Глава 23

Анэйс проснулась с громким вдохом, словно вынырнув из ледяной воды. Влажные пряди прилипли ко лбу, ночная рубашка промокла от пота. Грудь тяжело вздымалась, в ушах всё ещё звучал крик, застывший в её сознании. Тёмная комната, тонкая полоска света из-под занавески. Ночь. Она глубоко выдохнула, стряхивая остатки кошмара, и только тогда услышала тихие всхлипывания. Миридия. Анэйс приподнялась на локтях, переводя взгляд на соседку. Та сидела на кровати, обхватив себя за плечи, в полутьме было видно, как её тело содрогается от сдерживаемых рыданий. На полу валялись клочки разорванного пергамента, один из её нарядов был брошен в сторону, словно вымещая злость на ткани. — Что случилось? — голос Анэйс был хриплым после сна. Миридия резко вытерла глаза тыльной стороной ладони, будто пытаясь скрыть слёзы, но затем выдохнула, вскинув подбородок: — Он ушёл к другой. Анэйс моргнула, ещё не до конца соображая. — Кто? — Тот парень… — Миридия нервно выдохнула, снова уткнувшись в ладони. Анэйс какое-то время просто молчала, глядя на неё. В голове всё ещё хаотично вспыхивали картинки из сна, но сейчас, в этой реальности, Миридия страдала по какой-то любовной драме. Может, и к лучшему. — Это тот, который был у тебя в комнате, когда я зашла? — спросила она наконец, садясь на кровати. Подруга подняла на неё заплаканные глаза и кивнула. Анэйс задумалась. — Знаешь, ты  его имени не знаешь, — сказала она, пожав плечами. — Так что вряд ли между вами было что-то серьёзное. — Ну и что? — Миридия возмущённо вскинула голову, её глаза сверкнули. — Он же был мой! Почему он ушёл к другой?! Анэйс посмотрела на неё с лёгким удивлением. — Ты так говоришь, будто он был твоей собственностью. — А он и был, — упрямо заявила Миридия, вскидывая подбородок. Анэйс вздохнула, откидываясь на подушки. — Если бы он действительно был твоим, он бы не ушёл. — Ну спасибо, очень утешила, — фыркнула та, закатывая глаза. Некоторое время в комнате стояла тишина, нарушаемая только тяжелым дыханием подруги . Она кусала губы, словно обдумывая что-то, потом неожиданно уронила голову на подушку и выдохнула: — Ладно… найду себе нового. Анэйс приподняла бровь. — Быстро же ты оправилась. — А что, мне теперь страдать? — пожала плечами Миридия. — Он просто дурак, если решил, что найдёт кого-то лучше меня. Анэйс слегка усмехнулась. — Вот это я понимаю — здоровая самооценка. — Ещё бы, — фыркнула Миридия и села на кровати, наконец перестав всхлипывать. — Всё, больше не хочу об этом думать. Пойду и найду себе кого-нибудь нового. Анэйс приподняла бровь: — Так быстро? — Разумеется. Чего время терять? — Миридия вскочила и, недолго думая, натянула мантию. — Куда ты собралась? Сейчас ночь! Та уже была у двери, обернулась через плечо и ухмыльнулась: — Сейчас самое время. И, прежде чем Анэйс успела сказать хоть слово, скрылась за дверью. Анэйс осталась одна. Гулкие шаги Миридии стихли за дверью, оставляя после себя звенящую тишину. Темнота разлилась по стенам, делая углы глубже, словно готовые поглотить ее, если она посмотрит слишком долго. Анэйс вздохнула, сжимая кулаки. Она не хотела думать. Но мысли настигли ее раньше, чем она успела их отогнать. Сон. Нет, не просто сон — воспоминания, которые вновь и вновь всплывали, разбивая ее изнутри. Слишком яркие. Слишком настоящие. Перед глазами мелькали сцены из прошлого — отец, жестокий и холодный, приводящий в дом людей, а потом часами мучающий их под одобрительным взглядом своих последователей. Крики, плач, умоляющие голоса, эхом разносившиеся по их роскошной гостиной. Чувство, будто ты заперт в доме, который дышит чужой болью. И мама. Ее слезы, полные отчаяния, когда она стояла в стороне, не говоря ни слова, — но и не уходя. Будто бы все еще надеялась, что однажды это прекратится. Анэйс закрыла глаза, но от этого стало только хуже. Дамблдор. Он не был