Глава 24

В Большом зале царила удушающая тишина. В воздухе еще витали отголоски шока и страха, хотя в глазах большинства учеников отражалось уже не потрясение, а тяжелая, мучительная реальность произошедшего. Амори Розье больше не было. Анэйс сидела за столом Слизерина, сцепив пальцы в замок и глядя в пустоту перед собой. Её сердце стучало глухо, как будто било в каменную стену, не находя выхода. Она не помнила, когда последний раз чувствовала себя настолько потерянной. — Ты сейчас сломаешь себе пальцы, — раздался голос рядом. Том. Он сел напротив, пододвинувшись ближе, но при этом сохранив между ними дистанцию. Ему, казалось, было достаточно просто наблюдать за её реакцией. — Тебе не стоит так себя изводить, — он склонил голову набок, разглядывая её. — Это уже ничего не изменит. Анэйс резко подняла на него взгляд. — Ты говоришь это так, словно смерть человека — это просто… очередная партия в шахматах. — Разве не так? — Том чуть прищурился, скользнув кончиками пальцев по столешнице. — Разница лишь в том, что в этой игре нет второго шанса. Анэйс сжала зубы. — Ты отвратителен. — Я реалист, Анэйс. Разве он мог выжить после такого удара? — Том говорил спокойно, размеренно, но в его взгляде вспыхнул тонкий огонь интереса. — Я лишь констатирую факты. — Факты? — она резко подалась вперед, едва не сталкиваясь с ним носом. — Ты действительно не видишь ничего странного в том, как это произошло? Том промолчал, позволяя ей продолжить. — Этот бладжер… — Анэйс вспомнила, как он несся по полю. — Он не должен был так двигаться. — Ты предполагаешь, что кто-то намеренно направил его на Розье? — Я не знаю. Но это было неправильно. Том на мгновение задумался, затем выпрямился, сцепляя пальцы перед собой. — И что ты собираешься с этим делать? Анэйс замешкалась. — Я… — она не знала. — Вот именно, — он медленно наклонился к ней, понижая голос. — Слова ничего не изменят. Мы можем бесконечно гадать, было ли это совпадением или нет, но если у тебя нет доказательств, никто не станет слушать твои догадки. Анэйс хотела возразить, но понимала, что он прав. — Ты… ты вообще чувствуешь что-то по этому поводу? — спросила она неожиданно. Том чуть приподнял бровь. — Чувствую? — Да. Чувствуешь ли ты хоть что-то? Или для тебя это просто очередное происшествие, не имеющее значения? Тонкие пальцы Тома постучали по столу. — Думаю, гораздо интереснее не то, что чувствую я, а что чувствуешь ты. Анэйс сжала кулаки. — Ты никогда не отвечаешь прямо. — Потому что прямые ответы слишком скучны. Она раздраженно выдохнула, откидываясь на спинку стула. — Иногда мне кажется, что ты играешь со мной. Том наклонил голову, наблюдая за ней с легкой полуулыбкой. — Возможно. Но согласись… тебе ведь нравится эта игра. Его голос был тихим, почти ласковым, но от этих слов у Анэйс пробежали мурашки по коже. Она не знала, что ответить. Не знала, что чувствует. Но знала одно — Том Реддл никогда не делал ничего просто так. Анэйс не сразу ответила. В висках пульсировала кровь, а в животе свивался неприятный ком тревоги. Том смотрел на нее выжидающе, словно изучая каждое движение, каждый жест, каждую эмоцию, которая проскальзывала на ее лице. — Ты сам-то веришь в то, что говоришь? — наконец выдохнула она, сузив глаза. — Что всё это неважно? Том чуть склонил голову, будто вопрос и правда заставил его задуматься. — Важность — понятие относительное, — произнес он с легкой задумчивостью. — Сегодня все скорбят, завтра перейдут к обычной жизни. Мир