Глава 26

Анэйс ещё раз пробежалась глазами по строкам письма, словно надеясь, что пропустила что-то важное. Но смысл оставался неизменным — Деметра ушла. Ушла так, как всегда любила исчезать, оставляя после себя лишь воспоминания и странное, но тёплое чувство вины. Она опустила письмо и какое-то время просто сидела, сжимая его в руках. Должна была пойти к Тому, но внутри словно что-то сжалось. Нет, сейчас ей не хотелось видеть его, не хотелось слышать его рассуждений.  Она хотела поговорить с тем, кто знал Деметру так же, как она. Решив, что утро будет слишком поздно, она встала и направилась в спальню.

***

Миридия сидела на своей кровати, спиной опираясь о подушку, листая какую-то книгу. Свет свечи играл на её лице, отбрасывая тени, но стоило ей поднять глаза, как вся её маска невозмутимости треснула. — Ты получила письмо, да? — голос её звучал тихо, без лишних эмоций. Анэйс только кивнула и села напротив. — Ты знала? Миридия вздохнула, закрывая книгу. — Написала, что не хочет никого видеть, не хочет прощаний. Я пыталась её отговорить, но… — она пожала плечами. — Думаю, ты и сама знаешь, что она решила это ещё тогда, когда Амори… Она не договорила, но обе прекрасно поняли, о чём идёт речь. — Так лучше для неё, — медленно сказала Анэйс, проговаривая это вслух скорее для себя. — Лучше ли? — губы Миридии тронула лёгкая, горькая улыбка. — Мы не знаем, Анэйс. Мы понятия не имеем, что с ней будет. Анэйс стиснула пальцы. — Я хочу верить, что она справится. Что она найдёт что-то или кого-то, кто даст ей новый смысл. — Если кто-то и может это сделать, так это она, — согласилась Миридия. Наступила тишина, но она не была тяжёлой. Скорее, усталой. — Ты ей ответила? — спросила Анэйс. — Да. Написала, что… — она запнулась, словно подбирая слова, — что она может писать в любое время. Что я не сержусь на неё за это решение. Анэйс кивнула, ощущая странную пустоту внутри. — Мы останемся ей подругами? Миридия посмотрела на неё внимательно. — Конечно. Мы с тобой слишком упрямы, чтобы потерять друзей. Анэйс впервые за весь день позволила себе немного улыбнуться. — Ты права. Миридия кивнула и откинулась назад, закрывая глаза. — Давай спать. Всё равно ничего не изменишь. Анэйс молча легла на свою кровать, но сна не было. В голове крутилось письмо Деметры, её голос, её последние слова. “Если у меня не получилось найти свой счастливый конец, у тебя он должен быть обязательно.” Но что, если этот конец уже был предрешён? Анэйс уже проваливалась в сон, когда в её голове внезапно всплыло что-то странное. Воспоминание, будто забытое среди тревог и событий последних дней. Она не видела Альтею. Уже давно. Она слабо пошевелилась, не открывая глаз, и тихо спросила: — Миридия… А где Альтея? Рядом послышался лёгкий вздох, будто подруга и сама только сейчас осознала её отсутствие. — Она уехала, — нехотя ответила девушка. Анэйс с трудом разлепила веки. — Уехала? Куда? — Домой. На неопределённый срок, — голос подруги звучал почти лениво. Она приподнялась на локте и вгляделась в темноту комнаты, где смутно различались очертания подруги. — Почему? Миридия отложила книгу и зевнула. — Она устроила сцену перед отъездом. Кричала на кого-то в холле, а потом просто исчезла. Всё случилось быстро, я не особо вникала. — Кричала о чём? — О Диметре. О том, что та ей что-то сделала. Что она этого так не оставит. Что все сошли с ума, жалея её. Ну и ещё что-то, я не вслушивалась. Анэйс нахмурилась, но прежде чем она смогла что-то ответить, её веки снова стали тяжёлыми. — Хм… странно, — пробормотала она, уже почти утопая в дремоте. — Да. Но это же Альтея, — негромко усмехнулась Миридия. Анэйс не ответила. Сон накрыл её волной.  