спасителем в ее памяти. Не был тем самым «светом», о котором любили говорить в школе. Он был зловещей тенью, фигуру которой она мельком видела в их доме, тогда еще не понимая, почему его присутствие вызывало у нее страх. Ощущение обреченности. Как будто в тот момент все уже было решено. Как будто они все — она, ее мать, даже отец — были просто фигурами на шахматной доске, и кто-то уже сделал последний ход. Смена воспоминаний. Голос матери, полная отчаяния ссора с отцом. «Ты подвергаешь опасности нашу дочь!» Голос, который когда-то был наполнен любовью, теперь дрожал от злости и страха. «Она еще ребенок!» «Я знаю, что я делаю», — холодный ответ. Всегда холодный. Анэйс помнила, как мать, потеряв всякую надежду, выхватила палочку и направила ее на собственного мужа. Мгновение — и он рухнул на пол. Мама не стала ждать. Анэйс моргнула, стараясь выбросить это из головы, но образ матери, дрожащими руками держащей ее за плечи, уже успел врезаться в память. — Все будет хорошо, дорогая. И не стало. Следующее воспоминание было хуже. Париж. Узкая улочка. Темнота, пронзенная вспышками заклятий. Чужие маски, злобные голоса. Помнила, как в последний момент, перед тем как зелёный свет захлестнул улицу, она услышала: — Беги. Но не побежала. И не забыла. Анэйс резко открыла глаза, пытаясь уцепиться за реальность. Сердце гулко стучало в груди. В комнате было душно, тревога сдавливала горло. Она не могла остаться одна. Не сейчас. Она должна была с кем-то поговорить. Миридия ушла. Да и что бы она могла сказать? Ей не понять. Она не знает. Анэйс сглотнула. Ей нужно было к Тому. Анэйс шла по темному коридору, стараясь не думать о том, что делает. Ночные стены Хогвартса были холодны и безмолвны, но ей было все равно. Она знала, куда идти. Остановившись перед дверью, она постучала. Тишина. Анэйс сжала кулаки и постучала сильнее. Ответа не было. Анэйс перевела дыхание, закрыла глаза и едва слышно прошептала: — Том, пожалуйста, открой. Дверь резко распахнулась. Том стоял перед ней, растрепанный, без рубашки, с едва заметным следом сна на лице. Его тёмные глаза, еще не до конца проснувшиеся, мгновенно сузились от напряжения. — Что случилось? — спросил он низким голосом, быстро осматривая ее. — Что произошло? Анэйс не ответила сразу. — Я… — она запнулась, нервно сглотнув. — Я не могу быть одна. Том молчал секунду, но в его глазах мелькнуло что-то смягченное. Он отступил назад, позволяя ей войти. Как только дверь закрылась за ней, напряжение в плечах немного спало. — Мне снятся странные сны, — призналась Анэйс, прислоняясь к стене. — Воспоминания. Том кивнул, будто это было самым естественным ответом. — Какие? Она покачала головой. — Не хочу говорить об этом. Том наблюдал за ней, а затем, слегка прищурившись, произнес: — Ты можешь лечь со мной. Анэйс моргнула, подняв взгляд. — Если ты не хочешь быть одна, — он медленно подошел ближе, — и если это поможет тебе уснуть… Она чувствовала его тепло, даже не касаясь его. — И ты просто так меня пустишь? — усмехнулась она, пытаясь скрыть свою уязвимость за легкой насмешкой. Том склонил голову набок, его губы тронула полуулыбка. — Разве я когда-нибудь тебе отказывал? Анэйс глубоко вдохнула. Она улеглась, чувствуя, как рядом с ней опустился Том. Кровать была достаточно широкой, но тепло его тела ощущалось даже через расстояние. Некоторое время они молчали. — Ты ведь помнишь, что я не сплю спокойно, — нарушила тишину Анэйс, повернув голову к нему. — А я не сплю глубоко, — парировал Том. — А если я тебя случайно ударю во сне? — Значит, разбудишь меня, — он повернулся на бок, их взгляды встретились. — Тогда я разбужу тебя в ответ. Анэйс усмехнулась, но уголки ее губ дрогнули. Том протянул руку, кончиками пальцев поглаживая ее запястье. — Спи, — тихо сказал он. — Здесь ты в безопасности. Анэйс посмотрела на него еще несколько секунд, затем