В западне

Кот помнил ту старую делюгу в комиссионке так, словно это было вчера: кажется, в памяти за столько лет ещё не затуманилось и секунды из того вечера, когда он впервые взял на дело Димона. Планируемый изначально налёт внезапно обернулся потасовкой, но благо, с удачным концом: с такой схемой он сталкивался неоднократно и до, и после этого случая - ни чем не примечательная история, и запоминать, по сути, нечего, но что-то тут всё же сильно зацепило… Тогда, увидев, как Димон яростно налетел с одним лишь кастетом на вооруженного пистолетом „конкурента“, а второго без капли волнения поставил на место уже в словесной перепалке, Костя испытал, пожалуй, даже не удивление, а искренний шок: настолько невообразимо было наблюдать, как резко „мутировал“ характер покладистого мальчика-студента, который ходил на экзамены ради мамы и наивно надеялся работать „под крылом“ у папы. В его друге проснулся даже не давно забытый хулиган со двора Димка Ошпаренный - теперь в нём пробудились ещё неизведанная звериная дерзость, безумное бесстрашие, которое при отсутствии опыта могло обернуться безумной глупостью, если бы не везение, и профессиональное умение вести „переговоры“ в гоп-стоп манере, без чего в их деятельности попросту не обойтись. Даже Лёха Килла с его тягой к немотивированной агрессии и насилию не сунулся сразу рвать и метать „случайных гостей“ магазина, а ведь влезть в драку „наудачу“, несмотря на перевес противника в количестве и вооружении, было именно в его безбашенном стиле. Удивительно только, как в этом человеке могла ещё и уживаться любовь к классической музыке. Димон знал не только каждую симфонию Бетховена, безошибочно называя их по номерам, но и произведения таких композиторов, о которых не всегда мог услышать и ученик провинциальной консерватории: Малер, Морриконе, Шнитке и много других непонятных немецких, итальянских и французских фамилий, которыми он морочил голову пацанам в машине по дороге на очередную делюгу. За такую напыщенную интеллигентность и манерность в то непростое время можно было запросто отхватить даже в московских реалиях, и Ошпаренный отхватывал сильно и часто, но вовсе не за приверженность радиостанции „Классика-ФМ“… Взрывной и, порой, буйный характер Димона был одновременно главной наградой и главным наказанием для всей бригады Кота. Неисчислимое количество „делюг“, начиная с той неожиданной встречи в комиссионном магазине и заканчивая стычкой с дальнобойщиками и местными рекэтирами, было спасено именно благодаря тому, что в самый пик напряжения Димон мог в одиночку разрулить зашедшую слишком далеко ситуацию, проявляя порой такую находчивость и изворотливость, что разборки приобретали удивительную театральность, что вызывало недоумение абсолютно у всех участников конфликта. Но сколько неприятностей можно было избежать, если бы Димон был чуточку сдержаннее, не начиная быковать на ровном месте в ситуациях, где это совершенно не нужно? Порой Ошпаренный мог спонтанно сам себе создать проблему, чтобы потом её же решить с минимальными потерями, а то и с выгодой для себя и товарищей. Так когда-то Костя завёл полезное знакомство с комитетчиком Кириллом. Димон тогда только-только приобрел себе первую машину - поддержанный „Джип Чероки“ 1989 года, огромнейший монументальных форм внедорожник, который буквально давил своей авторитетной массой и бордюры, и остатки самоуважения у рядовых автомобилистов на „Жигулях“, которых можно было подрезать на светофоре, загородить им проезд на парковке, сделать их дорогу второстепенной на любом перекрестке… Но „наезд“ на „Ауди“ сотрудника комитета по безопасности был фатальной ошибкой, которая могла бы выйти слишком дорого для всех, если бы вовремя не вмешался Костя. Димон тогда развернулся через двойную сплошную прямо на красный, а „Ауди“ не успела оттормозиться, влетела ему в зад, вот тут-то Ошпаренный и обжегся по-крупному в первый раз, когда решил выйти „на разговор“ и развести пострадавшего на задний бампер с моральной компенсацией - против „корочки“ спецслужбы такие трюки оборачивались боком. Благо, этот комитетчик оказался достаточно сговорчивым парнем - Кот смог откупиться пятьюстами баксами и бутылкой неплохого шотландского виски, который они впоследствии выпили на пару в тот же день. Учитывая, сколько раз Кирилл помогал пацанам ценной оперативной информацией, Димон с Костей остались ещё и в многократном плюсе. Видимо, с отжатым „Мерседесом“ куда-то подевалась небывалая удача - после этого „дипломатического“ провала в ресторане „Тарелка“ проблемы накладывались на пацанов, прямо как немытые тарелки в стопку бездонной раковины. Да, конечно, с дальнобойщиком Сиплым Димон порешал весьма находчиво, в своем стиле, но куда по итогу их завёл караван?