Глава 25

Анэйс сидела за столом, постукивая пером по краю пергамента, пока профессор Доуэрс чертила сложные схемы на доске. Кабинет нумерологии, расположенный в одной из башен, всегда казался ей слишком светлым. Миридия сидела рядом, склонив голову к пергаменту и бездумно водя по нему кончиком пера. Анэйс краем глаза заметила, что её подруга вовсе не делает записи, а лишь хаотично рисует спирали. — Сегодня мы продолжим тему взаимосвязи нумерологии с астрологией и попытаемся провести расчёты магических влияний планет, —голос профессор Доуэрс звучал спокойно, но строго.  Анэйс едва сдержала вздох. Если на астрономии они изучали звёзды, их движение и структуру, то здесь, в нумерологии, обсуждалась не физическая, а мистическая сторона влияния небесных тел. — Вы, конечно, знаете, что магия подвержена циклам, — продолжала профессор, поправляя очки. — Заклинания, зелья, артефакты — их сила может возрастать или ослабевать в зависимости от лунных фаз, положения звёзд и, что особенно важно, от числовых кодов, которые эти события образуют. На доске появились строки формул, причудливо переплетённых с символами зодиакальных знаков и рунических обозначений. — Например, в древности волшебники вычисляли наилучшие даты для заключения магических союзов, наложения проклятий или даже создания артефактов. Согласно исследованиям, амулеты, созданные во время Великого парада планет, обладают более мощными свойствами. А теперь попробуем рассчитать нумерологическое влияние ближайшего затмения на магические процессы. Анэйс почувствовала, как Миридия тихо фыркнула. — Это же невозможно, — пробормотала она, наклоняясь к подруге. — Что именно? — Анэйс на автомате переписывала схемы. — Всё это. Заклинания зависят от того, кто их накладывает, а не от того, где там в небе Марс. — Может, поэтому у тебя не получается предсказания в астрологии? — усмехнулась Анэйс. — Потому что это бред, — пробормотала Миридия, но затем вздохнула. — Ладно, давай хоть попробуем. Они начали расчёты, но чем дальше продвигались, тем сложнее было следить за числами. — Если пересчитать расположение Венеры… — Анэйс зажала переносицу, глядя на свой исписанный пергамент. — Подожди, но если учитывать фазу луны, то тут должно быть не тринадцать, а девять, — подруга ткнула пальцем в формулу. — Тогда рушится вся последовательность. — О, ну вот и разобрались, магия звёзд работает против нас, — закатила глаза Миридия и откинулась на спинку стула. — Прекратите болтать и сосредоточьтесь, — раздался голос профессора. Миридия бросила на неё недовольный взгляд, но снова наклонилась к записям. — Как у тебя вообще терпения хватает на всё это? — спросила она, накручивая прядь волос на палец. — Не знаю. Просто делаю, — пожала плечами Анэйс. — Хотела бы я так. У меня терпение заканчивается, когда цифры превращаются в кашу. — Тогда можешь попробовать проклясть их, — фыркнула Анэйс. Миридия рассмеялась, но через мгновение её взгляд стал серьёзным. — Кстати, насчёт проклятий. Ты сказала, что у тебя с Томом сейчас сложно. Анэйс чуть сжала перо в пальцах. — Да. — А что ты ожидала? Анэйс задумалась. — Не знаю. Я думала… — Что он изменится? Она промолчала. Миридия наклонилась ближе, её глаза смотрели внимательно. — Слушай, я не говорю, что он сейчас пушистый котёнок, — продолжала девушка . — Но… он никогда не интересовался никем. Никем вообще. Ни одной эмоции, ни к кому. Ты же знаешь, какой он. — А сейчас? — тихо спросила Анэйс. Миридия пожала плечами. — Не знаю. Но ты заставляешь его… иначе реагировать. Анэйс сжала губы. — Но мы слишком разные. — Это да. — Он не понимает, почему я так реагирую на тему смерти. Миридия посмотрела на неё внимательно. — Потому что для него это просто факт. Случилось — и что дальше? Он никогда не видел ценности в других людях. Анэйс вздрогнула от этих слов. — Это… — Правда, — перебила Миридия. Наступила тишина. — Мисс Моро,  мисс Принц, — профессор Доуэрс недовольно постучала пальцем по кафедре. — Если вас больше интересуют личные разговоры, чем работа, то, может, вам стоит написать мне эссе о влиянии чисел на магические обеты? Они переглянулись. — Простите, профессор, — хором