Глава 28

Том проснулся внезапно. Чувство тревоги ударило по сознанию ещё до того, как он понял, что именно его разбудило. Его рука машинально потянулась к краю кровати, туда, где должна была лежать Анэйс, но нащупала только холодную простыню. Он открыл глаза и посмотрел в ту сторону. Постель была пустой. Ещё не до конца проснувшись, он сел, потерев лицо, и оглядел комнату. — Анэйс? Тишина. Том нахмурился. Он помнил, как она засыпала рядом, как её дыхание было ровным, а её ладонь лежала у него на груди. Её не должно было здесь не быть. Он медленно встал, натянул мантию и двинулся к двери. Возможно, она просто вышла подышать воздухом. Но почему тогда он не слышал, как она уходила? Том открыл дверь в коридор, провёл взглядом по пустому пространству. Никого. Сердце сжалось. Он сделал шаг вперёд, его движение было размеренным, но внутри поднимался глухой, сдавленный страх. Она бы не ушла просто так. Не после того, как он сказал ей остаться. Том провёл рукой по шее, чувствуя, как напрягаются мышцы. Всё было слишком тихо. Быстро переодевшись, Том выскочил из комнаты. В гостиной было пусто — ни следа Анэйс. Он знал, что после того, что произошло, она вряд ли вернулась к себе. Выйдя в коридор, он тут же понял, что что-то случилось. Ученики и профессора метались по замку, в воздухе повисли крики и напряжённые перешёптывания. Паника, тревога — этот хаос не мог быть случайным. Том подхватил за рукав пробегающего мимо гриффиндорца. — Что случилось? Парень, явно ошарашенный, заморгал. — Там… Девушка… Они нашли… — Он сглотнул, побледнев. — Миридию Принц. Том медленно разжал пальцы, выпуская его. В груди что-то неприятно сжалось, но выражение лица осталось непроницаемым. — Нашли? — спокойно повторил он. Гриффиндорец кивнул, вытирая вспотевший лоб. — Мёртвая. Там целая толпа, профессора уже там… Но Том его уже не слушал. Миридия. Значит, всё-таки её нашли. Как-то быстро. Он шагнул назад, скользнул взглядом по коридору, оценивая ситуацию. Всё внимание было приковано к  происшествию, никто не смотрел на него. Никто не думал, где может быть Анэйс. Том развернулся и быстрым шагом направился к выходу из подземелий. В голове гулко стучала одна мысль: она исчезла. Анэйс не вернулась в комнату. Не прибежала к преподавателям. Не была среди учеников, сбежавшихся посмотреть на преступление. Он свернул за угол, чуть не столкнувшись с Ноттом. Парень выглядел не очень взволнованным, но, увидев его, тут же выпрямился. — Ты её не видел? — без предисловий спросил Том.  Кассиус сжал руки в кулаки. — Кого? Анэйс? Нет. Я думал, она с тобой. Это было плохо. Очень плохо. Том выругался и сделал шаг назад, взгляд его метался, выискивая хоть какие-то зацепки. — Альтея , — вдруг сказал парень, и Том резко повернулся. — Что? — Я видел её утром, она куда-то шла. И Анэйс была с ней. Всё в нём замерло. — Где? — У входа в замок. Я подумал, что они просто… говорили, а потом… потом их не было. В груди поднялась ледяная волна. Том стиснул зубы. Теперь у него было направление. Том спешил дальше, напряжение в его теле нарастало с каждым шагом. Он чувствовал, как вокруг него закручивалась буря — Хогвартс жил в страхе, но его беспокоила только одна вещь. Анэйс. Он ловил учеников, задавал один и тот же вопрос, но в ответ слышал лишь растерянные отрицания. — Я не видел её. — Нет, она не заходила в библиотеку. — Может, в спальне? Том не отвечал, уже зная, что её там нет. Его взгляд метался по лицам — и наконец он заметил знакомую фигуру у окна. Мирсберг. — Ты видел Анэйс сегодня утром? — коротко спросил Том, подходя ближе. Парень вздрогнул, переводя на него взгляд. — Она была с Альтеей, — ответил он после паузы. Том сжал челюсть. — Ты уверен? — Да, — кивнул Мирсберг. — Они что-то обсуждали, а потом ушли из замка. Том не стал больше расспрашивать. Он развернулся и зашагал прочь. Теперь он знал одно — ему нужно было найти Альтею.