Анэйс проснулась медленно. Она потянулась, лениво откинула одеяло и села на кровати. В комнате царила тишина. Воздух был застоявшимся, тяжёлым. Сквозь плотно задёрнутые шторы едва пробивался холодный ночной свет, окрашивая пол в беловатые полосы. Всё вокруг выглядело привычно. Но что-то было не так. Анэйс не сразу поняла, что именно. Её взгляд скользнул по комнате: аккуратно сложенные учебники на тумбочке, вязаный плед, сброшенный на пол, сапоги у двери. В соседней кровати, повернувшись лицом к стене, мирно спала Миридия. И всё же… Тревога не исчезала. Анэйс встала, отбросила волосы с лица и подошла к окну. Едва коснулась шторы, чтобы раздвинуть их, как тут же увидела его. Конверт. На подоконнике, прямо перед ней, аккуратно лежал тонкий бледно-жёлтый лист бумаги. Анэйс застыла. Холодный ком сдавил горло, словно кто-то невидимый сжал шею ледяными пальцами. Она не брала почту. Никто из её знакомых не оставлял письма у неё на окне. Как оно там оказалось? Анэйс резко оглянулась. Миридия продолжала спать, размеренно дыша во сне. В комнате никого не было. Но ощущение чужого присутствия не исчезало. Анэйс медленно протянула руку, сжала конверт пальцами и подняла его. Пергамент был гладким, но от соприкосновения с кожей ей захотелось разжать руку и отбросить его. Надпись на конверте была чёткой, выполненной ровным, безукоризненным почерком. “А.Г.” Её сердце гулко ударило в груди. Анэйс поднесла письмо к свету и медленно разорвала край. Пергамент внутри был сложен аккуратно, и, когда она развернула его, взгляд тут же наткнулся на короткий текст. Чёрные чернила, словно свежая кровь, чётко выделялись на светлом фоне.

«Ты можешь прятаться.

Ты можешь искать выход.

Но тебе не спастись.

Если ты пропадёшь из Хогвартса хотя бы на день — последствия будут не обратимы» Анэйс не моргала. Она перечитала письмо снова. И снова. Слова раз за разом отпечатывались в её сознании, оставляя ощущение ледяного ожога. Ты можешь искать выход. Но тебе не спастись. Она почувствовала, как тяжесть осела в груди. Не просто угроза. Не просто очередное запугивание. Анэйс крепче сжала письмо в руках, чувствуя, как её пальцы дрожат. В висках пульсировала тяжёлая боль. Анэйс судорожно сглотнула, пытаясь унять охватившую её дрожь. Это больше не касалось только её. Если раньше она могла игнорировать эти угрозы, списывать их на игру какого-то безумца, то теперь всё стало личным. Их целью были её друзья. В голове вспыхнули лица: Миридия, Деметра, Мильсбер, даже Том. Что, если… Нет. Она не позволит этому случиться. Анэйс сжала кулаки. Она глубоко вдохнула, закрыла глаза и на мгновение задержала дыхание. Надо мыслить рационально. Паника — не выход. Но что теперь? Она не могла просто выбросить письмо, сделать вид, что ничего не произошло. Кто-то хотел, чтобы она знала. Чтобы она боялась. Чтобы чувствовала себя пойманной в ловушку. Она открыла тумбочку и достала старые письма. Все они были похожи. Все приходили внезапно, словно кто-то знал, когда она меньше всего к этому готова. Но это было другое. Это было обещание. Анэйс обхватила себя руками, стараясь унять дрожь. Она чувствовала, как к горлу подкатывает тошнота. Ей нужно было что-то делать. Одна она с этим не справится. В голове вспыхнуло имя. Том. Она стиснула зубы. Она избегала его прошлой ночью, предпочла остаться в комнате, но сейчас у неё не было выбора. Если кто-то мог ей помочь, то это был он. Она не знала, что Том скажет. Анэйс села на кровать, склонив голову, пытаясь разобраться в ситуации. Письмо с угрозой всё ещё лежало в её руках, но мысли путались. Стоило ли показывать его Тому? С одной стороны, она была уверена, что он не оставит её в беде, что он поможет разобраться с этим, как он всегда делал. С другой стороны, этот момент был не таким, как все предыдущие. Угроза в письме была слишком серьёзной. И мысль о том, что кто-то может стоять за всеми этими угрозами, кто-то, кто знает о её жизни больше, чем она могла бы себе представить, заставляла её чувствовать себя уязвимой. Она смотрела на письмо, ощущая, как её сердце снова начинает биться быстрее. Было ли это решение правильным? Были ли она и Том готовы к этому? Чувствовала ли она, что его помощь может быть в этот раз недостаточной? В её