пробормотали они. Но даже когда урок продолжился, Анэйс не могла отделаться от странного ощущения. «Бездушный». И самое страшное — Анэйс не могла это оспорить. — Хорошо, если вы закончили обсуждать свои дела, попробуйте наконец сосредоточиться на задании, — с нажимом произнесла профессор. Анэйс и Миридия переглянулись, но, не желая получить лишнее эссе, склонились над своими записями. — Итак, — продолжила профессор, обведя класс внимательным взглядом, — мы установили, что расположение звёзд и планет оказывает влияние на магические процессы. Теперь рассмотрим практический аспект. Ваша задача — рассчитать влияние грядущего лунного затмения на защитные чары. Если ваше вычисление верно, оно должно привести к ослаблению магического барьера вокруг объекта. С взмахом палочки она вызывала перед каждым студентом небольшие стеклянные сферы, мерцающие слабым светом. — Используйте свою формулу, примените корректирующий коэффициент в зависимости от вашего магического числа и попробуйте уменьшить свечение шара. Анэйс нахмурилась, рассматривая свой, который пульсировал ровным серебристым светом. — Уверена, что у меня ничего не выйдет, — пробормотала Миридия, покручивая перо в пальцах. — Просто используй данные из расчётов, — ответила Анэйс, выводя на пергаменте последовательность цифр. — Если следовать теории, энергия должна подчиняться числовым кодам. — Я всё равно считаю, что это ерунда, — Миридия нахмурилась, но всё же направила палочку на свой шар. — Нумерум. Ничего не произошло. — Великолепно, — сухо произнесла она. Анэйс пожала плечами и повторила заклинание, сосредотачиваясь на числах, которые вывела. Но её шар не изменился. — Что не так? — нахмурилась она, сверяясь с записями. — Возможно, ты неверно применила коррекцию влияния Марса, — раздался голос профессора, которая наблюдала за ними. Подруги переглянулись. — Это вообще имеет значение? — тихо спросила Миридия. — Судя по тому, что наш свет даже не дрогнул, видимо, да, — фыркнула Анэйс. Доуэрс сделала пару шагов вперёд, наклоняясь, чтобы посмотреть их расчёты. — Ваши базовые вычисления верны, но вы не учли одно… — она провела пальцем по уравнению, затем постучала по нему кончиком палочки. — Энергия числа шесть и число девять в астромагии — зеркальные отражения. Вам стоило бы обратить внимание на лунные узлы. — Лунные узлы? — переспросила Анэйс. — Магия подчиняется не только физическим законам, но и символизму, — пояснила профессор. — Северный и Южный узлы определяют пути магических потоков. Если наложить их влияние на ваши вычисления, эффект будет совершенно иным. Анэйс нахмурилась, лихорадочно пытаясь понять, как это использовать. — Попробуем ещё раз? — устало спросила Миридия. — Почему бы и нет, — выдохнула Анэйс, направляя палочку на сферу. — Нумерум! На этот раз свет шара дрогнул, стал менее ровным, но не погас полностью. — Уже лучше, — заметила Доуэрс. — Это просто совпадение, — пробормотала Миридия. Анэйс пожала плечами, но в глубине души ей было интересно. Если магия действительно следовала числовым законам… Тогда, возможно, она не такая хаотичная, как кажется. Когда профессор отошла, Миридия облокотилась на стол и тихо сказала: — Всё равно считаю это чушью. — Зачем я вообще взяла эту проклятую дисциплину? — простонала Миридия, выходя из кабинета нумерологии и потирая виски, словно от мучений. — Астрология, узлы, числа, всё это не для меня. Честное слово, я бы лучше записалась на дополнительные по зельеварению и нюхала вонь гнилых котлов, чем снова вникала в эти расчёты. Анэйс невольно усмехнулась, глядя, как подруга раздражённо трясёт свитком с записями. — А я думала, ты хочешь блистать на всех фронтах, — поддела её Анэйс. — Да, но не ценой собственного мозга, — возразила Миридия. — Ты же видела, это чистое сумасшествие. Никакая магия не должна зависеть от того, в какой фазе находится какой-то там Лунный узел. — Попробуй поспорить с Доуэрс, — пожала плечами Анэйс. — Спасибо, но нет, — фыркнула та. — Лучше мы навестим Деметру. Она, конечно, пока не в лучшем состоянии, но хотя бы не Доуэрс. Анэйс не стала возражать. Они пересекли коридоры, пока не добрались до спальни