Скорая помощь

      Димон не знал, куда ехать, он не знал вообще ничего об этой местности. Нужно было доехать до какой-нибудь поликлиники, или больницы, или лечебницы - где вообще тут люди лечатся?! Уже всё равно на ментов, если их вдруг вызовут разбираться, всё равно, если придётся давать им показания, долго и неумело объясняться, кем ему приходится эта молоденькая девушка без сознания и носовым кровотечением ввиду сильного удара лицом о тупой быстро летящий навстречу предмет. Пусть они усомнятся в каждом слове, заподозрят что-то неладное, немедленно вызовут подкрепление, чтобы заластать его в свой маленький прокуренный отдел с треснутой синей краской на стенах, а потом и вовсе отправить в СИЗО, где выяснят всё, абсолютно всё, в мелких, мельчайших деталях, и это подлое предательство и подлость окажутся напрасными. Пусть на судебном процессе вынесут огромный папирусный свёрток длиной в десять метров, где расписан каждый грех и каждый грешок - в хронологическом порядке пускай перечислят всё, начиная от детских шалостей, заканчивая всеми эпизодами грабежей, рэкета и мошеннических манипуляций. Пусть покажут на большом экране лица всех, кого он когда-либо обидел, а в центре - растерянное и недовольное сыном лицо матери. И вынесут пусть главное орудие преступления - белый "лупарь" и дебильную красную кожанку с очками, которые приумножили мнимое величие до стратосферы. Пусть, пусть всё это навалится разом, но второй раз обделаться точно нельзя.       Наташа должна выжить, должна сдать все свои курсовые и дипломы, должна доучиться на нефтяника и уехать из этой дыры, где её больше, наверняка, теперь ничего не держит, кроме дядькиной хаты, должна завести хорошую семью с хорошим и добрым мужиком - это будет какой-нибудь её однокурсник или задротистый инженер-бурильщик или кто у них там самый умный и богатый? Ей рядом нужен кто-то наравне, такой же, как она сама, чтобы не приходило в голову "спасать" всяких отбросов в замшелом автобусе, чтобы потом они донимали девочку своими проблемами и косяками. Будет ходить вся такая важная в белой каске и спецовке с логотипом "газонефтедолларпрома", испортит зрение перед компьютером и наденет очки, как её покойный дядька, но не такие уродливые, конечно, а красивые, больше для имиджа крутой тетки-директрисы... Только сейчас нужно поторопиться, иначе не будет никакого светлого будущего!       Димон гнал по трассе почти под 200, нога всё время давила на газ, город был всё ближе - это становилось понятным по резкому ухудшению дорожного полотна и интенсификации встречного потока. Наташа продолжала дышать, почти не меняя темпа, но в её выдохах появились странные хрипы. Вдали уже показался знак на въезд. Названия было не разобрать - да и ни к чему туда вглядываться, эта информация не несла сейчас никакой практической пользы. Почему-то трудно было избавиться от стопроцентной уверенности в том, что за этим знаком, впереди, все будет кишеть патрулями ГАИ, они будут стоять на каждом перекрёстке, их "бобики", "нивы" и "шестерки", как пираньи, затаились за каждым из домов этого городка, нюх этих пираний со вчера натренирован на ловлю чёрной длинной махины с двенадцатицилиндровым двигателем под капотом. Каждому из них приказано свыше - тормозить любой ценой, стрелять по колёсам, выстраивать ловушки, кидать шипы по ходу движения... Они сделают всё, лишь бы Наташа не дожила до своего спасения, так и захлебнулась кровью из носа и противным смертоносным хрипом из под сломанных ребер, не приходя в сознание.       Бумер уже оставил позади въездной знак в город с невзрачным незапоминающимся названием, которое сейчас не имело ровно никакого значения, вокруг снова было мертвецки пусто, от чего тревога только нарастала. Димон озирался по сторонам, но вокруг не было ни милицейских, ни обычных машин. Серые пяти- и девятиэтажки, как истуканы Стоунхэджа, похожие друг на друга и не отличаемые друг от друга, образовывали что-то вроде лабиринта. "Аптека Живое Пиво Табак Роспечать Фотосалон Kodak Военторг Продукты Елена Магазин 24" - все эти баннеры и вывески слились во единое цветобуквенное месиво, только сильнее связывая бетонные коробки между собой, делая лабиринт всё более запутанным и пугающим. А вот и советская стела с серпом и молотом... Где-то в двух поворотах отсюда произошло... Туда не надо бы возвращаться... Но руль сам свернул в нужном направлении. Димона тянуло к салону "Аэлита", как Раскольникова к квартире старухи после её неловкой ликвидации кухонным ржавым топориком - это что-то из психологии преступника, зов совести или, наоборот, потаенное желание испытать момент преступления повторно, получить от этого то же удовольствие, пережить те же эмоции, прорефлексировать, стоя на гнилых паркетных досках, уже разбухших от старухиной крови...       