Жених приехал?

Старый „ПАЗик“ без остановки трясся всем своим кузовом на неровной дороге, начиная убаюкивать своим шумом пассажиров внутри. Мимо проносились бесчисленные ряды высоких берёз и елей, через которые, как через гигантскую расчёску, в грязные окна автобуса пробивались слабые лучи солнца. Из магнитолы водителя звучало что-то трудно различимое, что-то в аккомпанемент скрипящей подвеске и гулу крутящихся колёс. Лица сидящих бабушек выражали пустоту и бесцельность: им будто бы было всё равно, куда в итоге они приедут - лишь бы ехать подольше. Шофёр безразлично смотрел на однообразные пейзажи перед собой, готовый вот-вот уснуть, кондукторша, сидящая рядом, неожиданно засуетилась, приготовив свою гигантскую поясную сумку, кресло под ней заскрипело, и одним резким движением она встала, чтобы начать свой рутинный обход.       - Так, граждане-пассажиры! Достаём свои билеты для контроля! И побыстрее, я ждать никого не собираюсь! - женщина властно встала посреди автобусного „коридора“, окидывая полупренебрежительным взглядом всех вокруг.       Бабушки тут же оживились, бодро вытянув вперёд мятые билетики в руках, кондукторша сразу подошла к ним, чтобы вскользь глянуть на эти бумажки, но тут её внимание переключилось на угрюмого мужчину в кожаной куртке, забившемуся в дальнем ряду.       - Мужчина! Мужчина, я к вам обращаюсь! Вы билетик-то приобрели за проезд или нахаляву решили покататься?! Чего это спрятался там, а?       Димон с трудом выбрался из пучины тяжелых мыслей, чтобы отвлечься на разъяренную женщину со звенящей сумкой на поясе и хотя бы повернуть голову в её сторону. Он не сразу понял, что от него хотят. Кондукторша подошла к нему почти вплотную, с пренебрежением ещё раз спросив:       - Где билет, мужчина? Автобусы бесплатно не ходят, так-то!       - Что? Какие билеты? - будто бы проснувшись после короткого сна, он непонимающе спросил в ответ,       - Издеваешься, да! Плати штраф или сейчас ссажу тебя к чертям собачьим!       Димон спокойно достал из кармана куртки мятую зелёную купюру, неохотно протянув её вперёд.       - Мне нужно десять рублей, не тысячу! Чем я сейчас буду сдачу выдавать-то?! Ищи десятку или выметайся из автобуса!       - У меня меньше нет…       - А мне что прикажешь делать? Меньше нет… Важные все какие… А у меня больше нет! Может, это вообще фальшивка, что ты мне суешь!       Возмущения кондукторши переросли в неразборчивую болтовню, в которой было уже трудно что-либо разобрать, Димон не слушал её и уже собирался встать и выйти - без разницы теперь, идти или ехать, если податься в итоге некуда… Можно было всучить ей прямо сейчас последние деньги, чтобы приехать непонятно куда, за несколько десятков километров от места, где закончилась вся его жизнь, можно было выкинуть эту бабу и водителя автобуса за борт, усевшись самому за руль - пусть, наконец, и его словят менты, впаяв срок для хорошего переосмысления всего и вся, можно было выклянчить мелочь у праздно сидящих старушек, опустившись в своих же глазах до сельского ханыги без средств к существованию… Но клянчить ни у кого не пришлось - где-то в задних рядах прозвучал звонкий девичий голос:       - Я заплачу за него! Возьмите, пожалуйста!       Белокурая девушка, на вид лет семнадцати, вытянулась с парой монет в руке, дожидаясь, пока кондуктор подойдет к ней, в её глазах можно было разглядеть что-то вроде мольбы.       - Нашла за кого впрягаться! Ты только посмотри на него - вся морда искоцанная, наверное, беглый бандюк, не иначе!       - Да какая вам разница! Видно же, что человек в какой-то беде, не выкинете же вы его на трассу, в конце-то концов! - в глазах этой девушки появилась воинственность, с которой она будет готова отвоевать хоть самого отпетого преступника, если он вызывает в ней хоть каплю милосердия.       Кондукторша вырвала у неё всё содержимое из руки и тут же унеслась в сторону своего кондукторского места напротив водителя, окинув пренебрежительным взглядом безбилетного пассажира.       