До сих пор в голове не укладывается, как Ошпаренный не отстоял собственную машину, даже если это были случайные беспредельщики, которые действительно налетели на него среди белого дня на оживленной московской трассе. Но стали бы беспринципные отморозки или неопытная шпана прямо при нем обсуждать свои дальнейшие планы, место вечерней встречи? Да и откуда среди таких мог затесаться ГБшник с весомой ксивой? Только сейчас, оказавшись в совсем уже безвыходной западне, Кот стал логически обдумывать произошедшее, словно это была математическая задача из школьного учебника, где нет места неоднозначности и размытым трактовкам - только сухие факты и единственный план действий, который мог привести всех к правильному решению. Однозначно, был виноват сам Димон, вернее, его дурной характер. Правда, что он мог натворить на дороге - остается только гадать… Не развернулся же через сплошную перед крутой тачкой, точь-в-точь как пару лет назад с комитетчиком и „Ауди“ - можно было и с первого раза понять, что ситуация лажа! Но то, что быковать начал первым Димон - тут Костя точно теперь не сомневался. Ошпаренный слишком рано зазнался, и в какой-то момент он просто перестал различать, с кем можно общаться свысока, а кого лучше вообще остерегаться - рано или поздно, но ему всё равно попались бы такие „учителя“. Кот понял свою грубейшую ошибку: они пришли на разборку вместе с Димоном - виновником всего „замеса“. Нужно было зайти без него, может, к чему-нибудь и пришли бы… По крайней мере, услышали бы их версию произошедшего - многое бы стало яснее уже тогда. А так… Димон сразу налетел на главного, как только его увидел - может, из-за обиды, а может, чтобы вся „стрелка“ превратилась из конструктивных разбирательств в безжалостный „рамс“, в котором уже никому не будет дела до неудобной правды, которую Ошпаренный не хотел раскрывать перед пацанами. Но с другой стороны, оставить друга в стороне и идти на разборки без него - словно проявлять к нему недоверие, пусть это даже будет сотни раз разумным решением. Димона нужно было вовремя успокоить, оттолкнув его от главаря тех „беспредельщиков“, но почему-то вместо Кота до этого первый додумался Килла, который был втрое безбашеннее всех, кто находился в этой кафешке. Утихомиривать разъяренных братков пистолетом в замкнутом помещении - идея „гениальнее“ некуда, и она могла прийти в голову только Лехе. На роль миротворца мог претендовать и Рама, да только никто из пацанов не заметил вовремя его потерю, когда вместо полной концентрации на деле он принялся приставать к молоденькой официантке. Так и получается, что лучше вообще идти на такие мероприятия в одиночку - и этот же вариант чаще всего оказывается самым рискованным. В голове начали выстраиваться целые потоки из самых разных „если бы“, которые были куда проще и удачнее, чем то, что в итоге получилось, жалко только, что сослагательного наклонения история не терпит… Уже ничего не имеет значения. Игра уже давно сыграна. Стоя на коленях в окружении вооруженных ОМОНовцев с разряженной обоймой и мертвым другом на руках, которого не удалось спасти, остается только стать зрителем, наблюдателем за собственной судьбой с видом от первого лица. Кот, проводив взглядом уезжающий Бумер, обессиленно склонил голову над холодным грязным асфальтом, отчаяние уже нельзя было сдерживать внутри, и оно вот-вот прорвется наружу через горькие мужские слезы. Крики вооруженных ментов накладывались друг на друга, превращаясь в неразличимый лай, звуки куда-то удалялись, словно их накрыли гигантским стеклянным колпаком, а из воздуха будто бы разом исчез весь кислород, в ушах вновь зазвенел плач той глупой бабенки с ребенком: „не стреляйте, пожалуйста, не стреляйте!“. Откуда-то из кустов синхронно щелкнуло несколько автоматных затворов: - Не двигайся, падла! Не двигайся! - Это прокричали будто кому-то другому, вовсе не Коту, который и так был обездвижен шоком, - Стоять! - Надорвался чей-то истеричный голос, Вслед прозвучала короткая автоматная очередь, которая мгновенно отразилась резкой болью в левом плече. Голоса стали ещё глуше, серый асфальт перемешался с серым небом в одну неразличимую серую массу, чёрно-синие фигурки с автоматами растеклись в тёмные пятна, в глазах начинало тихонько темнеть… Когда боль целиком превратилась в неприятное кровавое тепло, всё погрузилось в кромешную черноту. Игра сыграна, вот теперь и зрелище закончилось. Умирать, походу, не так очково, как сразу представлялось. Жалко только, что Настюха так и не узнает, что завязать не удалось - уже в Париже, наверное…

***

- Ты нахера стрелять начал, сержант, бля?! - Да он за стволом потянулся, отвечаю! - Чё ты мне отвечаешь?! Надо было его живым брать - что он с одной ПМкой сделал бы, а? - Всё правильно, на! Валить таких только в путь надо! А если бы он в тебя шмальнул, Петренко?! - Мужики, да он живой ещё, вы ему плечо насквозь прошили! Надо бригаду „неотложки“ сюда! - Серёга, какая нахер „неотложка“?! Грузи этого козла в „бобик“, сами повезем. А сдохнет - и хер с ним! - Ниче он не сдохнет, падла! До суда, сука, точно дотянет! - Филатов! Осмотри его хорошенько, вдруг ещё ствол припрятал… - Так точно, товарищ капитан! - А эти двое че? - Наглухо - без вариантов… - Козлы, бля! Патрульную машину расстреляли, твари… - Этих к себе грузите… - Сержант, если что, то ты в ответку стрелять начал - меньше макулатуры потом расписывать…