медленно закрыла глаза. И впервые за долгое время почувствовала, как тревога отступает. Анэйс закрыла глаза, стараясь замедлить дыхание, расслабиться, но сны не спешили уносить её в забытье. Она лишь слушала ровный, мерный ритм дыхания рядом. Медленно, неосознанно, она приоткрыла глаза. Том лежал рядом, его лицо было расслабленным, но не полностью — даже во сне он казался напряжённым, словно не позволял себе до конца отключиться. Тусклый свет из коридора пробивался сквозь щели в дверях, очерчивая его резкие скулы, длинные ресницы, едва приоткрытые губы. Анэйс смотрела на него, не в силах оторваться. Как она вообще оказалась здесь? Как получилось, что они, когда-то не переносящие друг друга, теперь спят в одной постели, вдыхая один воздух? Когда она только попала в Хогвартс, Том был для неё врагом. Холодный, расчетливый, всегда готовый задеть словом, а если нужно — и делом. Они пытались перегрызть друг другу глотки, подлавливали друг друга, осыпали колкостями. А теперь… Теперь она лежала рядом, затаив дыхание, как будто боялась, что если сделает лишнее движение, всё исчезнет. Она обожала его. Мысль ударила её, как молния. Анэйс резко перевела взгляд на потолок, но желание смотреть на него не уходило. Она украдкой перевела глаза обратно, следя, как его грудь плавно поднимается и опускается в такт дыханию. Ей казалось, что она пожирает его глазами. Как можно так любить человека? Было бы проще, если бы он оставался просто тем, кем был для неё раньше. Тогда можно было бы ненавидеть, соревноваться, издеваться. Но нет. Слишком поздно. Анэйс сжала пальцы на простыне, зарываясь ногтями в ткань. Потому что теперь она знала — он был единственным, кто понимал её по-настоящему. Кто видел её такой, какая она есть, кто никогда не давал ей слабину.   Анэйс неосознанно придвинулась ближе, чувствуя, как от него исходит тепло. Её дыхание сбилось, сердце заколотилось быстрее. Она не могла оторваться от его лица — черты, которые когда-то казались ей чужими и холодными, теперь манили, притягивали к себе, лишали воли. Сначала она просто прикоснулась губами к его скуле — осторожно, почти невесомо. Потом — чуть ниже, ближе к челюсти. Том не пошевелился, но она чувствовала, что он не спит. Её губы скользнули к уголку его рта, оставляя там тёплый поцелуй. — Ты пользуешься тем, что я сплю? — его голос был хриплым, будто он только что проснулся. Анэйс едва улыбнулась, но не успела ответить — Том резко сжал её бедро, проводя ладонью вверх, заставляя её выгнуться к нему ближе. Его пальцы медленно, но настойчиво поднимались по её ноге, касаясь чувствительной кожи, посылая по телу жаркие разряды. — Или тебе просто захотелось меня разбудить? — он склонился ближе, и его губы почти касались её, но не спешили соединиться с её губами. Её дыхание стало прерывистым. — Может быть… — прошептала она, не желая уступать. Том хмыкнул, но в его глазах вспыхнуло нечто тёмное, опасное. В следующее мгновение его ладонь скользнула выше — по линии её талии, по изгибу спины, доходя до шеи. Пальцы прошлись по её коже, замирая на её лице. И прежде чем она успела что-то сказать, он притянул её ближе, заключая между собой и матрасом. Его губы накрыли её, требовательные, горячие, властные. Его пальцы скользили по её коже, оставляя за собой огонь. В другой раз она бы, возможно, подумала о том, что делает, но сейчас — нет. Она прижималась к нему ближе, вдыхала его запах, ощущала каждый его жест. Он целовал её глубже, сильнее, как будто хотел оставить этот момент запечатлённым в их памяти навсегда. Анэйс чувствовала, как ее дыхание перехватывает с каждым прикосновением. Том нависал над ней, его губы жадно, но терпеливо ловили каждое ее движение, словно исследуя, запоминая вкус, погружаясь глубже. Его рука скользнула к ее шее, пальцы сомкнулись нежно, но властно, лишая ее возможности отстраниться, давая