7. Вновь пережитая травма

      Пиетт не мог унять дрожь в руках, и ему это не нравилось.               Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста...               Ему нужно было сделать слишком много вещей, слишком многим людям нужно было, чтобы он был адмиралом прямо сейчас, в этот момент. Он не был ранен — не серьезно, — и они в нем нуждались.               Но разум яростно атаковал его образами, и он не мог дышать....               — Все еще нечего сказать, маленький имп? — промурлыкал Бал'Эш, поглаживая пальцем кнопку на панели управления…               Голубая молния и жжение изнутри...               Его собственные крики, разрывающие горло...               Неконтролируемые мышечные спазмы в течение нескольких часов после...               Он сжал свой нож. Крепко. За лезвие. Жгучая боль в руке вернула его к реальности.               Пиетт перекатился на колени, затем сумел подняться на ноги, держась рукой за шершавый ствол дерева, чтобы не упасть. Ощущение коры также помогло вернуться мыслями в настоящее. Он оценивал ситуацию, пока снова убирал нож в потайное отделение в сапоге, прежде чем вытащить носовой платок и плотно обернуть им ладонь.               Скрэпс боролся в грязи с обладателем шоковой дубинки, его лицо было разъяренным, а зубы оскалены в рычании. Хэтли истекала кровью и двигалась медленнее, чем обычно, но Фокс добрался до нее, и они сражались, как команда.               Янг, Соло и принцесса представляли тройную угрозу — делали невероятные вещи, чтобы защитить раненых мирных жителей от наступающих войск.               Пиетт достал свой коммуникатор и вызвал Вирса.               — Западная сторона! — крикнул он без всяких предварительных слов. — Вы нужны нам здесь и сейчас — нас недостаточно, чтобы защитить мирных жителей!               — Уже идем, — раздался спокойный тон Макса, и Пиетту в этот момент тоже нужен был этот заземляющий голос, ему требовалось, чтобы его руки были достаточно твердыми для стрельбы.               Едва он прервал этот вызов, как его комм опять зажужжал.               — Сэр, мы регистрируем крупные действия на вашем участке...               Он молча благословил Тома за то, что тот быстро сообразил.               — Помните, как мы решили, что нам не нужна поддержка с воздуха? — спросил Пиетт, ныряя за дерево, когда лазерные выстрелы разнесли вокруг него деревянную шрапнель. — Она нам необходима.               — Вас понял, адмирал, — сказал Венка, и у Пиетта появилось свободное мгновение, чтобы порадоваться, что Том решил снова присоединиться к ним здесь, на передовой.               И, наконец, он снова смог управлять своим телом, вытащив бластер и присоединившись к драке с полной решимостью.              Пиетт успешно отвлекал свой предательский разум от прошлого с помощью обязанностей, которые ему приходилось выполнять. Но он ненавидел то, что потребовался весь его самоконтроль, чтобы не перейти к следующему эпизоду. Он ненавидел, что их так называли — ненавидел процесс клинического мышления, через который проходил, даже когда ему приходилось признавать, что для очень многих ПТСР был реальностью.               Включая его самого.               Адмирал сбежал на мостки высоко над главным отсеком Леди, наблюдая за возвращением своих людей. На мостике был Венка, и Пиетт сам убедился, что Макс невредим. Он мог бы остаться здесь всего на минутку…               Какой-то толчок в его голове, и он почувствовал неодобрение.               Леди.               — Мне просто нужно немного времени, — прошептал он, и датапад в его руках ожил.               Ты ранен.               Итак, она была обеспокоена настолько, что опустилась до использования письменного общения.               — Незначительные ожоги, Леди, — мягко ответил он.               Но твой пульс и дыхание указывают на острый стресс, как и химический дисбаланс, мой Адмирал.               Иногда было очень неудобно иметь разумный звездный разрушитель, который мог сканировать твои жизненные показатели, когда ему этого хотелось.               Тебе нужен медотсек, адмирал.               — Леди... — начал он и склонил голову. — Я просто… Я не хочу провести ночь в лазарете. И Хенли узнает, что у меня было воспоминание, и...               Есть другие медотсеки. И согласна. Тебе нужен другой уход. Я об этом позаботилась.               Что?               — Вот вы где. Если бы я не знала вас лучше, то сказала бы, что вы прячетесь, — сказала принцесса, когда он повернулся к ней. Она была одета в белый костюм, который часто предпочитала для подобных миссий, и скрестила руки на груди, но не была из-за него расстроена.               — Не прячусь. Просто… Мне нужна была минутка, — сказал Пиетт, когда девушка подошла к нему вплотную. Она протянула руку и осторожно коснулась обгоревшей части его формы с левой стороны.               — Это скрывает что-то, что требует внимания? — тихо спросила Лея, и что-то в ее тоне подсказало адмиралу, что она знала.               — Они легкие, — возразил он, не в силах встретиться с этими понимающими карими глазами.               Она вздохнула.               — Дорогой адмирал. Это же я. Подойдите сюда. — Она взяла его за руку и подвела к аккуратной стопке ящиков вдоль переборки,  взгромоздилась на один из них и похлопала по месту рядом с собой.               — Моя дорогая...               Она смерила его серьезным взглядом. — Я видела, как вас ударили той электрошоковой дубинкой. Я почувствовала это. Ваша реакция... — она протянула руку, чтобы нежно потянуть за манжету рукава его униформы. — Пожалуйста, сядьте.               Он поджал губы, но подчинился и сел рядом с ней, что было совершенно недостойно адмирала.               — Я так понимаю, вы с Леди разговаривали, — сказал Пиетт, двигаясь так, чтобы прислониться спиной к переборке. Ступни их обоих не доставали до решетки, и принцесса медленно качнула ногой.               — Так случилось, что мы обе заботимся о вас, дражайший адмирал. Могу я поработать над физической частью этого, пока мы разговариваем?               — Мы должны разговаривать на ящиках в ангарном отсеке? — сухо спросил он.               Лея улыбнулась: — Я буду говорить с вами, где угодно.               Как он мог перед ней устоять?               — Да, — вздохнул он. — То есть, да, я был бы признателен за вашу работу над ожогами. Помимо этого, что тут можно сказать? Меня ударило электрическим током, и у меня было воспоминание.               Краткая пауза, когда она прикоснулась к его боку маленькими пальчиками, и он почувствовал, как ее таинственные силы действуют, облегчая боль и заживляя ожоги вдоль его ребер.               — На этот раз довольно интенсивное, — сказала она, наконец, тихим голосом.               Он не мог этого отрицать.               — Да, — ответил он, глядя вниз на свою перевязанную руку. Ее тоже нужно будет осмотреть. Она проследила за его взглядом.               — Я бы хотела, чтобы вам не приходилось этого делать, — прокомментировала Лея. — Мне жаль, что я не смогла добраться до вас после того взрыва, а потом...               — Нет, — остановил он ее. — Я не должен быть обузой, принцесса. И это так расстраивает, когда годы спустя… Я все еще!..               Она придвинулась к нему как можно ближе и обняла за спину, положив блестящие косы ему на плечо. Он передвинул свою руку, чтобы ей было удобнее, и привычным образом опустил ее Лее на плечи.               Если бы кто-нибудь сейчас мог их видеть, это, без сомнения, было бы забавно — адмирал флота и принцесса Лея, сидящие на ящике в ангарном отсеке, высоко на мостках. Он знал, что СМИ изображали их не совсем так. Но СМИ не обсуждали эту их сторону. Большинство существ не должны были знать, что принцесса может проснуться с криком ужаса, когда ей снова приснится Альдераан. Они не должны были знать, что адмирал Пиетт мог оказаться беспомощным и дрожащим из-за его похищения и пыток много лет назад[1].               — Вы не были, — тихо сказала она, и он понял, что понятия не имел, как долго они сидели в тишине.               — Вы не были обузой. Вы выпутались из ужасной ситуации, выполнили свою работу и даже больше. Дорогой адмирал, вас задела не какая-то мелочь. Вы были ранены электрошоковой дубинкой. Достаточно серьезно, чтобы остались ожоги, над которыми я работаю. Учитывая это — и ваш прошлый опыт, — вы были потрясающим.               Он действительно ее не заслуживал. Он подумал, нужно ли ему напомнить Соло, каким великолепным даром в лице этой девушке тот обладает. Что ж. Учитывая то, через что прошел Соло, ему, вероятно, не нужно было этого делать.               Твердый металл ящика врезался Пиетту в заднюю часть ног, но он не возражал. В некотором смысле, дискомфорт резко напоминал ему, где он находится и с кем.               Его Леди с его принцессой. Вместе и в безопасности. Сегодня он не подвел.               Он сделал несколько глубоких вдохов. Принцесса подвинулась к нему и переместила его руку так, чтобы иметь возможность положить ее себе на колени. Она умелыми пальцами развязала его носовой платок и сжала губы, когда стал виден порез.               — Спасибо, — сказал он, прежде чем она смогла прокомментировать. Лея взглянула ему в лицо, и он смог ощутить силу ее привязанности к нему, поскольку девушка была совсем рядом. Хотя теперь он привык отстраненно чувствовать ее эмоции, иногда их мощь прорывалась наружу, и у него перехватывало дыхание.               В этом смысле данный момент не был ошеломляющим. Скорее, ее уверенная любовь была теплой и ободряющей, смывая его стыд и уныние.               — За то, что пришли меня найти. Вы и Леди — хорошая команда. — Его корабль тоже был доволен, Пиетт это чувствовал.               — Да, — согласилась его принцесса, слегка кивнув головой. — Дорогой адмирал, для этого вам нужна бакта.               Он вздохнул и кивнул: — Я знаю. Я схожу к Хенли, обещаю. Просто... у вас есть время посидеть здесь еще немного, моя дорогая?               Она прислонилась к его плечу: — Я здесь до тех пор, пока вы нуждаетесь во мне, мой адмирал.               Он прижался щекой к мягким каштановым волосам: — Тогда навсегда.               Она издала короткий смешок: — Безусловно. Не на этих ящиках, но...               Пиетт улыбнулся, его демоны отступили от яркого присутствия, которым была его принцесса.