Однако, видя, как он уверенно и спокойно реагирует на все мои переживания, постепенно начинала верить, что наш путь может быть другим — более равным и честным.       — Лина, успокойся, — сказал он мне после моего очередного монолога о сомнениях. — И не еби мне мозг. Последнее, что мне нужно в этой жизни, это думать о том, что ты больше зарабатываешь.       Я с подозрением посмотрела на него, до конца не понимая, какой смысл несут его слова. Леви тяжело вздохнул и начал объяснять:       — Прав Адам, иногда ты ужасно тупая. На меня навесили звание «сильнейшего солдата человечества», занимаю должность капитана, мой отряд — это детский сад и я тону в бумажной работе. Так что да, меня не волнует ни твой заработок, ни то, что живу в твоей квартире. А сейчас я хочу посидеть в спокойствии и почитать книгу. Если тебе нечем заняться, иди и сделай мне чай. Невозможная женщина…       Он вздохнул и вернул свое внимание к книге, а я, пристыженная и смущенная, откатилась кабанчиком делать чай.       И все же мне наконец-то повезло остаться одной дома. Я обошла всю свою маленькую квартиру, в которой было так непривычно тихо и спокойно, и слышно только тиканье настенных часов и звуки, доносившиеся с улицы. Немного постояв посередине комнаты с закрытыми глазами, облегченно вздохнула. Умиротворение начало проникать под кожу и течь по венам, достигая самого сердца, согревая и успокаивая его ритм. Несмотря на то, как сильно я люблю своих родных, временами мне физически требуется побыть наедине с собой. Я открыла глаза и потянулась. Взгляд мой упал на небольшой бардак, оставшийся после утренних сборов. Решив, что пора привести дом в порядок, нашла наушники, включила музыку и приступила к уборке. Не знаю почему, но именно уборка, когда ты одна дома, действует как медитация. Никто не следит за тобой, никто не мешает, и можно делать все в своем темпе. Под ритмичные мелодии я медленно прибиралась, позволяя мыслям свободно бродить. Этот процесс успокаивал и уравновешивал меня. По мере того как комната очищалась, я чувствовала, как и внутреннее состояние становилось более чистым и упорядоченным. Этот процесс стал не просто выполнением обязанностей, а настоящим актом самозаботы. И когда последний штрих был сделан, а комната наполнилась свежестью и порядком, почувствовала глубокое удовлетворение и спокойствие.       Правда справилась я с ней гораздо быстрее, чем ожидала. Было глупо надеяться на более длительный процесс, учитывая, что несколько дней назад здесь уже прошелся Леви.       — Пам-пам… И что мне теперь делать? — улыбнулась я сама себе. — Может быть, пора наконец привести в порядок шкафы...       С музыкой, продолжавшей играть в наушниках, направилась к шкафу, чтобы начать следующий этап уборки. Но и тут меня ждало разочарование. Вещи были аккуратно разложены и каждая на своем месте. Усиленно постаралась вспомнить, когда он мог успеть все это сделать. Нельзя сказать, что меня это напрягло, скорее очень удивило. Я еще ни разу не видела такого аккуратного человека. По сравнению с ним я была настоящей свинкой, хотя до этого считала себя очень чистоплотным перфекционистом. Мысли о том, что абсолютно бесполезна в бытовых вопросах, вызвали сильное смущение и львиную долю стыда. С приготовлением еды у меня всегда были сложные отношения и все, что приготовлю, могу кушать только сама, потому что остальным приходится молиться перед тем, как поесть. А теперь и уборку у меня отобрали. Ко всему этому давило то, что временами шляюсь непонятно где с друзьями, влипаю в разные истории, пью, курю, ругаюсь матом и это только начало списка.       — Осталось только на завод работать пойти… — пробормотала я в воздух и издала странный звук разочарования.       Внезапно осознание своей неполноценности ударило меня сильнее. Я начала задавать себе вопросы, почему я такая, как я есть, и почему не могу быть такой же организованной, как Леви. Мои мысли вновь вернулись к словам о заводе. В этом шутливом выражении скрывалась горечь и недоумение от того, как легко и естественно он справляется с теми делами, которые мне казались таким тяжелым бременем. Я начала понимать, что моя неспособность в бытовых вопросах вызывает во мне чувство иронии и сарказма по отношению к себе. Все эти мысли о том, что не в состоянии управлять собственным бытом, наполняли меня смешанными чувствами — от смеха до горечи.       В одним из дней нашего отпуска я и Леви, устроившись на кровати обнявшись, мирно заснули. Солнечные лучи проникали сквозь занавески, создавая в комнате мягкий полуденный полумрак. Он прижал меня к себе, и я чувствовала его спокойное дыхание рядом с ухом, что успокаивало и погружало меня в расслабленное состояние. Однако, как всегда, не обошлось без неприятных ситуаций. Это должно было случиться, в квартиру залетела Сэм, злющая как черт, и еле сдерживая свои эмоции, проговорила:       — Лина, расчехляй карты, свечи, соль! Весь свой ведьминский набор! Будем порчу на понос делать!       