Часть 5. Видеомагнитофон или кастет.

Когда я проснулась, по ощущениям было позднее утро. Под ухом мирно сопел Вахит, спал он так, что даже взводом танков его было не разбудить. Его рука прижимала меня поближе, а у меня не было и шанса выбраться. Ночью в подвале сильно холодало, сквозняк гулял по помещению, потому и грелись всю ночь друг о друга, стараясь выспаться и не замерзнуть. Вроде, просыпаясь я не почувствовала себя больной. Это было хорошо, ведь только вчера Вахит тянул меня в больничку, объясняясь перед врачом. — М?.. — Вахит начал просыпаться, но вставать, явно не хотел. С тихим мычанием он притянул меня еще ближе, утыкаясь мне в шею носом, обжигая кожу дыханием. Вахит вновь уснул, а я, посчитав ситуацию безвыходной, тоже решила уснуть еще ненадолго. Проснулась вновь, я из-за того что некогда спящий рядом Зима проснулся, вставая с дивана, он растормошил и меня. — Вставай, нам пора сматывать. Пацаны скоро подойти должны, — Вахит нехотя, а возможно просто сонно, натягивал куртку. Он ни разу не обернулся на меня, от чего мое сердце слегка кольнуло, будто бы после бега. Очень хотелось вновь обнять его, почувствовать запах его тела, но Вахит без слов удалился из подвала, даже не попрощавшись со мной. Такое поведение задело меня, но я могла его понять. Из-за меня он натворил делов, остался ночью не пойми где, чуть не замерз к чертям. Я тоже скоро собралась, тихонечко выскальзывая из подвала, направляясь домой. *** Мои мысли были забиты лишь ей. Твою то мать, сколько это дуреха пережила? Хотелось снова сгрести ее в охапку, и остаться в том подвале надолго. Все эти чувства пугали меня, было непонятно, откуда такие порывы. Поэтому я спешно удалился, не давая себе и лишней минуты нахождения с ней. Твою мать, как так вышло? Как к нам затесалась разодетая девка? Нужно держаться от нее подальше. Это все что я мог придумать. Даже если бы она приглянулась мне, то быть с ней мне не суждено. Пацаны не поймут, а её, если по-уму, отшить надо бы. Да только пообещал я, не мог теперь уж поступиться. Рассказать все как было я смогу потом, и только одному человеку. Он поймет. Он не осудит её, а может даже и поможет советом, аль действием может. Как карта ляжет. А мне, стоит держаться подальше от неё. Не к добру это. *** Дома было темно и холодно. Перед таким долгим отсутствием я оставила форточку на кухне открытой. Ту самую форточку в которую курил Вахит. О боже, снова он! Хватит! Уже не мысленно, я ударила себя по лицу, легонько так, только для отрезвления. Быстренько пробежав внутрь, я закрыла злосчастное окно, чувствуя как ноги слегка немеют от холода. Через двадцать минут в квартире уже было терпимо прохладно. Батареи нагрели помещение, от чего снова начало клонить в сон. Я знала что отдыхать больше надо, потому и легла в кровать, укутываясь двумя одеялами, уснула. Так я провела несколько дней. Изредка убираясь в доме, чтобы к приходу отца было чисто. Иногда перекусывая чем-то. *** Уже третий день художник не появлялась на сборах. Становилось боязно, но я гнал все мысли о ней куда подальше. Я помог ей, поступил по-пацански, а дальше уже не мои проблемы. Пацаны намутили видак, и теперь мы мутим бизнес. Не до нее сейчас. Надо бы и о себе подумать. *** Только на четвертый день я смогла внятно мыслить и полностью подняться с кровати. Голова больше не кружилась, а тело было отдохнувшим. Порез на щеке слегка зажил, больше не принося дискомфорта, но уже сейчас было ясно, останется шрам. Хоть и небольшой, аккуратный, но все равно было не приятно. Собравшись на скорую руку, я вышла на лестницу, подходя к двери Андрея. Он оказался дома, тут же открывая дверь он стоял собранным на пороге. — Ого! Санька! — Андрей протянул мне руку, похлопывая по спине, расспрашивал о том как я