***

Сознание возвращалось медленно, сквозь вязкую пелену боли. Анэйс сначала почувствовала холод — ледяной, пронизывающий, пробирающийся сквозь ткань мантии. Затем пришло осознание боли: тело ныло, каждая мышца протестовала против малейшего движения. Она дёрнулась, но что-то удерживало её. Запястья были стянуты тяжёлыми цепями, а лодыжки затекли так, что казались чужими. Голова гудела, пульсирующая боль отдавалась в висках, и даже открыть глаза оказалось подвигом. Темнота. Глухая, обволакивающая темнота, прерываемая лишь еле заметным отсветом факела где-то впереди. Анэйс моргнула, пытаясь сфокусировать взгляд, но пространство оставалось расплывчатым, зыбким, как дурной сон. Где она? Что произошло? Она попыталась вспомнить… Но в голове была пугающая пустота. Анэйс стиснула зубы, заставляя себя дышать ровнее. Паника только усугубит ситуацию. Она попробовала пошевелиться, но металлические оковы впились в кожу, не давая ни малейшей свободы. Где я? Голова всё ещё гудела, как после сильного удара. Воспоминания возвращались медленно, обрывками: свежий воздух… ночь… резкие руки, зажимающие рот… чьи-то глаза. Знакомые глаза. Анэйс вздрогнула. Кто это был? Тёмное помещение вокруг казалось заброшенным. В нос бил запах сырости, гнилого дерева и чего-то ещё — металлического, тяжёлого… крови. Она резко вдохнула, отчего лёгкие пронзило острой болью. — Есть тут кто-нибудь?! — голос оказался хриплым, слабым. Ответом ей была тишина. Только где-то вдалеке заскрипела дверь. Анэйс не знала, сколько прошло времени. Минуты? Часы? Дни? Тьма вокруг казалась живой, плотной, будто впитывала в себя всякую надежду. Она не могла разглядеть ничего — ни стен, ни пола, ни даже собственных рук. Только ощущала холод металла на запястьях и пульсирующую боль в голове. Как я здесь оказалась? Память снова предательски отказывалась выдавать детали. Последнее, что она помнила… внутренний двор… ночной воздух… и руки, слишком сильные, чтобы вырваться. Она попыталась пошевелиться, но цепи не позволяли. Дёрнула ещё раз — и тут же почувствовала, как металл врезался в кожу, оставляя глубокие, саднящие следы. Палочки нет. В груди вспыхнуло отчаяние. Без палочки она беспомощна. Она могла бы попробовать колдовать без неё, но… сил почти не осталось. Даже открыть глаза было сложно, не говоря уже о том, чтобы сосредоточиться. Где я? Анэйс задержала дыхание, прислушиваясь. Где-то вдалеке слышались приглушённые звуки — может, капли воды, падающие с потолка, или шорох крысы. Она зажмурилась, силясь хоть что-то вспомнить. Какое место в Хогвартсе или за его пределами могло быть таким? Но темнота была беспощадна. Она не давала ни ответов, ни даже малейшего намёка.