девочек. Когда Миридия толкнула дверь, перед ними предстала совершенно неожиданная картина: вся комната была в хаосе. Одежда, книги были разбросаны по кровати и полу, а на краю стола стоял чемодан, в который Деметрия аккуратно укладывала вещи. Она выглядела… лучше. Не такая разбитая, как раньше. Хотя в её движениях всё ещё читалась отрешённость, лицо больше не было заплаканным. — Ты… что делаешь? — первой спросила Миридия, заходя внутрь. Деметра продолжала складывать вещи, не оборачиваясь. — Уезжаю, — спокойно ответила она. Анэйс застыла на месте. — Что? — Я не хочу здесь оставаться, — Деметра закрыла чемодан и наконец посмотрела на них. — Мне будет проще уехать. — Уехать куда? — нахмурилась Миридия. — Домой, — ровно сказала она. — Я не вижу смысла оставаться в Хогвартсе. Учёба… всё это больше ничего для меня не значит. Анэйс и Миридия переглянулись. — Деметра… — начала было Анэйс, но та подняла руку, останавливая её. — Не надо меня уговаривать, — тихо сказала она. — Я уже решила. — Но ты же всегда говорила, что Хогвартс — это твой второй дом, — возразила Миридия, недоверчиво качая головой. — Второй, — повторила Деметра с лёгкой улыбкой, в которой не было тепла. — Но первый для меня теперь пуст. Анэйс сжала губы, ощущая неприятный холод в груди. — Твои родители согласились? — Конечно, — Деметра снова отвернулась и начала перебирать какие-то свёртки. — Они сами предложили. Сказали, что мне лучше побыть с семьёй, чем оставаться здесь, среди людей, которые… Она не закончила фразу, но Анэйс поняла. — Это из-за того, что все продолжают жить, как будто ничего не случилось? — тихо спросила она. Деметра замерла, потом кивнула. — Да, — прошептала она. — Как будто Амори никогда не существовал. — Это не так, — твёрдо сказала Анэйс. — Может, для тебя, — Деметра снова посмотрела на неё. — Но для остальных… для остальных он был просто фамилией, которая теперь исчезла из списков. Миридия стиснула зубы. — Это не так, — повторила она, но Деметра лишь покачала головой. — Вам повезло, что вы этого не понимаете, — слабо улыбнулась она. — Потому что вы не потеряли того, кто был вашей частью. Наступило молчание. — Когда ты уезжаешь? — наконец спросила Анэйс. — Завтра утром, — блондинка поправила сумку. — Малфой  ещё в Лондоне. Он заберет меня с вокзала. Миридия зло выдохнула, сложив руки на груди. — И что ты будешь делать? Просто сидеть в особняке, в запертой комнате? — Я не знаю, — честно ответила Деметра. — Тогда оставайся, — выпалила Миридия. — Нет, —та  покачала головой. — Но ты же понимаешь, что… — Я не хочу, — твёрже повторила она, и в её голосе вдруг послышалась настоящая усталость. — Пожалуйста. Я не прошу вас поддерживать меня, просто… примите это. Анэйс стиснула кулаки. — Ты уверена? Деметра посмотрела на неё, и в её взгляде было что-то неуловимое, болезненно-спокойное. — Да. Комната наполнилась напряжённым молчанием. Деметра продолжала собирать вещи, словно её не беспокоило присутствие подруг. Анэйс ощущала, как внутри медленно нарастает глухое раздражение. Всё в этом моменте казалось неправильным. — Ты просто сбегаешь, — сказала она, не скрывая ни разочарования, ни злости. Деметра не вздрогнула, не отвела глаз, не дала ни единого намёка на сомнение. Она лишь спокойно застегнула чемодан, проверяя замки. — Возможно, — ответила она. Миридия хлопнула ладонью по спинке кровати. — Деметра, давай без этих благородных страданий, — её голос был резким, раздражённым. — Мы же знаем тебя. Ты не из тех, кто отворачивается от всего, когда становится трудно. — Может, я просто устала? — спросила Деметра, не меняя интонации. Миридия прищурилась: — Это не ты. — А кто? — девушка склонила голову, словно действительно задумалась. Анэйс смотрела на неё, пытаясь найти хоть какой-то признак эмоций. Злость, страх, сомнение — но находила только пустоту. — Мы все потеряли Амори, — тихо сказала она. — Нет, — Деметра медленно повернулась к ней. — Вы его знали, а я потеряла. Это разное. От её голоса пробежал холодок. Анэйс невольно крепче сжала пальцы. — Он бы не хотел, чтобы ты так сделала. — И что? — в уголках губ Деметры дрогнула кривая усмешка. — Это его уже не