Между мирами

      Холод и боль куда-то исчезли… Впрочем, как и все другие ощущения. Тело приобрело некомфортную невесомость и уже не казалось своим собственным. События сорванного ограбления уже не тревожили мыслей, всё больше и больше отдаляясь и размываясь. Костя не помнил, что происходило после того, как он осознал всю безысходность ситуации и решил сдаться: действительно ли Димон просто взял и уехал с концами, так и не вернувшись? Почему ОМОНовцы начали стрелять и стреляли ли они вообще? Откуда они вообще там взялись? Неужто пацаны так глупо нарвались на „замануху“, поверив незнакомым пьяным тёткам? Вопросов было много, но искать ответы на них уже не хотелось - как будто бы, в этом больше не было необходимости, ведь эти ответы уже ни на что не повлияют и никого не спасут. Всё ушедшее теперь было не более, чем странным фильмом, после которого меньше всего хочется мучать себя рассуждениями, проматывая сцены в памяти вновь и вновь. Теперь же перед глазами всё было поглощено непролазным туманом. За этим туманом толком не видно неба. Пасмурный день это или глубокий вечер - непонятно, быть может, это что-то среднее, время, которое уже нельзя назвать ночью, но точно пока нельзя считать утром. Под ногами будто бы лежал свеже выпавший снег, но никакого холода не было и в помине. И даже жутко завывающий ветер никак не ощущался кожей, как это бывает обычно зимой. Косте немедленно захотелось пройтись, поскорее рассечь движением туман, чтобы хоть что-то разглядеть, найти хоть малейший ориентир вокруг и понять, где он оказался. Нога, как затекшая, тяжело переместилась вперёд и грузно упала в снег. Однако, нельзя было сказать, что шаг было трудно сделать физически - он не отдался жесткой болью по всему телу, снег был нежным, почти воздушным, эта тяжесть была совершенно другой, трудно объяснимой, словно, время замедлилось в несколько раз. Шаг за шагом он пытался ускориться, чуть ли не перейти на бег, но туманная пелена оказывалась дальше всё непролазнее и непролазнее, она словно не хотела, чтобы сквозь неё кто-нибудь пробрался и увидел, что та отчаянно скрывала за собой. Снег хрустел всё быстрее и громче, но, казалось, он за всё время не продвинулся ни на шаг. В бессилии Костя остановился, попытавшись принять поглотившую его бездну. Завывание ветра начинало утихать. Наконец, в туманной глубине стал проглядываться аморфный белый силуэт. Кажется, это была исхудавшая лошадь, лениво бредущая вдали. Она-то, видимо, уже давно приняла свою участь заточения в тумане, раз так спокойно по нему плывет, не пытаясь вырваться. Взгляд Кота полностью был устремлен в её сторону - пожалуй, тут больше не на что было смотреть. Белая лошадь, словно ощутив постороннее присутствие, обернулась в его сторону и безмолвно кивнула гривой. Туман вновь растворил её без остатка, и теперь из его бездны вырвалась гигантская сова, пулей пролетевшая мимо со страшным криком, непохожим на птичий. Теперь всё снова погрузилось в мутную дымку. Что это за место? Чистилище? Ад? Или где-то в конце тумана должен появиться туннель? А может быть, Димон все-таки вернулся и увёз всех сюда? Идти дальше бессмысленно, как и стоять на месте - что же тогда тут делать? Можно закричать… Но до кого тут докричишься? И откуда эта лошадь с совой только взялись… Всё-таки, худшая пытка - это неопределенность. Если так подумать, то Кот только и жил в этой неопределенности каждый день своей бандитской жизни. Неужто это продолжится и после? Вдруг из тумана прорезались два пучка жёлтого света, в этом свете можно было заметить, как неестественно медленно падают гигантские хлопья совсем не холодного снега. Пока что это был единственный ориентир, на который можно вновь пойти - так Костя и пошёл вперед, в попытках найти хоть что-то кроме пелены. Свет становился всё ярче и, будто бы, теплее, это точно было не солнце, но что-то сильно похожее по содержанию. К вою ветра стал примешиваться ещё какой-то посторонний шум - значит, источник света точно становился всё ближе и ближе. Шаги давались так же тяжело - само пространство будто бы не хотело смещаться, всячески препятствуя любому движению. Гул вдали всё больше начал походить на автомобильный двигатель, и это не могло не ободрять Кота. Даже если это была ментовская машина, забитая вооруженными ОМОНовцами - лучше уж дойти до