подлечился. Рассказала ему немного из моих четырех дней отдыха, на что тот только и сказал: — Ну ладно, главное что сейчас все у тебя хорошо. Андрей рассказал про видеосалон, который все вместе замутили в комиссионке. Вместе мы шли туда не то чтобы долго, даже за временем не следила, но по ощущениям не больше десяти минут. Внутри было шумно. Около двери стоял зеленый автомобиль, который явно не вписывался в картину. Тут я услышала крик, кричал Турбо. А потом визг, истеричный такой визг. Из помещения волоком вытянули Айгуль, которая изо всех сил хваталась за видео-проигрыватель. Я, долго не думая, бросилась к ней. Айгуль изо всех сил упиралась, не давая затащить себя в машину. Я подоспела вовремя, хватая девушку за руку, пытаясь притянуть её к себе. Сил тягаться со здоровым парнем мне явно не хватало. Я решила действовать на авось, ударяя кулаком парня, что держал Айгуль. — Выблядок! — чьи-то руки схватили меня сзади, втаскивая в автомобиль. Следом втолкнули Айгуль, которая по прежнему прижимала к себе несчастную технику. — Это че за пиздюк? — парень который втянул меня на сидение схватил меня за ухо, притягивая лицом к себе, — Ой бля, смазливый до чего. На девку похож, страсть как, — он с силой отшвырнул мою голову от себя, в машине стоял ржач. Мы ехали долго. Минут тридцать, так точно. Парни все время о чем-то переговаривались, общаясь на татарском. Слов было не разобрать, я житель не коренной, потому и знать татарский не знала. — Кыз то, бернәрсә дә юк, — сидящий рядом парень встрепенулся, отвечая по русски. — Да, дело говоришь, — он обернулся на Айгуль, оглядывая её с ног до головы. — Әгәр дә ул комачауласа, егет шаулый, — водитель сказал это, смотря в зеркало, встречаясь со мной взглядом, — ну че ты, понимаешь все поди? — я вскинула бровь, не совсем понимая к чему он это. — Әйе, син аңа кара, ул татар телен белмидер, — парень, который сидел рядом, ударил меня, отвешивая мне легкий подзатыльник. Когда машина остановилась, у кафе с яркой вывеской: «Снежинка», нас с Айгуль вытащили из машины. С ней обращались чуть мягче, что не могло не радовать. Меня за ворот куртки выкинули из машины, грубо поднимая на ноги. — Ну ты и доходяга, — парень далеко не нежно подтолкнул меня ко входу, подгоняя. Внутри, на кресле сидел мужчина. Его светлые волосы были аккуратно подстрижены, а в зубах была сигарета. Хорошая сигарета! Это значило что нас притащили к главному. Видеомагнитофон у Айгуль вновь попытались забрать, но она прижимала его с силой к груди, не отдавая никому. — Вы этих на кой взяли? Придурки совсем? — парень с сигаретой в зубах вскочил, подходя к тем кто нас увез, — Ладно девку, за ней приедут, доходяга то вам на кой? — мужчина повернулся ко мне, разглядывая, — Хотя, знаете, не зря вы его взяли. Знаю я, что мы с ним делать будем. *** Турбо был чертовски тяжелым. Адидаса тревожить не хотелось, но ситуация была безвыходная. Из рассеченной головы приятеля текла кровь, но мы упорно поднимались по этажам, идя к квартире старшего. Я, слегка переводя дух, нажал на кнопку дверного звонка, зажимая его, буквально до хруста вжимая в пластик палец. Тут же слышатся шаги, какое-то шебуршание за дверью. Турбо висит на моих плечах, оттягивая меня вниз. — Ох ты ж батюшки, — Отец Адидаса открыл дверь, впадая в ступор от такого зрелища, — Кто ж вас так? Я сейчас вызову милицию! — Не надо никакой милиции, бать, это ко мне, — Адидас впустил нас, закрывая дверь, — Диляра, аптечку вынеси, пожалуйста. — Адидас, видак украли, вломились к нам, — Турбо помогли разуться, проводя того в ванную. — Крысы домбытовские! Видак украли, башку мне рассекли ломом, — Турбо смывал кровь с головы в ванной, объясняя ситуацию Адидасу. Уже через пять минут мы сидели в комнате, пока я искал номер кафе «Снежинка», встрепенулся