9. Питомцы

      — Что.               Он держал в руках что-то пушистое, мягкое и поскуливающее. И у этого существа вдобавок хватило наглости лизнуть его в подбородок.               Фокс вошел и положил ему это на грудь, не объяснив ни слова, когда Вольф полудремал на диване в его кабинете. Это был приличный диван, и у Фокса никогда не было такого, когда он работал в Сенате, так что это было улучшение.               Карк.               Все было улучшением по сравнению с тем, какой была жизнь Вольфа последние два десятилетия. Он смирился с тем, что умрет в лагере для военнопленных, работая до смерти. Проблема была в том, что он был упрямым сыном хатта и просто... не мог сдаться. Даже когда было совершенно не для чего жить. Когда десять лет назад он осознал, что именно натворил...               Даже тогда он не задумывался о самоубийстве. Это было не в его характере — сдаваться. Но он смирился со страданиями. В некоторых отношениях его жизнь до Империи не так уж сильно отличалась. Клоны всегда были объектами войны, которые нужно было использовать.               — Не для меня.               Нет. Не для генералов-джедаев, с которыми они работали. Все они видели человечность клонов. Уникальные личности. И джедаи это поощряли. Боролись в Сенате за их благополучие.               Но все это время они защищали самих виновников своей смерти. Своих убийц.               — Эй, — Фокс слегка пнул ногой край дивана со своего места на столе, где он потягивал кофе.               — Не теряйся снова в своей голове.               Вольф сверкнул глазами, но это напомнило ему о том, почему он вообще здесь лежал. И Фокс, должно быть, тоже об этом догадался, потому что не включил свет, когда вошел, сохранив его на том же приглушенном уровне, который установил Вольф.               Он согласился на новый кибернетический имплантат, и доктор с такой же очаровательной личностью, как у Гриззера, его установил.               — Ты не машина, — пожаловался Фокс, закатывая глаза. — Прекрати говорить так, как будто тебе нужны запчасти. Это операция.               Итак, у Вольфа был новый глаз, но в процессе привыкания он все еще вызывал головные боли. В сочетании с истощенным физическим состоянием Вольф чувствовал себя дрожащим шайни[1], и ему это не нравилось.               У него не было цели. Он больше не был настолько плох, чтобы ему нужно было находиться в лазарете, но и исследовать этот огромный корабль он пока не был готов. В данный момент он жил в каюте Фокса, потому что сомневался, что кому-то еще понравится, что он почти каждую ночь просыпается от своих кошмаров.               Всегда это был пылающий спидер, грациозно снижающийся из атмосферы перед ним, и его палец был на спусковом крючке...               И Фокс — его ори'вод[2] — каждый раз был рядом. Облегчение от этого было чем-то таким, что Вольф не мог должным образом выразить своему брату. Фокс, конечно, не хотел бы, чтобы он пытался. Большой крутой коммандер.              Куча осик[3].               Он был нежным и понимающим и очень благодарным за то, что не был одинок. Он очень старался изобразить Фокса, которого помнил Вольф. Измученный и жесткий командир, который каким-то образом удерживал вместе гвардию Корусканта, несмотря на ужасное напряжение, в котором они находились, служа на планете Ядра, которое их ненавидело. Служа сенаторам, которые, по большей части, считали их недочеловеками. У Фокса никогда не было генерала, который присматривал бы за ним и его братьями так, как это было у Вольфа, или Коди, или Рекса.               Итак, Фокс надел на себя эту мантию. Вольф увидел это, но гораздо позже, чем следовало. На самом деле, Фокса однажды доставили в Храм джедаев в обмороке, когда он и Коди ненадолго взяли на себя его обязанности, чтобы дать брату возможность немного подлечиться.               Результаты его сканирования заставили Коди разразиться самой впечатляющей тирадой, которую Вольф когда-либо слышал в своей жизни. Он и другие коммандеры договорились, что регулярно будут проверять Фокса. Несколько их генералов-джедаев также предложили в этом свою помощь.               Покусывание за подбородок вывело его из этих размышлений.               — Это... это настоящий волк. Фокс, ты его арестовал или что-то в этом роде? Почему он здесь?               Фокс лаконично приподнял бровь и выбрал небрежный тон. Возможно, ему удалось одурачить всех этих людей на корабле, но не Вольфа. Тот легко мог его прочитать.               — Я был с генералом на планетарном рынке. Какие-то джари'эйк шебс[4] продавали незаконные виды.               Волчонок теперь очень усердно вылизывал ему лицо, сопя и издавая тихие щенячьи звуки. Вольф поднял его за загривок, чтобы увидеть, что у того потрясающие серебристые глаза. При этом он зарычал и попытался укусить.               — Итак, теперь вы расправляетесь с нелегальными продавцами.               — Нет. Я просто был в группе охраны генерала. Я увидел ошибку и исправил ее.               Вольф посадил детеныша обратно к себе на грудь, и тот немедленно подобрался к промежутку между его плечом и подбородком, его маленькое извивающееся тельце пыталось найти подходящее место.               — Итак, эти большие щенячьи глаза не имели никакого отношения к твоему решению принести, повторюсь, волка на звездный разрушитель.               Лицо Фокса было совершенно безжизненным, когда он указал на своего брата: — В первый раз мне это сошло с рук.               Вольф изобразил на лице самое невозмутимое выражение, на какое только был способен.               — Это тот вид искрометного остроумия, из-за оценки которого твои шайни лезут из кожи вон? — коротко спросил он.               Фокс сделал большой глоток кафа: — Мои шайни или мои солдаты в целом не знают, что я обладаю искрометным остроумием. Или вообще чувством юмора. И так оно и останется.               Вольф сомневался в правдивости этого. Он подозревал, что Вирс знал. Возможно, тот рыжеволосый парень с собственными щенячьими глазами. Тот, которого, по словам Фокса, Пиетт фактически усыновил. Конечно, малыш тоже поклонялся Фоксу, так что на каком-то уровне явно кайш мирш солус[5].               — Хммм, — сказал он, и этот звук, казалось, понравился зверенышу, который тявкнул и неистово лизнул его в подбородок.               — Тебе кто-то нужен. Детенышу кто-то нужен. Вот. Исправил это, — заявил Фокс, жестикулируя. — Раньше у тебя всегда было домашнее животное.               — У меня была собака, и это было рабочее военное животное, — подчеркнул Вольф, закатывая глаза. И это было больно. Он приложил руку к кибернетическому глазу и вздрогнул, когда ему на грудь приземлился пакет.               — Прими свои чертовы лекарства, ди'кут[6]. Тебе не обязательно испытывать боль.              Фокс подошел к своему небольшому холодильнику и достал бутылку воды, которую вручил Вольфу, взяв на руки детеныша, чтобы брат мог сесть и принять таблетки. Затем он сел рядом с ним, и они долго молчали.               — Помнишь Гриззера? — негромко спросил Вольф, когда детеныш заерзал в руках Фокса. Его брат, казалось, забыл, что держит в руках малыша, и со вздохом на него посмотрел.               — Да. Он ненавидел меня. Кусал сильнее, чем ты.               Вольф издал смешок и взял детеныша из рук Фокса.               — Да, он был мерзким ублюдком.               Пауза.               — Я скучаю по нему.              И очень многим другим.               Волчонок практически мурлыкал, если так поступали волки, свернувшись калачиком на коленях Вольфа. Тот потер пальцем крошечные ушки, и глаза звереныша закрылись от удовольствия.               — Ты получил на него разрешение?               Фокс пожал плечами: — Вирс видел, как я это делал.               Вольф поднял бровь: — И это то, на что ты опираешься?               — Не то чтобы военные раньше не использовали животных, как ты только что сказал.               — Я повторяю, на звездном суперразрушителе?               — Хорошо. Мы перейдем этот мост, когда адмирал узнает, идет?               Вольф покачал головой. Но, с другой стороны, Фокс всегда был сторонником «лучше просить прощения, чем разрешения».               — Хорошо. Просто знай, что я заберу тебя с собой, когда за мной придут.               Фокс прислонился к его плечу: — Меня это устраивает.               И это было иное. Его брат никогда раньше открыто не оказывал словесной поддержки. Не был таким... мягким — неподходящее слово. Возможно, понимающим?               Что бы это ни было, Вольф был безумно рад за своего брата. За его неуклюжие попытки заботиться. Его любовь выражалась в волчатах.               Маленькое теплое тельце у него на коленях мирно дышало. Такое доверие к нему. Он снова погладил его по голове.               — Так как его зовут? — спросил Фокс, поднимаясь, чтобы налить себе кафа.               — Я думал, просто «Волк».              — О, нет. Ты этого не сделаешь. Мне в будущем нужно знать, на кого из вас я кричу. — Он налил дымящуюся чашку и с удовольствием отхлебнул. Как он к этому моменту не умер от переизбытка кофеина, Вольф не знал.               — Тогда ладно. Кайш.               — Кайш[7]? Правда? А я-то думал, что самым нетворческим из нас был Пондс.               — Это твой волк? — с усмешкой бросил вызов Вольф. Если имя так раздражало Фокса, тем лучше.               Его брат поднял руку в разочарованном поражении: — Прекрасно. Ладно. Полагаю, не узнает никто, кто свободно не владеет мандо'a.               Но у Фокса была очень слабая улыбка, когда он откинулся на спинку своего стола, а Вольф снова растянулся на диване, положив Кайш себе на грудь, чтобы они оба могли удобно вздремнуть.               Волк на звездном разрушителе.               Он не завидовал Пиетту из-за его работы.