Димон выпалил резкое безразличное: „Спасибо!“ и спрятал замерзшие руки вглубь своей кожаной куртки. Теперь „Пазик“ вёз его в никуда совершенно легально. Пролетающие мимо неменяющиеся лесные ряды деревьев продолжали его убаюкивать.       Тем временем девушка на заднем ряду продолжала его внимательно изучать глазами, проявляя свои взглядом одновременно женский интерес и христианское сочувствие. В её голове проскакивали самые разные сюжеты, которые по итогу приводили этого загадочного мужчину в запыленный междугородний „Пазик“: он мог быть жертвой случайного рэкета, заблудшим странником или в раз потерявшим всё несчастным человеком… Так или иначе, он нуждался в её помощи - ему непременно нужно было уехать оттуда подальше, желательно, до последней остановки, в самую глухую российскую глушь, потому что он уезжал от какой-то смертельной опасности…       Раму и Киллу убили - это уже точно, безвозвратно, а как же там Кот? Застрелили его или нет? Может, его уже допрашивает самый злостный опер, который уже вышел на след Димона? Да, впрочем, какая уже разница? Лучше бы было, если бы его приняли в этот же день, потому что вечно скрываться невозможно - совесть раздерет скорее, чем правосудие. Связей, которыми Димон постоянно козырял перед пацанами - на самом деле-то и не было, ведь были бы эти самые связи в реальности, они бы смогли пересидеть нелучшие моменты в спокойствии, а не скитаться по глубинкам, не зная, чем заработать себе на хлеб. Автомобильный бизнес, открытый некогда вместе с Рамой, тоже под большим вопросом - скорее всего, сеть их автосервисов и перекупская тема давно под карандашом влиятельных людей… Остаётся только вертаться в деревню к Собачихе, чтобы устроиться там трактористом - такая себе перспектива, да и Собачиха какая-то ведьма…       Но, несмотря на гнетущие мысли, не дававшие покоя, он все-таки смог почувствовать пристальный взгляд на себя с заднего ряда: девушка-благодетель разглядывала его теперь совсем бесцеремонно, не стесняясь вздохов пуританских бабушек рядом, её не смутило даже то, что объект интереса уже заметил за собой „слежку“. Она ждала его обратной реакции. Но Димон лишь слегка повернул голову, так и не взглянув на девушку в ответ.       Наверное, эта дуреха решила поиграть в благородство, заприметив „опасного парня“ в черной кожанке - за свои десять рублей теперь ждёт приглашения в дорогой кабак с последующей ночью без всяких обязательств. В образе жизни Димона таких девиц было до кучи, почти каждый день по новой: глупые блондинки в неоновых лосинах, разбирающиеся во всех аспектах клубной жизни ночной Москвы, псевдоинтеллигентные брюнетки, насмотревшиеся на „тяжелый люкс“ жён старых коммерсантов и мечтающие о своём персональном „бандосе“, который будет органично смотреться на их фоне, не по годам взрослые малолетки, которым просто было скучно со своими ровесниками, которые ещё обсуждали друг с другом „денди“ и фильмы со Шварценеггером, не заглядываясь всерьёз на девчонок, „разведёнки“ глубоко за тридцать, воспринимавших молодых парней из „бригад“, подобных Димону, исключительно как мимолетное увлечение, но с толстым кошельком…       Все они, как одна, велись на белый „Мерседес“ с кремовым салоном, за рулём которого сидел „крутыш“ в золотых цепях и с блатной распальцовкой, их просто заводили рассказы Димона про очередной налёт на коммерческий магазин или „стрелу“ на пустыре, на которой его братва, естественно, всех положила. Свой шрам на спине, полученный ещё в детстве от укуса соседского бульдога, особо глупым дамам он презентовал уже в постели, рассказывая целиком и полностью выдуманную историю про пулевое ранение, которое он получил, закрывая собой раненого товарища от ментовского беспредела. Больше всего в этой истории Димону нравилась последующая смешанная реакция: очарованные бабы не только охали с восхищением, но и проявляли какое-то материнское сопереживание, если даже не жалость - тут же начинали расспрашивать, не больно ли в тот момент было, не болит ли чего сейчас, удалось ли в итоге всем спастись или нет… В их вопрошающих голосах женская игривость резко сменялась искренней обеспокоенностью: одна так вообще от этих „пацанских драм“ разрыдалась, напредставляв себе кроваво-героических картин.       