Марат. — Айгуль! Где она? — со страхом в глазах он обернулся на Турбо, на что тот только и бросил, — Видак она отдавать никак не хотела, с собой ее они забрали, — поморщившись, он продолжил, — там Художник с Пальто шли, он её отбить пытался, да только его тоже в машину запихали. Сердце пропустило удар. Видимо на моем лице все отразилось, потому как Валера и Марат тут же посмотрели на меня, как я начал называть номер кафе Адидасу. Он под диктовку набрал цифры, прикладывая к уху трубку. Спустя десяток секунд ему ответили, и Адидас начал. — Алло, кафе «Снежинка»? — Вова оперся локтями в колени. — … — Да, ситуация вот произошла, обговорить надо. — … — И сколько вас там будет? — брови старшего нахмурились, морщинка залегла меж ними. — … — ЭУ! ВЫ ПАЦАНА НЕ ТРОГАЙТЕ! — трубку сбросили, от чего Адидас схватился за голову, бросая телефонную на место. — Пиздец доходяге, как знал я. Сердце совсем перестало биться, даже где-то в ногах было его не сыскать. Страх за дуру сковал меня, но здраво оценивая ситуацию, я смог из себя выдавить только: — Че там? — сдавленно, пришлось прокашляться чтобы комок в горле спал. — Сказали что привезут его, а потом, суки, — Адидас сжал переносицу двумя пальцами, — орал он дико, так что я слышал, — через два часа ждут нас. Турбо, в больничку. Мы едем. — Он указал на меня. Было видно как Адидасу тяжело. Понимал он, не дожить может «мальчонка» до приезда. Мне стало так боязно, как в жизни еще не бывало. Ком в горле никак не уходил, тошнило от страха. Я резво вскочил, срываясь к выходу. Адидас поспешил за мной, говоря что-то Марату, но я уже не слушал. До остановки мы шли быстро, молчали упорно. Не говорили ни слова. Страшно было, до трясущихся коленей. Адидас даже не оделся толком, только дубленку накинул. На остановке ждали мы долго. Минут сорок ждали, я и поссать два раза успел, и Адидас уже отлучался, не раз. Потом еще минут десять постояли. Еще сильнее страх сковал. Если автобуса не будет, Художника оставят на месте встречи, на морозе, разденут может. Замерзнуть его там оставят. Делали уже так Домбыт. Не один неугодный так замерз. Списывали все на алкашей замерзающих, вот и сходило им это с рук. Впереди показался свет фар, давая мне надежду. Слышался стук зубов Адидаса. Лицо от мороза щипало, а глаза слепил свет фар. Когда машина подъехала ближе, мы разглядели белую краску, а в машине Марата. Адидас разозлился сильнее. — Ты где тачку раздобыл? — Адидас хмуро посмотрел на меня, заставляя молчать. — Ты вообще глупый? Тебе че, не ясно было сказано? Я тебе четко сказал! — Адидас обогнул машину, открывая водительскую дверь и вытягивая оттуда Марата, — Ты зачем отцовскую машину взял? И почему вообще поехал?! — Адидас был зол, зол до трясучки. Видно все было по лицу, на шее венка вздулась, циркулируя кровь с особой силой. — Да че вы! Позорно на автобусе на разборки являться! А я вот, у отца тачку одолжил! — Адидас выдохнул, дал подзатыльника Марату и отправил на заднее сидение. Я сел вперед, хотя все мое нутро кричало сорваться вперед и бежать. Еле как подавляя эти импульсы, я усаживался на переднее кресло, в машину где пахло соляркой и сигаретным дымом. Хотелось бежать не оглядываясь, так чтобы выплюнуть легкие, но бежать. Но я сидел в кресле, молча уезжая с остановки, потому что знал, знал что пацаны такого не поймут. Не поймут почему побежал впрягаться вперед всех за доходягу. — Сидишь в машине, на разборки не выходишь, понял меня? — Вова посмотрел в зеркало, встречаясь взглядом с Маратом, ожидая его положительного ответа. Марат нехотя, но все-таки дал свое согласие. Ехали мы долго. Встречу назначили за городом. Боязно было, что привезут нам тело художника. Боялся я, сам не знал от чего, но боялся. Не видел её четыре дня, и вот так она