голове мелькали разные мысли, но в глубине души она знала, что ей не хватает ясности, чтобы принять окончательное решение. Том, вероятно, был самым последним человеком, от которого она хотела бы скрывать что-то, но теперь её собственные чувства и страхи заполнили её мысли. Она чувствовала, как её уверенность начинает колебаться. Было ли достаточно доверия, чтобы открыть всё? Или это было что-то, что она должна была оставить в тайне? Должна ли она бороться с этим одна? Но внезапно дверь комнаты слегка приоткрылась, и в щель пробился свет из гостиной. Анэйс резко вздрогнула и быстро спрятала письмо под одеяло, машинально почувствовав, как страх и напряжение окутывают её снова. Том вошёл тихо, осторожно, чтобы не разбудить Миридию, но она чувствовала его присутствие даже до того, как он приблизился. Он сдержанно улыбнулся и тихо прошептал: — Привет, — его голос был тёплым и низким. — Как ты? Анэйс подняла взгляд, её сердце ещё не пришло в себя от того, что она спрятала письмо. Она пыталась собрать свои мысли, но её инстинкты подсказывали, что в этот момент она не могла быть откровенной. — Всё нормально, — ответила она, пытаясь сохранить спокойствие. — Просто плохо спалось. Том присел рядом с ней на кровать и аккуратно коснулся её плеча. Его взгляд был внимательным, он видел, что что-то не так. — Ты не такая как всегда, — сказал он мягко, поглаживая её руку. — Что-то не так. Мне не нравится, когда ты переживаешь в одиночку. Анэйс вздохнула и попыталась отвести взгляд, но он не отпускал её. Том был всегда рядом, он мог читать её без слов. Она знала, что не сможет скрыть от него ничего, если он решит, что что-то не так. — Я просто устала, — сказала она, не зная, что ещё добавить. — Мне всё не даёт покоя. Том наклонился вперёд, его губы едва коснулись её лба в нежном поцелуе. Он был так близко, что её дыхание смешивалось с его. — Я понимаю, — прошептал он, его тёплый взгляд придавал ей силы. — Но у меня есть кое-что, что я хочу тебе показать. Но для этого нам нужно уехать в Лондон. Анэйс почувствовала, как её сердце сжалось. Лондон. В памяти сразу всплыли предупреждения — предостережения, которые она получила в письмах, угрозы, что ей нельзя покидать школу. Всё это закрутилось в её голове. — Я… я не могу покинуть Хогвартс, — ответила она, пытаясь контролировать своё беспокойство. Том посмотрел на неё, его взгляд был решительным и уверенным. — Я понимаю, — сказал он, — но это что-то важное. Ты же хочешь разобраться, правда? Его слова, его уверенность были настолько сильными, что даже её внутренние сомнения начали постепенно отступать. Анэйс почувствовала, как её страхи тают под его влиянием. Он был прав, ей нужно было разобраться. Это было слишком важно, чтобы просто игнорировать. — Ты обещаешь, что всё будет в порядке? — спросила она, и в её голосе звучала неуверенность, но она уже чувствовала, что её решение было почти принято. Том поднял её лицо, заставив её встретиться с его глазами. Он улыбнулся, и его выражение было таким искренним и убедительным, что ей не оставалось сомнений. — Обещаю, — сказал он уверенно. — Ты можешь мне доверять. Анэйс глубоко вздохнула, ощущая, как её нерешительность уходит. Она снова чувствовала, что она не одна. Том был рядом, и, может быть, это был единственный момент, когда она могла полностью довериться ему. — Хорошо, — сказала она наконец, и её голос был твердым, хотя в груди всё ещё оставалась лёгкая тревога. — Я готова. Анэйс быстро накинула на себя мантию, чувствуя, как её сердце ускоряется. Она ощущала, что за этим шагом последует что-то важное, что-то, что могло изменить её восприятие всего происходящего. Том стоял у двери, неторопливо наблюдая за ней, как всегда спокойный и уверенный. — Ты готова? — его голос был спокойным, но в нём ощущалась лёгкая настороженность, как если бы он ожидал, что она передумает. Анэйс застегнула куртку и кивнула, не в силах скрыть лёгкую нервозность. Она вновь почувствовала тревогу. Она