касается. Миридия отпрянула, будто её ударили. Анэйс почувствовала, как к горлу подкатывает странное чувство, похожее на обиду. — Я не хочу ссориться с вами, — ровно сказала подруга. — Но, честно говоря, мне всё равно, что вы думаете. Миридия выпрямилась, выражение её лица заострилось. — Тогда и нам всё равно, что ты делаешь, — выплюнула она. — Хорошо, — Деметра кивнула, будто бы соглашаясь. Анэйс резко выдохнула. — Ты правда не вернёшься? — Не знаю, — Деметра пожала плечами. — Значит, нет, — тихо сказала Анэйс. Деметра чуть заметно улыбнулась. — Значит, нет. Анэйс не знала, что сказать. Миридия смотрела на них, потом дёрнула плечом и развернулась. — Делай что хочешь, — бросила она и вышла из комнаты. Анэйс не пошла за ней сразу. Она ещё секунду стояла, глядя на чемоданы, на аккуратно сложенные мантии, на уже почти пустую тумбочку возле кровати Деметры. Всё выглядело так… окончательно. — Я провожу тебя завтра, — сказала она. Деметра не удивилась. — Спасибо. Анэйс кивнула, развернулась и вышла, чувствуя, как с каждым шагом внутри становится всё холоднее. Анэйс вышла следом за Миридией, не зная, что сказать. Слова застряли где-то глубоко в горле, смешавшись с горечью и ощущением бессилия. Она шла быстро, резко, будто старалась уйти не только от Деметры, но и от всех этих разговоров. Анэйс не пыталась её догнать, просто шла следом, не обращая внимания на студентов, что попадались на пути. Когда они дошли до комнаты, Миридия почти с силой толкнула дверь, шагнула внутрь и сразу же подошла к окну, будто ей не хватало воздуха. Анэйс вошла следом и молча закрыла за собой. Миридия стояла, уперевшись ладонями в подоконник, сгорбленная, напряжённая. Несколько секунд она просто дышала, глубоко, резко, а потом развернулась. — Ты слышала, да? — в её голосе звенела обида. — «Мне всё равно, что вы думаете». Анэйс кивнула. — Не думала, что это её слова? — Думала, — тихо призналась Анэйс. Миридия зло усмехнулась. — Ну, а я — нет. — Она скрестила руки на груди. — Я… я думала, что мы для неё что-то значим. Что это важно. Что она хотя бы поговорит с нами нормально, а не вот это вот — «мне всё равно». Анэйс ничего не ответила. — Ты понимаешь, что она даже не хотела сказать нам? — продолжала Миридия, теперь уже срываясь. — Просто… просто поставила перед фактом. Как будто мы не существуем. Анэйс снова кивнула. Миридия резко выдохнула, разжав пальцы. — Я думала, мы — семья. Голос сорвался, и она тут же скривилась, как от боли. Анэйс смотрела на неё, и с каждой секундой осознавала, что тоже чувствует обиду. Её не должно было быть, она понимала, почему Деметра уезжает, но всё равно внутри что-то болезненно сжималось. — Наверное, я просто… я просто устала терять людей, — пробормотала Миридия и прикрыла глаза. — Ты не одна, — сказала Анэйс. Миридия усмехнулась, но не язвительно, а будто устало. — Ага, нас теперь двое. Анэйс вздохнула и посмотрела на окно. — Даже если она уедет, это не значит, что мы не важны для неё, — произнесла она, будто пытаясь убедить не только Миридию, но и себя. Миридия покачала головой. — Ну, да. А потом она поймёт, что ей легче без нас. И просто не вернётся. Анэйс не смогла ничего ответить. — Я понимаю, почему тебе больно, — осторожно начала Анэйс. Миридия фыркнула, скрестив руки на груди. — Правда? Анэйс не обратила внимания на её тон. — Но я понимаю и её тоже. — Ну конечно, ты же у нас всегда такая понимающая, — язвительно бросила Миридия.  Анэйс выдержала этот взгляд, но в её глазах не было ни раздражения, ни злости — только усталость. — Ты видела её последние дни? Она просто… сломалась. Миридия сжала пальцы. — А мы, по-твоему, нет? — Мы страдаем, — согласилась Анэйс. — Но не так, как она. Миридия нахмурилась, но промолчала. — Она не просто потеряла друга, — продолжала Анэйс, подбирая слова. — Не просто человека, который был рядом. Она потеряла… смысл. Миридия отвернулась, будто не хотела это слышать. — Она была не в себе, — сказала Анэйс тише. — Ты же видела её в первую ночь после того, как это случилось. Ты правда думаешь, что если бы мы тогда не нашли её, она бы сейчас вообще с нами разговаривала? Миридия резко выдохнула. — И