не остановится из-за одной смерти. Анэйс почувствовала, как внутри все закипает. — Он был твоим однокурсником, Том! Ты хотя бы делаешь вид, что тебе не плевать? Он чуть приподнял бровь, но не выглядел удивленным ее тоном. — А ты уверена, что злишься именно из-за этого? — его голос стал тише, но в нем появилась странная мягкость, даже ласковая насмешка. Анэйс резко вдохнула, сжав пальцы в кулаки. — Ты думаешь, я играю в показную скорбь? Том медленно подался вперед, и на мгновение ей показалось, что он собирается коснуться ее. — Я думаю, что ты злишься, потому что чувствуешь что-то, что не можешь объяснить. Что это, Анэйс? Вина? Страх? — Что ты хочешь этим сказать? — Ты ведь первая поняла, что с тем бладжером что-то было не так, — Том склонил голову набок, наблюдая за ее реакцией.  Анэйс замерла, чувствуя, как к горлу подкатывает неприятный ком. — Ты хочешь сказать, что я придумываю? — Я хочу сказать, что, если ты будешь продолжать так открыто выражать свои догадки, кто-то может задаться вопросом, откуда у тебя такая уверенность. В груди неприятно сжалось. — Ты пугаешь меня? Том наконец коснулся ее руки, его пальцы были холодными, но хватка — неожиданно мягкой. — Я предупреждаю тебя, любимая, — его голос стал почти интимным, бархатистым. — Если ты хочешь знать правду, ищи ее осторожно. Его пальцы медленно скользнули вверх по ее запястью, и Анэйс на мгновение забыла, как дышать. Том смотрел на нее с той же бесконечной сосредоточенностью, что и всегда, но в его взгляде было что-то еще. Анэйс стиснула зубы и отпрянула, вырывая свою руку из его пальцев. — Оставь меня в покое. Она резко поднялась из-за стола и поспешно вышла из зала, чувствуя, как внутри всё дрожит. Том не остановил ее. Он только проводил взглядом, а затем, чуть склонив голову, коснулся губами пальцев той руки, которой только что держал её. Анэйс не сразу пошла в спальню. Ноги сами привели ее в пустую, темную гостиную, где у камина еще догорали угли. Она опустилась на диван, пытаясь собрать мысли воедино, но всё, что звучало в голове, — последние слова Тома. “Если ты хочешь знать правду, ищи ее осторожно.” Она сжала пальцы в кулак, чувствуя, как внутри снова поднимается тревога. Том что-то знал — он всегда знал больше, чем говорил. Анэйс тряхнула головой, заставляя себя встать. Сейчас не время для этого. Сейчас она должна быть с Деметрой. Спальня встретила её пугающей тишиной. Деметра сидела на полу, сжав в руках что-то маленькое, почти невидимое в полумраке. Её поза была странно напряженной, а взгляд застывшим, словно она уже давно смотрела в одну точку. — Деметра… — осторожно окликнула Анэйс, подходя ближе. Она не ответила. Не вздрогнула, не повернула головы. Анэйс опустилась рядом с ней, стараясь говорить как можно мягче. — Ты не должна быть одна. — Он не мог просто так исчезнуть, — тихо прошептала та, не отрываясь от того, что держала в руках. Анэйс посмотрела вниз. Это было кольцо. Обручальное кольцо, которое Амори носил с того дня, как они объявили о помолвке. Грудь болезненно сжалась. — Он бы не хотел, чтобы ты… — Откуда ты знаешь, чего бы он хотел? — подруга резко повернула голову, и Анэйс замерла. В её глазах не было слез. Только пустота. — Ты знаешь, как это — потерять часть себя? — голос Деметри был тихим, но в нём чувствовалась такая усталость, что у Анэйс по спине пробежал холод. — Когда твоя жизнь уже распланирована, а потом… просто исчезает. Анэйс сжала губы. — Я не знаю, — призналась она. — Но