даже не знала, что её ждет в Лондоне, но знала точно: ей нужно было идти, пусть даже эта тревога преследовала её на каждом шагу. Они вышли из замка, и в ночном воздухе почувствовался лёгкий холод. Анэйс вздохнула, чувствуя, как ветер касается её лица, но при этом оставляет ощущение пустоты и беспокойства. Она не могла отделаться от мысли, что всё это происходило слишком быстро, и что она снова теряла контроль над ситуацией. Они остановились, и Том взял её за руку, готовясь к трансгрессии. Анэйс почувствовала, как её живот сжался от тревоги. — Ты знаешь, мне всегда не нравится, когда я это делаю, — сказала она с нервным смешком. — Это меня пугает. Том посмотрел на неё с лёгкой улыбкой. — Я буду рядом, — сказал он. — Всё будет нормально. Ты не одна. И вот они оба совершили шаг, и мгновенно пространство вокруг них начало искажаться. Всё завертелось, завихрилось, и буквально через пару секунд они оказались в другом месте. Анэйс почувствовала лёгкий головокружение, но в этот раз это было не так болезненно, как обычно. Задушевный холод Лондона охватил её сразу после того, как они материализовались на пустой улице, и она почувствовала, как её ноги опираются на твёрдую землю. Всё было в порядке. — Это было… лучше, чем в прошлый раз, — сказала она, пытаясь справиться с лёгким замешательством и обнадёживающе улыбаясь. Том кивнул, не говоря ничего. Он был сосредоточен, и это настроение передавалось ей. Она знала, что в этот момент ему было важно другое. Том и Анейс шли по тихим улочкам Лондона. Тёмное небо нависало над ними, а прохладный ветер трепал волосы Анэйс. Она не понимала, почему Том вдруг решил взять её с собой в этот город, но его взгляд был настолько решительным, что она не решалась задавать вопросы. Это был не просто прогулочный путь. Он вёл её в тёмную часть города, где старые здания казались поглощёнными временем и забытыми людьми. Когда они подошли к зданию,она замерла. Это было старое, мрачное строение, почти разрушенное. Его фасад был покрыт трещинами, и казалось, что вся конструкция вот-вот рухнет. Том остановился у двери, не оглядываясь, и открыл её. Внутри было темно, холодно, и запах затхлой пыли стоял в воздухе. — Это место, — сказал Том с таким отчуждённым тоном, что девушка почувствовала, как будто она вошла в совсем другое время, в прошлое, где всё было так чуждо и враждебно. — Это приют, в котором я провёл своё детство. Он шагнул в тёмную комнату, и она последовала за ним, не зная, что ожидать. Пол был покрыт грязью и пылью, старые деревянные стулья и столы выглядели сломанными, а воздух здесь был настолько густым, что казалось, его можно было бы потрогать руками. Том стоял на пороге, его взгляд был пустым и холодным, когда он смотрел на эти стены, на этот интерьер, который когда-то был его домом. — Я родился здесь, — продолжил он, не глядя на неё. —Моя мать, Меропа, была чистокровной. Но она была слабой. Я был её последним шансом, её последней надеждой на счастье. Он говорил с таким отвращением, что Анэйс почувствовала, как её сердце сжалось. Она не знала, что думать, когда он продолжал: — Моя мать вышла замуж за Реддла-старшего, магла. Но не по любви. Нет. Она использовала любовное зелье, чтобы заставить его полюбить её. И до тех пор, пока она кормила его этим зельем, он оставался с ней. Но когда она забеременела, и зелье перестало действовать… он просто бросил её. Он не знал, что с этим делать. Он оставил её в бедности и унижении, не думая о том, что будет с ней и с их ребёнком. Том повернулся к ней, его глаза были полны презрения и боли. — Он оставил нас с матерью на произвол судьбы. Он знал, что я был его сыном, но не мог даже позаботиться о нас. В конце концов, мать умерла здесь, в этом приюте, через час после того, как я родился. Анэйс почувствовала, как боль и ярость проникли в его голос. Он явно не хотел говорить об этом, но его слова были как яд, выплёскивающийся наружу, как буря, которую он не мог остановить. — Перед