что? — её голос дрожал от сдерживаемых эмоций. — Это даёт ей право нас вот так просто вычеркнуть? — Она нас не вычёркивает. Миридия горько усмехнулась. — Ага, конечно. Анэйс шагнула ближе. — Я не говорю, что это не больно, — продолжала она. — Но ты же понимаешь, что для неё остаться здесь — значит каждый день видеть коридоры, по которым он ходил. Входить в Большой зал, зная, что он больше никогда не сядет за наш стол. Слышать, как о нём говорят другие. Это… это давит. Это убивает. Миридия прикусила губу. — Я знаю, что ты бы справилась, — мягко сказала Анэйс. — Но не все такие, как ты. Миридия покачала головой. — Я просто… я просто не думала, что для неё это окажется настолько легко. — Это не легко, — покачала головой Анэйс. Миридия опустила голову, постукивая пальцами по руке. — Тогда почему она так говорит? «Мне всё равно». Анэйс задумалась. — Может, потому что иначе не справится. — Значит, ей легче сделать вид, что нас не существует? — Не нас, — поправила Анэйс. — А прошлого. Миридия глубоко вдохнула и шумно выдохнула. — Я всё равно злюсь. — Имеешь полное право, — согласилась Анэйс. Миридия покосилась на неё. — Это твоя суперспособность, да? Всё понимать? Анэйс чуть улыбнулась. — Не всегда. Повисла тишина. — Всё равно ненавижу её за это. — Ну, ты же знаешь, что не навсегда. Миридия закатила глаза. — Вот за это я тебя тоже ненавижу. Анэйс вздрогнула, когда взгляд упал на часы. — Мерлин, — выдохнула она и резко вскочила. — Что? — Меридия с удивлением посмотрела на неё. — У меня урок с Дамблдором через пару минут. Она схватила сумку и бросилась к двери. — Ты шутишь? — протянула Миридия, откидываясь на подушки. — Кто вообще добровольно ходит на дополнительные занятия с этим чудаком? Анэйс не ответила. Она уже шагала по коридору, ускоряя шаг. Но дело было не только в том, что она не хотела опоздать. Мысли не отпускали её. Всё, про что она думала , не просто поселилось в её голове — оно пульсировало внутри, заставляя сердце биться быстрее. Как ей важен Том. Эта мысль была такой очевидной и в то же время такой ошеломляющей, что её пальцы сжали ремень сумки, будто это могло удержать её на месте. Она вспоминала их разговоры, его взгляд — иногда ледяной, иногда почти насмешливый, но всегда пронизывающий до глубины души. И вдруг поняла: Том всегда был рядом. Он следил, изучал, испытывал, но принял её такой, какая она была. Он не пытался переделать её. Не пытался втиснуть в рамки. И если он и любил её — то любил именно её. Не такой, какой ей следовало бы быть. Не такой, какой от неё ждали. А той, кем она была на самом деле. Её шаги ускорились, сердце гулко билось в груди. Может быть, ей давно пора было это принять. Принимать его стороны. Какими бы они ни были. Анэйс замерла у порога, едва переступив порог классной комнаты. Внутри стояла напряжённая тишина, нарушаемая только редкими перешёптываниями учеников. Все взгляды, будто по сигналу, устремились на неё. Она не могла не заметить — свободное место было только одно. Рядом с Томом. Будто её мысли только что были прочитаны, будто судьба сама расставила фигуры на доске. Тем более Том… Том уже знал, что она сядет рядом с ним. Он даже не повернул головы, но Анэйс чувствовала его присутствие так отчётливо, словно он смотрел прямо на неё. Она медленно сделала шаг, затем ещё один, и, не поднимая глаз, скользнула на своё место. — Друзья мои, — голос Дамблдора был мягким. Он не стал отчитывать её за опоздание, не сделал ни единого замечания. Лишь на мгновение задержал взгляд на ней, а затем обвёл им весь класс. — Сегодняшний урок будет не совсем обычным. Мы поговорим о том, что редко обсуждается в стенах школы, но что касается каждого из нас. В классе повисло напряжение. — О жизни, — Дамблдор сделал паузу, чуть приподняв седые брови, — и смерти. Кто-то в дальнем ряду вздохнул. Лестрейндж громко закрыл учебник, недовольно цокнув языком. — Мы учимся трансфигурировать предметы, изменять форму, подчинять материю своей воле, — продолжил профессор. — Но есть ли у нас власть над самым главным? Его взгляд на мгновение задержался на Томе. Тот сидел ровно, небрежно положив руки на стол, его лицо оставалось