понять, что она — вся его. Другой рукой он сжал ее бедро, притягивая ближе, позволяя почувствовать тяжесть его тела. Казалось, комната сжалась, стала тесной, воздух наполнился напряжением, в котором смешались жадность, желание и что-то более глубокое, первобытное. Том медленно отстранился, задержавшись, чтобы посмотреть ей в глаза. В полумраке его взгляд казался темнее, глубже, опаснее. Он провел пальцем по ее губам, чуть приоткрыв их, словно раздумывая, стоит ли говорить вслух то, что у него на уме. — Я могу зайти дальше, чем нужно? — его голос прозвучал низко, глухо, почти хрипло. Анэйс не думала. Она знала. Доверяла. Хотела. — Да, — ее голос прозвучал тише, чем она ожидала, но Том услышал. На его губах мелькнула едва заметная ухмылка, прежде чем он вновь накрыл ее своим поцелуем — теперь более настойчивым, требовательным, как будто этот ответ сорвал с него последние оковы сдержанности. Его руки опустились на бедра,сдвигая вверх ночнушку, перемещая руки на запретную зону. Губы спускались от шеи к декольте и поднимались назад оставляя дорожку из поцелуев.  Анэйс не отстранилась. Напротив — дыхание сбилось, сердце заколотилось быстрее, когда его пальцы начали исследовать её, осторожно, но уверенно. Она прикусила губу, не отводя от него взгляда. В его глазах застыло что-то тёмное, ненасытное, почти завораживающее. Том не торопился. Он наблюдал, изучал, а затем наклонился ближе, касаясь губами её уха. — Ты дрожишь, — прошептал он, не скрывая удовлетворения. Анэйс не могла ответить — ощущения накрывали её волнами, не давая собрать мысли воедино.  Его пальцы проникли внутрь начиная осторожно двигаться. Том это делал дразняще, заставляя Анэйс терять контроль.  Том, не отрывая взгляда от её глаз, наклонился ближе, ловя её губы в настойчивом, почти требовательном поцелуе. Его пальцы продолжали двигаться в ней, заставляя её дышать всё тяжелее. Анэйс, охваченная этим нарастающим вихрем ощущений, неосознанно сжала пальцы на его спине, стараясь не теряться в накатывающих волнах жара. — Ты знаешь, что можешь сказать «стоп» в любой момент, — его голос был низким, срывающимся на шёпот. Анэйс не ответила, только сильнее потянула его к себе, ощущая, как по её коже пробегает дрожь. Том улыбнулся — с той едва уловимой тенью довольства, которая в нём проявлялась, когда он чувствовал контроль. Но в этот раз его власть не была хищной — она была мягкой, убаюкивающей, окутывающей её, будто кокон, в котором не существовало страха, только желание и уверенность в том, что всё происходит правильно. — Я хочу, чтобы ты запомнила этот момент, — прошептал он у её губ, продолжая прокладывать дорожку из поцелуев по её шее, спускаясь всё ниже. — Чтобы ты знала, что принадлежишь мне. Анэйс почувствовала как каждый нерв в её теле взорвалась в сильном оргазме когда громкий стон сорвался с её губ. Том закрыл ей рот поцелуем и начал снимать её ночнушку. Парень оборвал поцелуй и навис над ней. Несмотря на то, что Анэйс лежала перед ним совершенно обнаженная, его глаза были прикованы к её.  Его колени расположились между ног девушки, одна рука уперлась в матрас, а другая легла на грудь. И он продлил поцелуй. Анэйс провела руками по его торсу, медленно опускаясь вниз, ухватилась за пояс его пижамных штанов, собираясь стянуть их. Но Том внезапно прервал поцелуй, отстранившись ровно настолько, чтобы посмотреть ей в глаза. — Ты уверена? — его голос звучал хрипло, но в нем сквозило сдержанное напряжение. Девушка замерла на мгновение, чувствуя, как его взгляд буквально пронизывает ее. Она не знала, как выразить словами все, что бурлило у нее внутри — желание, доверие, предвкушение. Вместо ответа она просто провела пальцами по его скуле, задержавшись у губ, а затем, мягко улыбнувшись, прошептала: — Да, Том. Том не отвел взгляда, словно пытался прочитать каждую тень сомнения в