смертью она успела сказать, чтобы меня назвали Томом в честь его, в честь моего отца. И Марволо — в честь моего деда. Она не оставила ничего. Не оставила ни денег, ни надежды. Она была бедняком, а я родился в сиротском приюте, в тот момент, когда она умерла. Том сделал паузу, его взгляд стал ещё более холодным, как будто он вновь погружался в те тёмные дни, когда он был младенцем, беззащитным и одиноким. — Я был ребёнком, которого все забыли, — продолжал он. — И меня растили и воспитывали на благотворительные взносы, как и всех других детей здесь. Миссис Коул, главная из приюта, никогда не обращала на меня особого внимания. Я был одним из многих, и никто не хотел меня спасать. И вот, я вырос здесь. Он отвернулся, и Анейс увидела, как его лицо затуманилось. Он явно пытался скрыть ту боль, которую испытывал при мысли о своей матери, о том, что его жизнь была предначертана трагедией ещё с самого начала. — Моя родня даже не посчитали нужным позаботиться обо мне, — его слова звучали так, будто он говорил о чём-то отвратительном, что не стоит того, чтобы об этом вспоминать. — И меня воспитывали в этом месте, где никто не был заинтересован в том, что со мной происходит. Я научился выживать в одиночку. Потому что если бы я не научился, то, возможно, не был бы жив сейчас. Здесь всё выглядело по-прежнему — старое, потёртое и изношенное. Его взгляд скользил по комнате, и, кажется, он ненавидел всё это за то, что оно напоминало ему о том времени. И всё же он был здесь, стоял в этом месте, словно пройдя сквозь туман воспоминаний. Он подошел к женщине, которая сидела за столом, и, не скрывая отвращения, поздоровался с ней. — Мисс Росс, — сказал Том, слегка кивнув. — Давненько не виделись. Женщина подняла глаза, и её лицо, несмотря на годы, не претерпело значительных изменений. Она была высокой и худой, с холодным, проницательным взглядом. В её глазах не было особой теплоты, но в то же время она узнала Тома сразу. — О, Том, — она слегка улыбнулась, но улыбка была натянутой. — Ты как-то сильно вырос. И все эти годы, я даже не могла представить, что ты окажешься здесь снова. Том кивнул и, не обращая внимания на её слова, направился в сторону двери, ведушей в комнату. Он двигался, как будто знал, куда идти, точно помнил. Мисс Росс, увидев его намерение, слегка скривила губы. — Там теперь пусто, — сказала она. — После тебя никто не остался. Всё осталось так, как было, как в те дни, когда ты был здесь. Даже не могу сказать, что что-то изменилось. Том не ответил, продолжив свой путь. Он открыл дверь и вошёл в комнату, которая когда-то была его. Всё здесь казалось таким же мрачным и заброшенным, как и сам приют, как и его жизнь в этом месте. Мисс Росс осталась с Анэйс в холле, и, когда Том ушел вглубь комнаты, женщина повернулась к девушке и начала говорить: — Ты знаешь, Том был совсем другим, когда он был здесь. Он был замкнутым, диким и странным. Ни с кем не общался, и его не интересовали другие дети. Он всегда был одиночкой. Но не потому что ему не нравилось, а потому что ему не было с кем общаться. Он был другим. Он был… страшным. Она перевела взгляд на Анэйс, а её голос стал мягче, как будто она пыталась подобрать слова, которые не прозвучат слишком жестоко. — Все боялись его, даже те, кто пытался ему навредить. Он был слишком силён для этого. Каждый раз, когда кто-то пытался его обидеть, он как-то успокаивал их. Он был таким. И никто не осмеливался с ним связываться. Он был чуждым, изолированным от мира. И ты знаешь, он даже стал чем-то вроде чудовища для всех. А потом, когда кто-то исчез, и все начали бояться, не было никого, кто осмелился бы сказать правду. Мисс Росс помолчала, внимательно наблюдая за реакцией Анэйс. Она видела, как та не могла избавиться от чувства напряжения, но женщина не спешила объяснять дальше. — Время прошло, и Том стал совсем другим, — продолжила она, — но, возможно, этот опыт никогда не уйдёт. Это было его детство. Он вырос, но