бесстрастным, но губы тронула почти незаметная тень улыбки. Анэйс вдруг поняла, что почти не дышит. — Есть ли у человека право бороться со смертью? — негромко спросил Дамблдор. Тишина стала почти осязаемой. Том лениво наклонил голову. —Люди боятся конца, боятся потерять себя. Но разве страх — это основа правильного выбора? Том чуть приподнял бровь, но ничего не сказал. — Сегодня вы будете работать в парах, — объявил Дамблдор. — Вам предстоит обсудить эти вопросы. Что такое жизнь? Почему смерть вызывает страх? И что сильнее — магия или сама природа вещей? Он взмахнул палочкой, и на партах появились пергаменты. Анэйс перевела взгляд на лист перед ней. Медленно повернув голову, она встретилась с пронзительным взглядом Тома. Его глаза изучали её, почти заглядывая внутрь, словно он уже знал, о чём она думает. Анэйс сжала губы. — Ну что ж, — Том чуть склонил голову, его голос был лёгким, почти ленивым. — Начнём? Анэйс склонилась над пергаментом, но буквы, что выводило её перо, не имели для неё смысла. Она писала машинально, совершенно не вдумываясь, просто чтобы занять себя хоть чем-то. Внутри всё сжималось от напряжения, а рядом сидящий Том, казалось, чувствовал это так же ясно, как и она сама. — Если ты будешь так сжимать пальцы, у нас обоих лопнут перья, — лениво заметил он, не поднимая головы от своего листа. Анэйс на мгновение замерла, а затем расслабила руку. Она не ответила сразу, просто продолжила водить пером по пергаменту, но спустя несколько долгих секунд вдруг сказала: — Прости. Том чуть приподнял бровь и медленно повернул к ней голову. — За что? Анэйс закусила губу. — За то недопонимание, что было между нами. Я знаю, что у нас разные взгляды… И, наверное, они никогда не совпадут. — Она глубоко вдохнула, с трудом подбирая слова. — Но мне бы не хотелось, чтобы это вставало между нами. Она почувствовала, как Том внимательно смотрит на неё. — Потому что я… — её голос предательски сорвался, и она осеклась. Анэйс не смогла договорить. Она хотела сказать, что чувствует к нему нечто большее, чем просто симпатию, чем простое притяжение, что он занимает в её жизни место, которого не занимал никто другой. Но слова застряли в горле. А Том… Том лишь усмехнулся, опустив взгляд к своему пергаменту, и с лёгкостью продолжил писать, будто она только что не сказала чего-то важного. Анэйс нахмурилась. — Понятно, — тихо пробормотала она, откидываясь на спинку стула. Том не ответил сразу, но затем сдвинул к ней свой пергамент. — Переписывай, — сказал он спокойно. Анэйс удивлённо посмотрела на него, но он уже поднял голову. В глазах его было что-то мягкое, тёплое, почти… тёплее, чем обычно. — Я понимаю, что ты не сказала, — произнёс он негромко. — И если тебе важно это знать… Он наклонился ближе, и его голос стал почти шёпотом: — Я тоже тебя. Безумно. Анэйс замерла, не смея пошевелиться. — И мне было приятно услышать это от тебя первой. Я думал… что придётся сказать это самому. — Он чуть улыбнулся. — Потому что ты мне дорога. Прежде чем она успела что-то сказать, Том протянул руку и заправил выбившуюся прядку её волос за ухо. Его прикосновение было лёгким, почти мимолётным. А затем он взял её руку и мягко, почти невесомо, коснулся её губами. Когда урок подошёл к концу, студенты начали расходиться, негромко переговариваясь между собой. Анэйс встала со своего места, но прежде чем она успела сделать шаг, Том уже оказался рядом. Они вышли из класса вместе, молча свернув в сторону подземелий. На протяжении нескольких минут шли рядом, не торопясь, пока наконец Том не заговорил: — Как бы ты ни пыталась переубедить себя, Анэйс, у нас всегда будут разные взгляды. Она чуть повернула к нему голову, чувствуя, как внутри всё сжалось от его слов. — Ты говоришь так, словно это что-то, с чем я не смирилась, — тихо произнесла она. Том усмехнулся. — Потому что не смирилась. Ты до сих пор считаешь, что смерть — это нечто значимое. А я… Он замолчал на мгновение, но продолжал смотреть прямо перед собой, как будто взвешивал слова. — Я не вижу в ней никакой ценности, — сказал он наконец. — Мне всё равно, когда умирают другие. Совершенно всё равно. Анэйс