глазах Анэйс. Но сомнений не было. Она сама подтолкнула его к этому, и теперь, когда слова сорвались с её губ, отступать не хотелось. В глазах Тома вспыхнуло что-то темное, необузданное. Он резко притянул её ближе, сжав бедра так, что дыхание Анэйс сбилось. Между ними почти не оставалось пространства. Она чувствовала тепло его тела, чувствовала, как напряглись его мышцы. И что-то еще – твердо, ощутимо,внутри её бедра. — Я буду бережен, — его голос стал ниже, бархатистее, но в нем звучало напряжение, почти страдание. — Ты доверяешь мне? Она кивнула, не в силах отвести глаз. — Скажи это, — потребовал Том, медленно, нарочито медленно проводя пальцами вдоль её живота, заставляя пробежать дрожь по всему телу. Анэйс сглотнула. — Я доверяю тебе. Том склонился ближе, ловя её губы в поцелуе, и на этот раз в нем не было сдержанности. Только жар, только стремление забрать её всю, почувствовать, что она принадлежит ему. Он погрузился в неё медленно, позволяя привыкнуть к моменту. Том смотрел на неё, изучающе, пристально, словно хотел прочесть в её глазах всё — каждый оттенок желания, доверия, едва заметного волнения. — Всё нормально? — его голос прозвучал хрипло, приглушённо. Анэйс сжала пальцы на его запястье, будто ища точку опоры. В груди всё сжалось, но не от страха, а от переполняющих её эмоций. Она чувствовала его, ощущала его тепло, его прикосновения, его терпеливое ожидание. Она глубоко вдохнула, её губы дрогнули в лёгкой, почти растерянной улыбке. — Да, — тихо ответила она, её голос прозвучал мягко, немного придушенно от ощущения, которое накрыло её волной. — Хорошо… Его рука вернулась к её шее и он вошел глубже. Стон сорвался с губ Анэйс,когда она почувствовала его внутри, то как он пульсирует. Том отодвинулся, не выходя полностью, и снова, но уже сильнее, вошел в Анэйс,хрипло постанывая. Он дразнил её,замедляя движения,чтобы девушка чувствовала, как он входил и выходил, и как глубоко он начал толкаться. Анэйс без возможности хоть что-то сказать, впилась ногтями в его спину,царапая её.  Том покачивал бедрами,заставляя чувствовать каждое движение.  Он чувствовал, как Анэйс всё сильнее сжимает его внутри. Её дыхание сбивалось, сердце билось так быстро, что казалось, ещё немного — и оно вырвется из груди. Волна напряжения нарастала внутри, сжигала изнутри, пока в какой-то момент всё не захлестнуло — тёплая, сладкая дрожь пронеслась по телу, заставив её судорожно вдохнуть, уткнувшись лбом в его плечо. Том замер, чувствуя, как её тело подрагивает, его руки крепко сжали её — так, будто он не собирался её отпускать. На губах мелькнула тень удовлетворённой улыбки. — Хорошая девочка, — выдохнул он, наклоняясь к её губам. Разорвав поцелуй, Том прижался к ней крепче, зарываясь лицом в её волосы, ощущая жар её кожи, слыша, как сбивается её дыхание. Он провёл рукой по её спине, мягко, почти ласково, и склонился к её уху. — Как ты? — его голос был хриплым, низким, всё ещё наполненным тёплым удовлетворением. Анэйс едва слышно рассмеялась, дыхание всё ещё не восстановилось, но ей было слишком хорошо, слишком спокойно в его руках. — Думаю… ты и сам прекрасно знаешь, — прошептала она, чувствуя, как Том усмехается, и тёплая дрожь пробежала по её коже. Он накрыл её губы своими, целуя нежно, но с той глубиной, от которой сердце сжималось и таяло одновременно. — Любимая… — выдохнул он между поцелуями, касаясь её щёк, губ, лба. — Желанная… моя… только моя. Его голос был наполнен уверенностью, собственнической ноткой, в которой звучало не просто желание, но что-то более глубокое, более значимое. Анэйс приоткрыла глаза, встречаясь с его взглядом. — А если я скажу, что я не твоя? Том чуть прищурился, наклоняя голову, пальцы провели по её ключице. — Тогда я просто буду доказывать обратное… снова и снова. Он поймал её губы в новом поцелуе, впитывая в себя её дыхание, её