5. Страх

      Мэтт задыхался, его сердце колотилось так быстро, что, как он думал, обязательно взорвется. Он был так уверен...               — Мэтью, — этот спокойный голос, как всегда, его успокоил. — Посмотрите на меня. Я прямо здесь. Со мной все в порядке. Пожалуйста, капитан-лейтенант.               Более резкое использование его звания заставило юношу сфокусировать огромные от страха глаза на худых чертах адмирала, присевшего перед ним на гранитном тротуаре.               Скрэпс судорожно втянул воздух и сумел выпрямиться из своего согнутого положения.               Адмирал стоял перед ним на одном колене, и теплая тяжесть, которую ощущал Скрэпс, была руками Пиетта на его плечах.               — Дышите со мной, Мэтью, — твердо сказал он, и Скрэпс наблюдал, как его форма поднимается и опускается с глубоким вздохом. Он подчинился, и с возвращением кислорода его голова начала проясняться.               — Мне так жаль... — удалось ему выдавить, память вернулась и наполнила ужасом. Он напал!..               — Никто не пострадал. Все в порядке. Несколько ушибов, — заверил его Пиетт. — Я объяснил премьер-министру, что мой руководитель службы безопасности очень... э-э... защитный. И он понял, что его внезапный шаг ко мне вас встревожил.               Движение вирстуланца к адмиралу, в то время как он держал кинжал, было настолько быстрым, что Скрэпс отреагировал инстинктивно, бросившись перед Пиеттом, чтобы схватить и повернуть точно так, как его научил Фокс, прежде чем швырнуть другое существо на землю, поставив колено на его грудь и приставив бластер ко лбу.               Он вспомнил руки на нем, и торопливые слова Янга, и адмирал, говорящий что-то о…               …церемониальном кинжале, который в данный момент лежал на тротуаре рядом с адмиралом. Вирстуланцы вручали его Пиетту, а не нападали на него.               — Еще один вдох, Мэтью.               Он подчинился и успокоился, посмотрев в эти карие глаза, когда Пиетт поднял руку, чтобы коснуться его лба.               — Карк, сынок. Вы горите. Неужели... это отчасти было галлюцинацией? — он повернулся, чтобы сказать через плечо. — Хэтли, не могли бы вы прислать врача в комнату Скрэпса?               — Я... это просто простуда. Мне так жаль, адмирал. Я никогда... Я не знаю, почему!..               — Потому что вы больны, Мэтью. И... — Пиетт сделал паузу и слегка нахмурился, прежде чем нежно взять Скрэпса за подбородок и удержать его голову на месте. — В последнее время вам ведь снились кошмары?              Парень моргнул. Как он узнал?               Правильно истолковав выражение его лица, Пиетт кивнул: — Вы, эмм... последние две ночи я вас слышал. Ваш голос звучал довольно расстроено.               Его охватил стыд. Он не давал адмиралу уснуть! А Пиетту было трудно заснуть даже при самых благоприятных обстоятельствах.               — Мне так...               — Остановитесь. Все будет хорошо. Вы свободны, капитан-лейтенант. Хэтли сможет дальше справиться. Янг отведет вас обратно в нашу комнату, и вы сразу должны отправиться в постель. Это мой приказ. Понятно?               Скрэпс принял протянутую Иэном руку, и адмирал поднялся вместе с ним, отряхивая пыль с колена.               — Да, сэр.               Он мог видеть небольшую группу высокопоставленных чиновников, ожидающих адмирала на другом конце двора, и снова покраснел от того, что так опозорил Новую Республику, не говоря уже о самом Пиетте.               Адмирал похлопал его по руке.               — Все будет в порядке, мистер Скрэпс. Я поговорю с вами позже, — он улыбнулся, но Скрэпс не смог выдавить ответную улыбку. Пиетт похлопал его еще раз, прежде чем развернуться вместе с Хэтли и направиться обратно к ожидающим его людям.               — Давай, Мэтт, — тихо сказал Янг. — Тебе нужно опереться на меня?               Скрэпс покачал головой: — Нет, теперь я более устойчив. Иэн... пожалуйста, скажи мне...               На Янга можно было положиться в изложении спокойной фактической версии событий. Они прошли под аллеей темно-красных деревьев креда, и резкий лимонный аромат помог Скрэпсу глубоко вздохнуть.               — Вы были откровенно устрашающим, но в хорошем смысле, сэр. Они действительно двигаются быстро — немного сбивает с толку то, насколько порывисты их движения. Так что я понимаю, почему вы вмешались. И не знаю, где была ваша голова, но даже если у вас были галлюцинации или что-то в этом роде, вы сделали все по инструкции. Вы не причинили больше вреда, чем было необходимо, и адмирал прав — у премьер-министра может быть несколько синяков, но он очень уважает способности нашей команды.               Янг ухмыльнулся, когда они подошли к большим дверям — около пятнадцати футов высотой, — которые медленно открылись при их приближении. Они вошли в темную резиденцию, отделанную деревянными панелями, и поднялись по широкой лестнице на следующий уровень, где были расквартированы адмирал и его команда.               