нахмурилась. — И Амори? Том чуть склонил голову набок, словно размышляя над её вопросом. — Мне жаль его только в одном, — признался он. — Он не нашёл способа избежать смерти. Анэйс не знала, что сказать. — Но ты же не хочешь сказать, что… — Единственная смерть, которая меня волнует, — спокойно перебил её Том, — это твоя. Она остановилась. Он сделал ещё шаг вперёд, но, заметив, что её шаги замедлились, развернулся и посмотрел на неё с лёгким любопытством. — Том… — медленно начала Анэйс, глядя на него в поисках объяснения. Он чуть усмехнулся и подошёл ближе. — Именно поэтому я и хочу поговорить с тобой об одной вещи, — продолжил он, словно и не заметил её замешательства. — О возможности… избежать смерти. Анэйс прищурилась. — О чём ты говоришь? Том скользнул взглядом по коридору, но вокруг никого не было. Они стояли в полутёмном закутке, где факелы горели тусклее, чем в главных коридорах. Он чуть склонил голову, будто бы проверяя, готова ли она к тому, что он собирается сказать. — О крестражах, — выдохнул он, едва слышно. Анэйс моргнула. — О чём? Том усмехнулся, и в его глазах вспыхнул лёгкий азарт. — Ты никогда не слышала этого термина? — Нет, — медленно покачала головой Анэйс. — Вот и прекрасно, — сдержанно улыбнулся он. — Тогда я смогу объяснить тебе всё так, как нужно. Она заметила, как в его голосе мелькнуло удовлетворение, будто ему было приятно, что эта тема для неё совершенно новая. — Крестраж — это… защита, — начал Том, выдерживая паузу после каждого слова, чтобы убедиться, что она слушает. — Это то, что не позволит тебе умереть. Анэйс нахмурилась. — Не позволит умереть? Том слегка наклонился к ней, понизив голос: — Это способ связать себя с жизнью настолько крепко, что даже смерть не сможет тебя забрать. Её взгляд метнулся к нему с лёгким беспокойством, но он всё ещё говорил спокойно, размеренно, словно объяснял ей основы магии. — Разве ты никогда не задумывалась о том, что было бы, если бы человек мог избежать смерти? — продолжил он. — Что если бы существовал метод, при котором ты никогда не покинешь этот мир? Анэйс неуверенно кивнула. — Ну… звучит как что-то невозможное. — Только для тех, кто не знает, как это работает, — мягко заметил Том. Анэйс пристально посмотрела на него. — Ты хочешь сказать, что знаешь? Том улыбнулся. — Я изучал этот вопрос, — ответил он. — И что ты хочешь мне предложить? Он наклонил голову, с явным удовольствием наблюдая за её реакцией. — Сделать его. Анэйс моргнула. — Я? — Да, — Том кивнул. — Это абсолютно логично, если ты хочешь защитить себя от… нежелательных последствий. Она внимательно посмотрела на него. — И как это работает? Он чуть ухмыльнулся, но затем снова стал серьёзным. — Всё довольно просто. Ты создаёшь якорь, который привязывает тебя к жизни. Пока этот якорь существует, ты не можешь умереть. Анэйс нахмурилась. — Но… это же что-то связанное с чёрной магией, да? Том пожал плечами. — Магия — это просто инструмент. Она не бывает ни хорошей, ни плохой. Всё зависит от того, как её используют. Анэйс прикусила губу, раздумывая. — Что ты думаешь? — спросил он, внимательно изучая её выражение лица. Она замешкалась. — Давай поговорим об этом чуть позже, — наконец сказала она. Том чуть приподнял брови, но не стал настаивать. — Как скажешь. В этот момент Анэйс заметила, что чуть дальше по коридору мелькнули знакомые фигуры. Мильсбер и Нотт стояли недалеко, беседуя друг с другом, но явно время от времени бросая взгляды в их сторону. Том проследил за её взглядом, затем неожиданно шагнул ближе и, прежде чем она успела что-то понять, наклонился и мягко коснулся её губ своими. Это было неожиданно, почти мимолётно, но тепло его губ всё же успело задержаться. Анэйс замерла. — Я зайду в библиотеку, возьму пару книг, — спокойно сообщил он, не отпуская её руки. — Потом можешь прийти ко мне. Она сглотнула, пытаясь совладать с собой. — Хорошо… Том усмехнулся и, не дожидаясь ответа, развернулся, оставляя её стоять посреди коридора, ещё не до конца понимая, что только что произошло. Когда Том скрылся за поворотом коридора, Анэйс осталась стоять на месте, глядя ему вслед. Мысли всё ещё путались, но прежде чем она успела их упорядочить, к ней подошли ребята.  