Часть 9. Счастье рядом

Меня наконец решили выписать. Сказали что нет больше смысла держать меня в палате, потому как только время остальное залечит. Вещей у меня с собой почти не было. Только парочка ворованных цветов, составленные в нелепый букет. Нелепый, но родной и теплый. Приятно было смотреть на него, будто бы видела там смысл в дальнейшем выживании.  Вахит вошел в палату, торопливо подходя ко мне. В руках его была сумка спортивная, через плечо. Он оттуда на ходу достал вещи, которые незнамо как у него оказались. Олимпийка моя, штаны, футболка.  А потом выудил вещь, которую я в жизни увидеть не ожидала.  Парик. Длинные белые волосы, которые блестели, словно настоящие! Я была в недоумении. Дефицит все таки, а он где-то парик достал!  Парень подошел близко, в лоб чмокнул, здороваясь своеобразно. Таким теплым он был, таким родным, что Зимой его уже и перестала полностью называть. А по имени разрешал только мне он себя звать. От этого приятно было, чувствовалось, мой он. — Ты где это достал? - Вахит покрутил в руках парик, что в точности повторял мой цвет волос, - Дефицит ведь, а ты с париком расхаживаешь! - я протянула руку, пощупав изделие, - Натуральный ведь, Вахитушка! - он отмахнулся рукой, недвусмысленно нахмурившись, а я поняла, отвоевывал он его  долго, усердно и дорого. Слов благодарности было мало, потому я лишь встала на носочки, целуя его кончик носа. Вахит был более решительным, мягко прильнул к моим губам, нежно и трепетно пробуя их на вкус. — Собирайся Сашенька. Домой идем. - Вахит помог мне сложить мои немногочисленные пожитки в сумку, а потом взвалил ее себе на плечо. Он даже не отвернулся, смотря на то как я переодеваюсь.  Я стянула с себя пижамные штаны, оставаясь только в трусиках и майке. На голые ноги натянула спортивки, а на маечку олимпийку набросила. Вахит, умничка, даже о куртке позаботился. Когда забирали ведь на скорой, не брали ничего. На носилки бросили и побежали к машине. Ни о каких куртках, само собой, речи не шло. Штаны мои он бережно сложил, в сумку бросая. Из кармашка на сумке шапку «пидорку» вытянул. Чтобы не так заметно парик было, натянул ее мне на голову, поправляя рукой чужие волосы на моей голове. Как только вышли мы, тут же у Вахита сигарету из-за уха забрала. Невтерпеж было, курить хотелось ужасно! Дрожащими, от перенапряжения, руками, подкурила. Смолила этот дым, будто десерт самый дорогой.  Вахит смотрел немного осуждающе, будто разонравилась ему эта привычка. Запах табака его отталкивал, а вид курящей девушки вызывал вспышки раздражения. Вахит отвернулся, и слова не говоря, потому что понимал, не от хорошей жизни она курить начала. Шли мы, за руку держась. Изредка Вахит сильнее ладонь сжимал, на льду меня к себе притягивая, чтобы, не дай бог, не упала. Незнакомые дома становились все более родными, знакомыми и приятными глазу. Вскоре увидела я свой подъезд. Обшарпанный козырек, побритый, а на верху было огромным рисунком обозначено: «УКК» и корона. Когда я логотип этот увидела, тоскливо стало ужасно. Так тоскливо, что плакать захотелось, выть, рыдать, на стенку лезь!  Вахит положил свою руку меж лопаток, подталкивая внутрь дома. Я ком в горле глотая, шагнула вновь. Сама даже не заметила, как в ступор впала, злополучную аббревиатуру завидев. Столько жизней она искалечила, столько мальчишек совсем загубила. Сколько жестокости и боли вместили в себя три короткие буквы… «УКК» А сломанных жизней, в десятки раз больше. Поднимались мы по лестнице медленно, вместе, а Вахит меня под руку поддерживал. Чувствовала я, это тот самый человек с которым я всю свою жизнь провести хочу. Рядом с ним, я была не словно за каменной стеной, а словно за океаном ото всех бед. Он, словно волны о теплые берега, всю тревогу во сне разбивал. Все плохое уносил, оставляя только чистоту и тепло на душе. Он стал для меня миром, миром, от которого я бы не смогла отказаться даже под страхом смерти. Дверь в мою квартиру была незаперта. Свет внутри не горел. Когда я зажгла свет, мягко говоря удивилась. Пыль лежала толстым слоем, словно после моего ухода на две недели никого тут и не было. Вахит за мной следовал, ни на шаг не отставая. Все рядом шел. Ботинки и куртки мы около входа оставили, как и положено было. Вахит меня за спину себе задвинул, а сам вперед пошел. Тяжесть волос стала для меня такой непривычной, что я чуть ли от счастья не описалась, когда почувствовала заветный груз на голове. Пищать хотелось, Вахиту на шею бросаться, расцеловать его всего, да и не отпускать никогда от себя. — Саш, Саша! - Вахит уже обернулся ко мне, махая рукой около моих глаз, - Тут записка, видимо для тебя. - И правда, на кухонном столе записка лежала.   