Часть 28

- Садись, я сейчас разогрею все и принесу тебе. Не успела Алла возразить, как Филипп уже скрылся за дверью кухни и зашумела микроволновка. - Приятного аппетита, Аллусь, - он накрыл на стол и присел напротив неё. - Спасибо.. - смущённо ответила Алла, начав есть. - Но не нужно было тебе, я бы сама.. Филипп ничего не ответил, молча наблюдая за ней, стараясь, чтобы ей от его взгляда не было некомфортно. Мысли, настигшие его во время их разговора в её комнате, одолевали его. Конечно, он не мог не замечать, что Алла теперь абсолютно другая, не похожая ни на какую прежнюю себя, но сейчас вдруг явственно ощутил столь кардинальные изменения, произошедшие в Алле, и чуть ли не впервые глубоко задумался об этом. Не о мотивах её переосмысления прошлого и их отношений, не о мотивах её переоценки и абсолютно неожиданных для него извинений, вызывавших в нем противоречивые, мягко говоря, чувства, а именно о ней самой, о том, в каком состоянии она находится, что чувствует. Что происходило с ней до её приезда в Москву? Что привело её к тому, чтобы она приняла решение вернуться сюда одной? Чтобы она начала разводиться с Максом, наконец? "У них же такая идиллия была, счастье вечно сдержать аж не могли, с чего бы вдруг развод?" - язвительно подумалось было Филиппу по привычке, но он тут же одернул себя. Сейчас подобные фразы, пусть даже в мыслях, показались ему неуместными, неприятными. Все-таки злорадные усмешки и подколки были не в его характере, даже если он порой от злости не мог их сдержать, не только же этим "счастливым" супругам вечно его унижать, не вечно же Филиппу молча терпеть все и принимать. Мысленно подобные фразочки у него в последние годы проскакивали часто, вслух же - буквально несколько раз, тут же становясь сенсацией на первых полосах изданий жёлтой прессы. Так что же происходило с Аллой и происходит сейчас? Как она пришла к тому, чтобы так радикально пересмотреть свое отношение к Филиппу, признать свою вину и извиняться так перед ним? Он замечал, что Алла сильно переживает за него, за их отношения, видел в её виноватых погасших серых глазах невыносимую тоску, боль за него и какую-то отчаянную любовь. Его беспокоило и её отношение к себе. Она не раз упоминала в своих извинениях и просто в их разговорах о том, что она себя ненавидит. Филиппу показалось, что Алла сейчас вообще себя донельзя опускает, причём во многом незаслуженно. Безусловно, признание ей собственных ошибок, вины и извинения должны были в каком-то плане радовать его, но он не испытывал даже чувство удовлетворения. Когда-то Филиппу действительно хотелось, чтобы она хотя бы признала, что в какие-то моменты была слишком жестока с ним и смогла переступить через себя, просто сказав хотя бы "извини". Но нет, подобного в её принципах не было и в помине. А сейчас эти извинения были.. Если не издевками в его восприятии, то хотя бы чем-то нелепым. Слишком многое произошло и слишком много прошло времени, чтобы одним "Прости" устранить поломки в сердце и вылечить причинявшуюся ему годами боль. Филипп сейчас вряд ли смог бы ответить на вопрос, простил он её или нет. Он и сам не знал. К тому, что она сделала, не совсем подходило понятие "прощение". Принял - с горем пополам да, смирился с таким положением дел, отстранился, уйдя в сторону со своими чувствами, продолжая любить на расстоянии. Он всегда помнил все светлые и прекрасные моменты их брака, коих тогда было очень много. Но и то, что произошло потом и в конечном итоге окончательно сломало его, погасило до последнего тлевший огонек в его глазах, не мог забыть, это отчётливо запечатлелось в памяти. Филипп сейчас смотрел на неё, и его снова кидало из стороны в