Мы еле проснулись. Спать днем оказалось не самой лучшей идеей. Сонная тяжесть в глазах не давала сосредоточиться, а в голове туманно кружились остатки сновидений. А подруга уже достала свечи.       — На Эрвина делать не буду, — сказала я, обняв Леви.       — Сэм, блять, научись уже стучать! — злился капитан.       Подруга просверлила его взглядом, держа в руке карты. Последнее время у нее проснулась ревность, которая пока еще не отпускала. Это было заметно по ее напряженному выражению лица, сдерживаемым вздохам и резким словам.       — Дом Лины и мой дом. Как хочу, так и буду заходить! Захочу вообще сюда перееду! — обиженно и упрямо заявила она, подчеркнув свое право на присутствие в моей жизни.       — Может, еще свечку держать, когда мы уединяемся? — предложил Леви с насмешкой и приподнялся на локтях на кровати.       — Может и буду, а то кто знает, какие у тебя предпочтения! — ответила Сэм с иронией в голосе.       — Блять, Сэм, мы живем вместе. Заебала каждый раз врываться. Еще раз, и я заберу у тебя ключи! — он выглядел раздраженным и уставшим от таких случаев.       В комнате витало напряжение, они уже не первый раз сталкивались с подобной ситуацией.       — Ой, как страшно! Обосрешься от страха, — ответила, с нескрываемым сарказмом, подруга.       — Святые семеро, — сказала я и натянула на голову одеяло. Они перегибали сильно палку. Сэм ревновала меня к Леви, ей казалось, что я мало времени ей уделяю и ничего не рассказываю. Леви ревновал меня к Сэм, он решил, что подруга чересчур собственник по отношению ко мне, и каждый раз, когда мы собирались куда-нибудь выбраться, становился недовольным.       Эта напоминало балансирование на острие ножа, где любой неправильный шаг мог привести к новой ссоре или раздражению. Я старалась сохранить равновесие, но иногда казалось, что мои усилия напрасны.       — Блять, Сэм, я сейчас встану и тебе пиздец! — огрызнулся Леви, он уже терял терпение.       — Успокойтесь оба! — надоело мне слушать их перебранку. — Никаких драк в этом доме! Сэмми, ты на кого порчу собралась наводить?       Моя реплика прозвучала с легким оттенком раздражения. Мне было неприятно наблюдать, как их ревность и недовольство между собой перерастало в ненужные оскорбления.       — Марк, что б его конь выебал! Подошел ко мне и запел «люблу не могууу, хотю вернуть, без тебя я умрууу»! И это при Эрвине! — сказала она с неприкрытой неприязней. — Когда Эрвин сказал ему валить нахуй, заявил, что лучше него все равно никто ебать меня не будет. Я так зла! О, а давай не на понос? Пусть у него член отвалится? У него этот отросток, со стручок фасоли. Кичится им, как достоянием человечества! Мир все равно ничего не потеряет!       Я бросила взгляд на Леви, проверяя его реакцию перед тем, как снова заговорить:       — А не легче взять Адама и поймать его в подворотне? Ну, знаешь, по старинке. Как прошлый раз сделали.       — Нет! Он должен страдать! Гомосек ебаный! Ты прикинь, он думает, что после его «крепкой мужской дружбы» я его к себе подпушу? Мне смотреть на него противно! — Сэм достала все что надо из шкафа и ждала меня.       — Лина, что значит по старинке? — спросил капитан.       — После того, как Сэм застукала этого гаденыша во рту с членом друга, я с Адамом поймали его в темном переулке и поговорили. Совсем чуть-чуть, для профилактики. Просто слегка напугали.       — Так вот как вы тогда помирились… — закатила глаза девушка.       Леви провел рукой по волосам и окинув нас уставшим взглядом, спросил:       — Вы же понимаете, что это полный бред?       — Да, — сказала я.       — Нет, — ответила Сэмми.       — Вот ты вроде умная девушка, а веришь в эту чушь, — обратился Леви к подруге.       — Поговоришь тут еще, и у тебя отвалится.       — А ну стоять, бояться. Сэм, отдай мне всё! — встав, я забрала всё из её рук. — На кухню пошли.       — Что? — сказал Леви и снова лёг. — Делайте что хотите. Лина, мой «стручок» не обсуждать.       — Фу, мерзость! — скривилась подруга. — Ещё один великий осеменитель мира! Говоришь так, словно у тебя в штанах член с медалью за лучшую еблю.       От их разговора меня медленно накрывала истерика. Леви снова приподнялся на кровати и внимательно смотрел на меня. Я вытолкнула подругу из комнаты, а от взгляда капитана мне стало не по себе. Позже будет часовой допрос о том, что знает подруга. Проблема состоит в том, что ничего она не знает. Сэм часто заходила слишком далеко, её ревность и стремление защитить меня переходили все границы. Леви, в свою очередь, всегда был раздражён её вторжениями. Её последняя выходка спокойно могла стала последней каплей, если бы вовремя ее не увела.       «Мне пизда. Я хочу спать. И зачем тогда понесла эту херь?»       — Ты серьёзно собиралась наводить порчу? — спросила я, направляясь на кухню.       — Да! Он заслужил это! — ответила Сэм, ещё полная ярости.       — Давай без крайностей. Леви прав, это всё бред.       На кухне я старалась успокоить подругу, но понимала, что наши разговоры не приведут к быстрому решению проблемы. В итоге всё сводилось к одной истине: они оба были важны для меня, и мне предстояло найти способ сохранить баланс между ними.       Мы убрали всё со стола и расстелили чёрную ткань, создавая атмосферу таинственности. Сэм закрыла шторы, погружая комнату в полумрак, а я поставила и зажгла свечи, их мерцающий свет отбрасывал тени на стены.       — Я сколько раз тебе говорила, что выдумала всю эту чушь? — спросила, стараясь держать голос спокойным.       — Но всё же сбылось! — возразила она с пылом.       — Это вышло случайно!       Я насыпала круг из соли на столе, тщательно вырисовывая ровную линию. Закончив с подготовкой, мы сели друг напротив друга и взялись за руки. Ощущение таинственности сгущалось вокруг нас.       — Сэм, нужна вещь, — напомнила я.       — Вот, — сказала она и положила в круг из соли какую-то записку.       — Хорошо. Давай руку. Начнём. О, великий из великих, святой Джек, сын Люцифера! Помоги нам, жалким смертным, наказать провинившегося человека, который обидел… — я остановилась, почувствовав что-то неладное. — А это вообще что?       — Лина, положи!       Но я уже развернула записку и прочитала её. Вскочив из-за стола, почувствовала, как лицо заливает гнев. Я быстрыми шагами направилась в комнату, обильно ругаясь под нос.       — Сэм, блять! Какого хуя? Такие истории для Адама, не для тебя!       На ходу сняв кофту, которую когда-то забрала у Леви, я открыла шкаф и начала быстро собираться.       — Лина, успокойся, пожалуйста!       — А я говорила тебе, что он гандон? Говорила! Вот никогда меня не слушаешь! — ругалась, параллельно переодевая штаны. — Леви, куда ты мой кинжал убрал?!       — В столе, в первом ящике, — сонно ответил он.       — Спасибо, любимый. Я ушла. Буду поздно, — сказала я, наклонившись и целуя его.       — Аккуратнее вытрясай там дерьмо, — пробормотал он и лёг дальше спать.       Мы с Сэм вышли на улицу и сразу направились за Адамом. Она всю дорогу пыталась меня успокоить, но было уже поздно. Я очень злилась на этого мудака, на подругу, на себя.       — Лина, не злись так, — умоляла Сэм, её голос дрожал от волнения. — Давай решим это спокойно.       — Спокойно? — я остановилась и резко повернулась к ней. — Он перешёл все границы, и ты это знаешь!       Она тяжело вздохнула, понимая, что уже не сможет меня остановить. Продолжая идти, в моей голове уже выстраивался план действий. Я знала, что нужно что-то сделать, чтобы этот человек понял, что так больше нельзя. Сэм шла рядом, её шаги были быстрыми и нервными. Она боялась того, что может произойти.       Мы быстро нашли друга, и, рассказав ему всё, увидели, как его лицо исказилось от гнева. Втроём, как мушкетёры, мы отправились на карательную операцию. Сэм пыталась нас отговорить до самой фотостудии Марка, уговаривая не делать глупостей, но мы лишь рявкнули на неё, пресекая её попытки.       Я с пинка открыла дверь и громко крикнула:       — Сейчас кого-то без гандона! Эй, сволочь, сюда подлетел, щенок! Тебе следует пояснить за свои действия!       Из глубины небольшой студии к нам вышел высокий, худой парень с мерзкой хитрой ухмылкой и прислонился к своему рабочему столу.       — Слышь, мразота, что лыбишься? Забыл, что в прошлый раз было? Или мне повторить? — сказал Адам, сжав кулаки и грозно глядя на Марка.       — Нажаловалась, зайка. А чего не своему громиле? — ответил тот, явно наслаждаясь ситуацией.       — Ты хоть знаешь, кто этот «громила», уёбок? — прорычал друг, приближаясь к нему.       — Знаю. И от этого интереснее, — продолжал парень, ухмыляясь.       Адам быстро подскочил к нему и схватил за воротник и нависал над ним, как гора, и по силе превосходил его раз в десять. По сравнению с ним Марк казался ничтожной мелочью. Мне стало интересно, сможет ли он прихлопнуть его с одного удара.       — Где они? — снова прорычал Адам, сжимая кулак.       — Так я вам и сказал.       Я вскочила на стол за парнем и приставила кинжал к его горлу.       — Ты в тисках, долбаёб. Либо ты их отдаёшь, либо тебя никто никогда не найдёт. Понял меня?       — Это убийство, — дрожащим голосом сказал Марк.       — Скажи, как меня называют? — спросила, не убирая кинжал.       — «Цепная псина капитана Аккермана», — пробормотал он.       — Верно. Ты тут видишь моего капитана? Внимательно посмотри.       Парень слегка опешил, до него стало доходить, что мы не шутим.       — Со мной разобрались. А перед тобой стоит Адам Гонтье. Напомнить, чем он известен? — продолжила я.       — Тем, что сам поймал тех людей, что продавали упм в подземку, — еле выдавил Марк.       Адам рассмеялся и подмигнул мне. Я убрала оружие, но он всё равно был сильно перепуган. Сэм всё так же стояла в дверях, оперевшись о дверной проём, её лицо было бесстрастным.       — А теперь скажи, кто я такая? — спросила подруга, её голос был холоден и спокоен. — Не знаешь. Оно и понятно. Я играю в тени.       — Ты о чём? — не понял парень, он вырвался из хватки Адама и сделал пару шагов назад.       — Придурок. Ты думал, со мной Эрвин из-за красивых глазок? Одно моё слово, и эти двое тебя на лоскуты порвут, твоё тело затащат в такую дыру, что тебя никто и никогда не найдёт, — сказала Сэм, её голос был полон уверенности.       Я села на стол, сложив ногу на ногу, и перевернула в руках кинжал лезвием вниз. Адам подошёл ближе ко мне и опёрся рукой рядом со мной. Мне было всё равно, насколько сильно мы напугаем этого человека, чувствовала лишь раздражение от того, что из-за него пришлось вылезать из своей уютной кроватки и объятий Леви. Марк старательно пытался понять, шутим мы или нет. Адам тоже выглядел очень недовольным, ведь у него были планы, которые пришлось отложить. Сэм подошла к Марку и сказала:       — Отдай.       Спустя несколько часов, мы сидели в баре, напротив моего дома. В пепельнице тлели негативы и остатки фотографий, который нам отдал Марк. Я с Адамом хорошенько отругали Сэм за такую неосторожность и отправили ее мириться с Эрвином. Она очень беспокоилась, но мы заверили ее, что все будет хорошо.       — Надо было ему все кости переломать и накинуть еще чего-нибудь, — сказал Адам, допив виски.       — Согласна, как она могла за него замуж собираться? — ответила я...              ...Вернувшись домой, сразу залезла к Леви на колени и закинула ноги на подлокотник кресла. Он отложил книгу, которую читал и спросил:       — Как прошло?       — Напугали его, но ничего незаконного, — ответила я, ощущая облегчение, что всё закончилось без серьёзных последствий.       Он взялся за мой подбородок и поднял голову.       — А теперь ты расскажешь мне все, что знает Сэм.       Я тяжело вздохнула, чувствуя напряжение, и убрала его руку с моего лица.       — Кроме очевидного, ничего, — сказала устало. — Ты думаешь, что я буду вдаваться в подробности? Ваша ревность меня задолбала. Вы устраиваете дележку, причем глупую.       Он недовольно на меня посмотрел, в его глазах промелькнула тень разочарования.       — Прошлый раз ты сказала ей "не при свидетелях, любовь моя" и шлепнула по попе.       — Так вот в чем проблема, — вздохнула я. — Шутки у нас действительно ужасные, знаю. Обещаю, теперь буду только тебя шлепать.       Леви усмехнулся и поцеловал меня. Его ласковые губы наполнили меня теплом и покоем, смешанными с пониманием и любовью. Но внутри меня все равно витало напряжение, которое никак не могло пройти с того момента, когда я нашла тот злосчастный букет на нашей кровати. Этот жест казался жутко интимным и одновременно устрашающим. Букет нес в себе послание, словно кто-то внимательно следил за каждым моим шагом, зная даже то, что я делаю в своем доме. Леви сразу предложил поменять замки в квартире, чтобы обеспечить нашу безопасность, но даже после этого не могла успокоиться. Он был раздражен и злился на ситуацию, которая подвергала меня опасности. Его забота о моей безопасности стала почти опекой, но его неизреченные беспокойства только усиливали мою тревогу. В каждом мимолетном взгляде и слове чувствовала его беспокойство, и это заражало меня еще больше. Оно и неудивительно, ведь с вечера коронации никаких посланий больше не было и нас обоих сжирало чувство незавершенности.       В итоге стала избегать оставаться одной в квартире. Каждый непонятный звук заставлял меня напрягаться и смотреть вокруг, искать признаки того, что мы не одни. Это постоянное напряжение мешало мне спать и чувствовать себя безопасно в нашем доме, и вскоре казался скорее крепостью, чем уютным убежищем. Из-за всей этой ситуации кошмары и бессонница вернулись ко мне. Каждую ночь просыпалась в холодном поту, видя во сне тень этого неизвестного человека, который проникал в нашу жизнь и оставлял подозрительные знаки своего присутствия. Мне казалось, что я догадываюсь, кто это может быть, но отказывалась верить в это. Мой разум боролся с мыслью, что это будет именно этот человек. Леви старался поддержать меня, но мои сомнения и страхи были слишком глубоко укоренившимися, чтобы их можно было просто отбросить. Чувство, что мы вышли на опасную тропинку, где ставка была наши благополучие и безопасность, никак не хотело проходить. А наши усилия внести ясность в то, что происходит, не приносили никаких плодов, и каждый день я ощущала, как напряжение вокруг нас растет, словно мы были в ловушке, от которой не смогли бы уйти. Он раз за разом расспрашивал меня о том, что именно произошло, когда я переродилась и каждый раз, говорила лишь одно и то же.       — Лина, подумай лучше, — настаивал Леви.       — Тьма, боль и я уже тут. Все! Нашла вещи и побежала в кадетку, — уже раздраженно сказала я.       — Точно? Ты понимаешь, что один переродившийся человек, это уже волшебство. Здесь же выходит целых два. — Сказал он и скрестил руки на груди, теряя терпение.       Устало посмотрев на него, вдруг кое-что вспомнила:       — Подожди, было кое-что. Был какой-то голос. Я чувствовала адскую головную боль, поэтому точно не знаю что это была за фраза, — слегка задумалась. — Что-то типо: "еще один подарок". Я никогда об этом не задумывалась, но видимо мне дали какой-то выбор по поводу вещей.       — Ты думаешь, это и был тот "подарок"?       — Да, думаю. Не может быть же какой-то сумасшедший, исекайнувшийся следом за мной, псих? — отмахнулась я, с явной нервозностью в голосе. — Ведь так, да?       Чем больше времени проходило, тем больше чувствовала, что этот таинственный человек не просто наблюдает, но и играет с нами в свою игру. Смутные подозрения наводили меня на мысль, кто это точно был из моего прошлого, кто имел доступ к моей жизни и знал мои привычки. Эта мысль была ужасающей, но не могла отбросить её, и она постоянно возвращалась в мою голову.       И вот настал тот вечер, который долго обсуждался и вызывал бурю эмоций, когда Сэм и Адам, наконец, воплотили в жизнь свою безумную идею, превращая её из абстрактного замысла в реальное событие. Я сидела за столиком в баре, опустив взгляд на полупустой стакан с виски, как мышь, что надулась на крупу, вертя его в руках и размышляя о своих тревогах. Внутри меня бурлило желание выпить до полного забвения, окунуться в драку или попасть в какое-то захватывающее приключение. Но, конечно же, не под пристальным наблюдением Леви! Все эти мысли и желания, подобно заряженной пружине, были удержаны под контролем, и расслабиться не удавалось.       Леви тоже не отличался особым восторгом от того, что его вытащили из привычного спокойствия дома. Он явно не разделял энтузиазма, и это ещё больше добавляло напряжённости в атмосферу. Зато троица, сидящая перед нами, была полной противоположностью. Они весело переговаривались, их смех разносился по бару, словно звонкий колокол, а шутки и упрёки в адрес окружающих напоминали непрекращающийся поток. Вечер только начинался, а мы уже выслушали тонны смеха и стеба в свой адрес…       …— Спорим, что не сможешь? — дразнил меня Адам, с весёлым прищуром и искорками в глазах.       — Хорошо. Мне слабо, — не поддавалась я, с лёгким вызовом в голосе.       Адам слегка прикусил нижнюю губу, на его лице появилась хитрая улыбка.       — И с чего это вдруг ты трусишкой стала? Или ждёшь команду «фас»?       Сэмми, сидящая рядом, прикрыла глаза рукой, словно стараясь спрятать своё смущение. Стоит отметить, что ей часто приходилось испытывать такие эмоции из-за нас, и это не было для неё новинкой.       — Говорит тот, кто служит в военной полиции, находясь в безопасности за стенами, — бросила я в ответ, пытаясь скрыть свою улыбку.       — Так может, мне к вам в разведку перейти? — игриво предложил друг, будто это было самым естественным предложением в мире.       — А давай! Я посмотрю, как такая неженка, как ты, выдержит месячную экспедицию за стенами, — ответила я, при этом специально состроив невинную мордашку, чтобы добавить немного перчинки в разговор.       Леви слегка вздохнул, и его взгляд, полный скрытого вызова, вновь скользнул в сторону Адама. Я заметила это и, не удержавшись, цокнула языком. Между ними не было открытого конфликта, но неприязнь проявлялась в самых мелких деталях их общения, в жестах и взглядах, которые оставались за пределами прямых слов. Я подавила улыбку, понимая, что этот невидимый конфликт в каждом новом моменте мог накалиться до предела, но далеко не факт, что это действительно произойдет. Им просто нравится друг друга раздражать.       Некоторое время Адам молчал, тщательно обдумывая свой ответ, когда его внезапно отвлёк громкий возглас, исходящий от одной из девушек в баре. В голосе девушки слышалась паника, которая мгновенно привлекла внимание всех окружающих, нарушив прежний ритм беседы и создав новую волну напряжения.       Развернувшись к барной стойке, увидела весьма мерзкую картину. Девушку лет 16 какой-то пьяный мужик схватил за руку и что-то от нее требовал. От этого отвратительного зрелища Адам моментально вскочил и направился к сцене конфликта. Его лицо было сосредоточенным и решительным, а его движения — быстрыми и уверенными. Он подошёл к пьянице и сделал ему жёсткое замечание, но вместо того, чтобы сгладить ситуацию, столкновение слов превратилось в поток уничижительных оскорблений. Пьяный мужик, казалось, вообще не реагировал на замечания, просто продолжал стоять, излучая раздражение.       