8. Тепло

      Она была идиоткой. Нет, правда. Так и было.               Она была уверена, что все будет развиваться так, как ожидалось, и что погода не будет такой холодной, как говорили слухи. На ней были перчатки и шерстяная ткань — этого должно было быть достаточно.               Попросите вселенную испортить жизнь Мадлен Хэтли.               Чтобы доставлять адмирала в пункты назначения в городе и обратно, они зависели от местного транспорта. Он закончил встречу с наместником и должен был присоединиться к Мон Мотме и остальным в здании парламента на другом конце огромного города.               Но их поездка запаздывала, и они стояли на посадочной платформе, будучи высаженными здесь спидером. Ей позвонил Скрэпс, чтобы сообщить, что транспорт уже в пути, и все в порядке — просто задерживается.               Итак, они с Пиеттом застряли на посадочной платформе, а ветер был злым.               Она решительно держалась рядом с адмиралом, пока они болтали о переговорах (проходящих успешно), природе города-планеты (оба предпочитали природу) и великолепных закусочных с лапшой, которыми щеголяла эта культура.               Хэтли мечтала об этом прямо сейчас. Лапша была бы теплой и дымящейся, и пахла бы ароматным бульоном и овощами. Она почти ощутила вкус пельменей (вчера она съела лучшую миску в своей жизни) и попыталась использовать воспоминание о том восхитительном тепле, чтобы сейчас согреться. Она слегка переминалась с ноги на ногу, пытаясь согреться, но они пробыли здесь уже пятнадцать минут, и девушка больше не чувствовала щек.               — Хэтли... — сказал адмирал тем предостерегающим тоном, который у него был, одновременно выражавшим заботу и упрек. И она обнаружила, что на ее плечи накинуто что-то тяжелое и восхитительно теплое.               — Сэр, — немедленно ответила она, смущенная тем, что он заметил ее недальновидность. — Вы не можете так делать. Здесь невероятно холодно.               — Действительно, лейтенант, — ответил он с улыбкой, энергично потирая руки в перчатках. — И я не хочу, чтобы вы потеряли сознание от переохлаждения. Спидер будет здесь через десять минут.               Было так заманчиво зарыться в военную шинель Пиетта. Но…               — Адмирал, Скрэпс меня разжует и выплюнет, если вы хотя бы шмыгнете носом, сэр. А вы знаете, что склонны...               Она остановилась, приподняв бровь. Он ненавидел напоминания о том, что не был невосприимчив к ранениям и болезням.               — Возможно, Мадлен, но десять минут вряд ли меня убьют. Кроме того, вы здесь, чтобы меня защищать. Как вы сможете это сделать, если не сумеете ровно держать свой бластер?               — Вы знаете, что удручающе логичны в 95 процентах случаев, сэр? — спросила она, снимая бластер с бедра, чтобы положить в карман его шинели для лучшего доступа. Затем застегнула пуговицы. Одежда была немного великовата, но Хэтли не возражала. Та была такой удивительно теплой и имела слабый запах лосьона после бритья Пиетта, который Хэтли всегда считала прекрасным.               — Только в 95? — спросил он, слегка поправляя свой шарф. — Что вы скажете об остальных 5 процентах, лейтенант?               О. О, возможно, это прозвучало неправильно.               — Эмм...               Он скрестил руки на груди и уставился на нее твердым карим взглядом, который означал, что она из этого не выкрутится.               — Ничего, адмирал, просто...               — Вы ужасный лжец, Хэтли. Теперь мне любопытно. Расскажите. Как насчет остальных 5 процентов?               Она поежилась и пожелала, чтобы прибыл транспорт.               — Ну... вы, ээ... вы — это вы, сэр. За что мы вас любим. Но эти остальные 5 процентов... это когда вы позволяете своему сердцу диктовать вам свои действия. И это храбро, благородно и замечательно, хотя и с гораздо большей вероятностью приведет к вашей гибели.               Пауза, и она действительно надеялась, что не поставила только что крест на своей карьере.               Но адмирал фыркнул, и в морозном воздухе перед его лицом появилось белое облачко.               — Проанализировали числа, а, Хэтли?               Но он улыбнулся, взглянув на нее, и его собственные щеки приобрели на холодном воздухе розовый оттенок.               — Расчеты, сэр, — ответила она, и, слава Силе, транспорт наконец-то приблизился. Он был больше, и когда дверь с шипением открылась, наружу вырвался благословенно теплый воздух вместе со Скрэпсом, который что-то нес.               — Извините за задержку, сэр. Вот, Хэтли. Верните адмиралу его шинель, — он протянул ей куртку имперского серого цвета с флисовой подкладкой.               Она быстро расстегнула пуговицы и вытащила свой бластер из кармана, прежде чем вернуть одежду Пиетту.               — Большое вам спасибо, сэр, — сказала она, когда он снова натянул шинель. — Как ты узнал, Мэтт, что мне нужна куртка? — спросила девушка, одеваясь.               — У меня есть свои способы, — ответил он с лукавой улыбкой и быстрым взглядом на адмирала.               Пиетт закончил застегивать пуговицы и прошел мимо них к транспорту, на ходу похлопав ее по плечу.               Хэтли вошла за ним, а Скрэпс был последним, дверь за ним закрылась.               Она устроилась рядом с адмиралом, когда они плавно взлетели, и наслаждалась тем, что снова чувствует свое лицо.               — Сэр, — сказала она низким голосом, и Пиетт наклонил к ней голову. — Эти 5 процентов также являются причиной, по которой мы последуем за вами куда угодно. Просто хотела добавить.               — Спасибо, Мадлен, — сказал он с одной из ее любимых улыбок и коротко сжал ее руку.               Хэтли снова было приятно и тепло.