***

Толпа в коридорах постепенно редела, паника затухала, но внутри Тома только нарастало беспокойство. Он знал, что с Меридией уже всё решено — тело нашли, учителя берут ситуацию под контроль. Но Анэйс… Её нигде не было. Он снова возвращался к тому моменту, когда проснулся и не нашёл её рядом. Где она могла быть? Куда ушла? Она бы не оставила его просто так, без предупреждения. Том прошёлся по всем местам, куда она могла бы пойти. Он поймал за руку проходившую мимо девушку из их факультета. — Ты видела Анэйс? — его голос был ровным, но грубым. Та замялась, чуть отступила назад. — Нет… не видела. Может, она у себя в комнате? Том сжал зубы. Нет. Он задал этот вопрос ещё нескольким ученикам, но ответы были одинаковыми — никто её не видел. Где она? Он сделал глубокий вдох, стараясь сохранять холодную голову. И тут одна мысль пронзила его. Альтея. Имя всплыло внезапно, но чем дольше он думал, тем больше всё складывалось. Когда он слышал, что кто-то видел Анэйс в последний раз, упоминали Альтею. И пусть эта догадка пока была лишь тенью в его сознании, он уже знал — если кто-то причастен к её исчезновению, то это она. Но зачем? Он слишком хорошо знал Альтею. Она жила вниманием. Хотела быть замеченной. Хотела, чтобы он смотрел только на неё. Но он никогда не смотрел. Могла ли она сделать это из-за злости? Решила навредить Анэйс, чтобы ударить по нему? Или тут нечто большее? Том ещё не знал ответа. И всё же он чувствовал, что эта мысль отравляет его разум, заполняя каждую щель сомнений. Он продолжал поиски, твёрдо решив найти её, но всё равно пытался себя успокоить. С ней всё хорошо. Наверняка всё хорошо. Но почему-то это убеждение начинало рушиться с каждой минутой. Том не знал, какой по счёту круг он уже наматывает по замку. Коридоры, классы, тёмные закоулки — всё пусто. Ни следа. Он чувствовал, как внутри него закипает раздражение, смешанное с тревогой. Как будто время играло против него, как будто с каждой секундой Анэйс ускользала всё дальше. Наконец, остановившись в очередном безлюдном коридоре, он медленно опустился на холодный каменный пол. Локти упёрлись в колени, пальцы вцепились в волосы. Он закрыл глаза и пробормотал себе под нос: — Думай… Думай, думай… Где она? Куда могла пойти? Кто был рядом? Каждая деталь, которую он вспомнил, казалась недостаточной, слишком размытой. Он привык анализировать, но сейчас его собственные мысли казались хаотичными, будто кто-то нарочно запутывал их.

***

Анэйс судорожно вглядывалась в темноту, но глаза никак не могли привыкнуть. Только неясные очертания трубы, к которой она была прикована, да едва различимые силуэты грубых каменных стен. Она попробовала пошевелить руками, но цепи не позволяли даже нормально разогнуть запястья. Металл впивался в кожу, оставляя болезненные следы. Она глубоко вдохнула, игнорируя запах сырости , и попробовала пошевелить ногами. Лёгкий укол боли пронзил икры, но, к счастью, переломов не было — просто затекли. Анэйс вздрогнула, когда за спиной послышались шаги. Тяжёлые, неторопливые. Кто-то вошёл в подвал. Она замерла, затаив дыхание. Шаги приблизились, остановились рядом. Послышался скрежет открывающегося замка. — Проснулась. Голос был низким, хриплым. И до боли знакомым. Анэйс медленно повернула голову — и её глаза расширились. Она смотрела на него широко раскрытыми глазами, не в силах осознать происходящее. Нотт. Кассиус Нотт. Его глаза холодно изучали её, а на губах застыла тень усмешки. Анэйс пыталась найти хоть какую-то логику в происходящем, хоть малейшее объяснение… но её разум будто отказывался складывать пазл воедино. Она с трудом сглотнула. — …Ты? Голос был сиплым, едва слышным. Нотт чуть склонил голову набок, наблюдая за её реакцией. — Ожидала кого-то другого? Она моргнула, её дыхание сбилось. Всё казалось каким-то нелепым кошмаром. — Но… зачем? — прошептала она, пытаясь разжать затёкшие пальцы. Грудь сдавило тревожным предчувствием. — Ты