Нотт выглядел напряжённым, даже слишком. Казалось, он вот-вот заговорит, но Мильсбер опередил его. — Увидимся завтра, когда будем провожать Деметру, — коротко сказал он, окинув Анэйс взглядом. Она кивнула. — Да, увидимся. Парень развернулся и ушёл, а Нотт задержался. Он молчал, но из-за какого-то странного напряжения в его позе казалось, что он что-то обдумывает. — Ну что, зайдём? — предложил он наконец. Анэйс слегка нахмурилась, но всё же двинулась к входу в гостиную, и он последовал за ней. Она вошла первой, в гостиной было малолюдно, лишь несколько студентов сидели у камина. Анэйс устало опустилась на один из диванов, глубоко вдохнув, чтобы хоть немного расслабиться. Вокруг было тихо, если не считать шелеста страниц и негромких голосов нескольких студентов. — Всё-таки странный этот Дамблдор, — внезапно сказал Нотт, откидываясь на спинку кресла. Анэйс взглянула на него с лёгким удивлением. — В каком смысле? Кассиус пожал плечами. — В смысле, всё это его представление про «ценность жизни»… уж слишком театрально. Как будто он пытался что-то доказать, — он покосился на неё. — Или кого-то в чём-то убедить. Анэйс задумалась. — Может, он просто пытается показать, что не всё так просто, как кажется? — Или, наоборот, запутать, — усмехнулся Нотт. Анэйс скептически выгнула бровь. — Ты подозреваешь его в каком-то заговоре? — О нет, — он покачал головой. — Скорее в чрезмерной любви к драме. Анэйс хмыкнула. — Это возможно. Они ещё немного поговорили — о трансфигурации, о зельях, о профессорах, — прежде чем к ним подошла младшая слизеринка. Девочка замялась, а потом, немного нервничая, протянула Анэйс письмо. — Это тебе, — сказала она и быстро ушла. Анэйс тут же почувствовала, как внутри что-то сжалось. Она не сразу взяла письмо, смотрела на него, не решаясь прикоснуться. — Что ты так переживаешь? — невзначай бросил Нотт. — Не все письма бывают плохими. Он улыбнулся — легко, почти безразлично. Анэйс едва его услышала. Её пальцы медлили над конвертом. Последнее письмо… давно. Слишком давно. Она резко выдохнула и убрала письмо в карман. Не сейчас. Нот наблюдал за ней с непроницаемым выражением лица. Когда он поднялся, собираясь уходить, Анэйс вдруг спросила: — Нотт, а ты знаешь, что такое крестражи? Он застыл. Медленно развернулся, глядя на неё так, словно она только что сказала нечто невообразимое. — Хочешь сделать крестраж? — спросил он, его голос звучал тихо, но в нём чувствовалось напряжение. Анэйс моргнула. — Я просто спрашиваю. Я не знаю, что это. В глазах парня что-то мелькнуло. Какое-то… безумие? Но мгновение спустя он резко отвернулся. — Мне срочно нужно идти, — бросил он, не оглядываясь, и практически выбежал из гостиной. Анэйс смотрела ему вслед, чувствуя, как беспокойство снова накатывает. Анэйс сидела, глядя на письмо, которое  лежало у неё на коленях. Её пальцы подрагивали, когда она медленно провела кончиком ногтя по запечатанному конверту. Она уже знала, что будет внутри. Очередная угроза, очередное письмо, написанное вкрадчивым, холодным тоном, в котором между строк будет скользить чей-то чужой, настойчивый голос. Как давно она не получала этих писем? Недели? Месяц? Достаточно, чтобы начать думать, что они прекратились. Достаточно, чтобы позволить себе надеяться. Но нет. Анэйс разорвала печать, развернула письмо и, набрав в грудь воздуха, пробежалась глазами по строчкам. Её дыхание сбилось. Строчки перед глазами словно размылись, пока она перечитывала снова и снова, будто надеясь, что ошиблась.

“Анэйс, я не хотела ждать утра. Прости, что ухожу так. Но, наверное, так даже лучше.”

Её глаза метались по словам.

“Ты стала мне не просто подругой. Ты стала мне сестрой. Я надеюсь, что мы ещё когда-нибудь встретимся. Там, где всё будет иначе. Там, где всё будет лучше. Если у меня не получилось счастливого конца, у тебя он должен быть. Ты заслуживаешь его.”

Руки дрожали. Она опустила письмо и закрыла глаза. Деметра ушла. Не дождавшись утра. Не дождавшись их. И где-то глубоко внутри, в месте, которое она не хотела признавать, Анэйс чувствовала — они действительно больше не увидятся.