Теперь у Димона есть уже настоящий боевой шрам, ещё хранящий в себе холод советской отвертки неблагодарного дальнобоя - история, конечно, не такая красивая, как первая, но своих слушательниц она бы точно нашла… Только вот кичиться бандитскими подвигами опротивело: всё это время он и сам не очень-то сильно отличался от тех доверчивых дурёх, потому как верил вместе с ними в выдуманную им же „блатную романтику“, в свой кривой образ Тони Монтаны, скопированный с фильма на затёртой видеокассете, в непоколебимую мужскую дружбу, в которой первым же и дал трещину, в свою „новорусскую“ неприкосновенность, которая сдулась перед реально серьёзными людьми с властью, и, наконец, всё это время он впустую верил в то, что смог обогнать отца в невидимой гонке, выбрав вместо нудной дороги через высшее образование и планомерный карьерный рост срезать эту гигантскую часть пути через тропинку быстрых денег и силовых методов решения абсолютно всех жизненных вопросов. А девица позади, разглядывающая загадочного мужчину в черной кожанке, видимо, всё ещё видела в нём „остатки былой роскоши“, пытаясь хоть за что-то уцепиться, дабы разгадать детали его биографии.       Лесной ряд стал понемногу редеть, автобус потихоньку замедлялся, чтобы не подпрыгивать на разрастающихся по дороге ямам, а старики, будто выйдя из микросна, резко оживились, начали копошиться в своих сумках и выглядывать в окошки - где-то поблизости вот-вот появится остановка… Девушка позади засуетилась тоже, хоть по ней и было видно, что выходить одной ей не хотелось, глазами она будто бы приглашала Димона выходить именно на этой остановке, а тот же пока не знал, выходить или остаться. Вокруг стали виднеться окологородские очертания: железные будки-ларьки, кирпичные пятиэтажки вперемешку с деревянными избушками, страшные бетонные стены с колючей проволокой, которые ограждали какие-то режимные объекты, вдали показался вполне уместный в таких краях памятник с пафосно протянутой вперёд рукой.       - К Ленинску подъезжаем! Мужчина, вы выходите? - сомнений не было, кондукторша задала этот вопрос персонально Димону, единственному „залётному“ пассажиру в этом богом забытом автобусе.       Он поднял голову и увидел над собой громадную фигуру с барсеткой на поясе. Женщина властно расставила руки и с вызовом его рассматривала, будто бы выгоняя прямо сейчас, не дожидаясь ответа. Даже если бы Димон начал интересоваться, какие населенники следуют по пути за Ленинском, полное описание автобусного маршрута вряд ли бы было информативным - за пределами МКАДа его географические познания были почти на нуле. Тем не менее, он для себя решил ехать до самого конца, лишь бы подальше от Бумера и чертового компьютерного салона.       - Нет, не выхожу…       Кондукторша тяжело выдохнула, качнула грудями и вразвалку пошла обратно на своё место, окидывая по пути пристальным взглядом всех, кто уже собирался на выход. Девушка с заднего ряда заметно расстроилась, будто бы даже пожалев потраченные ранее десять рублей. Впереди уже показался покосившийся остановочный павильон.       „Пазик“ со скрипом затормозил, его узкие двери дерганно распахнулись, и толпы бабушек с разного масштаба сумками ринулись на выход. Димон оглянулся назад - девушка по-прежнему сидела на месте, безучастно провожая остальных пассажиров, скопившихся в противоположном конце. Когда толпа немного рассосалась, она привстала и с внутренним колебанием начала продвигаться вперёд, они обменялись коротким взглядом на прощание, и тут к остановке стали подбегать двое запыхавшихся милиционеров с автоматами АКСУ наперевес. На мгновение в груди обдало колючим жаром… Димон изо всех сил старался выдавить из себя максимальное спокойствие, но давалось это с трудом. Буквально пару минут назад он всерьёз раздумывал над тем, чтобы добровольно сдаться в первый попавшийся отдел, а теперь животный страх окутал точно так же, как это было с утра.       