хочешь сказать, что не догадываешься? Анэйс покачала головой, всё ещё не веря в реальность ситуации. — Чёрт возьми, Нотт, зачем ты это сделал? Она дёрнула руками, но цепи не позволили сдвинуться. Боль обожгла запястья. — Зачем?! — её голос сорвался. Но Кассиус даже не дрогнул. Он лишь медленно присел перед ней, заглядывая прямо в глаза. — Ты сейчас узнаешь. Нотт медленно поднялся на ноги, отступая на пару шагов назад. В его движениях не было спешки, словно он смаковал этот момент, растягивая удовольствие. Анэйс чувствовала, как к горлу подкатывает страх, но не позволила себе отвести взгляд. — Ты всё равно мне ничего не скажешь? — её голос звучал твёрдо, хотя внутри всё сжималось. — Я скажу, — Нотт медленно достал палочку. — Но сначала… Он чуть склонил голову набок, будто оценивая её. — Думаю, ты должна прочувствовать всю серьёзность ситуации. Она успела увидеть, как его губы шевельнулись, но осознание пришло слишком поздно. — Круцио. Боль ударила мгновенно. Грудь сжалась так, будто её пронзили тысячи раскалённых игл. Каждая кость в теле скрутилась, каждая мышца сжалась в агонии. В глазах потемнело, лёгкие сдавило, и она едва не захлебнулась собственным криком. Мир перестал существовать. Был только ужас. Анэйс сотрясалась в судорогах, её спина выгнулась, а цепи больно врезались в запястья. В ушах звенело, каждый нерв кричал от невыносимых мук. А потом всё оборвалось. Она упала вперёд, тяжело дыша, чувствуя, как волнами отступает ноющая боль. Нотт смотрел на неё сверху вниз. — Думаю, теперь ты будешь слушать внимательнее. Он опустился на корточки рядом с Анэйс, которая всё ещё тяжело дышала после заклинания. Он наклонил голову, изучая её взглядом, в котором смешались злость, боль и недоумение. — Ты, наверное, хочешь знать, зачем я это делаю, — его голос был мягким, почти ласковым, но в этой мягкости чувствовалась угроза. Анэйс, сцепив зубы, молчала. — Думаю, нам стоит начать с самого начала. С того, как я тебя знаю. Она резко вскинула взгляд. — Ты думаешь, что ты просто какая-то девчонка, что до недавнего времени никто в этом замке даже не знал твоего имени? — Нотт усмехнулся. — Ты заблуждаешься. Он медленно прошёлся по комнате, словно припоминая что-то далёкое. — Я знал, кто ты, с того момента, как ты вошла в этот замок. Узнал тебя сразу. Потому что видел тебя раньше. Анэйс нахмурилась. — Не понимаю, о чём ты… — Конечно, не понимаешь. Ты же была маленькой, — он снова наклонился ближе. — А я помню. Помню твои светлые волосы, твои смешные косички… Помню, как ты сидела у него на коленях. Её дыхание участилось. — О ком ты говоришь?.. Нотт не ответил сразу. Он провёл кончиком палочки по её щеке, заставляя Анэйс невольно вздрогнуть. — О твоём отце, конечно. О Гриндевальде. Она почувствовала, как холод прошёлся по позвоночнику. — Не смотри на меня так, — Нотт усмехнулся, наслаждаясь её замешательством. — Ты правда думала, что я просто так выбрал тебя? Что все эти письма были случайностью? Анэйс тяжело дышала, не отводя взгляда. В голове не укладывалось, о чём он говорит. — Я тебя знал, Анэйс, — продолжил он, отступая на шаг и скрещивая руки. — Я помню, как твой отец приводил тебя… Тебе тогда было, наверное, лет шесть. Ты была его маленькой принцессой. Она замерла. — Ты лжёшь. Нотт усмехнулся. — Правда? Тогда почему ты так бледна? Анэйс стиснула зубы. Она действительно ничего не помнила. Гриндевальд никогда не водил её к незнакомым людям. Вроде бы. — Моя мать работала на твоего отца, — голос Нотта стал жёстче. — Я видел его. Видел тебя. Анэйс молчала. — Но знаешь, что самое интересное? — его голос стал тише, почти шёпотом. — Я никогда не забуду, как она смотрела на него. Анэйс нахмурилась. — Кто? Нотт медленно выдохнул, словно пробуя слова на вкус. — Моя мать. Анэйс не сразу поняла, что он имеет в виду. Она смотрела на Нотта, искажённого мраком и злобой, и пыталась сложить кусочки пазла в голове, но ничего не сходилось. — Что… ты