Утро перед парами

      Дядька-хохотун уже хлопнул входной дверью, и послышались его удаляющиеся шаги по ступенькам вниз. Наташа коротко переглянулась с Димоном:       - Я тогда сейчас быстренько всё там сохраню, ну на дискеты, и приоденусь, только ты не переживай - это пять минут максимум! Краситься сегодня, так уж и быть, не буду - со вчерашнего тушь ещё не облупилась, ха-ха-ха!       - Давай... Я пока пойду чай твой ещё кружечку заварю, так что не слишком быстро там переодевайся.       Она убежала в комнату с компьютером, и допотопный флоппи-дисковод зажужжал, старательно записывая результаты её ночных трудов. Наверное, заниматься этой академической херней у этой семьи в крови - родственники же... Гранулы химозного напитка сыпанул прям из банки, поспешно залил водопроводной водой, размешал какой-то грязной ложкой из раковины - пойдёт... С окна можно было разглядеть золотистую "бочку" и круглого мужичка в гигантских советских очках с роговой оправой. Мужичок запрыгнул неповоротливой задницей на капот своей "ласточки", достал из заднего кармана джинс раскрытую пачку сигарет, вроде "Кэмел", и зубами вытащил сигарету - по-юношески, несерьезно, словно он не приходился дядей какой-то молоденькой девушке и не проводил бессонные ночи под вредным излучением пузатого ЭЛТ-монитора.       - Хах, для него это просто причина для отгула, как будто бы нихера не случилось - так, бабку на переходе сбили будто... - очень тихо, но уже вслух ухмыльнулся Димон, наблюдая за неловкими мальчишескими движениями наташкиного дядьки.       Для Димона действительно было тяжело осознать, что их трагедия была для кого-то случайной историей на перекрёстке, которую едва ли можно кому-то пересказать не короче, чем в пару восклицательных, но бессодержательных фраз. Для таких, как этот дядя Коля - условный пожилой ботан-инженер или программист или хрен-его-знает-кто, сорванное ограбление компьютерного салона с перестрелкой было просто пятиминутным представлением, которое если как-то на них повлияло - так это заставило поменять слегка будничный маршрут по дороге в магазин или на работу, породило такое же пятиминутное неудобство или пятиминутный интерес, или и то, и другое одновременно. Эти пять минут пройдут, и вместе с ними из головы вылетит и этот эпизод, если, конечно, его кому-нибудь не пересказать. Сейчас дядька-ботан проспится в своей квартирке и на следующий день поедет вновь к своим компьютерам, прожигать и без того ужасное зрение за кинескопами. Или вот, та тетка с ребенком, которая вчера бежала по улице и кричала, чтоб не стреляли? Она же, наверняка, пришла со своим шкетом в такую же двухкомнатную (если повезет) халупу, включила ему "дисней", а сама пошла в ванну завивать бигуди, ну, или там по дисковому убогому телефону набрала свою подружку-парикмахершу или продавщицу в ларьке, чтобы пообсуждать с ней те же бигуди или мужиков-алкашей (а другие в этих краях разве водятся?), даст бог, если хоть вспомнит, как за те пять минут пять раз успела попрощаться с жизнью, пока неслась, как угорелая... Одно только радует - этот дядя Коля мало что видел, а то, что видел, уже наполовину забыл...       - Ну что, я готова! Ого - а тебе чай, видимо, зашёл, хоть он и ненастоящий, прикольно!       Наташа стояла у входа на кухню, уже укутанная в толстый зимний пуховик с дамским шарфом, только почему-то ноги у неё были по-летнему оголены, может, была такая мода у студенток в российской провинции где-то далеко-далеко от Москвы... В руках у неё был огромный тубус с чертежами, который неприятно напоминал РПГ-18, из которого пару лет назад кто-то из "конкурентов" по бизнесу пальнул во время "переговоров".       - А дискеты?       - Они в сумке, но спасибо, что за них переживаешь! Ну что, пойдём?       - Пойдём!       