Мужчина, который ранее был лишь немного агрессивен, теперь разгорячился до предела, его голос стал греметь, как гром в бурю. Я, привычная к подобным ситуациями, быстро заняла край стула, приготовившись, если потребуется, вмешаться в происходящее. Ощущение старого опыта и знания того, что могут развернуться самые непредсказуемые события, заставляло меня быть настороже. Когда Адам наконец добился того, что девушку отпустили, он отдал ей команду немедленно убежать. Она, не теряя ни секунды, бросилась в сторону выхода, её стремительная реакция была почти молниеносной. Как только она исчезла из вида, агрессия пьяного мужика достигла своего пика. Он начал вести себя ещё более агрессивно, и я почувствовала, как по моей спине пробежала волна дрожи. Мышцы напряглись до предела, инстинкты обострились. Атмосфера в баре становилась всё более напряжённой, и каждый нерв в моём теле был на взводе, ожидая, что произойдёт в следующую минуту.       Когда оскорбительные слова разорвали тишину, в комнате вспыхнуло напряжение, словно молния в безоблачном небе. "Ты что тут из себя крутого строишь?!", — рычал он на друга, — "Тебя родители не научили, как со старшими разговаривать?! Или мне тебя сейчас научить?"       Адам лишь усмехнулся. Его глаза мгновенно проскользнули по фигуре вызывающего, словно он готовился к ответному удару. Бесшумно и ловко его рука взметнулась, точно и быстро поразив наглеца. Тот моментально потерял равновесие, упав на пол и схватившись за разбившийся нос, из которого потекла кровь. Адам, сохраняя невозмутимость, медленно вернулся к столу и уселся, словно ничего особенного не произошло. Он налил себе остатки виски и выпил их, словно вкушая победу в тишине неподвижного зала.       — Не можешь не выебываться, да? — спросила я, расслабляясь.        — Ну ты то уже на низком старте была, — подмигнул он мне.        От этого непроизвольно закатила глаза и фыркнула.        — Ведешь себя так же, как наш капитан, — Адам не упустил возможность меня поддеть.          — Динаху. Достаточно в моем стиле? — съязвила в ответ.       — Не убедила, — не отставал тот, раздражая меня все больше и больше.        — Адам, заклинаю, отвали. А то сику на пику натяну и крякать заставлю. Усек?        Все засмеялись от моих слов, даже Леви не смог удержаться от ухмылки…       …Сяду на коня и ускачу куда-то в ебеня       Где днём с огнём не сыщите меня       И моего коня       Издевательская нотка в моих словах вызвала разнообразные реакции среди присутствующих — от улыбок до недоумения и недовольства.       — Ну тебя то найдем, но без коня, — подтвердил Адам с юмором в голосе.       Моя реакция на его замечание была напряжённой.       — Это почему ещё? — спросила я.       — Ты его сожрешь, — Адам не собирался уступать.        Я задумалась, переваривая его слова.       — Прости, что? — не понял Эрвин. — Ты серьёзно говоришь о том, чтобы есть коня?       — Не ну верхового конечно… Они жилистые и мясо невкусное. Тут нужен специальный, который идет на убой.       — Коней не едят, — заметил Леви, делая попытку разрядить атмосферу.       — Почему? У них очень вкусное мясо. И при готовке его сложно испортить. А если ещё и беш сделать… — закончила я и улыбаясь.       Адама веселился их реакция на мои слова, а Сэм улыбалась, держа в руках сигарету.         — Что сделать? — снова задал вопрос Эрвин.         — Ну, бешбармак. Это вареная конина из разных частей, казы, тесто и лук. Теперь я хочу кушать.         — Ты понимаешь, что она несет? — обратился тот к Леви.         — К сожалению, не всегда, — сказал ошарашено Леви — Лина, конь - это друг, не еда. Особенно боевой.         — Я ж сказала это специальный конь. Его растят на забой. И их едят. Так же, как и собак, — начала спорить я.       — А что такое «казы»? — с опаской спросил командор.         — Это мясо с ребер коня вместе с жиром, которую засовывают в конскую кишку. Это потом варят. Я не особый любитель, но весьма неплохо, — объяснила, улыбаясь на фоне их недоумения.        Эрвин смотрел на меня, как на полоумную, затем повернулся к Леви с целью задать ему какой-то вопрос, но передумал. Капитан же просто покачал головой. Он единственный знал причину, по которой я могу всё это знать и его это слабо удивило.       Через минуту молчания, Смит все же сказал:        — Сэм, Адам, с ней всегда было так «весело»?         Те переглянулись и, улыбнувшись, покачали головой, а у меня закрылись подозрения, что они считают меня не совсем психологически здоровым человеком. Леви внимательно на меня посмотрел. Теперь он не отстанет, пока не расскажу откуда я все это знаю, а значит предстоят долгий рассказ о моих путешествиях в прошлой жизни…       ...