я знаю, что ты не должна разрывать себя изнутри. — Не должна? —Деметра горько улыбнулась. — А что я должна делать, Анэйс? Ложиться спать, как будто завтра всё будет так же, как вчера? Как будто он не лежит сейчас в холодной, пустой комнате, а я не могу даже прикоснуться к нему? Анэйс стиснула зубы. — Я просто… я просто хочу, чтобы ты знала, что ты не одна. Деметра долго молчала. Потом медленно разжала пальцы, позволяя кольцу скользнуть по ладони вниз. Подруга встала, отвернувшись, будто уже решила уйти, но Анэйс знала — если она сейчас позволит ей скрыться в темноте, то не сможет достучаться до нее потом. Она поднялась на ноги и шагнула вперед, мягко, но настойчиво обхватив Деметру руками. — Ты не одна, — повторила она.  Девушка здрогнула. В первый момент Анэйс показалось, что та отстранится, но вместо этого Деметра медленно обмякла в её объятиях. А потом все сдерживаемое прорвалось наружу. Она судорожно вдохнула, пальцы вцепились в ткань одежды Анэйс, а затем плечи затряслись от подавленных рыданий. — Я… не знаю… как мне жить дальше, — голос был прерывистым, ломким, будто каждая фраза выходила сквозь боль. — Все, что у меня было… оно исчезло. Анэйс крепче обняла её, позволив слезам намочить её плечо. — Он был… моим будущим, Анэйс, — продолжала та сквозь всхлипы. — Мы собирались пожениться… строить дом… я знала, как будет выглядеть наша жизнь. А теперь… теперь ничего нет. Её руки сжались в кулаки, сердце билось слишком быстро, дыхание срывалось. — И что мне делать? — выдохнула она. — Как мне просыпаться завтра? Как мне дышать? Анэйс не знала, что ответить. Не существовало слов, которые могли бы сейчас что-то изменить. Но она знала боль потери. — Я тоже теряла людей, — тихо сказала она. Деметра чуть отстранилась, подняв на неё заплаканные, полные отчаяния глаза. Анэйс глубоко вдохнула, прежде чем сказать: — Моя мать умерла, когда я была ребенком. Деметра замерла, будто не веря услышанному. — Я не знаю, как это — потерять любимого мужчину, но я знаю, как это — просыпаться в мире, где кого-то больше нет. — Анэйс сглотнула. — Как это — чувствовать, что пустота внутри становится слишком большой. Подруга схлипнула, прикрывая рот рукой. — Это будет грызть тебя, — продолжала Анэйс. — Будет сжимать горло, не давать дышать. Ты будешь просыпаться среди ночи, забывая, что его больше нет, а потом вспоминать — и каждый раз ощущать это так, словно тебе в грудь вонзают нож. Деметра зажмурилась, плечи сотрясались от слез. — И что потом? — прошептала она. Анэйс провела ладонью по её спине. — Потом… потом ты будешь продолжать жить. Та в ответ отрицательно покачала головой. — Я не могу. — Ты можешь, — твердо сказала Анэйс. — Потому что боль не уходит… но она становится тише. Деметра вскинула на нее взгляд, полный недоверия. — Как ты можешь это знать? Анэйс слегка сжала её руку. — Потому что я жива. Несколько секунд Деметра просто смотрела на неё, а затем снова зарыдала, уткнувшись лбом в плечо Анэйс. Она не говорила больше ни слова. Анэйс молчала тоже, просто держа её в своих объятиях и позволяя ей выплакать всё, что копилось внутри. Боль не уходила. Но, возможно, на мгновение она стала чуть-чуть тише. Тишина нарушалась лишь редкими всхлипами Деметри, которая сидела на кровати, сжимая в руках кольцо. Анэйс осторожно гладила ее по плечу, не зная, что еще можно сказать. Дверь неожиданно скрипнула, и в комнату вошла Альтея. Она остановилась у порога, бросив быстрый взгляд на Деметру, затем