хочешь сказать? — голос дрогнул, и она ненавидела себя за это. Нотт наклонил голову, с интересом наблюдая за её реакцией. — Ты ведь знаешь, что твоему отцу нравилось, когда ему служили? Когда перед ним склонялись? Анэйс замерла. — Он требовал этого, — продолжил Нотт, его тон был почти задумчивым. — Моя мать не была исключением. Она всегда выполняла его приказы. Без вопросов . Покорно. С благоговением. Он чуть прищурился. — Только однажды я увидел в её глазах страх. Анэйс сглотнула. — Это было перед тем, как её больше не стало. Тяжёлая тишина повисла между ними. Нотт чуть склонился вперёд, в его глазах плясала тень безумия. — Твой отец не просто бросил её, — его губы исказила улыбка. — Он её сломал. Анэйс едва слышно втянула воздух. — Что…? — Гриндевальд — это зверь, — прошипел Нотт. — Он использовал людей, ломал их, стирал их личности, а потом… выбрасывал. Как мусор. Она хотела что-то сказать, но он перебил: — Ты думаешь, он просто так держал при себе тех, кто служил ему? — в его голосе плескалась ненависть. — Думаешь, они были его союзниками? Нет. Они были его собственностью. Анэйс почувствовала, как её пальцы сжимаются в кулак. — Ты лжёшь… не верю. Нотт резко рассмеялся. — Ах, ну конечно! — он отступил на шаг, вскидывая руки. — Как удобно не помнить! Как удобно родиться в роскоши, носить фамилию, от которой дрожат люди! Как удобно не знать, каким чудовищем был твой отец! Анэйс тяжело сглотнула, и её дыхание стало сбивчивым. — Он… он бы… — Он бы что? — Нотт резко наклонился к ней, его глаза сверкнули. — Не сделал бы этого? Он склонился ещё ниже, почти касаясь её лица. — Ты уверена? Анэйс пыталась отстраниться, но холодный металл цепей больно врезался в запястья, не давая ей шанса даже отшатнуться. — Ты врёшь, — её голос звучал глухо, почти шёпотом, но в нём всё же было сопротивление. Нотт усмехнулся. — Врёшь, врёшь… — повторил он, будто смакуя слово. — Ты так отчаянно хочешь в это верить? Он снова выпрямился, неторопливо прохаживаясь по пыльному полу. — Тебя не было там. Ты была ребёнком. Пока ты жила в своём сказочном мирке, мой отец находил мать запертой в комнате, когда Гриндевальд в очередной раз вымещал на ней свою жестокость. Анэйс зажмурилась, но слова уже застряли в её голове. — Она молила его уйти, но твой отец улыбался и спрашивал: «Ты ведь моя преданная девочка, да?» Нотт резко развернулся, и его глаза сверкнули в темноте. — И она говорила да. Анэйс до крови прикусила губу. — Ты хочешь сказать… — Что твой отец — чудовище? — усмехнулся он. — О, дорогая, это даже не обсуждается. Она судорожно втянула воздух. — Но ведь его посадили… — Слишком поздно. — Нотт сделал ещё шаг вперёд. — Он разрушил всё, что мне было дорого. Он склонил голову на бок, пристально глядя на неё. — А знаешь, что самое забавное? — его улыбка стала шире, почти расслабленной. — Тебя это даже не удивляет. Анэйс резко вскинула голову, но он опередил её: — Где же твоя уверенность теперь? Где это прекрасное «он бы так не поступил»? Он склонился ближе. — Ты ведь знаешь, что он так поступил. Анэйс дышала прерывисто, сердце стучало где-то в горле. Она хотела возразить, сказать что-то, что разрушит его уверенность, но слова застряли. Нотт пристально наблюдал за её лицом, как будто ждал момента, когда осознание полностью настигнет её. — Неприятное чувство, да? — он наклонился чуть ближе, и голос его стал тише, почти ласковым. — Быть жертвой чьих-то решений. Анэйс сжала зубы. — Твой отец сделал из моей матери сломленную тень самой себя, — продолжал он. — Он вытравил из неё всё человеческое. Я видел, как её глаза… угасали. Как она превращалась в фанатичную марионетку. Он выпрямился, сложив руки за спиной, будто рассказывал что-то обыденное. — В конце концов, она окончательно сошла с ума. Когда отец попытался её спасти, она убила его. Просто взяла и разорвала, как ненужную куклу. Анэйс стиснула кулаки, ногти впились в ладони. — Думаешь, на