Сидя за столом в окружении своих близких, я не могла избавиться от чувства, что в темноте затаилось что-то зловещее. Покручивая в руках квадратный стакан с виски, я погрузилась в свои мысли. Они летали в моей голове со скоростью света, но я все же не могла собрать головоломку, которую задал мне тот человек в черном. Каждая следующая идея, что приходила ко мне в голову, была гораздо страшнее и сумасшедшей предыдущей, и от этого не становилось легче. Слегка нахмурив брови, выпила алкоголь залпом и потянулась за бутылкой. Налив новую порцию, я подняла глаза на людей, что меня окружали. Они продолжали весело беседовать, их лица озаряли улыбки и смех, но я чувствовала, как что-то темное и тяжелое нависает над нами, будто невидимая туча. Кто был этот человек в черном? Почему его загадка не давала мне покоя?       Я взглянула на своих друзей: Адам продолжал улыбаться, Сэм смеялась, Эрвин искрился остроумием, а Леви, наконец, расслабился. Они все казались такими счастливыми, такими беззаботными. Как бы хотелось разделить их радость, но вместо этого чувствовала себя чужой в этом уютном кругу. Вздохнув, пытаясь подавить нарастающую панику. Может, это всё было лишь игрой моего разума, результатом стресса и усталости. Я сделала ещё один глоток виски, пытаясь обрести спокойствие. Мне не хотелось разрушать этот момент, но внутренний голос подсказывал, что секрет не может оставаться вечно скрытым. Но нужно было решить: хранить секрет дальше или довериться и рассказать всё как есть, но страх, что меня не поймут и отвернутся, мешал. Было очень сложно решиться на такой шаг, когда уже столько пройдено и пережито. Я знала, что если решусь открыть правду, это изменит всё. Возможно, навсегда. Нахмурившись, сжала челюсть от досады, что даже физически не могла заставить себя что-либо сказать. В голову пришла мысль хорошенько напиться, и, может, тогда я смогу. С силой сжав стакан в руке, я решилась заговорить:       — Мне надо с вами поговорить, — голос подвел меня, и вместо обычного твердого звучания из меня вырвался дрожащий шепот, который напугал еще больше. Никто из них этого не услышал, и я ощутила облегчение, но сжала стакан сильнее, который до сих пор держала в руке. Костяшки на моей руке побелели от усилия.       Ужасное осознание настигло меня в следующую секунду. Все слова застряли комом в горле, словно хотели разорвать его на части. Мой взгляд продолжал наблюдать за людьми, которых я любила, о которых заботилась, которые сыграли большую роль в моей судьбе. Второе осознание нахлынуло почти сразу за первым: я не имела права скрывать от них информацию о том, что им угрожает, и в каком дерьме я нахожусь, зарывая себя в него с каждым днем всё глубже и глубже.       Я сделала ещё один глубокий вдох, пытаясь собраться с мыслями. В этот момент, поняла, что больше не могу откладывать это решение. Эти люди заслуживали правды, даже если она была болезненной. От сцены их веселья, беззаботного поведения и, наконец, спокойного и мирного времени, почувствовала укол вины из-за того что собираюсь сделать.       "Легче просто исчезнуть. Бросить все, уехать, сменить имя. Так точно они будут в безопасности." — эти слова пронеслись в моей голове ураганом, от них защемило в груди. Самое эгоистичное, что я только могла придумать в своей жизни — просто собрать вещи и исчезнуть, стерев все признаки своего существования. Но воспоминания никогда не удалишь. Ещё одно осознание пришло мгновенно: я думала о том, как нанести ужасную боль людям, которые заменяют мне семью. Глаза налились слезами от этой мысли, ведь я знала, что такое решение причинит не только мне страдание, но и окружающим. Решение было принято, но осталось найти только силы и решимость осуществить его, несмотря на все трудности и последствия.       Выпив залпом виски, встряхнула головой и снова заговорила, надеясь что на этот раз голос не подведет:       — Мне надо с вами поговорить, — начала было я, но рядом со мной появился мальчик лет одиннадцати, который дернул меня за рукав.       — Тетя, тебя ж Лина зовут? — переминался он с ноги на ногу и посматривал на остальных присутствующих. Было видно, как он побаивался чуть ли не каждого за столом, готовый сразу бежать, если что-то пойдет не так.       — Да, это я. Что ты хотел? — попыталась сказать как можно спокойнее.       — Сказали тебе передать, — мальчишка протянул мне конверт.       — Кто тебе сказал? — удивилась и забрала письмо.       — Тот дяденька, — указал он куда-то к входу в бар. — Ушел. Только что там стоял.       Посыльный растерялся и удивленно захлопал глазами. Я сдержала эмоции разочарования и, достав пару монет, сказала:       — Вот, спасибо, бери и беги.       