перевела его на Анэйс. — Я хотела посмотреть, как она, — сказала она ровным голосом. Анэйс выпрямилась, Деметра медленно подняла голову, ее лицо было бледным, глаза — опухшими. — Как я могу себя ощущать? — голос прозвучал хрипло, пусто. Альтея сжала губы, будто не зная, что ответить. Она перевела взгляд на Анэйс, ожидая, что та скажет что-то еще, но Анэйс лишь продолжала смотреть на нее без выражения. Деметра вдруг резко выдохнула, глядя прямо на Альтею: — Не хочешь тоже утешить подругу? Альтея вздернула подбородок. — Подругу? — в ее голосе послышалась усмешка. — Странно, но я не помню, чтобы ты так утешала меня, когда Том ушел к Анэйс. Анэйс напряглась, почувствовав, как в груди вспыхивает раздражение. — Ты серьезно сейчас? — ее голос звучал опасно тихо. Альтея скрестила руки на груди. — А почему нет? Почему все должны бросаться на помощь Деметре, когда ей плохо, но когда плохо было мне — никто даже не попытался меня понять? Анэйс медленно встала с кровати, бросая на нее ледяной взгляд. — Мы выйдем на пару минут, — сказала она подруге, ее голос снова был мягким. — Постарайся успокоиться. Просто полежи. Деметра лишь кивнула, уставившись в пол, а Анэйс уже направилась к выходу, уверенная, что Альтея последует за ней. Как только дверь закрылась за ними, Анэйс резко повернулась к Альтее, больше не скрывая злости. — Ты вообще понимаешь, насколько сейчас была отвратительной? Альтея фыркнула, скрестив руки на груди. — Прости, что не бегу утешать Деметру, как ты. Просто напомню, когда я страдала из-за Тома, тебе было все равно. — Потому что твои страдания были эгоистичными, — жестко сказала Анэйс. — Ты страдала не потому, что потеряла человека, а потому, что он выбрал не тебя. Альтея резко сузила глаза. — Так вот как ты думаешь. — Да, именно это, — Анэйс шагнула ближе. — И знаешь, что самое мерзкое? Ты даже сейчас не можешь думать ни о ком, кроме себя. Тебе плевать, что Деметра только что потеряла человека, с которым собиралась провести всю жизнь. Все, о чем ты думаешь — это как тебя обошли вниманием. Альтея сжала кулаки. — О, прости, что не всем хочется падать к ногам, Анэйс. Анэйс холодно улыбнулась. — Ты завидуешь, Альтея? — Я презираю, — выплюнула та. — Ты забрала у меня все, что было мне дорого. Анэйс покачала головой. — Нет, Альтея. Том никогда не был твоим. Альтея стиснула зубы. — Как же ты наслаждаешься этим, да? Знанием, что даже Том Реддл смотрит на тебя так, как никогда не смотрел на меня. Анэйс не ответила сразу. Она смотрела прямо в глаза Альтеи, видя в них не только злость, но и что-то еще — боль, которая была слишком глубоко спрятана под слоями яда. — Ты сама разрушила нашу дружбу тогда, — наконец, сказала она. — Своими словами. Своими поступками. — Да? — Альтея горько усмехнулась. — Тогда почему мне кажется, что это ты меня бросила? Анэйс не ответила. Некоторое время они просто стояли друг напротив друга, две когда-то подруги и сокурсницы. Когда Анэйс и Альтея вернулись в комнату, Деметра все так же сидела на кровати, обхватив руками колени. Её дыхание было сбивчивым, глаза покраснели от слёз. Анэйс сразу же направилась к ней, не обращая внимания на Альтею. Она села рядом, бережно обняла подругу, одной рукой провела по её волосам, пытаясь хоть немного её успокоить. — Всё, всё, — тихо сказала Анэйс. — Я здесь. Деметра не ответила, но судорожно вцепилась в её мантию, уткнувшись в плечо. — Да хватит уже, — раздражённо бросила Альтея, закатывая глаза. Анэйс даже не