сторону, он продолжал метаться. Его не покидало совсем недавно настигшее его ощущение того, что Алла тоже сломалась, когда причиненная ею боль вернулась к ней же самой. Он никогда прежде не видел её такой подавленной, замкнутой и даже покорной. И невольно верилось, что никакая это не новая игра, Алла действительно сейчас такая.. Это беспокоило и даже пугало. Даже став "стервочкой" после встречи с Максом, она все равно, как ему, по крайней мере, казалось, жила, а не существовала, пусть и почти постоянно играя. Даже в самые тяжёлые моменты их брака она так не менялась. Да, переживала, да, плакала, но всегда оставалась верна себе, своей личности и характеру. А теперь.. Это была словно бледная тень её прежней, и это даже не про внешность, а про неё саму. Филиппу становилось не по себе каждый раз, когда он замечал её страх общаться с ним, сказать или сделать что-то не то. Видел он и то, как Алла теперь относится к себе, с какой неприязнью говорит о себе и о своей внешности, но даже представить себе пока не мог всю глубину её самокопаний. Но при этом Филиппа при взгляде на неё отталкивало что-то. Он смотрел на неё, и у него невольно перед глазами сиюминутно всплывали различные эпизоды их общения до знаковой ссоры. Сейчас вот вспоминались периодические трапезы втроём: он, Алла и Макс. Это началось больше 20 лет назад, когда Филипп, возвращаясь с гастролей, заставал свою жену вот в такой приятной компании и присоединялся к ней, чтобы хоть так провести с ней время и не словить очередные упрёки касательно своей ревности, не услышать снова, как она перед ним защищает Макса, не нарваться снова на скандал. Это отвратительное ощущение третьего лишнего с каждым разом только укреплялось, становясь сильнее. Порой находиться за столом было практически невозможно , но он терпел и старательно делал вид, что все в порядке. Эти совместные завтраки, обеды или ужины продолжались и после развода, и на разных фестивалях, куда все они приезжали, и когда Филипп уже в качестве "друга семьи" - тьфу, как паршиво звучит это в данном случае - приезжал к ним в гости, будто бы напросившись, и становился объектом едких шуточек ладно бы ещё только её, но и её драгоценного благоверного. Иногда ему становилось просто невыносимо наблюдать за демонстрмруемой ими идиллией, что ему приходилось придумывать какие-то несуществующие вдруг появившиеся дела, чтобы побыстрее уехать.. И тогда начиналось: "Да ладно, Филипп, никуда твои дела не убегут, посиди ещё немного с нами". "С нами" - повторялось у Филиппа в голове, и он чаще все-таки уезжал, чем поддавался на их уговоры и оставался. Сейчас же наверняка какие-то негативные эмоции воспоминаний отразились на его лице, потому что Алла, словно заметив что-то, шёпотом спросила: - Что-то не так?.. - этим она словно выдернула его из глубины размышлений и воспоминаний. - Всё хорошо, Аллусь. Ешь спокойно. Я просто задумался. - О том, что я тебе противна?.. Ты что-то вспоминал?.. - Алла словно чувствовала, о чем он думает и в каком ключе. - Вспоминал. Не бери в голову. Ты мне не противна, - коротко ответил Филипп. Пересилить себя и поделиться своими мыслями снова не получилось. Но его сердце сжалось, когда он поймал её понимающий и до боли виноватый взгляд. Им Алла словно умоляла его, чтобы он хотя бы что-то рассказал ей, пусть даже любую болезненную правду. - Я же тебе ещё про сегодняшние съёмки не рассказал.. - Если не хочешь, не рассказывай.. - Алла снова опустила глаза. - Я.. Просто мне было бы интересно послушать.. - вздохнув, призналась она, как будто в чем-то сокровенном. - Скажу по секрету, сегодня Павлина раскрыли. Ты угадала с ним. - Всё-таки Альбина была?.. - Ага. И