его тень остаётся. Анэйс стояла, слушая, как эта женщина рассказывала о прошлом Тома. Она видела, что Том был не просто человеком с сложным прошлым, но что его воспитание и годы, проведённые в этом месте, оставили на нём неизгладимый след. Когда Том вернулся из комнаты, он не сказал ни слова. Он только подошел к Анэйс и молча посмотрел на неё, как будто пытаясь понять, что она думает. Взгляд его был тяжелым, но спокойным. — Ну что, изменилось ли твоё мнение обо мне? — спросил он тихо, его голос был невозмутимым, как всегда, но в глазах всё равно читалась некая искренняя беспокойность. Анейс стояла, словно не решая, как ответить. В голове её царило множество мыслей. Всё, что она только что услышала, — мрак, холод и одиночество, которое пережил Том, как бы невыразимо мучительно это ни звучало, оставило её с глубоким, неуютным ощущением. Она оглядела комнату, в которой Том когда-то жил, и, несмотря на пустоту, почти могла почувствовать тяжесть того времени. Понимание того, что он пережил, изменяло её восприятие. Но с другой стороны, всё это отдаляло её от образа Тома, с которым она общалась последние недели. Она больше не видела перед собой того уверенного, властного и манипулятивного человека, которого она знала. Теперь перед ней стоял человек, переживший свои тёмные дни, и этот человек, хоть и смог преодолеть эти трудности, не остался незамеченным для её глаз. Она вздохнула и, встретив взгляд Тома, решила, что не будет скрывать своих мыслей. — Это тяжело понять, — призналась она, голос её был тихим, но в нём не было осуждения. — Я… я не могу сказать, что понимаю, но теперь, когда я это слышу, я начинаю видеть тебя по-другому. Том молча наблюдал за её реакцией, но не позволял себе ни улыбки, ни какого-либо выражения, которое могло бы раскрыть его чувства. Он оставался загадочным, как всегда. Однако в его глазах промелькнуло что-то вроде благодарности. Может быть, это была благодарность за то, что она всё-таки смогла увидеть в нём не только силу и холод, но и уязвимость. — Не важно, что ты думаешь, — сказал он, словно снимая с себя всякую ответственность за попытки быть понятым. — Я стал тем, кто есть сейчас, потому что пережил всё это. Ты не обязана чувствовать что-то другое. Просто… знай, что я уже давно оставил всё это позади. Или я так думаю. Анэйс молчала, но её сердце сжималось от того, что она чувствовала. Не только из-за боли, что его прошлое всё-таки оставило след на его душе, но и из-за того, что ей теперь было сложно точно понять, кто он. Этот человек перед ней был одновременно и тот же самый Том, с которым она вела разговоры, и кто-то другой — человек, не имеющий возможности быть другим, потому что его прошлое не позволяло ему забыть, кем он был. Том, заметив её молчание, продолжил: — Ты не должна жалеть меня, Анэйс. И я не прошу тебя понять или оправдать. Я просто показываю тебе, кто я есть. Он замолчал и вновь перевел взгляд на выход из приюта, где ночное небо было освещено тусклым светом. — Мы можем пойти, если хочешь, — сказал он, слегка наклонив голову, как бы предлагая ей сделать выбор. Анэйс вздохнула, стараясь собраться с мыслями. В ней было множество ощущений, и теперь, после всего услышанного, ей казалось, что она должна что-то решить для себя. Но сейчас ей не хотелось об этом думать. Она сделала шаг навстречу Тому и подняла голову. — Да, давай, — сказала она с лёгкой улыбкой, хотя в её глазах всё ещё читалась тревога. — Пойдём. Ночь в Лондоне была прохладной, воздух казался влажным от недавнего дождя, а улицы мерцали отражённым светом фонарей. Они молчали, пока шли, каждый погружённый в свои мысли. Анэйс чувствовала, как сердце её колотится — не от страха, не от тревоги, а от странной, необъяснимой близости к Тому, которая накрыла её после его рассказа. Спустя несколько минут Том свернул в сторону небольшого парка. Он был пуст, только редкие капли стекали с веток деревьев, напоминая о недавнем ливне. Они остановились возле