Милиционеры весело запрыгнули внутрь, оживленно обсуждая друг с другом планы на вечер, до Димона им не было никакого дела, но он всё равно дернулся на выход, вслед за той самой девушкой, которая, как чувствовала, что нужно было не торопиться. До него донеслись лишь обрывки беседы двух молодых ментов:       - Как бы нас не запрегли в ночную… Слышал, компьютерный салон какие-то уроды грабанули?       - Да… говорят, чуть ли не весь ОМОН съехался, заварушка там жесткая, походу ОПГ в области нарисовалась…       Поток неприятных воспоминаний снова нахлынул на Димона с возросшей силой, в ушах снова загудел протяжный крик Кота, державшего умирающего Раму на руках, застрекотала автоматная очередь, провожающая уезжающий Бумер, с издевательски тихим мотором, который шептал, когда нужно было реветь… Милиционеры, чуть было не опоздавшие на автобус, обсуждали это как нечто обыденное, повседневное, что к вечеру они, скорее всего, напрочь забудут, как и любую другую тему для праздных бесед. А Димон уже обречен помнить проклятое ограбление до конца своей жизни.       Заметно опустевший „Пазик“ так же несуразно захлопнул свои узкие двери и, чихнув как дизельная фура, снова тронулся с места. Димон решил догнать ту девушку, которая, к счастью, совсем не далеко успела уйти.       - Постойте, пожалуйста! - он крикнул ей вслед, чтобы та остановилась.       Она обернулась и встала, как вкопанная.       - Вы все-таки решили выйти в Ленинске?       - Да… вот, возьмите, вы не должны были платить за меня тогда, - Димон протянул ей измятую „тысячу“, которую так и не захотела взять кондукторша.       - Не, не надо - я же отдала всего десять рублей, а не тысячу, у Нины Степановны никогда нет сдачи, ей проще закатить скандал, чем отсчитать деньги с большой купюры. Не бросать же мне человека в беде!       - Каждый день что ли ездишь? - неожиданно перешёл на „ты“ Димон,       - Ну как… приходится - я же в политехническом университете учусь, а живу я у дяди здесь, в Ленинске, где нет нихрена… Просыпаюсь в пять утра, чтобы на автобус успеть, - девушка с радостью оживилась, готовая рассказать абсолютно всё про себя и этот маленький городок.       - И на кого учишься?       - На инженера по нефтегазовой отрасли. Последний курс остался, а там, может, и уеду, наконец, отсюда - в Москву сразу! Почему бы и нет?       - Прикольно, а я вот на экономиста чуток прямо не доучился, с пацанами случайно… бизнес открыли, так скажем… Потом пошло-поехало, уже не до учебы стало… - тут Димон ненадолго снова погрустнел, погрузившись куда-то вглубь своих мыслей.       - Мы что-то так разговорились, но до сих пор не познакомились. Меня Наташа зовут!       - Дмитрий! Можешь сразу Димой… если тебе так удобнее…       - Ха-хах, хорошо, Дима! А ты, видимо, не местный? По бизнесу сюда приехал?       - Ну, можно и так сказать… Бизнес мой тут и прогорел, к сожалению…       - Печально… но давай не будем о плохом, тебе, наверное, нужно отдохнуть с дороги?       - Да, было бы неплохо, только я сейчас вообще на мели, мне бы самую дешёвую гостиницу, на пару ночей перекантоваться, а дальше домой двину, - Димон ещё не знал, действительно ли нужно возвращаться в Москву, но и скитаться без конца было уже нельзя, сейчас его судьба зависела напрямую от этой девчонки.       - Последняя гостиница закрылась в Ленинске два года назад, когда её подожгли за долги хозяина, но у нас всё равно иногородних давно не было, не считая тебя, конечно… Ты можешь остаться у нас дома, дяде я как-нибудь объясню - не на лавочке же спать под начало зимы!       - Знаешь, добрая ты слишком, Наташа, только я такой доброты не заслужил…       - Если я обратила на тебя внимание, значит, всё-таки заслужил. Я не могу оставлять людей, когда чувствую, что они в какой-то беде…