обернулась. — Уйди, если тебя это раздражает. — Нет уж, — Альтея скрестила руки на груди. — Я устала молчать. Она шагнула ближе, сверкая глазами, и уставилась на Деметру. — Ты ведёшь себя так, будто без Амори твоя жизнь окончена. Но знаешь, что забавно? Я прекрасно помню, как на пятом курсе ты заигрывала с тем старшекурсником, как его там… Треверс? Да, Треверс. И тогда тебя Амори вообще не интересовал. Тебе нужны были только его деньги. Деметра дёрнулась, подняла голову, но слёзы продолжали катиться по её щекам. — Замолчи… — Правда глаза колет? — Альтея усмехнулась, её голос был холодным, полным презрения. — Ты никогда его не любила. Только наслаждалась тем, что можешь красиво одеваться, жить так, как хочешь. Ты пользовалась им. — Как ты можешь… как ты смеешь?! — Деметра задохнулась от возмущения, её руки задрожали. — О, я смею. Потому что правда есть правда, — Альтея пожала плечами. — И не надо мне тут устраивать сцену великой любви. Деметра тяжело задышала, пальцы сжались в кулаки. — Ты ничего не понимаешь… Ты никогда не была на моём месте… — Конечно, не была. Потому что, в отличие от тебя, я умею чувствовать. У меня были искренние чувства. А ты просто цеплялась за удобную жизнь. — Ты… ты не человек… — А знаешь, что ещё смешнее? — Альтея прищурилась, её голос был пропитан ядом. — Ты так горюешь по нему… а любила ли ты его вообще? В комнате воцарилась зловещая тишина. Деметра застыла, словно на неё вылили ведро ледяной воды. Анэйс почувствовала, как внутри что-то сжалось. — Ты ведь только играла в любовь, верно? — продолжила Альтея, её слова были резкими, как хлыст. — Ты улыбалась ему, принимала его заботу, но любила ли? Деметра бешено замотала головой, её губы дрожали. — Что… — Да, — Альтея шагнула ближе, её голос стал почти интимным, но от этого ещё более безжалостным. — Ты ведь знала, что он отдал бы за тебя всё. Но тебе было приятно просто купаться в этом. Деметра задышала чаще, губы её скривились в мучительной гримасе. — Он умер, любя тебя, — прошептала Альтея, наклоняясь ближе. — А ты… ты даже не знаешь, каково это — любить. Крик, полный боли и отчаяния, прорезал воздух. Деметра вскинула руку, её взгляд был полон слепой ярости. — КРУЦИО! Ослепляющий изумрудный луч прорезал пространство. Воздух задрожал. Альтея отшатнулась назад, вскрикнув от неожиданности, но было поздно — заклятие ударило её в грудь, сбивая с ног. Она упала, и её тело выгнулось в чудовищном напряжении. Из её горла вырвался истошный крик, наполненный чистой, нечеловеческой болью. Альтея царапала пол, её пальцы судорожно скользили по камням, пытаясь найти хоть какую-то опору. Анэйс замерла, наблюдая за происходящим, её дыхание сбилось. — Деметра! — в ужасе вскрикнула она, но та словно не слышала. Лицо Деметры исказилось в гневе, в её глазах пылало что-то, что не поддавалось контролю. — Скажи ещё раз, — прорычала она сквозь слёзы. — Скажи ещё раз, что я не любила его! Альтея корчилась, её тело дёргалось, как марионетка на рваных нитях. —Хватит! — Анэйс рванулась вперёд, схватила её за руку, но та, будто не осознавая происходящего, только сжала палочку крепче. — ТЫ НИЧЕГО НЕ ПОНИМАЕШЬ! Она усилила заклятие, и Альтея выгнулась дугой, ударившись головой о пол. Анэйс не раздумывала. В следующий момент её рука резко взметнулась вверх, и она выкрикнула: — Экспеллиармус! Сильный удар выбил палочку из рук Деметры, и её тело осело вниз, будто из неё выпустили воздух. Она осталась стоять, тяжело дыша, а её руки всё