тепло, не оставляя ей ни единого шанса усомниться в его словах. Том прижался к ней ещё крепче, зарываясь носом в её шею, вдыхая её запах, словно не мог насытиться. Его рука лениво скользнула по её спине, а пальцы запутались в волосах, успокаивающе перебирая их. — Тебе нужно отдохнуть, — его голос был низким, слегка охрипшим после всего, что случилось между ними. — Завтра будут занятия, и я не позволю, чтобы ты уснула прямо на уроке. Анэйс устало улыбнулась, прижимаясь ближе. — А ты сам? Тоже собираешься спать? Том усмехнулся, его пальцы лениво прошлись по её плечу. — Как только ты уснёшь. — То есть ты будешь смотреть на меня всю ночь? — Вполне возможно, — спокойно ответил он, и в темноте комнаты Анэйс могла почти почувствовать его ухмылку. Она тихо выдохнула, закрывая глаза. Её тело всё ещё было расслабленным, но мысли медленно приходили в порядок. Возвращаться в свою комнату не хотелось, да и вряд ли у неё нашлись бы силы уйти от него. — Тогда… постарайся уснуть вместе со мной, — пробормотала она, а Том чуть крепче сжал её в своих объятиях. — Я попробую. Его губы мягко коснулись её лба, и после этого он больше не сказал ни слова. Только тепло его тела, размеренное дыхание и неспешные, успокаивающие прикосновения помогли ей провалиться в сон. Анэйс медленно открыла глаза, чувствуя тепло и мягкость на своих губах. Том нежно поцеловал её, не давая ей уйти в дрему. Его губы прикоснулись к её лбу, а затем он отстранился, мягко тянув её из сонного мира. – Время вставать, – его голос был все еще приглушённым, с едва уловимым акцентом утренней усталости. – Нужно собираться и идти на завтрак. Анэйс не сразу отреагировала, её глаза были затуманены сном, а голова казалась тяжелой. Она тянулась, но в ответ лишь буркнула: – Сегодня не пойду на завтрак. Её слова, как и всегда, были спокойными, но в них звучала лёгкая усталость. Том чуть приподнялся, по-видимому готовясь что-то сказать, но, заметив её взгляд, просто кивнул, мягко обнимая её. – Как хочешь, – сказал он, его голос был тихим, но полным понимания. – Если нужно, отдыхай. Анэйс вылезла из его объятий и, натягивая ночнушку, поднялась с кровати. Она потянулась, как кошка, ещё пытаясь остаться в этом сладком полусне, но, тем не менее, поняла, что день не ждал. Том остался в кровати, устроив свою голову на подушке, но его взгляд всё ещё был на ней, следя за каждым её движением. Анэйс направилась к своей комнате,  потому что сейчас ей нужно было хоть немного уединения. Пройдя в комнату, она заметила, что Миридия так и не вернулась. Анэйс остановилась на секунду, раздумывая, что с ней могло случиться.  Закрыв за собой дверь и вошедшая в ванную, она включила душ. Горячие струи воды омывали её усталое тело, и она пыталась сосредоточиться на ощущениях, погружаясь в эту простую и успокаивающую процедуру. Вода, как и всегда, помогала забыться, дать немного отдохнуть от всей этой бурной жизни, полной вопросов и забот. После душа Анэйс чувствовала себя немного легче, но тревога не покидала её. Когда она вышла из ванной, то заметила Миридию, сидящую на своей кровати. Тот же беспокойный взгляд, та же слегка растрёпанная прическа. – Где ты была? – спросила Анэйс, не скрывая своего любопытства. Миридия повернула голову к ней и с улыбкой, которую можно было бы назвать нервной, ответила: – Переспала с Пуффендуйцем, который за мной ухаживал. Анэйс ошарашенно посмотрела на неё, подняв брови: – Ну ты даешь… – А ты у Реддла была? – спросила Миридия, не скрывая любопытства. Анэйс вздохнула, немного смущённо, но призналась: – Да. Миридия ухмыльнулась, приподнимая брови: – И как? Целовались и лягли спать?  