От вида листочка, сердце мое чаще забилось, страшно было, но руки сами тянулись к ней. « Здравствуй, Александра!             Это твой отец, пишу тебе чтобы предупредить.               Мы уезжаем, навсегда уезжаем.        Просим тебя нас не искать, не пытаться связаться. Деньги я оставил на полке книжной, внутри книги: Сборник стихов Тютчева.              Я надеюсь что ты не держишь на нас зла, живи счастливо.                                           Прощай, Александра.» Я бережно сложила листок обратно на стол, молча опускаясь на стул. Внутри бушевал вихрь эмоций, но снаружи, было тихо. Словно затишье перед бурей.  Вахит поднял листок со стола, довольно хмыкая во время чтения. Его лицо принимало удовлетворенный вид. Он повернулся ко мне, отбрасывая от себя листок небрежно. Парень присел на корточки передо мной, укладывая руки на мои колени. — Чего ты? - он улыбался, хоть и пытался скрыть этот факт. — Я не понимаю… - я смотрела невидящим взглядом куда-то в стену, пока Вахит вглядывался в мое лицо. — Ты не рада? - я перевела мутный взгляд на него, не понимая, к чему этот вопрос. — Как я могу радоваться? Это ведь моя семья, - я почувствовала как он сжал мое колено, а его улыбка сползла с лица, - Какими бы они не были, они семья, - я поднесла ладонь к его лицу, укладывая ее на его щеку. Он отнял свою ладонь от моего колена, накрывая ею мою, прижался и зажмурил глаза, слово нежащийся кот. Он, недолго приживаясь к моей ладони, передвинул ее к губам, целуя легохонько. Я улыбнулась, нагибаясь ближе к нему. — Теперь ты моя семья, - я поцеловала его лоб, - спасибо что появился в моей жизни, я люблю тебя, Вахит. - я увидела в его глазах блеск счастья и щенячий преданности. Я отодвинула стул, усаживаясь рядом с ним.  Я долго смотрела в его глаза, не решаясь прикоснуться к его губам. Он словно замерз, не двигался ни на миллиметр с места. Я решилась, медленно приближаясь к его губам, легко накрывая их своими. Я почувствовала привкус сигарет, что ничуть не смутило меня, потому что он почувствовал тоже самое. Он не двигался совсем, будто все его тело окаменело. Когда я уже хотела отстраниться, подумывая о том что парень еще не готов, он переместил свои руки на мои плечи, нежно придвигая меня к себе. Невесомо сжимал хрупкие предплечья, стараясь не доставить дискомфорта. Его губы были неумелыми, ровно такими же как и мои. Нежно и сладко, только так я могла описать этот поцелуй.  Именно у тот момент мы оба поняли, это судьба, которую упускать мы не хотим. Отрываться от него совсем не хотелось. Хотелось лишь вцепиться сильнее в худые плечи, вжаться с силой в жилистую грудь, раствориться полностью внутри этого человека. Чувства переполняли меня, делая сердце абсолютно слабым.  Вахит с нежностью в глазах гладил меня по уже немного отросшим волосам на голове. Было стыдно что я не могу быть такой как все. Стыдно что ему придется меня скрывать, защищать. — Пойдем, проверишь, сколько тебе оставил батя, - парень поднялся с корточек, подавая мне руку. Я вложила свою ладонь в его, с щенячьей преданностью заглядывая в его большое карие глаза. Он помог подняться, за руку ведя меня в соседнюю комнату. Запах пыли бил по ноздрям, заставляя морщиться и отплевываться. Рука Вахита покоилась на моей талии, он слегка придерживал меня и подталкивал, чтобы я шла увереннее, не боясь ничего.  В гостиной было много книг, но я без труда, почти сразу нашла нужную. Руки слегка дрожали, выдавая мое волнение, но я тут же открыла книгу, храбрясь. Внутри оказалось много слегка мятых купюр.  Я вывалила все их на стол, еще немного потрясла книгу, убеждаясь в том что она пуста.  Пересчитав деньги, купюр она аж на двести рублей набрала. Равнодушно она к этим деньгам относилась. Будто откупились от нее, да еще и за дешево, очень дешево. Слезы хотели набежать на глаза, но я смахнула их, с силой, так чтобы растворились они полностью на моем лице. Чувствовать их было невыносимо, они жгли лицо, словно кислота. Хотелось плакать, слишком часто мне хотелось плакать. Раньше я не позволяла себе и слезинки, а теперь, когда в моей жизни появился он, я рыдала чуть ли не каждый день.  