появляется. Вот ведь дура шебутная. Сидела бы дома, да носу не казала, так нет, впрягаться ей за всех нужно. Сама то, ей бы помог кто. Жаль мне её было, до слез жаль. *** — Ждем вас на пятаке через два часа, парнишку может вам и привезем. — Я уже поняла что главного звали Желтым. После этой фраза он махнул рукой парню который держал меня, на что тот чиркнул кремнем зажигалки, поднося к моему запястью. — А-А-А-А-А-А!!! — крик от нестерпимой боли вырвался. Сил вытерпеть такое не было. Айгуль тихо заскулила, видя как мне больно, но видак не выпустила из рук до сих пор. Желтый сбросил трубку, вальяжно возвращаясь на свое место. — Ты, не боись, мы парни здравые, — Желтый обратился к Айгуль, — девушек не трогаем. Так что, располагайся, чайку хочешь? — Айгуль упорно молчала, не слушая мужчину. Он лишь хмыкнул, прикуривая сигарету. Меня усадили на стул рядом с Айгуль, когда ко мне обратился тот самый Желтый. — Мы сейчас поедем на место. Там твои крысы универсамовские приедут. Если рыпаться не будут, живым уйдешь, понял? — я взглянула на него исподлобья, слегка кивая в знак согласия, — Вот умница, теперь сидите пока. Минут сорок, по ощущениям, мы сидели слушая как пьется водка и скуриваются сигареты. Было неуютно до безобразия. Красный свет внутри нагнетал обстановку. Я судорожно думала, как же мне поступить, обезопасив Айгуль и не подставляя её. В кармане была завсегдатая зажигалка, которую я осторожно достала, стараясь не привлечь к себе никакого внимания. Вышло неплохо, зажигалка была у меня в руке, оставалось только передать ее Айгуль. Вещица эта была увесистая. Углы у нее были острыми, а металический корпус делал её практически оружием. Осторожно просовывая руку к ногам девушки, я положила ей на ногу предмет, придерживая и ждя, пока она поймет что вещь нужно взять. Я дождалась пока мужчины вновь загогочут, чтобы спешно зашептать Айгуль: — Если что, бей углом в голову. Со всей силы бей, не жалей никого. Поняла? Ты должна отсюда невредимой выйти. Если надо будет, убей, — Глаза Айгуль расширились, но она еле заметно кивнула, заставляя меня с облегчением выдохнуть, — я сделал все что мог, прошу, помоги себе. — Пошли, доходяга! — один из парней махнул мне рукой, приказывая подняться и идти за ним. — Не верь не единому слову! — яростный шепот адресовался Айгуль, после чего я встала, послушно направляясь за парнем. Меня вновь засунули в машину. С двух сторон меня подпирали двое мужчин. На переднем сидел Желтый. Ехали до места встречи мы не долго. Минут пять мы ехали по пустой дороге, пока я молилась, чтобы с девочкой все было хорошо. На месте я увидела белые жигули. Внутри сидел Адидас и Зима. Про виде него, мое сердце сжалось. Стало страшно за него. А вдруг они устроят им здесь что-то подлое? Вдруг попробуют их убить? Уже сейчас я понимала, Домбыта больше минимум вдвое. Только в этой машине нас сидело пятеро. Машина остановилась и меня волоком вытянули на поляну, освященную светом фар. Из машины напротив вышли Вова и Вахит. Он привычно ссутулившись засунул руки в карманы, шел чуть позади от Адидаса. Меня схватили за ворот куртки, с силой встряхивая. Парень который держал меня, ударил под колено, заставляя мои ноги согнуться. Я упала на колени, взгляд поднять на своих было тяжело. Подвела я их, бросаясь за Айгуль. Но по другому не могла, не могла оставить её одну. — Кто у вас тут старший? — Желтый обратился к Адидасу, видимо ожидая увидеть кого угодно, но только не его. Он перевел взгляд на зиму, на что тот только кивнул в сторону Адидаса. — Ну я. — Адидас стоял гордо. Ничто в нем не выдавало страха или неуверенности, — Вы, парня нашего отпустите, потом говорить будем. — Желтый усмехнулся, махнув рукой парню что держал меня. Блеснуло что-то металическое, а потом искры посыпались