Анэйс покраснела, чувствуя себя немного неловко, но ответила, стараясь не показывать своей смущённости: – Ну, не только. Миридия засмеялась, подмигнув ей: – Воу, молодец, дала жару. А у тебя, кстати, не найдется лишнего противозачаточного зелья, а то моё закончилось. Анэйс осталась в полном шоке, едва удерживая удивление: – Всмысле? Какое зелье? Миридия, как будто ничего особенного не произошло, продолжила: – Ты его не пьешь? А как ты ещё не забеременела? Анэйс ещё больше запутываясь в собственных мыслях: – Это был мой первый раз. – Я в шоке, – ответила Миридия, не скрывая удивления. – Нужно будет сходить в Хогсмид и запастись тебе им. – Ладно, – спокойно сказала Анэйс, пытаясь успокоиться. Миридия вдруг оживилась: – А кстати, уроков сегодня не будет. Квиддич перенесли на сегодня, так что собирайся. Он через полчаса начнется. Анэйс вздохнула, глядя в окно на утреннее солнце, понимая, что нужно прийти в себя и собраться. Миридия и Анэйс быстро собирались, выбираясь из комнаты. Миридия на ходу заплетала свои волосы в быструю косу, а Анэйс, посмотрев на себя в зеркало, решила оставить волосы распущенными, но уложенными. Они весело болтали по пути к полю. – Так ты правда собираешься все лето оставаться в Хогвартсе? – спросила Миридия, подтолкнув её к разговору, пока они шли к трибунам. Анэйс пожал плечами, слегка нервно поправляя свои манжеты. – Пока не знаю. Думаю, буду уезжать куда-то с Томом… Когда девушки подошли к трибунам, у них сразу попался на глаза Деметра. Она стояла внизу, как всегда при параде.  С ней рядом стоял Амори, готовящийся к матчу, уже в форме и с настороженным выражением на лице. – Деметра, Амори, привет! – крикнула Миридия, подбегая к ним. Деметра подняла голову, увидев их, и беззаботно улыбнулась: – Привет, девочки! Как вы?– её взгляд был таким, как всегда — уверенным и немного ошарашенным . Амори покачал головой и подмигнул подругам. Деметра слегка ухмыльнулась и взяла Анэйс за руку: – Ладно, хватит болтать, нам наверно места надо найти, иначе опять сидеть будем в самых последних рядах. Компания, как всегда, расселась на трибунах, и девушки сели отдельно от остальных. Мест было не так уж много, и они расположились в одном из свободных уголков. Анэйс заняла место  и огляделась в поисках Тома. Как только её взгляд встретился с его глазами, он подмигнул ей, и она почувствовала, как её сердце пропустило удар. Скоро все собрались, и матч начался. Обстановка на трибунах становилась всё более напряженной, все зрители были поглощены происходящим на поле. Матч между Слизерином и Когтевраном шел напряженно. С первых минут игры Слизерин показал свою мощь, уверенно лидируя, и не оставлял шансов соперникам. Игроки метались по воздуху, ловя квоффл и стараясь не попасть под удары бладжеров. Атмосфера на трибунах была горячей, зрители ревели, поддерживая свои команды. Анэйс, сидя с Миридией, наблюдала за игрой, увлеченная происходящим. Внезапно она заметила нечто странное: один из бладжеров несся с такой скоростью, которая была нехарактерна для обычного полета. Он не просто двигался быстрее — он как будто вырывался с невероятной силой, подчиняясь невидимой воле. Это был один из тех моментов, когда интуиция подсказывает, что сейчас произойдёт что-то ужасное. Анэйс, не в силах поверить в происходящее, наблюдала, как этот «бладжер» стремительно вылетел в сторону Амори, с диким рычанием стремясь попасть прямо в него. Она вжалась в спинку скамьи, наблюдая, как он внезапно взлетает в воздух и летит прямо на друга, который даже не успел заметить угрозу. С громким свистом бладжер врезался в него с невероятной силой. Амори, не успев удержать равновесие, был сбит с метлы, его тело в момент потеряло всякую управляемость, и он полетел вниз, как кусок ветхой бумаги. Слышался этот пронзительный звук — тело сталкивалось с землей, что-то хрустело. Он приземлился с такой жесткостью, что воздух вокруг словно замер. Анэйс почувствовала, как её сердце сжалось, глаза моментально наполнились ужасом. Всё на мгновение застыло. Из трибун поднимались возгласы, паника на поле