15. Объятия

      Объятия Хэна были похожи на ее любимый свитер — правильные, идеальные и теплые, и ей нравилось чувствовать себя в них. Он всегда был слегка небрит, и прикосновение его щетины к ее щеке и губам вызывало слабость.               Объятия Люка были крепкими, яростными и такими абсолютно искренними. Его никогда не волновало, кто был рядом, или кто мог увидеть. Ей нравилась сама близость физически и в Силе. Это никогда не переставало поднимать ей настроение.               Объятия Чуи всегда сбивали ее с ног и пахли сосной и мехом вуки. Разница в размерах заставила ее чувствовать себя ребенком, но она не возражала, потому что это был Чуи.               Мэтью осмелился обнять ее только дважды, но это было мило и нежно, полно почтения. С каждым днем он все больше ощущался младшим братом, и она очень любила юношу и его страстное, преданное сердце.               Она была инициатором нескольких объятий со своим отцом, и они были неловкими, но перекликались с тем, что могло бы быть. Это было одновременно и приятно, и больно.               Обнимать Вирса было на удивление легко и естественно, хотя она делала это не часто, уважая его собственное чувство приличия. Но его растущая привязанность к ней облегчала это, и его объятия были очень основательными и крепкими.               А обнимать своего адмирала — ну... Это было безопасно, нежно и по-отечески. Им обоим нравились объятия, и у него, в частности, до Эндора было очень мало физической привязанности. Объятия с Пиеттом были домом для них обоих. И она делала это так часто, как только могла.