одной из скамеек, но не сели. Анэйс посмотрела на него — и в её взгляде было что-то, чего раньше не было. Она смотрела на него, чувствуя, как что-то внутри неё сжимается, разворачивается, разрастается, заполняя всё её существо. Она не ожидала, что скажет это — не здесь, не сейчас, не после всего, что услышала о его прошлом. Но слова сами сорвались с губ. — Том… Я люблю тебя. Он застыл. Не пошевелился, не изменился в лице, но его молчание оглушило сильнее любого ответа. Она видела, как в его глазах вспыхнуло что-то, едва заметное — словно отблеск света в тёмной воде. Том медленно перевёл взгляд на неё, и в этой паузе, в этой неподвижности было что-то напряжённое, едва понятное , но невероятно весомое. Анэйс ждала. Прошло несколько долгих секунд, прежде чем он наконец заговорил. — Я думал, это будет по-другому, конечно… Она нахмурилась, не понимая. — Что — это? Том сделал едва заметный вдох, а затем медленно выдохнул, словно взвешивая каждое слово. — Думаю, сейчас самый момент. Он полез во внутренний карман мантии, и Анэйс, даже не осознавая этого, задержала дыхание. Сердце сжалось, когда его пальцы достали из тёмной ткани небольшую коробочку. Он открыл её, и под светом фонаря в чёрном бархате тускло сверкнуло кольцо. Анэйс почувствовала, как время замедляется. Том смотрел на неё, не отводя глаз, и в его взгляде было что-то непривычное. Что-то, чего она раньше не видела так ясно. — Я не знаю, как там это всё делают. — Голос его был ровным, спокойным. — Но на одно колено я вставать не буду. В Лондоне сейчас лужи. Его слова прозвучали неожиданно буднично, почти насмешливо, но это не скрывало смысла, который в них был. Анэйс медленно подняла взгляд с кольца на него. — Это… то, о чём я думаю? Том смотрел прямо в её глаза, его лицо оставалось непроницаемым, но в глубине карих глаз что-то таилось. — Да. Она почувствовала, как её грудь сжалась. Том немного наклонил голову, наблюдая за ней, за её реакцией, за тем, как меняется её выражение лица. — Ты выйдешь за меня? Это не было вопросом, который задают, робея или нервничая. Это не было просьбой, полной сомнений. Это было заявление, предложение, которое он сделал так же, как делал всё в своей жизни — с уверенностью.  Анэйс открыла рот, но слова застряли где-то в горле. Она думала, что он не способен на это. На такие слова, на такое предложение. — Почему?.. — Голос её был хриплым, еле слышным. Том медленно моргнул. — Ты действительно не понимаешь? Он шагнул ближе, так что теперь между ними оставалось всего несколько сантиметров. — Я думал, что это чувство… слабость. — Его голос был низким, почти глухим. — Что любовь — это оковы, которые заставляют людей страдать. Оковы, которые мешают стать тем, кем ты должен стать. Он посмотрел на кольцо в коробочке, затем снова поднял глаза на неё. — Но я ошибался. Анэйс стояла, не в силах пошевелиться. — Я никогда не хотел быть связанным с кем-то. Никогда не хотел давать кому-то власть надо мной. — Он слегка склонил голову, разглядывая её лицо. — Но с тобой это другое. Он говорил это спокойно, ровно, но она чувствовала, как за этой сдержанностью кипит нечто, что он, возможно, не до конца понимает сам. — С тобой я не чувствую слабости. — Его губы дрогнули в едва заметной тени улыбки. — С тобой я чувствую силу. Анэйс медленно втянула воздух. Том поднял руку, скользнув пальцами по её запястью, затем осторожно провёл ладонью вверх, до плеча. — Ты единственная, кто знает меня таким. — Его голос стал тише, но не менее твёрдым. — Единственная, кто видел то, что скрыто от всех. Анэйс смотрела на него, чувствуя, как в груди нарастает что-то необъятное, необъяснимое. — И поэтому, — продолжил он, всё так же спокойно, — ты принадлежишь мне. Её дыхание сбилось. — И я принадлежу тебе. Том сделал ещё один шаг, наклоняясь к её уху. — Так что я спрашиваю тебя только потому, что так принято. Он отстранился ровно настолько, чтобы снова заглянуть ей в глаза. — Но ты всё равно скажешь “да”.