из глаз. За секунду до того как в глазах потемнело от боли, я увидела как Вахит со страхом смотрит на меня, не в силах помочь. Резкая боль стянула бок. Ощущение было, будто тысяча маленьких иголок ударили в одно место. Дыхание сперло, гримаса боли исказила лицо. — Ты че творишь сука! — Голос Вовы раздался как-то резко. Будто и не хотел он вовсе говорить этого. Когда глаза снова смогли. Видеть, а тяжелый выдох сорвался с губ, я вновь посмотрела в сторону своих, видя как Вахит стоит, отвернув голову от меня. Сердце болезненно сжалось, а дыхание сперло еще сильнее чем от того удара. — Вы, видеомагнитофон подрезали у честного человечка, — еще один удар под дых. Свист вырвался из моих легких, настолько это было больно, — а ведь он процентиком делился, не обижал нас, — еще удар, от которого я уже упала на землю, взвывая от нестерпимой боли. *** Художника выкинули из машины, будто собаку, за шкварник. Эти суки насильно поставили её на колени, а после били беззащитную со всей силы кастетом. Было страшно и больно, понимая, ничего мне не поделать. Удар, пока она с надеждой смотрела мне в глаза. Блядь, как же мне было мерзко. Я не мог сделать ничего, пока ее били на земле, нещадно, так что я слышал скулеж. Я отвернулся, не в силах смотреть на это. Ее преданные глаза все так же следили за мной, что выбивало весь дух из меня. Её большие голубые глаза наполнялись слезами боли, от чего я сам стоял, ощущая всю эту боль. Хотелось сорваться с места, отбить её, убить ту сволочь, которая позволяет себе так бить того, кто не может себя защитить. Но рыпаться было нельзя. Я мог сделать только хуже, потому ждал. Ждал пока Адидас примет решение. *** Я уже не слышала о чем говорят главари банд, тело сковывала боль, от которой из груди вырывался свист. Спустя еще несколько ударов, меня отшвырнули в сторону к Адидасу, пнув ногой мое мычащее тело. Еще недолго я лежала у ног старшего, он помог мне подняться, отводя на заднее сиденье машины. Внутри сидел кто-то, тут же, этот кто-то попытался осведомиться о моем состоянии, но я не могла выдавить из себя ничего, ничего кроме мычания. — Твою же, художник, ты как вообще? — голос упорно пытался расспросить меня, но сил ответить не было. Спустя еще минут десять, внутрь залезли Адидас и Зима. Адидас был на взводе. — Где Айгуль? Почему они ее не привезли? — Адидас опустил голову на руль, принимая свое безвыходное положение. — У них она будет, пока триста рублей не привезем, — Вова тяжело вздохнул, а я поняла что рядом сидит никто иной, как Марат, — Айгуль никуда не выпустят. Все мои мысли занял сидящий впереди парень. Он упорно молчал, не обращая на меня никакого внимания. — Ты вообще по какой хуй поперся за ними?! — злющий как собака Адидас обернулся ко мне, — Ты ж, блядь, не больше дворовой собаки весишь, а героизма в тебе как в Шварцнегере! Твою мать, видел что бывает если лезть везде? Отхватил? — я чувствовала соленую кровь с привкусом метала, утерев рот рукавом, я ответила, — Как мне было, спокойно мимо пройти? А если сделали что-то с ней? — Адидас все так же смотрел мне в глаза, видимо силясь разглядеть там сожаление, может боль или страх. — С ней все хорошо? Что там такое? — Марат встрепенулся как только зашла речь об Айгуль. — Я оставил ей зажигалку, большую такую, чтобы если что случится, била со всей силы. Объяснил ей тихонечко, а дальше уже ничем помочь не мог, — Я стыдливо опустила глаза, ощущая себя ничтожеством. Вот так, помочь ничем не смогла. Чем же ей эта зажигалка поможет? Да ничем, если так подумать… *** Я слушал художника, сжимая зубы с силой. С такой силой, что трещали кости. Хотелось схватить её за лицо и закричать, и так она сделала слишком много, жертвуя собой. Я слышал сдавленные стоны, вздохи и хрипы. Было больно ощущать