этом всё закончилось? — Нотт хмыкнул. — О, нет. Он шагнул к ней ближе, заставляя её вжаться в стену. — Через месяц после твоего появления в Хогвартсе мне доставили послание. Его рука потянулась к карману мантии, и он достал что-то небольшое, завёрнутое в потемневшую ткань. — Знаешь, что там было? Он резким движением развернул свёрток и бросил его перед ней. Анэйс не сразу смогла заставить себя посмотреть. Но когда её взгляд всё же упал на предмет на полу, холод пробежал по позвоночнику. Это была кость. Маленькая, с гладкой поверхностью… словно очищенная. Нотт смотрел на неё внимательно, изучающе. — Привет от твоего отца, — усмехнулся он. Анэйс замерла. — Он убил её, — спокойно подтвердил Нотт. — В самой извращённой форме, которую только мог придумать. Он перевёл взгляд на её руки, сжимающие цепи. — Ты не понимаешь, — сказал он, его голос стал тише, почти шепотом. — Ты не знаешь, сколько боли и утрат я пережил из-за твоего отца. Он — причина того, что случилось с моей матерью. Я видел, как она сломалась, как смерть отца была лишь началом её падения. Она не могла найти пути обратно, и в конце концов её жизнь оказалась разрушена. Это всё его вина… а теперь ты, как его дочь, станешь расплатой за его грехи. Ты будешь той, кто заплатит за всё, что он сделал. Его пальцы нервно сжались в кулак, а взгляд стал ещё более жёстким. — Ты и твой отец связаны, и я тебя использую, чтобы мстить. Ты, как и он, — его продолжение. Ты — частичка его греха, и я тебя уничтожу, как он уничтожил мою мать. Анэйс, несмотря на боль, слушала его слова, в голове роились мысли. Она не понимала, как всё это связано с ней, с её жизнью, с её отцом. Но что-то в её душе заставляло её верить, что Нот не закончил. Его слова резали, но она понимала, что ему нужно больше, чем просто месть. Он хотел чего-то большего. Её голос едва прорвался через сжатое горло. — Ты хочешь, чтобы я страдала за что-то, что я не совершала? Нотт поднёс к лицу холодную руку, но в его глазах мелькнуло сомнение. — Ты ничего не понимаешь, — прошептал он, — но ты поймёшь. Очень скоро. Он медленно вытащил из кармана тонкую верёвочную петлю, которая в тусклом свете казалась ещё более зловещей. Его пальцы нервно перебирали её, создавая и без того напряжённую атмосферу. Он не спешил, его лицо оставалось непроницаемым, но внутреннее напряжение росло с каждой секундой. Нот знал, что момент был близок — момент, который должен был завершить его месть. — Это справедливость. Ты — его дочь, и вот пришла твоя расплата. Он думал, что может всё контролировать, что может пройти без последствий. Но вот ты здесь, и я возьму всё, что у меня забрал он. Он подошёл к ней, медленно обвивая петлю вокруг её шеи. Анэйс пыталась сопротивляться, но её силы иссякли, а её тело было слабо после пыток. Её мысли становились всё более спутанными, и только её дыхание, затруднённое из-за петли, напоминало ей, что она ещё жива. — Не пытайся понять, — продолжил Нотт, его глаза светились решимостью, почти зловещей радостью. — Я давно смирился с тем, что справедливости не будет. Но для меня ты — воплощение этой справедливости. Анэйс пыталась дышать, её мир становился всё темнее, и лишь его слова разрывали этот мрак. Она не могла ответить, её силы исчезали, и, несмотря на всё сопротивление, её сознание постепенно уплывало в туман. Нотт наклонился, его лицо приблизилось к её, он глядел в её глаза, и на его губах появилась холодная усмешка. — Вот и пришёл момент, — прошептал он.  С этими словами он плюнул ей прямо в лицо, а её глаза наполнились слезами боли и унижения. Это был последний удар, после которого её тело потеряло всякую способность к сопротивлению. Он вытащил свою палочку и произнёс заклинание. Ступефай пронзило воздух, и в следующий момент Анэйс потеряла сознание, её тело стало неподвижным, как кукла, не в силах сопротивляться. Она больше не могла дышать, не могла чувствовать боль — её сознание поглотил мрак.