была мгновенной. Директор Диппет вскочил с места и закричал, призывая к порядку, но было очевидно, что ситуация вышла из-под контроля. Деметра, не думая ни о чём, сразу вскочила с места. В её глазах было отчаяние и ярость, она как вихрь пробивала дорогу сквозь толпу, расталкивая студентов и преподавателей, и, будто не замечая ничего вокруг, неслась к падшему Амори. Пара преподавателей тут же вскочили и ринулись к нему. Некоторых из них задержала толпа студентов, но остальные, кинулись к Амори, пытаясь помочь ему как можно быстрее. Директор Диппет, заметив, что ситуация выходит из-под контроля, резко поднял палочку и скомандовал: – Немедленно, все студенты должны покинуть поле и пройти в Большой зал! Его голос звучал требовательно и властно, заставив всех мгновенно замереть. Студенты начали вставать, несмотря на непонимание происходящего, и двигаться в сторону выхода, но напряжение в воздухе было явно ощутимо. Анэйс сжала кулаки. Всё вокруг было теперь как в тумане. Она не могла поверить, что произошло. Этот момент стал для неё настоящим шоком. Миридия и Анэйс пробивались через толпу, с каждым шагом ощущая всё нарастающее напряжение в воздухе. Студенты с перепуганными лицами двигались в сторону Большого зала, разговаривая шёпотом, но ни один из них не знал, как реагировать на то, что произошло. Сильно сжали друг друга за руки, проходя через дверные проёмы, и зашли в зал, оглядываясь вокруг. Том, Мильсбер, Малфой и Альтея сидели в углу. Их лица были затменины невыразимой  тревогой. Малфой был первым, кто заметил их прибытие. Он поднял голову и взглядом встретился с девушками. – Все остальные в больничном крыле, – сказал он, голос его был холодным.  Анэйс только кивнула в ответ, а Миридия, не выказывая эмоций, села рядом с ними, но её глаза тоже не скрывали боли. – Я не понимаю, – прошептала она, – почему это случилось с ним. Почему? Анэйс смотрела на неё, не зная, что сказать. Она тоже не понимала, почему. Всё это было как страшный кошмар, который невозможно разбудить. Все, казалось, оставались в своём собственном мире, из которого они не могли выбраться. Малфой, стоящий у стола, поднимал взгляд, явно раздражённый происходящим. – Всё это чертово совпадение, – сказал он, чувствуя, как его собственные нервы начинают сдавливать его изнутри. – Это не просто несчастный случай. Кто-то это сделал. – Зачем? – сказала Альтея, её голос был слабым и дрожащим. Она пыталась удержать слёзы, но взгляд её был пустым и потерянным. В этот момент дверь распахнулась, и в зал вошли Деметра, Нотт и Лестрейндж. Деметра была бледной, её глаза были красными от слёз. Она пыталась сдержать свои эмоции, но слёзы вновь затопили её лицо, и она не могла сдерживаться. – Нас не пустили, – сказала Деметра, и её голос звучал глухо. – Мы пытались пробиться к Амори, но они не пустили нас. Нотт стоял рядом с ней, держа её за плечо, и его взгляд был очень серьёзным. – Мы пытались, – повторил он с тяжёлым вздохом. Лестрейндж молчал, его лицо было тяжёлым, как у человека, который всё осознал. Деметра, схватившись за руку Анэйс, едва сдерживала слёзы. Она снова начала плакать, её тело дрожало от эмоций. – Я не могла ничего сделать! Почему это должно было случиться именно с ним? – её голос был почти неразборчив от горя. Весь зал погрузился в тишину, пока преподаватели не начали заходить, один за другим. Со всех сторон раздавались тихие шаги, и с каждым мгновением напряжение возрастало. Профессора молча рассаживались на свои места, их лица были задумчивыми.  Через несколько минут, после того как все заняли свои места, директор Диппет встал и сжал губы, как будто собираясь произнести нечто важное. – Дорогие студенты, – сказал он, его голос был ровным, но с ноткой усталости. – Матч по квиддичу будет отложен на неизвестный срок. Уроки на завтра отменяются по причине гибели Амори Розье.