Они вышли из квартиры и молча начали спускаться. Отвлекаться на разговоры Наташа, видимо, не хотела, чтобы не выбилось из головы всё то, чему она посвятила несколько часов за клавиатурой. Дядя Коля по-прежнему сидел на капоте своей "аудюхи", и даже сигарета в зубах осталась выкуренной на ту же длину - словно, она тоже не выспалась после смены и просто тупила в "никуда" заспанным "огоньком" на кончике.       - Вот и студенты подскочили, наконец! Ребятки, давайте быстрее в машину, я вас докину и быстрей отсыпаться, глаза слипаются, в самом деле!       - Да вы докурите, чё вы...       - А мне уже нормально, парень... Как тебя там, Денис что ли?       - Дима.       - Ну да, Дима, ты меня извини, башка вообще сейчас на запоминание не работает. Ну ты это... садись давай!       Дядя Коля услужливо открыл заднюю дверь своей машины и кивком пригласил его усесться. Наташа же сразу села спереди.       - Слушайте, дядя Николай, вы чего-то совсем помято выглядите, точно доедете-то? За руль таким сонным опасно садиться...       - А ты за меня не переживай, Вадим, я в таком режиме уже не первый год живу! Я хоть набуханным за руль сяду, хоть с глазами завязанными - один хер доеду! Я ж эту "аудюху" сам с Варшавы гнал несколько суток - и не спал, прикинь! Мне как раз по дороге один литовец ушлый целый ящик баночек впарил - "ретт буйль" называются, от них спать вообще не хочется! Я уж сам подумываю такую отраву с их краев завозить и продавать, конечно, если сам все не выжру. Уж больно тут не хватает этих баночек...       - Всё бы ничего, но я не Вадим...       - Ух, бляха-муха, Димон! Точно! Ну ты понял - я могу хоть несколько суток подряд за баранкой шпарить, и хоть бы хер!       - Аккуратнее только, Наташку всё-таки везёте, как я без нее... курсовые-то писать буду?       - От он какой, артист! За Наташку мою распереживался или за то, чтоб не отчислили? Ну всё, садись давай, чё - зря дверь держу что ли?!       Димон поддался и сёл назад. Дверь захлопнулась с резким жестяным звуком - видимо, поляки её плохо отрихтовали в этом месте, перед тем, как впарить "бочку" этому престарелому лоху. Рама умудрялся из безнадежных перевёртышей выстукивать что-то более адекватное - ни за что не догадаешься, где от "идеальной" тачки всего неделю назад не оставалось ни единого живого места...       - Хорошая машина, я такую только в журналах видел... И давно она у вас во владении?       - Сколько, Наташ? Сейчас ведь считать вообще впадлу!       - Года полтора, наверное, да?       - Ну около того, короче... Обкатку, в общем, прошла!       - И нравится?       - А ты как думаешь?       - Я думаю, будь у меня такая тачила, я бы кипятком ссался, дядь Коль! - Димон пока не понимал, зачем, но по привычке или по устоявшемуся складу личности старался втереться новому знакомому в доверие, на всякий случай. Нет, не чтобы понравиться этому мужику, и ему не пришлось переживать за свою племянницу, а с каким-то хитрым расчетом на будущее. Наверное, теперь невозможно было просто общаться с людьми ради удовольствия или от скуки, повсюду виделись одни только "инструменты", "возможности" и "лазейки". Он пренебрежительно окинул взглядом "нищенский" салон на тряпичных сидушках и с "веслом" вместо электроподъемников, весьма странно в этой же машине "умещался" люк (было бы еще страннее, если бы он был стеклянным) и нештатная магнитола с гигантским экраном - на ней всё время плясал мультяшный пиксельный дельфин, кружащийся вокруг логотипа японской фирмы.       - Вот ещё, Димка, магнитофон какой урвал через свою контору - у него ещё этот экран откидывается, когда кассету надо вставить, вообще улёт! Так бы, если б не работа моя, пришлось за него ползарплаты вывалить!       - Ты ж ещё и сам её весь день ставил!       - Да, Наташка... А хотя что в этом такого? Пару проводков припаять и разъем другой сделать - штатная проводка же не подходила, - машина ещё не выехала на трассу, и пока они до неё доезжали, под колесами дребезжало подобие дороги, от чего и голос дяди Коли приобретал какую-то роботизированность. Он вцепился в руль двумя руками, держа их строго по картинкам из учебников доя автошкол. Через зеркало заднего вида было заметно, как дядя Коля пучит глаза и старается ими не моргать, уставившись в дорогу. Это комплексное напряжение выглядело для Димона так, будто бы чтобы не уснуть прямо за рулем, бедный мужик вынужден удерживать всем телом невидимую штангу, а держать её приходилось и глазами, и зубами, и тонкими программистскими пальцами. И даже про магнитолу разговор зашёл, видимо, только для того, чтобы эта сраная штанга не опустилась хотя бы на миллиметр ниже положенного.       - Да, круто... Может, Наташа вам музыку врубит, чтоб бодрила, или вам наоборот надо?       - Знаешь... А давай! Наташ - посмотри в бардачке там кассеты какие-нибудь, да погромче сделай, а то точно воткнусь носом в руль!       - Как скажешь, дядя Коль...       Наташа достала наугад первую попавшуюся и вставила в магнитолу (на моменте, когда экранчик отворился, чтобы дать доступ к кассетоприемнику, дядя Коля слегка улыбнулся, что такое чудо техники предстало перед "гостем" его уютной машины вживую). Заиграл Мистер Кредо. "Аудюха" наполнилась танцевально-тропическим битом и восточным блеянием самого артиста. Тряска тем временем прекратилась, и пассажиры почувствовали под собой уже более-менее ровное покрытие междугородней автодороги. Дядя Коля стал перебирать передачи одну за другой, словно их было двенадцать, а не пять. Теперь глаза не таращились, как стеклянные, а мигали в такт музыке - такая вот офтальмологическая цветомузыка... Они всё быстрее и быстрее сближались с местом, где всё произошло...       - Слушай, дядь Коль, а долго ещё ехать? Я то вообще не водитель, время прибытия только по автобусу могу оценить...       - Ну ты даешь, охломон! Нам ещё от силы минут пятнадцать, уже до города доезжаем! Наташ, прибавь погромче, и окошко приоткрой своё - пусть ещё ветерок бодрит немного...       Со сном бороться становилось всё труднее - хватка за руль усилилась, от чего вены на кистях рук начинали вздуваться, прямо как у качков-штангистов, и глаза надулись вновь, как у лягушки, которую пионеры ради смеха решили надуть соломинкой через техническое отверстие. Если отвлечешь его каким-нибудь мини-диалогом - может затупить и потерять связь с дорогой, а если отвлекать не будешь - начнёт втыкать, и итог будет примерно тем же...       Бодрая "туц-туц-туц"-композиция сменилась на какую-то лирическую - это было понятно по вступительному "скиту" с противным плачем младенца. На полной громкости это звучало, как арматурой по порванным скрипичным струнам... Для Дяди Коли это сейчас было вовсе не метафорой для описания не особо удачной песни. Он скривился и хотел было оторвать одну руку от руля, чтоб подубавить звук, но потом схватился за него ещё сильнее. Заиграл восточный мотив, но уже грустный, очень грустный. Даже заунывный. В этой песне плакала Азия.       - Епти, только что же нормальная играла - вот-те, нате! Нудятина какая-то включилась... Неужели ни у кого нет альбома, где все песни были бы прикольными? Ну что за херня-то?! Наташ, поставь что-нибудь нормальное!       - А что ставить-то?       - Ну, поройся там!       - Да ты же опять через минуту скажешь то же самое, я в диджеи тут не нанималась!       - Что ж за дрянь я вырастил-то, а? Только самому лезть...       - Не надо, я сама! Вот - Prodigy, тебе ж нравится такое? Ты ж любишь Prodigy...       Наташа нажала кнопку, чтобы экранчик снова приподнялся и выплюнул старую кассету взамен новой. Экранчик приподнялся, кассета выстрелила, но новая вставляться не захотела.       - Что-то не получается, заело там что ли что-то или как... Не суется!       - Да как не суется-то, Наташ? Мафон же новый, дорогущий, там всё суется, просто руки у кого-то, Наташ, знаешь откуда?! Дай сюда!       Дядя Коля раскосил глаза - параллельно он продолжал охватывать ими трассу и раскоряченную магнитолу, правая рука осторожно сползла с руля и наощупь стала пихать кассету в щель. Действительно - ничего не получалось... Дядя Коля напряг вены на руках и на лбу ещё сильнее, держать концентрацию было практически уже невозможно, но и в плане музыки терпеть что-то не особо интересное в текущий момент для него было пыткой. Он пытался крутить кассету двумя пальцами, чтобы переставлять её то одной, то другой стороной, но она никак не хотела туда влезать.       - Может, я попроб...       Внезапно рука, та, что осталась на руле, дернулась в сторону, и "бочку" снесло на встречную полосу, где она, как магнитом, тут же притянулась к тихоходному "Камазу". Бедный дядька-меломан даже не успел среагировать и хотя бы сматериться перед неизбежным столкновением... Да, в принципе, и Наташка не успела... Кассета упала в ноги, и магнитола так и осталась стоять "враскоряку". Димона только слегка тряхнуло - сидел-то он за Наташей. "Ауди" чуть ли не согнулась пополам, но "кривая" дверь стояла, как вкопанная (поляки её сделали на совесть все-таки, в отличие от "передка"?!). Не успел он опомниться и оглядеть передний ряд, или то, что от него осталось, как "Камаз" в два резких движения дернулся назад от "легковушки", а потом втопил вперёд - даже лицо водителя не удалось разглядеть. Кусок раскуроченной машины остался совершенно один на этой пустынной междугородней трассе.       Димон дёрнул ручку двери, но она поддалась не сразу - пришлось её немного помучить в раскачку (все-таки, её отремонтировали через жопу перед продажей!), когда она открылась, он тут же выскочил и оббежал машину вокруг. Наташа лежала, запрокинув голову на подголовник - она дышала! А вот про дядю Колю ничего позитивного сказать было нельзя, по крайней мере, пока не вытащить его из-за руля и не осмотреть, как следует. Внезапно Димон огляделся и понял - справа от него заворот в ту самую чащу леса, где он оставил Бумера.       - Не отпускаешь меня, всё-таки, сука... Шкиртс этот ещё, падла... Хых, ну вот он - я! Довольна? Всех захотела попереубивать, а? Что тебе от меня нужно?! ЧТО ТЕБЕ НУЖНО, А?!!       Он кричал в пустоту, рядом с изуродованной машиной, из которой ещё надо было спасать двоих, но не обратиться в эту пустоту именно в эту секунду было невозможно. Конечно же, Бумер ему не ответил, что ему было нужно и нужно ли что-то вообще, но он его тянул к себе назад, как только мог...       Дядя Коля уже не нуждался в сердечно-легочной реанимации или накладывании шины из подручных средств - наверное, он умер мгновенно, может, даже раньше самого столкновения. Глаза были кроваво-красные - видимо, "стравилось" чрезмерное артериальное давление, не просто же так у него так страшно надулись вены на руках и голове. Эти догадки подтвердили и синюшные пятна на шее - не от инсульта ли какого он в итоге помер? Теперь это не имело никакого значения. Димон быстро его переложил на задний ряд, почти в то же место, где всего минуту назад сидел сам. Теперь нужно было разобраться, как помочь Наташе. Из носа тонкой струйкой лилась кровь, но дыхание было ровным, ремень охватил её, как влитой, только, кажись, ребра были сломаны - как-то странно двигалась грудь, неровно...       - Наташа, Наташа! Ты меня слышишь?       