***

Том выбежал на улицу, его дыхание было ровным, но напряжённым. Он знал, что снова надо пройти через окрестности, может быть, где-то найдёт следы, хоть какую-то подсказку о том, что произошло с Анэйс. Но, чем дальше он уходил от замка, тем больше ощущал, как его нервы натягиваются, как тягучая, невыносимая тревога оплела его сознание. Не так давно всё казалось под контролем, но теперь… теперь всё выскользнуло из-под его ног. Вдруг его взгляд застыл на группе людей, спешащих к замку. Их лица были искажены ужасом, глаза широко раскрыты, а их шаги были быстрыми и дезориентированными, как будто не зная точно, куда бежать. Том ускорил шаг, пытаясь прорваться сквозь толпу. Из их разговоров он уловил лишь обрывки слов: «…снова…» «…не может быть…». С каждым шагом ужас становился всё более ощутимым. Он встретил взгляд одного из студентов, который, заметив Тома, поспешил подойти. — Том… ты… ты видел? — его голос дрожал, а глаза искрились паникой. — Что случилось? — Том задавал вопросы быстро, чувствуя, как напряжение нарастает. Студент лишь покачал головой, сжимающимися губами он сказал: — Мы нашли её… нашли там. Эти слова, как гром среди ясного неба, обрушились на Тома. Он ощущал, как в груди что-то сжалось. — Где? — голос его был более холодным, чем он хотел бы. — Там… башня…она… её… — студент не мог закончить фразу, и с тревогой посмотрел на Тома.  Том не тратил времени на подробности. Он резко развернулся и побежал обратно к замку, ощущая, как его сердце начинает биться в спешке. Когда он подошёл к главному входу, он увидел, как Дамблдор стоял на крыльце замка. Его глаза были полны печали, но выражение лица было мягким, почти успокаивающим. Вокруг собрались несколько студентов, а также преподаватели, чьи лица, хоть и напряжены, но выглядели слегка облегчёнными. — Всё будет хорошо, — начал Дамблдор. Его голос был низким и спокойным, несмотря на всю тяжесть происходящего. — Мы пережили страшную утрату. Это трагедия, но мы сильны. Нужно время, но мы найдём силы и вместе справимся с этим. Мы дадим всем необходимое время, чтобы пережить этот момент. Просто помните: смерть — это часть жизни, и нужно научиться с ней жить. Том стоял, слушая каждое слово, но внутренне он был далеко. Он понимал, что Дамблдор пытался утешить, что всё это было нужно, чтобы удержать хотя бы видимость спокойствия, но для Тома это не имело смысла. Он ощущал только одно — терзающую пустоту внутри, и невидимую, холодную руку, сжимающую его сердце. Том продолжал наблюдать за директором, а мысли рвались в разные стороны. Он смотрел на людей, которые слушали речь, но ничего не мог понять. Как будто всё это — игра, а он сам оказался в самой её гуще. Том на момент замер, его глаза зацепились за нечто, что заставило его сердце резко сжаться. Он едва мог поверить своим глазам. На Астрономической башне, в том месте, которое всегда было удалённым, почти недосягаемым, висело тело. Его глаза не могли отвести взгляда от фигуры, висевшей на верёвке, едва различимой в тусклом свете неба. Светлые волосы, развевающиеся на ветру, одежда, которую он знал так хорошо. Это было нечто, что он знал, но никак не мог принять. Это была она. Анэйс.