неё, чем остаться в тотальной пустоте позади. Но это была совершенно другая машина. Неожиданно, туман исчез совсем, словно позабыв прорисоваться на новом шагу, и перед Костей оказался тот самый чёрный „Бумер“ с согревающе жёлтыми „противотуманками“. Он не знал - пугаться или радоваться, но подходить ближе он не стал. Чёрный угловатый силуэт был утоплен в ослепляющей белизне снега, а небо над ним, наконец, приобрело различимый холодно-синий оттенок. Два желтых прожектора противотуманок теперь казались чем-то вроде того самого света из туннеля - то ли спасительного, то ли того, что, наоборот, предвещает приближение конца. Ровное едва слышное урчание двигателя теперь заполняло своим звуком неизменно пустое пространство, заменив собой замогильное завывание ветра. Кот смотрел на машину пусть и растерянно, но с долей упрёка - как же невовремя, как же поздно он увидел эти фары вновь, и как он хотел их встретить хотя бы на пару минут раньше, или часов, а может, и на одну вечность пораньше? Как по-предательски она увильнула в неподходящий момент, словно устала быть их спутницей на пропащем пути, а теперь издевательски снова стоит рядом… Бумер в ответ на этот безмолвный упрек пальнул в него вспышкой дальнего света, снова погрузив всё вокруг в белоснежную неразличимую „темноту“. В ушах зазвенело, от боли в глазах Костя зажмурился, и вмиг БМВ исчез, поглощенный вернувшимся туманом. В страхе его потерять захотелось вновь побежать вперёд, лишь бы не оставаться в белой пустоте. Шум двигателя начинал затихать, и это заставило его незамедлительно рвануть вслед. Но пространство так и не захотело подчиниться, растягиваясь, как беговая дорожка, каждый шаг в нём был если не отрицательным, то близким к сущим миллиметрам. Знакомое тарахтение вовсе прекратилось, и через туман стала проглядываться покосившаяся деревенская изба. Косте казалось, что она чересчур знакомая, он её точно видел раньше, он в ней был и даже прекрасно знает, как она выглядит изнутри. Очертания избы становились всё четче, но не получалось вспомнить, откуда Кот её знал. Где же она встречалась раньше? Эти резные оконные рамы, чуть покосившийся забор, тусклый свет лампадки за мутными стеклами… Кот приближался всё ближе и ближе к избе, и чувство деважю становилось только назойливее. - Катька! Катюха, ты где?! Я вернулся, слышь? Все дела разрулил и вернулся, как обещал! Катька! Выходи! - где-то рядом кричал глухой мужской голос, тоже очень сильно знакомый, но напрочь забытый. Справа от избы появилась широкая фигура Пети Рамы. Он суетливо обходил её по периметру, пытаясь вглядеться в грязные окна. В голове молниеносно вспомнилось - это же дом Собачихи! Получается, они смогли вновь сюда вернуться, и бабка, как и в первый раз, подлатала своими травами и заговорами Петруху, надо же… - Чё разорался? Нет тут твоей бабы, пахарь-трахарь, блин! Я тут в хате один торчу уже незнамо сколько… Собачихи нет че-то, вот я её коренья и поджираю потихоньку, - из избы вышел Килла с набитым ртом, по-хозяйски расставив руки в дверях. - Не дождалась походу, на этого пельменя деревенского повелась все-таки… - Да тут вообще никого нет, скоро и жрать совсем нечего будет! - Ты только о жратве всегда и думаешь, Лёха, - А ты не думаешь?! Ладно, Петруха, пошли в хату быстрее, я у бабки ещё и самогонку отыскал в погребе - отогреешься хоть! Кот смотрел на них издалека, как на сцену с киноленты. Недоумение охватывало сразу и настоящий момент, и прошедший: возле компьютерного магазина их расстреляли прямо в упор - после такого точно никто не выжил бы! И после этого всего они стоят тут, живые, здоровые, даже Бумер без единой царапины… Так какому видению теперь доверять больше? Может, сам Костя был ранен настолько, что не помнит того, как здесь оказался, а всё, что было после ограбления - только галлюцинации? Пацаны так и не заметили, что он тоже тут, и если их не окликнуть, всё снова может затянуться в туманную пелену. - Рама! Килла! Пацаны! Стойте, пацаны! Я тоже здесь! - Кот кричал изо всех сил, но, казалось, его голосовые связки стянуты так сильно, что из них не мог вырваться даже слышимый шепот. Тем не менее, они оглянулись и увидели, кто их позвал. Удивление на их лицах было не меньшим, они словно не то, чтобы утратили надежду увидеть здесь Костю, они его будто бы и вовсе не