Вахит обнял меня за плечи, притягивая к себе, утыкая меня в свою грудь. Я безвольно повисла, словно кукла, опустила руки и позволила плечам задрожать от рыданий. Я сжала его свитер, пропахший сигаретами и потом, в ладонях, прижимаясь к нему только сильнее. Его запах стал таким родным, таким, что дышать без него было тяжело. Ткань его одежды хорошо впитывала мои слезы, будто нуждаясь в них, жадно скрывала в себе соленые капли.  Его ладонь слегка поглаживала мою, уже не лысую, голову. Волосы отрасли, может на сантиметр, последний раз я стриглась почти месяц назад.  Чувство щемящее в груди, было тоской. Я так скучала по своему брату. Я не видела его уже с месяц, и возможно, больше никогда не не увижу. Пальцы парня нежно перебирали короткие волоски, слегка щекоча кожу головы. Дышать рядом с ним было легче, его руки дарили покой.  Я оторвала голову от его груди, взглянув на него снизу вверх. Лицо его выражало легкую грусть, но он был спокоен, будто удав. Его большие карие глаза смотрели с нежностью, наблюдали как медленно перестают дрожать плечи, а дыхание становится ровным и спокойным. Но вдруг дыхание стало более частым, а в груди что-то сжалось от его нежного и пристального взгляда. Я смутилась, но поняла что отчаянно нуждаюсь в поцелуе. Положила руки на его плечи, слегка потянула его на себя, нежно прикасаясь своими губами к его. Медленно пробуя его на вкус. Он был словно сигареты, дешевые и отвратительные, но от этого вкуса я чувствовала себя лучше, знала, рядом он. Медленный поцелуй быстро перерос во что-то большее, быстрые движения губ и языка сводили с ума, заставляли терять голову, а лишь только мысль о том что рядом он, в животе появлялось какое-то до сего не знакомое, но до дрожи приятное чувство. Коленки слегка дрожали, что заметил Вахит, положив на них свои ладони. Крупные мужские руки накрыли острые коленки, овивая теплом. Все мои мысли занял лишь он, и его трепетные, но такие настойчивые касания губ.  Ладони Вахита чуть сильнее сжали мои колени, его костяшки немного побледнели, но это давление не причиняло мне боли. Но я даже не поняла почему,  Вахит отстранился, заглядывая в мои глаза. В его карих я увидела беспокойство и что-то не знакомое мне, оно напоминало животное желание обладать. — Если ты не готова, нам стоит остановится, - он слегка поглаживал большими пальцами мои ноги, а я не могла оторвать взгляда от его лица. — Не готова, к чему? - я не понимала к чему он клонит, а после моего вопроса его брови взлетели вверх. —  Твою ж… ты вообще представление о том что взрослые в браке делают, имеешь? - до меня дошло, от чего я покраснела, вся эта ситуация была такой комичной, что я расхохоталась парню в лицо. Слов не требовалось. Я вновь прильнула к его губам. Я и так вверила ему свое сердце и жизнь. А теперь, в придачу, он получит мое бренное тело. Я полностью доверяла ему. Он трижды спас мне жизнь, какие могут быть сомнения? Я люблю его, всей своей избитой и израненной душой. Его слегка трясущиеся руки поднимались все выше, оказавшись на бедрах. Нежно, совсем слегка, он сжал мою «тощую» задницу, Как сам когда-то сказал.  — Никакая она не тощая. Самая лучшая в мире, - он лишь ненадолго оторвался, чтобы вновь накрыть своими губами мой рот, не давая мне и шанса ответить ему, - не променяю ее ни на одну модель журнала или актрису. - Его речь заставила меня улыбнуться, но рассмеяться мне он не дал. Его губы прошлись по шее. Было чувство будто он напряжен, но делает все не в первый раз. Я знала что была у него девушка до меня, но сейчас было все равно.  Вахит расстегнул молнию на олимпийке, под которой была лишь тонкая майка, заменяющая нижнее белье. За собой она почти не скрывала небольшую округлую грудь, которую ему уже приходилось однажды видеть. Он вновь взглянул в мои глаза, под призмой того самого чувства в его глазах плескался океан беспокойства. Он почти спрашивал: «У тебя все хорошо, точно ты готова, я не сделаю тебе больно?» А мои глаза ответили: «Нет, ты сделаешь мне больно только остановившись, моя любовь.» Он не продолжил, только наклонился и вперся лбом в мою грудь. Прижался ближе, шумно вдыхая запах моего тела. Я гладила его бритый череп, успокаиваясь от прикосновений к его коже. Он глубоко дышал, не спешил продолжать.  