ещё дрожали. Альтея лежала на полу, её грудь резко поднималась и опускалась. Лицо было белым, губы искусаны в кровь, а в глазах плескалась смесь ярости и боли. — Ты… — прохрипела та. Деметра осела на кровать, закрывая лицо руками, и разрыдалась. Анэйс стояла между ними, чувствуя, как что-то внутри неё окончательно рушится. Альтея с трудом поднялась на ноги. Её лицо было бледным, дыхание прерывистым. Она дёрнулась назад, отступая к двери, не сводя горящего злобой взгляда. — Ты об этом пожалеешь, — выдохнула она. Голос её дрожал, но не от страха — от ярости. Альтея сжала кулаки, но дрожь в теле её выдавала. Она ещё раз оглядела комнату, её губы скривились, но больше ни слова не сказала. Она резко развернулась и выбежала, хлопнув дверью так, что стены дрогнули. В комнате воцарилась пугающая тишина. Анэйс перевела взгляд на подругу. Та сидела на кровати, её плечи мелко дрожали, руки всё ещё были стиснуты в кулаки. Она уставилась в одну точку перед собой, дыхание её было сбивчивым, будто она только сейчас начала осознавать, что произошло. Анэйс тихо подошла и снова села рядом, не говоря ни слова. Она осторожно обняла Деметру, вновь проводя ладонью по её спине, как делала раньше. — Я… я не хотела… Она всхлипнула, прижавшись лбом к плечу Анэйс. — Это было… машинально… Я… я даже не думала… Её пальцы судорожно вцепились в мантию Анэйс, как утопающий цепляется за последнюю доску. — Ты… осуждаешь меня за это? Анэйс не раздумывала. — Нет. Деметра резко подняла голову, посмотрела на неё расширенными от слёз глазами. Анэйс мягко, но уверенно повторила: — Нет, я не буду тебя за это осуждать. Даже нечего осуждать. Деметра содрогнулась, снова закрыла лицо руками. — Ты не понимаешь… я… я так больше не могу… — Я понимаю, — спокойно ответила Анэйс. Они долго сидели в тишине. Анэйс обнимала девушку , ощущая, как та постепенно оседает в её руках, словно полностью опустошённая. Часы в комнате тикали мирно, размеренно, но время будто остановилось. И всё это время в голове Анэйс клубился вопрос, от которого она не могла избавиться. “А если бы это был Том?” Мысль вспыхнула внезапно, резкая, как лезвие ножа. Её пальцы сжались на ткани мантии Деметры. “Если бы Том умер так же… так внезапно. Если бы его больше не было.” Она попыталась отогнать этот образ, но он упорно не уходил. Перед глазами возникло что-то слишком живое, слишком реальное: его холодное тело, его палочка, выпавшая из руки, его безжизненные глаза… Боль, которая вспыхнула в груди, была слишком сильной, слишком острой. Анэйс нахмурилась. Она не хотела этого. Не хотела даже думать о подобном. Но это не уходило. Её словно ударило осознание: а что, если бы это случилось с ним? Она почувствовала, как что-то в груди скручивается в ледяной узел. “Я бы не вынесла этого.” Дыхание стало тяжелее. “Я бы не смогла просто сидеть и молчать, как сейчас. Я бы не смогла даже говорить.” Анэйс крепче сжала челюсти. В голову стали лезть безумные мысли — что бы она сделала? Бросилась бы в отчаянии? Или впала в холодное оцепенение? “Я даже не знаю…” Это было страшно. Она не понимала, когда Том стал занимать в её мыслях такое место. Когда он стал важен настолько, что сама мысль о его потере вызывала панику. Анэйс прикрыла глаза, глубоко вдохнув. Она не хотела об этом думать. Не хотела. Но мысли уже поселились в сознании, укоренившись, как яд. В этот момент дверь в комнату тихо скрипнула. Анэйс и Деметра одновременно повернули головы. На пороге стояла Миридия. В