Димон легонько тыкнул пальцем в щеку - никакой реакции. Тормошить её сильнее было опасно. Поспешно он уселся за руль, который предсказуемо заклинило. Наугад всё же нужно было её постараться завести. Ключ тоже проворачивался с трудом. Раз - проворот, два - проворот, три - всё бестолку! На четвёртый кое-как вяло ожил стартер. Нужно было крутить и крутить, пока не получится. Как назло - вокруг ни души. Наверное, двигатель согнуло хлеще кузовни, но теперь уже до него не добраться - эту мешанину скрывал впечатанный насмерть капот.       На восьмую попытку стартер окончательно замолк вместе с последней надеждой непонятно на что. Хоть Наташа и не слышала его в данный момент, но Димон всё равно сказал ей на прощание:       - Я сейчас вернусь, только потерпи, пожалуйста, сейчас мы с тобой уедем в больничку, только подожди!       Он побежал к багажнику - благо, тот от удара раскрылся сам. Там, как специально, аккуратно стояли друг к дружке канистра для топлива и маленький аккумулятор. Димон взял в руки канистру - полная. Аккумулятор, видимо, тоже.       - Эх, сука, "помогаешь" мне типа, да?! Сейчас, сейчас... Уже ждёшь меня?! Не хочешь тут тухнуть в одиночестве? Сейчас, сука, ты у меня оживешь!       С аккумулятором в одной руке и канистрой в другой Димон двинулся туда. Он старался идти быстрее, чтобы не оставлять надолго Наташку, но при этом бежать было всё же страшно, не хотелось встречаться с "железным монстром" слишком рано. Грунтовка уже не свидетельствовала о каких-либо следах протектора - всё развезло от мокрого снега. Но ему и не нужно было двигаться по следам - он помнил путь и без них.       Бумер непоколебимо стоял ровно в том же месте - с приоткрытым водительским окном, с идеально чистым капотом, промытым хорошенько талым лесным снегом, и даже колеса выглядели совсем не так, будто бы совсем недавно ими месили грязь по ноябрьской жиже. Этот зверь спал крепким машинным сном, но что-то зловеще живое в нём не заснет, видимо, никогда. Но нужно было себя пересилить за довольно короткий промежуток времени и отбросить все внутренние тревоги - это уже был вопрос жизни и смерти, и совсем не собственный...       Димон открыл дверь с водительской стороны - ключи торчали там же, где их и оставили, из приоткрытого бардачка выглядывал "ПМ" и телефон Кота. Кинув аккумулятор с канистрой, Димон уселся за руль и попытался завестись. К его же облегчению, проворот ключа отзывался только мертвенной тишиной (ну не оживёт же оно без бензина и со сдохшей батареей?!). Тогда он резво кинулся к лючку бензобака, вылил туда всё содержимое канистры, затем вытащил из багажника сдохший аккумулятор, поставив вместо него дядькин. Хорошо, что не пришлось лезть под капот, как в машинах поскромнее - троса-то больше нет...       С замиранием сердца рука провернула ключ ещё раз - и Бумер ожил, как ни в чем не бывало. Даже свежим топливом не поперхнулся. Ручка в "D" - и поехали!       - Сейчас, сейчас, маленькая моя! Подожди, подожди, пожалуйста, только подожди ещё чуть-чуть, я уже еду!       Из под колёс во все стороны полетели комья грязи. Мотор то затихал, то разгазовывался, но не было и намека на то, что в этой жиже можно было забуксовать или вовсе застрять - машина шла по полному бездорожью даже без крена.       - Я уже близко, потерпи, потерпи, потерпи...       Бумер будто бы помогал сам себе выбраться из этой пучины, не подкидывая никаких "сюрпризов" или "подлостей". Наконец, вдали показалась "жестянка", из которой слабо угадывались очертания длинной и простой по своей форме "бочки". Димон притопил педаль газа и машина сорвалась, буквально пронесясь оставшийся отрезок до цели.       Вокруг по-прежнему не было ни души. Он подбежал к "аудюхе", аккуратно достал оттуда Наташу, которая по-прежнему лежала без сознания, и очень медленно внёс её в салон Бумера. Придерживая голову девушке, Димон стал её бережно укладывать на задний диван. Тубус и её сумка с дискетами остались там же, где и дядя Коля - это всё уже не имело никакого значения.