Его теплые и шероховатые ладони вновь стали гулять по моему телу. Они пресекали все границы дозволенного, залезая под тоненькую маечку и сжимая небольшую грудь. Его дыхание щекотало мелкие волоски на теле. Горячее и влажное, оно будто заставляло гореть, хотя должно было тушить. Он вновь приподнялся к моим губам, целуя так, что весь воздух выходил из легких. Вахит нежно снимал с меня лишнюю сейчас одежду. Вслед за олимпийкой на пол были сброшены спортивки.  Стало слегка неловко, но это не останавливало ни меня, ни его. Влюбленные глаза смотрели глубоко в душу, отвлекая все внимание на себя. Его глубокий, почти черный взгляд. Он завораживал, пленил мой разум. Вахит был уже наполовину обнаженным. Его частое дыхание будто зажигало комнату. Весь кислород куда-то пропал.  — Я никогда не… -  — Я знаю, знаю. - Он оставил легкий поцелуй на моем лбу, успокаивая. Его тепло обволакивало меня, почти обжигая жаром, который был мне лишь в радость. Он слегка толкнул меня, укладывая на спину. Его колено уперлось прямо туда. Я почувствовала как мое лицо раскраснелось, а стыд и смущение приливом нахлынули в мою голову.  — Все хорошо? - Вахит обеспокоено смотрел мне в глаза, замечая перемену в настрое. Я лишь кивнула, подтверждая, что, все в норме. Он поцелуями опускался ниже, стягивая тонкую хлопковую маечку с груди. Его поцелуи осыпали грудь, живот, плечи. Все это заставляло хватать воздух ртом, лишь хлопая глазами.  — Если тебе что-то не понравится, говори мне, поняла? - я опустила глаза, слегка кивнула головой, давая ему понять что я готова. Было неловко, тело сковывал легкий страх. Я знала кое-что, но лишь из разговоров, а этого было мало.  — Эй, эй, расслабься, хорошо? - он поцеловал меня куда-то за ухом, вызывая табун мурашек, - Я буду осторожен, только скажи и я остановлюсь. Я закрыла глаза. Было невыносимо неловко видеть его, влажного от пота и раскрасневшегося, нависшего надо мной. Его действия разжигали жар, доныне не знакомый мне.  Он не был похож на жар от побоев, или от слез, давящих в груди. Не был похож на то, как к коже прикладывают кипящий чайник.  Этот незнакомый мне жар дарил тепло, неосязаемое, но такое приятное и успокаивающее. С другой же стороны, я чувствовала адреналин, который приводил в движение все мои внутренности, разрывал изнутри от энергии. Я не видела ничего, но чувствовала. Чувствовала как его тяжелые и холодные ладони исследовали каждый изгиб моего тела. Чувствовала как он выступает из своих трико, вытянувшихся на коленях. А потом замерла. Понимала что дальше должно было быть, но страх отступил, и я открыла глаза. Вахит все так же нависал надо мной, сосредоточенное, но нежное до раскаяния лицо. Мое тело расслабилось, мышцы обмякали, а лицо медленно приобретало спокойные и мирные черты лица. Его холодные пальцы слегка подрагивали от напряжения. Последний лоскут ткани, скрывающий тело Вахита от моего взгляда, оставался на нем. Было неловко. Я старалась не бросать заинтересованных взглядов на выпуклость за тканью.  — Саш, ты смотри сколько хочешь, ладно? Ничего постыдного. - парень нежно улыбнулся, стягивая с себя последнее что было препятствием меж нами. С тихим шуршанием ткань осела на пол.  Я взглянула в лицо Вахита, которое нависло надо мной. Теперь я чувствовала себя так как должна. Я впервые ощутила: Я - девушка. Глаза заслезились, но я тут же спрятала их в изгибе плеча парня, прижимаясь крепче к нему.   Твердое и горячее уперлось мне в ногу. Я не издала и звука, лишь опустилась на подушку вновь, заглядывая в родные карие глаза. Там я увидела как плещется море любви и трепета. Нежно улыбнувшись ему, я полностью доверилась ему, впуская его в свою жизнь навсегда.  — Все хорошо? - Зима смотрел на мое лицо, по которому расползлась глупая улыбка. Я была счастлива до безумия.  Моя ладонь медленно скользнула, находя шершавую и все такую-же холодную ладонь лежавшего напротив парня.  Его карие глаза мягко оглядывали мое лицо, пока он нежно сжал мою руку. От его прикосновений мое тело покрылось мурашками, а я уже чувствовала тяжесть в веках. Сон неумолимо наступал, а я и не хотела противиться. — Да, теперь все хорошо. Спасибо. - и пододвинулась ближе к Вахиту и прижалась к нему. Он лишь заботливо накрыл меня одеялом, прижимая меня к себе ближе.