Опять эта жёлтая вывеска "компьютеры и техника" с круглым монитором, стоящим на своей "ножке", как на пружине - он смеялся с этой картинки, пусть ему и не нарисовали мультяшной "морды", тыкал своим невидимым транзисторным пальцем на въезжающий Бумер, как на дурачка, которому всё неймется, кричал отсутствующим ртом, какой же Димон трусливый лох. Асфальт был девственно (по ноябрьским меркам) чист - любые следы вчерашней бойни смыли осадками всех ноябрьских видов. Естественно, ни Киллы, ни Рамы тут уже не было, как и Кота... По той же дорожке опять шла баба с ребятенком, та самая, которая вчера кричала со страху. Завидев уже знакомую машину, она резко развернулась и втопила в обратном направлении. Вход был опечатан и обнесён ментовской ленточкой - единственное доказательство того, что Димону это всё не приснилось.       Непонятно было, зачем Раскольникову сдалось возвращаться в бабкину квартиру, если он так сильно пересрал в момент самого "действа", аж всё повыкидывал на другом конце Петербурга в воду - а потом зачем-то потянуло назад, в такое "палево"... Никаких эмоций, никакой саморефлексии, только скребущее ощущение где-то под кадыком, словно подавился халвой, что-то такое... неприятно накатывающее... Серая психологическая "изжога" - не хотелось ни плакать, ни каяться, ни облегченно молиться о спасении... Нужно было дальше искать больницу в этих "ебенях" - это только ехать вперёд, пока вновь не начнётся междугородняя трасса, ну или пока не получится, все-таки, отыскать больничку.       И тут за зданием она - ментовская тачка. Стоит задом, припаркованная у чёрного входа в этот сраный салон. Димон, долго не раздумывая, вжал газ до упора, дернулся с места с буксом и вновь начал набирать скорость. Больше никаких "затупов" - нужно думать только об одном, самом важном ровно в эту секунду. Чащи из "панелек" редели - нехороший знак, подобие цивилизации опять намеревалось закончиться. К девятиэтажкам стали примешиваться частные дома, низенькие избушки, уродливые, угловато-квадратные, сколоченные, как сараи, наспех, с шиферными заборами или вовсе без какого-либо забора. Карта города в голове совсем перестала прорисовываться...       - Чё за херня-то?! Куда ехать-то?! Чё за херня-то, блять! - это был крик отчаяния, на грани истерики, - помоги мне, сука, ты ж знаешь, как отсюда выехать, ты всё, сука знаешь! Спаси её, довези, пожалуйста! Пожалуйста! ПОЖАЛУЙСТА, БЛЯТЬ!       Димон стал колотить по рулю, готовый сорваться на слезы или на животный рёв. Он уже просто обращался напрямую к Бумеру, к этому "чудищу", которое пугало его чем-то, что, наверное, уже можно было назвать душой, достаточно тёмной душой.       Частный сектор пролетел так же быстро, как бетонные джунгли, и вокруг снова замелькали высокие ряды покосившихся берёз, от которых рябило и мутнело в глазах. На тахометре стрелка подскочила к пяти тысячам оборотов, и мотор агрессивно зарычал, дерганно метая кузов вперёд. Наташе становилось хуже - хрип был и на выдохе, и на вдохе, из носа снова заструился кровавый фонтан.       - Блять, блять, блять! Пожалуйста, спаси, спаси, спаси! Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста!       Быстро проносящиеся берёзы превратились в бешеный стробоскоп, бьющий по глазам, трасса снова сменилась на грунтовку, и слева показался какой-то съезд. Бумер дернулся, сбросив все свои высокие обороты. Димон надавил на тормоз и понял, что нужно свернуть именно туда - налево, что бы там ни было. Там уже были следы от колёс... А вот и колея, вырезанная застрявшей некогда машиной, какая-то знакомая, о чём-то напоминающая... Как будто бы он тут уже проезжал, только очень давно. Нужно только быстро проскочить этот участок, чтобы не застрять вновь. Вновь? Это же Бумер тут и застревал... Они тут были. Но почему? Куда ехали?       - Бля, это же деревня Собачихи этой... Она же в сотне километров отсюда или того дальше... Что-то тут не то...       Ещё один поворот, и показался старый элеватор - ну это точно деревня Собачихи. Димон смутно помнил, как Рама нёс его рано по утру до её избы. Но как тут можно было заблудиться в трёх с половиной домишках?! Машина беспрепятственно проходила все неровности сельских окрестностей - любые подъемы и спуски, ямы или полное отсутствие какой-либо дороги полностью игнорировались Бумером, прущим, как вездеход к своей промежуточной цели.       - Наташ, потерпи ещё немного, мы уже доехали, тебе сейчас помогут, слышишь? Терпи, пожалуйста, только терпи!       Вот и избушка. Димон узнал её сходу, без доли сомнений. Наташа уже почти была спасена. Он заглушил мотор и поспешил с другой стороны высадить девушку. Подхватив её и предельно аккуратно расположив на плече, он понёс раненую в дом к Собачихе. Лишь бы бабка не успела окочуриться...