ждали изначально. - Костян, ты что ли? Да ну! Беги скорей к нам! Ты как здесь вообще оказался? - О, нихрена себе! И тебя угораздило?! Кот сорвался с места и побежал так быстро, как только мог, он не хотел снова потерять друзей и оказаться в стерильной белизне посреди снега. Те же смотрели на него уже не с первоначальным шоком и недоумением, а с неподдельной, почти детской радостью. Снег громко хрустел под ногами, но теперь он не казался зыбучим песком, который нещадно тормозил каждый шаг. Домик становился всё ближе и ближе - это стопроцентно жилище Собачихи, ничуть не поменявшееся с момента их отъезда. И небо становилось светлее - это точно было раннее зимнее утро, так сильно похожее на первое, когда они сюда приехали с раненым Димоном. Килла прищурился, разглядывая расстегнутый пиджак Кости, накинутый поверх тонкой водолазки: - Слышь, Костян, тебе вообще не холодно что ли? - Не… Вообще ничего не чувствую! - А я уже задолбался печку топить - постоянно всё тело морозит, мля! - Да, ты бы приоделся теплее, Кот, в натуре холодос мощный… Пацаны вошли внутрь. Гнилые доски на полу угрожающе заскрипели, готовые в любой момент обломаться под ногами, через мутные окна не было ничего видно ни снаружи, ни изнутри, на хлипком деревянном столе были разложены покрытые пылью банки разных размеров с непонятным мрачным содержимым, в углу пустовала кровать, на которой некогда спала с открытыми глазами старая травница. Килла вальяжно бухнулся на неё, завернувшись в мятое грязное одеяло: - Ты как тут оказался, Кот? - Это я вас хотел спросить… Вообще ничего не помню, как менты с автоматами повыпрыгивали - и вообще темнота! - Та же тема… - Рама задумчиво потупился в пол, - мне как спину насквозь прошили, всё стало как в тумане… - А где Собачиха? - Это ты у неё спроси, я сам всю хату прошерстил, пока искал, - Килла, не вылезая из под одеяла, потянулся за маленькой банкой на столе с какой-то чёрной жижей и тут же её опустошил: - Ух, сука! И эта горькая, она их из жуков что ли варила?! - Получается, не она вас подлатала? А я думаю, как вы так быстро восстановились, хах… - Нет, не она… - Килла многозначительно ухмыльнулся, словно желая, чтобы Кот сам дошел до правильного ответа без их подсказок. - Сам как думаешь, можно ли настолько сильно „подлатать“? - Рама обратился к нему с какой-то загадочной улыбкой на лице, какая бывает у родителей, когда те свысока наблюдают за детской глупостью. Тут они оба повернулись в сторону Кота, пристально на него вглядевшись, оба выжидали что-нибудь от него услышать, но тот молчал, прокручивая мысли в голове. Они синхронно спросили: - А где Димон? - Не знаю, пацаны, походу уехал… Но я машину видел прям здесь буквально, вот как вас сейчас! Откуда здесь бумер, если Димон на нем уехал?! - Какая машина, ты чё, Костян? - Где ты её видел? Пацаны, будто бы начиная что-то подозревать, посмотрели на Костю уже совершенно иным взглядом. Килла привстал с кровати и стал медленно надвигаться в его сторону. Рама повернулся к Коту и тихо произнес, не теряя загадочности в своем тембре: - Что ты тут делаешь? Ты пришёл слишком рано... Кот немедленно выбежал из избы, одновременно ища взглядом, куда можно бежать дальше, но ему на встречу выехал Бумер, всё так же с включенными противотуманками, рассекающими белый снег огненно-желтыми пучками. С водительской стороны опустилось стекло. Подойдя ближе, Костя понял, что за рулем сидит Ошпаренный, все тот же, в своей кожаной куртке, с царапиной на лице, перепуганными глазами: - Прыгай в машину, Кот! Валить отсюда надо! Секунду спустя Костя вновь оказался в салоне черного Бумера, на переднем пассажирском, как и в тот злополучный день. Двигатель взревел на высоких оборотах, и задние колеса сорвались из снежной колеи с небольшой пробуксовкой. Позади остались стоять Рама и Килла, мертвецки пустым взглядом провожающие растворяющийся в тумане автомобиль. В глазах начало плыть, темнота накрывала всё вокруг…

***

- Галя, пульс вернулся в норму! Препарат пока не колем! - Хорошо, Станислав Геннадьевич! А что теперь со шприцем делать? - Ты первый день на операции что ли? Выкинь его нахрен! Фто делать, фто делать?! Коньяку мне плесни по-быстрому, замонался я этих зеков зашивать, как портниха, ебена мать! Передохну хоть чуток… - И… Изв… Извините, Станислав Геннадич! Сейчас будет!