то что рядом сидела она, и сделать я не могу ничего. Если без громких и пафосных слов, было просто жутко противно от собственного положения. Но я знал. Я должен держаться от нее подальше. Все нутро рвалось туда, к себе за спину, но здравый смысл отрезвлял, заставляя сжимать кулаки и сидеть смирно. Тихие завывания слышались из-за моей спины всю дорогу. Саша держалась изо всех сил, пытаясь не заплакать. По её ребрам проехались кастетом, да с таким остервенением. *** Было больно, но я держала слезы, считая их чем-то постыдным. Вдруг на дорогу выбежала девушка. Сначала я не поняла кто это, но потом увидела школьное платье и фартук. — Айгуль! — Марат завопил, выскакивая из машины чуть ли не на ходу, срывая с себя куртку. Заплаканные красные глаза девушки было видно из машины. Когда Марат вышел из машины, к нему тут же прижалась Айгуль, а он накрыл её плечи своей курткой. Он аккуратно провел её к задней двери машины, усаживая между нами. Она сидела неподвижно, смотрела куда-то вдаль, и вдруг резко заговорила. — Я его ударила, зажигалкой этой. Он ко мне полез, полез а я его ударила. У него кровь была, — Айгуль тихо причитала, а потом бросилась обнимать меня. Я впала в ступор, а потом тихо зашипела от боли, которую причиняла мне девушка, сжимая меня в объятиях. — спасибо, Саша. — она отстранилась, открывая руку, которую все это время держала закрытой. Внутри сжатой ладошки покоилась моя зажигалка. На ладошке девушки и самой зажигалке была кровь, не много, но её было видно. — Главное что ты цела, — я приняла свою вещь назад, улыбаясь девушке. Сперва мы завезли домой Айгуль, которую пошел провожать Марат, попросив подождать его пару минут. — Молодец Саша, спасибо что сделал это, — Адидас развернулся ко мне, окидывая усталым но благодарным взглядом, — поступил ты по-пацански, по-взрослому, — он протянул мне руку, с силой пожимая мою кисть. — Не смог бы я по-другому. Не бросил бы все равно, — Все это время Зима сидел молча, не встревая в разговор и не пытаясь со мной заговорить. Было грустно и больно, но я понимала его. Понимала что он разочарован и возможно больше никогда не захочет заговорить со мной. Я виновата, но по другому быть и не могло. Постепенно меня начинало клонить в сон, но я старалась не спать. Напряженные лица двух впереди сидящих не было видно, но атмосфера в машине была тяжелой, потому можно было понять настроение всех сидящих внутри. Из подъезда показался выбегающий Марат, он быстро направился к машине. На лице у него сияла улыбка, он открыл дверь машины, садясь рядом со мной. — Сейчас тебя домой, поможем добраться, а потом и сами разбежимся. — Адидас сдавал назад, пока Марат объяснял ему как ехать до моего дома. Тут было совсем недалеко, пару дворов и мы будем на месте. Мысленно я все время возвращалась к Вахиту. Он вновь занял все мои мысли. Его лицо, не выражающее ничего, будто бы ему было наплевать. Но его взгляд доказывал обратное. Полностью опровергал его холодное выражение лица, тут же разбивая весь его образ на куски. Или я все это себе напридумывала? Боже мой, пора браться за голову и забывать о нем. Хватит уже мучать себя. *** Мы подъехали к подъезду. Марат начал будить Сашу, помогая ему вылезти из машины и провожая до квартиры. Я не позволил себе даже обернуться, потому как не хотел вновь чувствовать то щемящее чувство в груди, но от того что я молча оставил её, оно только усилилось. Бежать внутрь я не мог, потому сидел и громко дышал, пытаясь отрезвить разум. Руки немного трясло от перенапряжения, а на лбу выступил пот. Я понял что в этот раз мне повезло, в этот раз она осталась жива. *** — Спасибо Марат, дальше я сам. — я грузно упала на пуфик около двери, протягивая руку Марату на прощание. Он пожал её, закрыл дверь и сбежал по лестнице вниз,