Это было очень старое сооружение, некоторые детали которого выдавали возраст и износ, но Скрэпсу оно понравилось. Он знал, что адмиралу здесь нравится. У того была страсть к старым и красивым вещам. Он прокомментировал, что хотел бы, чтобы Вирс увидел изделия из дерева, и провел пальцами по слегка покоробившейся каминной полке в главной комнате. Дерево было великолепного золотистого оттенка, в некоторых местах темнее, чем в других, но это облегчало тяжелую конструкцию комнаты.               Скрэпс позволил отвести себя в свою собственную спальню, где переоделся и забрался в пуховую постель. Настоящий пух. Он был рад, что у него нет аллергии. У Янга был подозрительно красный нос, но тот не жаловался.               Вскоре прибыл местный врач, и Скрэпсу сообщили, что у него действительно была чрезвычайно сильная простуда.               — Если я правильно понимаю вашу физиологию, капитан-лейтенант, это может перерасти в более серьезное заболевание. Я полагаю, вы называете его пневмонией?               Скрэпс проигнорировали обвиняющую бровь Янга.               — Да. Но я к ней не склонен.               Янг кашлянул.               — В любом случае, мистер Скрэпс, вам нужно быть осторожным. Я пришлю лекарства, как только мы разработаем их для биологии человека. А пока спите, пейте воду, обычные вещи при такой болезни.               Он повернулся к Янгу: — Если температура поднимется, вот мой код связи.               Другой офицер кивнул: — Спасибо.              Он скрестил руки на груди и многозначительно посмотрел на Скрэпса, как только доктор ушел.               — Мэтт...               Тот решительно поправил одеяло у себя на коленях, чтобы не смотреть на Янга.               — Ты же знаешь, что можешь сообщить нам, если тебя что-то беспокоит. Мы не просто так являемся командой. По крайней мере, скажи нам, что ты настолько болен. Нам и так приходится в этом смысле беспокоиться об адмирале. Добавление тебя в список только усложняет задачу.               Дело было не в этом. Он вздохнул и откинулся на подушки.               — Я знаю, Иэн. Это не что-то новое, или что я расстроен, или что-то в этом роде. Я просто...               Как он мог объяснить случившийся парализующий страх? Как он мог признаться в иррациональном ужасе потери Пиетта? Что последние несколько дней на этой планете так сильно его напрягли?               — Пожалуйста, я предпочел бы это не обсуждать, — сказал он. И Янг выглядел на удивление понимающим.               — Хорошо. Я понимаю, что дело не в нас. Но ты должен поговорить с адмиралом, хорошо? Ты же знаешь, что он спросит.               Да, он бы это сделал. Скрэпса снова охватил стыд, и он кивнул.               — Спасибо, Иэн.               Он ценил лейтенанта. Там, где Хэтли, возможно, сразу подтолкнула бы его к разговору или сделала выговор за то, что он не опирался на них сильнее, Иэн знал, когда дать ему место. Скрэпс выпил воды и лег на спину, чтобы попытаться задремать. Несколько ночей ужасных снов, связанных со смертью Пиетта, лишили его сил, но Мэтт также боялся закрыть глаза, чтобы они не вернулись…               Он проснулся, когда прибыл медицинский дройд с его лекарством, которое было послушно принято. Скрэпс погрузился в беспокойный сон — все было слишком горячим, в груди было тесно, и он что-то искал, но это было удручающе неуловимо...               Что-то холодное и восхитительное коснулось его лба. Далее последовало чудесное ощущение пальцев, перебирающих его короткие рыжие кудри. Он вздохнул и открыл глаза, чтобы встретиться с улыбчивым взглядом своего адмирала. Комната была тускло освещена одной лампой, а снаружи было темно.               — Привет, — сказал Пиетт. Он сидел на кровати рядом со Скрэпсом, и Мэтта никогда не переставало забавлять, когда адмирал снимал сапоги, но оставлял остальную форму. Его губы слегка изогнулись, когда он увидел, что адмирал также надел невероятно мягкие носки, которые Хэтли подарила ему на последний день рождения. Он не мог винить Пиетта за то, что тот их надел, она и Мэтту подарила несколько, и они были потрясающими.               — Хотите немного поболтать? — спросил его Пиетт, переворачивая пакет с холодной водой, чтобы дать другой стороне снова остыть и положил его на лоб Скрэпса холодной стороной.               Его желудок сжался при мысли об этой «беседе», но Мэтт кивнул: — Да, сэр.               Пиетт мгновение изучал его, затем поднялся, чтобы снять свой китель и аккуратно повесить его на стул рядом с кроватью, прежде чем закатать рукава своего хенли и слегка похлопать Скрэпса по плечу.               — Подвиньтесь, Мэтью.               Он повиновался, прежде чем его изумленный разум осознал тот факт, что его адмирал небрежно растянулся рядом с ним, скрестив лодыжки и сложив руки на животе.               — Вы продолжаете ожидать, что я устрою вам взбучку, мистер Скрэпс, а я не собираюсь этого делать. Вы больны, вы плохо спали, по крайней мере, несколько ночей, и все же отреагировали сдержанно. Учитывая, что это — вирстуланская культура, они были скорее впечатлены, чем оскорблены.              Вирстуланцы были очень гордой культурой воинов с многовековыми традициями. Перед этой миссией Скрэпс много читал, чтобы быть как можно более подготовленным.               — Я должен... — он прочистил горло, когда прохрипел. — Я все равно должен извиниться перед премьером. — Его голос был трогательно хриплым.               — Согласен, — легко сказал Пиетт, — Но это — не межгалактический инцидент, Мэтью.  Так что вы можете расслабиться. Однако меня беспокоит то, чем это было. — Он посмотрел на Скрэпса и вопросительно поднял брови. — Вы... были напуганы. Я не видел вас таким с тех пор, как...               Мэтт опустил взгляд, ненавидя навернувшиеся на глаза слезы. Ради карка, ему не 12! Что с ним не так?               Последовало долгое молчание, а затем адмирал немного подвинулся, так что его плечо тепло прижалось к плечу Мэтта.               — Страх — это не дефект, — тихо сказал он. — И вы знаете, что важно то, как мы справляемся со своим страхом. Вы его контролировали. Я понимаю, что вы отреагировали так, как не отреагировали бы, будь вы более самим собой. Но даже в таком состоянии вы себя контролировали. Из-за этого я вами горжусь. Итак, вы можете мне сказать, чего боитесь, сынок?               Этот термин. На самом деле, суть проблемы.               — Мне снилось, как вы умираете, сэр, — тихо ответил он. — Я всегда опаздываю. И это всегда моя вина. Что я должен был увидеть...               — Ммм.               — Почему сейчас? — спросил Скрэпс, стараясь, чтобы ее голос звучал не слишком отчаянно. — Прошло полгода с тех пор, как... с тех пор, как нас похитили.* Почему?..               — На этот вопрос у меня нет ответа, Мэтью, — вздохнул адмирал. — Такие вещи... они происходят, и иногда мы знаем, что их вызвало, а иногда — нет. Что я могу вам сказать, так это то, что со временем становится лучше. Но никогда не исчезает совсем.               Он сделал паузу, чтобы снова перевернуть компресс, и Скрэпс был так благодарен за прохладное облегчение на своей разгоряченной коже.               — Воды? — спросил Пиетт, и Скрэпс кивнул, с трудом принимая сидячее положение, когда его командир потянулся за стаканом и протянул его.               — Не исчезнет, — тихо повторил он, пока Скрэпс пил. — И вы не должны ставить это своей целью, иначе будете бесконечно разочарованы.               Мэтту не нужно было спрашивать, откуда Пиетт знает. Он слышал это по его голосу.               Возможно, дело было в лихорадке, но Скрэпс решил быть смелым: — Вы заметили прогресс, сэр?               Пиетт взял у него стакан и осторожно поставил его на прикроватный столик, прежде чем ответить.               — Да, Мэтью, так и есть. Но есть разница между страхом и тем, что с нами делает страх. Я всегда буду бояться за принцессу, когда она выполняет опасную миссию. Я буду опасаться за повороты событий на переднем крае интенсивных действий. Я боюсь каждый раз, когда происходит нападение, в котором я участвую, потому что это означает, что вы и моя команда активно ищете способы подвергнуть себя опасности ради меня.               Адмирал смотрел на свои руки, когда говорил это, хотя голос его был тверд: — Итак, я признаю, что боюсь. А затем я делаю свою работу — какой бы в данный момент она ни была.              Ладно. Хорошо, Скрэпс мог это сделать. Ему не нужно притворяться, что страха нет.               — И мне вдалбливали, что я также должен полагаться на своих друзей. На свою семью.               При этих словах Мэтт услышал в голосе Пиетта юмор наряду с искренностью. Он снова откинулся на подушки и позволил себе улыбнуться, представив обстоятельства этого «вдалбливания».               — Принцесса ведь на самом деле не стала бы вас бить, сэр?               Пиетт улыбнулся ему сверху вниз: — Нет, Мэтью. Генерал, однако, — это другое дело...               Они наслаждались удивленным молчанием, и Мэтт внезапно почувствовал себя в хорошем смысле сонным. Пиетт, казалось, это ощутил, потому что поерзал, готовясь встать.               — Надеюсь, вы знаете, дорогой мальчик, что можете положиться на меня так же, как и на свою команду.               Это теплое чувство в его груди было очень приятным и не имело ничего общего с укрывавшими его мягкими одеялами.               — Да, сэр.               Рука адмирала снова легла на его волосы: — Хорошо. В конце концов, для этого и существует семья.               Они еще раз посмотрели друг другу в глаза, адмирал убедился, что Мэтт точно знает, где он находится по отношению к Пиетту.               — Спасибо, сэр, — прошептал он.               — Приятных снов, Мэтью.