её взгляде было беспокойство, но голос остался прежним — лёгким, немного насмешливым, но мягким. — Анэйс, можешь идти отдохнуть. Я побуду с ней. Анэйс медленно моргнула, словно возвращаясь в реальность. Она ещё раз посмотрела на Деметру — та выглядела полностью вымотанной, её глаза опустели, но она по-прежнему судорожно держалась за рукав Анэйс. — Я останусь, — прошептала Анэйс. Миридия прислонилась к дверному косяку, сложив руки на груди. — Ты и так уже много сделала, — сказала она спокойным тоном. — И ты сама выглядишь так, будто вот-вот свалишься. Анэйс хотела возразить, но почувствовала, как усталость буквально сковала её тело. Она вздохнула, отпустила Деметру и аккуратно разжала её пальцы. — Я скоро вернусь, — сказала она, вставая. Та не ответила, только закрыла глаза. Анэйс посмотрела на неё ещё пару секунд, затем перевела взгляд на дверь и тихо ушла. Анэйс шагала по пустым коридорам, погружённая в мысли. Тишина вокруг казалась почти осязаемой, прерываемая лишь её собственными шагами, эхом отдающимися от каменных стен. Мысли её метались между Деметрой и… Томом. “Она не видит смысла жить без него.” Анэйс поморщилась, будто сама мысль об этом резанула её изнутри. “А если бы это был Том?” Она попыталась отогнать этот вопрос, но он не уходил. Гнался за ней, словно тень. Деметра потеряла себя. Она потеряла того, вокруг кого крутилась её жизнь. Она отчаянно цеплялась за воспоминания, за мысли о том, что этого не могло случиться, что это какая-то ошибка. “Я бы тоже искала ошибку?” Анэйс нахмурилась. “Не хочу даже думать об этом.” Но мысль уже проросла, укоренилась. Она понимала Деметру. Понимала её слишком хорошо. Сама мысль, что однажды Том может исчезнуть, оставляя после себя лишь пустоту… Анэйс глубоко вдохнула, стиснув зубы. Она не хотела идти к себе. Но и к Тому… тоже. Она свернула к гостиной, надеясь, что там никого не будет. Камин горел ровным, тёплым светом, бросая тени на стены. Анэйс села на диван, не отводя взгляда от огня. Он был спокойным, почти гипнотизирующим. Она не заметила, как к ней кто-то подсел, пока перед ней не оказалась протянутая фляга. Она молча перевела взгляд на протянутую руку, а затем — на лицо. Лестрейндж. Он ничего не сказал, просто продолжал держать флягу. Анэйс взяла её, открутила крышку и сделала глоток. Жидкость обожгла горло, но она не поморщилась, лишь отдала флягу обратно. — Как Эйвери? — спросил он, откидываясь на спинку дивана. — Пока плохо, — тихо ответила Анэйс. — А что с телом? — Отправят родным. — А погребение?– Анэйс чуть приподняла бровь. — У нас не принято. Она кивнула, не сразу отвечая, будто переваривая его слова.  Затем Лестрейндж посмотрел на неё чуть внимательнее, и в его тёмных глазах мелькнул странный блеск. — Я знаю, что ты скрываешь. Анэйс не отвела взгляда. —О твоей семье , — добавил он. Она ничего не ответила, лишь чуть склонила голову. Лестрейндж ухмыльнулся и снова сделал глоток. Он выглядел так, словно сидел здесь давно. Его волосы были влажными, кудри липли ко лбу, а в глазах читалась усталость, смешанная с алкогольным туманом. — Я и Малфой уже давно за тобой следили, — сказал он вдруг, небрежно. Анэйс чуть нахмурилась. — Что? — По указанию Тома, кстати. Он усмехнулся, будто это было что-то забавное. — Прости за начало года. Мы были грубоваты. Анэйс пожала плечами. — Ничего. — Она задумалась на секунду. — А как так, по поручению Тома? Лестрейндж покрутил флягу в руках, лениво глядя на огонь. — Ну, как тебе