Пацан убежал очень довольный, а я умилилась и слегка улыбнулась. Но как только мой взгляд упал на конверт, улыбка пропала с моего лица. Появилось желание сжечь это послание не открывая. Передо мной лежал ящик Пандоры, ящик кота Щредингера, а я была собакой Павлова, которую дрессировали, что если загорелся свет - команда «к ноге».       — Лина, что это? — заговорила со мной Сэм, приподняв бровь.       Ее вопрос оставила без ответа и одним движением открыла конверт. Развернув письмо, вскочила из-за стола, опрокинув стул под собой и врезавшись в официанта.       — Аккуратнее, девушка! — закричал на меня тот, но его слова совершенно не были услышаны мною.       Схватив записку, понеслась через весь бар к выходу. Выскочив на улицу, осмотрелась вокруг, в надежде увидеть отправителя, и мне повезло. Увидев человека в черном, который заворачивал за угол в конце улицы, побежала за ним. Остальные выскочили за мной, но им уже было не поймать меня. Я никогда раньше не бегала так быстро и вряд ли ещё когда-нибудь смогу повторить такую скорость. Дорогу мне перегородила телега торговца, которую просто перелетела и ринулась дальше. Моё дыхание медленно, но верно начало сбиваться, пульс бешено стучал в висках. Впереди фигура в черном исчезала за поворотом, и поняла, что именно к ней мне надо добраться любой ценой.       «Быстрее. Еще быстрее! Догнать!» — раздражали эти фразы в моей голове, словно заеденная пластинка, повторялись снова и снова. Выскочив на перекресток, я огляделась вокруг в поисках человека, которого нужно было поймать, и, увидев его, догнала за несколько секунд. Дернув за плечо, развернула незнакомца. Моё сердце пропустило несколько ударов, а по коже пробежал холод.       — Девушка, что вы делаете? — ответил мужчина, вопросительно посмотрев на меня.       — Извините, я ошиблась, — промямлила я, отступая на несколько шагов назад.       Прохожий с подозрением посмотрел на меня, качнул головой и продолжил свой путь.       Мир перед глазами стал нечетким, очертания размытыми, и головная боль начала усиливаться с каждой секундой. Я почувствовала знакомый приступ паники и тошноту, которая поднималась в горло, словно волна, готовая накрыть меня полностью. Прислонившись к стене, съехала по ней, сев на землю в попытке найти опору. Прижав руки к глазам, изо всех сил старалась не потерять связь с реальностью, но горло уже стянуло, и дыхание стало прерывистым, как будто оно не хотело войти в ритм обычного дыхания. Паническая атака схватила меня в кулак своей неумолимой силой, заставляя сердце биться так быстро, что казалось, оно выскочит из груди. В голове возникли мысли, смешанные и непонятные, каждая из них хотела привлечь моё внимание, но я не могла сосредоточиться ни на одной. Тело начало дрожать от озноба, каждая клетка боролась за своё выживание в этом холодном мире. Обнимая себя за плечи, чувствовала, как тепло от моих ладоней постепенно проникает сквозь ткань кофты, но ощущение тревоги не утихало, оно только усиливалось, напоминая, что в этом мире нет укрытия от зла. Ногти царапали кожу, словно пытались освободиться от оков страха, который усиливался с каждой минутой, заставляя сознание замирать от предчувствия близкой опасности. К вечеру на этих местах появятся тонкие изогнутые синяки с кровоподтеками, напоминание о моей борьбе с самой собой. Под моими руками материал начал разрываться, но это мало меня волновало — гораздо важнее было осознать, с кем я имею дело, и что за таинственным человеком, за которым я погналась. Медленно до меня стало доходить, что мой приступ паники и стресс были вызваны не только ситуацией в баре, но и чем-то более глубоким, что связано с этим человеком и запиской, которую я нашла.       — Этого быть не может… — прошептала я стараясь успокоиться. На глазах от разочарования появились слезы и это была капитуляция перед эмоциями.       Словно из далека до меня донесся голос Сэм и вроде бы ее нежное прикосновение. Она на кого-то рыкнула и приказала не подходить. Опустив голову между колен, стараясь очистить разум и призвать к логике.       — Быть этого не может! — резко подскочила я и шатнулась в сторону. Посмотрев на людей вокруг, нашла взглядом Леви, подскочила к нему.       — Я знаю. Я все поняла, — голос предательски сорвался. — Но это безумие!       Он с беспокойством окинул меня взглядом. Положив руки мне на плечи, спросил:       — Говори, — увидев что я снова впала в ступор, дернул за плечи и силой их сжал. — Лина! Не молчи!       — Если истина в вине — она во мне, — еле выдавила из себя.       Его глаза округлились от осознания и он шокировано на меня смотрел не в силах что либо сказать. Между нами воцарилась тяжелое молчание. В его глазах отразился вопрос, которой было страшно произнести в слух, потому что никто не знал, чем это обернется для нас. Я почувствовала крепкие защитные объятия и это все, что мне надо было в этот момент.