17. Уязвимость

      Скрэпс активно наслаждался своими сменами, когда они были на борту Леди. Во-первых, они были на Леди, их доме и великолепном корабле, где все было безопасно (э-э) и более предсказуемо. Во-вторых, в качестве прикрытия у него была сама Леди. Он все еще не совсем понимал, как она работает, но нельзя быть в охране Пиетта и не замечать... странные вещи. Итак, она может быть загадочной и могущественной в том, чего он не понимал, но она была его самым верным союзником в обеспечении безопасности адмирала, и Скрэпс не собирался жаловаться.               И, в-третьих, он мог немного расслабиться, зная, что у него под рукой вся необходимая поддержка.               Однако сегодня вечером он был в некоторых сомнениях. Посреди всей этой безопасности Мэтью сам чувствовал себя... неуверенно. Адмирал приступил к своим обязанностям, как обычно, хотя Хэтли сообщила, что он был немного более тихим и подавленным.               Не болен, определил Мэтт с помощью осторожной проверки, проведенной с помощью Леди. Значит, что-то было у него на уме. И Скрэпс не сомневался, что все были в хороших отношениях. Невероятно редкие случаи, когда принцесса и адмирал не сходились во взглядах, были болезненными для всех, кто их любил, и Скрэпс об этом знал. Кроме того, он видел Вирса прямо перед входом в гостиную Альянса, и генерал похлопал своего друга по плечу, прежде чем пожелать ему спокойной ночи. Казалось, там все было в порядке.               Пиетт заказал напиток, прежде чем переместиться в свое любимое место, которое было частично скрыто высокими ивами. И он просто... сел. Он смотрел на звезды и тихонько потягивал спиртное, но у него явно было что-то на уме, и Скрэпсу не нравилось, что адмирал был один. Янг пришел, чтобы его сменить, и теперь Мэтью не был уверен, что делать.               Иэн молча поднял бровь в направлении адмирала, и Скрэпс развел руками в знаке «не уверен». Когда они были на корабле, они держались на большем расстоянии от Пиетта, так что маловероятно, чтобы он их услышал, но это была привычка — вести большую часть переговоров, как можно тише. В некоторых трудных ситуациях это сослужило им хорошую службу.               Янг сделал движение «кыш», и Скрэпс одарил его своим лучшим взглядом «крифф тебе».               Если Пиетт хотел побыть один, кто он такой, чтобы вмешиваться?               И все же...               Это было очень нехарактерно для адмирала, который любил своих людей и черпал тепло в их окружении.               Что ж.               Скрэпс не был трусом, и Пиетт был бы добр в своем отказе, если бы не захотел его присутствия.               Теперь, будучи свободен от дежурства, Скрэпс снял кепи и провел рукой по коротким рыжим кудрям, направляясь к небольшому месту, которое было любимым местом адмирала и друзей его семьи.               Пиетт посмотрел на него, когда он приблизился, большими глазами, полными воспоминаний о горе.               — Эмм... сэр… Я просто... — обычно с адмиралом он не был столь косноязычен, но это казалось ужасно личным, и Мэтью даже не знал, почему.               — У вас закончилась смена, Мэтью? — тихо спросил Пиетт.               — Да, сэр, и... гм, — он перестал теребить свое кепи, как нервный школьник. Просто выкладывай.               — Я подумал... не хотите ли вы компании?               Пиетт опустил взгляд на свой стакан, взбалтывая золотистую жидкость, пока это обдумывал. Он выглядел таким грустным, и Скрэпс почувствовал себя неуклюжим незваным гостем. Ему не следовало спрашивать…               — Извините, адмирал, я... я не должен был...               Он повернулся, но его остановил голос Пиетта.               — Мэтью.               Он отступил на несколько шагов и увидел знакомое доброе выражение на лице Пиетта: — Проходите, садитесь.               Теперь он чувствовал себя еще более неловко — он давил на адмирала, который знал о неуверенности Скрэпса…               Он примостился рядом с Пиеттом и напряженно сел.               — Да, обычно мне нравится быть для этого одному, — сказал его командир после некоторого молчания. — Но... ваш жест был очень добрым и… Я не могу допустить, чтобы вы чувствовали себя никому не нужным.               Мэтью почувствовал, как он тает — все напряжение покинуло его тело от этого искреннего и спокойного заявления. Он откинулся на спинку дивана, и Пиетт понимающе посмотрел ему в лицо, прежде чем похлопать по колену.               — Мой дорогой мальчик. Я буду повторять это так часто, как потребуется: вы — один из немногих людей, вмешательству которых я всегда буду рад.               — Тогда, сэр, — сказал Скрэпс, чувствуя огромную привязанность к человеку, сидящему рядом с ним, — какое бремя вы несете сегодня?               — Ммм. Хороший способ это выразить, — Пиетт сделал паузу и снова выглянул в большой обзорный иллюминатор перед ними. — Год назад, мистер Скрэпс, мы с вами присутствовали на поминках очень храброго человека.               Мэтью вспомнил. Как он мог забыть? Та ужасная записка от его сестры... противостояние с Пиеттом, когда он хотел путешествовать один... их ссора. Его жалкий срыв перед адмиралом...               И нежные руки Пиетта и спокойный тон, когда он перевязывал руку Скрэпса и обнимал, пока он плакал.               Прошел уже год.               — Я помню, — тихо сказал Скрэпс.               Пиетт кивнул: — Одно из моих самых тяжелых воспоминаний. Так будет всегда, Мэтью. Я всегда буду задаваться вопросом, стоило ли мне вмешаться... попытаться это предотвратить. — Он вздохнул и сделал еще один глоток.               — Но это не то, что я хотел бы обсуждать. Сегодня день памяти Лорта Ниды. И один из лучших способов почтить его память — рассказать вам о нем. Я не очень хорошо его знал. Только то, что он принял командование моим прежним кораблем, когда лорд Вейдер перевел меня на «Палач».               Он внезапно улыбнулся, глядя в потолок, и Скрэпс был уверен, что Пиетт и Леди имеют какую-то связь.               — Мы преследовали «Сокол», я полагаю, вы об этом знаете.               Скрэпс кивнул. К этому времени он уже слышал много историй. Но этот случай — время Хота, Беспина и захвата коммандера Скайуокера, — был не из тех, о которых вовлеченные люди говорили вполне свободно. Он знал, что генерал Вирс был тяжело ранен. Знал, что его адмирал за один день поднялся на пять рангов. Ему было известно, что лорд Вейдер был одержим поисками своего сына. Будучи на тот момент на стороне повстанцев, Скрэпс участвовал в отчаянном отступлении с Хота и по уши погрузился в помощь усилиям по перегруппировке. О более мелких событиях, произошедших с «Тысячелетним Соколом» в Облачном городе, он не знал, будучи в то время простым солдатом.               Мелкие события, которые изменили судьбу галактики...               — Капитан Нида сообщил, что они у него. Пока они не исчезли. В попытке спасти свой корабль и своих людей, он поднялся на борт Леди, чтобы лично извиниться перед лордом Вейдером, — Пиетт сделал еще глоток и потер висок. — Я пытался отговорить его от этого. Шел с ним из ангарного отсека, но он был полон решимости, что его команда не должна пострадать...               Его голос стал немного хриплым, и Пиетт остановился. И Мэтью мог представить, что чувствовал его адмирал. Человек, который также сделал бы все, чтобы сохранить в безопасности свою команду и корабль. Скрэпс снова и снова лично становился свидетелем этого.               — ...я должен был быть рядом с ним, Мэтью, когда он приносил свои извинения. Все было так... у Леди были трудные времена... и я должен был принимать лучшие решения, но...               Скрэпс мог догадываться. Он всегда подозревал, что капитана убил лорд Вейдер, хотя никто никогда открыто об этом не говорил. Но, по-видимому, это произошло на мостике Леди.               И он знал, что его адмирал всегда будет чувствовать себя в какой-то мере за это ответственным. Это было в характере Пиетта.               Мэтью положил руку на эти обремененные плечи: — Я совершенно уверен, сэр, что вы сделали все, что могли.               Пиетт медленно выдохнул: — Дело в том, Мэтью, что я в этом не уверен. И, боюсь, что никогда не буду.               Скрэпсу было за него больно. Он чувствовал гнев к лорду Вейдеру за то, что тот поставил адмирала в такое положение.               Словно прочитав его мысли, Пиетт сказал: — Лорд Вейдер тоже сожалеет об этом, мистер Скрэпс. Он бы изменил это, если бы мог, помимо многих других вещей. Пожалуйста, не берите на себя груз, который вам не принадлежит.               Он сжал губы. Затем вздохнул: — Хорошо, сэр. Но… Я хотел бы вам помочь...               Пиетт тоже откинулся на спинку дивана и потянулся, чтобы похлопать рукой по его плечам.               — Вы здесь, Мэтью. У вас хватило смелости прервать мои размышления и сделать их более продуктивными. Так что... выпьете со мной? Чтобы почтить хорошего человека?               Он помахал дройду-официанту и подождал, пока у Скрэпса в руке не окажется напиток.               — За Лорта Ниду, — сказал Пиетт, стукнув своим стаканом о стакан Мэтью, — одного из самых храбрых людей, которых я знал.               — За капитана, — ответил Мэтью и удовлетворенно сел рядом со своим адмиралом, уверенный в том, кем они были друг для друга.