сказать… Он повернул к ней голову, чуть сощурившись. — Я тебе даже благодарен, что ты появилась. Анэйс слегка приподняла бровь. Лестрейндж усмехнулся. — Том стал человеком. А не тем, что было. Он сделал ещё один глоток, после чего откинулся на спинку дивана и вдруг сменил тон. — Мы с Малфоем, знаешь, когда только приехали сюда… мы же были полными оболтусами. Анэйс молча слушала. — Ну, теми самыми богатенькими детьми, — протянул он, закатывая глаза. — Нам всё позволяли, нас учили лучшие преподаватели, и мы были уверены, что раздавим здесь всех, как насекомых. Он усмехнулся. — И тогда появился он. Анэйс знала, кого он имел в виду. — Том был самым умным в классе. А нам нужен был кто-то, кто мог делать за нас работу — домашку там, что угодно. Лестрейндж покачал головой, усмехаясь. — Сначала мы попытались подружиться. Но он… Он качнул головой. — Он не шёл на контакт нормально. Анэйс едва заметно ухмыльнулась. — Тогда мы решили его припугнуть.—Лестрейндж ухмыльнулся.— Но получилось наоборот. Анэйс молчала. — Он не боялся нас. Совсем. Лестрейндж наклонился вперёд, опираясь локтями на колени. — Никто его не знал тогда. Он был тихим. Очень… аккуратным в том, как говорил. Он посмотрел в сторону. — Но когда он посмотрел на нас в тот момент… Лестрейндж провёл языком по губам, будто вспоминая. — Это было, будто ты смотришь в глаза змее. Холодные. Оценивающие. Он снова откинулся назад. — Мы поняли, что лучше не ссориться. Так мы стали его людьми. Анэйс задумалась. — Ты имеешь в виду… на побегушках? Он хмыкнул. — Ну, можно и так сказать. Он снова взглянул на неё, улыбаясь каким-то своим мыслям. — А потом появилась ты. Анэйс вопросительно приподняла бровь. Лестрейндж покачал головой. — И Том изменился,— он улыбнулся, но в этой улыбке не было насмешки. — Раньше он… не был человеком. Анэйс нахмурилась. — Что ты имеешь в виду? Лестрейндж пожал плечами. — Он не привязывался ни к кому. Ни к нам, ни к кому-либо ещё. Он покачал флягу, слушая, как внутри плещется алкоголь. — Но теперь всё иначе. Анэйс не ответила. Она только смотрела на него, чувствуя, как странная тяжесть накатывает на неё. “Теперь всё иначе.” Но что это означало? Анэйс нахмурилась. — Как это — не привязан ни к кому? А родители? Лестрейндж медленно перевёл на неё взгляд. — Да кто его знает, есть ли у него родители, — усмехнулся он, но в его голосе не было лёгкости. Анэйс внимательно смотрела на него, ожидая пояснений. Лестрейндж откинулся на спинку дивана, покрутив флягу в руках. — Может, и есть. А может, и нет. Он сделал глоток, помолчал. — Единственное, что мы знаем точно — он чистокровный. Анэйс чуть склонила голову. — Ты не уверен? Лестрейндж задумался, нахмурив брови. — Возможно. Его взгляд стал рассеянным, будто он вспоминал что-то далёкое. — Том всегда оставался в Хогвартсе на каникулах. Всегда. Анэйс продолжала смотреть на него, не перебивая. — Ни разу, за всё время, что я его знаю, ему не приходило писем от родных,— Лестрейндж провёл пальцами по фляге, задумчиво.— Ни одного. Анэйс чуть напряглась. — Вообще не было следов… семьи? Или друзей? Лестрейндж кивнул. — Том никогда о них не говорил. Никогда. Он чуть поморщился. — Да и мы не спрашивали. Это, знаешь ли, не тот человек, у которого хочется расспрашивать о личном. Анэйс молчала, чувствуя, как от его слов в груди разливается странное чувство. Лестрейндж хмыкнул. — Я вот что думаю… Он посмотрел на неё долгим, пронзительным взглядом. — Может, их просто никогда и не было?