знаешь, какую песню она выбрала? - Какую?.. - "Я тебя поцеловала". Посмотришь в записи, с твоим каноническим исполнением не сравнится, конечно, но, мне кажется, неплохо у неё получилось. По-своему. И номер с балетом был очень хорош. - Ничего себе.. Помнят ещё про эту песню.. - Ещё бы! Весь зал подпевал, - Филипп невольно улыбнулся. - Только жаль, что с этой песней она и вылетела.. - Аллусь, каждую программу кто-то выбывает. И по наименьшему количеству голосов, и по решению жюри. Её все узнали, единогласно признали, смысл держать её дальше? - Ну да.. Алла допила чай и встала из-за стола, начав собирать посуду, чтобы отнести на кухню и помыть. - Оставь, завтра Света приедет и уберет все. Спать пора давно, уже почти три ночи. - Неудобно так оставлять.. - Аллусь, ничего неудобного, это ее работа. - Хорошо.. Спасибо.. что уговорил, что посидел со мной.. - Да не за что, - Филипп заметно удивился от причин её благодарности. И, словно решив что-то для себя, не давая себе больше времени на раздумья, сразу спросил: - Аллочка, а давай сегодня вместе поспим? У меня. Может вдвоем быстрее заснем, чем поодиночке. - Всмысле?.. - удивлённо спросила Алла, даже не поверив сначала в то, что он говорит. Он хочет, чтобы они спали на одной кровати в его спальне?.. Почему?.. - Но у тебя ведь отношения, ты несвободен.. - робко возразила Алла, впервые заговорив об этом. - Так неправильно будет.. Ты ведь говорил, что Татьяна твоя девушка, вы встречаетесь и почти живёте вместе, и.. - Мало ли что я говорил. Не хочу об этом. Если не хочешь спать со мной в одной кровати, так и скажи, ничего в этом такого нет. Я же не заставляю. Просто предложил. - Хочу, но.. - Алла растерялась. Она почувствовала, как Филипп мгновенно еще больше от неё закрылся, отстранился эмоционально, стал холоднее и жёстче, стоило ей лишь упомянуть о чем-то личном для него. - Прости, пожалуйста, это не моё дело.. - Да, не твоё. Так ты где спать будешь? - Филипп давал ей выбор. - Если можно, с тобой.. - еле слышно прошептала Алла. На этот раз её сердце победило разум, оно попросту не позволило ей упустить такую возможность провести с ним рядом время, тем более так близко ощущать его всю ночь.. Тем более он сам захотел и предложил ей.. Но тем не менее у неё присутствовали страх и достаточно сильное волнение. Алла слишком привыкла уже спать одна. У неё и в мыслях не было, что они с Филиппом будут когда-то снова ночевать вместе, как было ещё давно, когда они были женаты, да и когда иногда ностальгировали после развода. И все.. Потом с кем-то на одной кровати она не спала. А если Алла как-то помешает ему? Если, не дай бог, будет храпеть, как иногда бывало раньше? А сейчас она даже не знала, храпит во сне или нет. Но гораздо больше её беспокоило другое: его отношения с Татьяной. Филипп не хочет с ней говорить об этом, Алла это понимала. Но почему он предлагает ей вместе ночевать, раз у него есть женщина? Подобное ведь было не в его правилах раньше.. Да и ни с кем он не встречался, не считая случайных сексуальных связей на одну ночь. Или он теперь считает по-другому, придерживается других принципов? Или он просто воспринимает это как дружескую ночёвку? Это, по мнению Аллы, вполне логично. Она ведь не его женщина, с натяжкой друг, множество раз его предававший и в итоге сломавший его. Только здесь был один момент, который не вписывался в эту версию, - его объятия и поцелуи. Ладно, поцелуи в щеку - ещё куда ни шло, объятия, пусть и такие близкие, нежные - тоже. Но поцелуй в губы?.. Он ведь не случайно так её поцеловал.. Но почему? Алла мучилась, не в силах себе это все объяснить. Но твёрдо решила у него не спрашивать, наткнувшись на такую реакцию. - Хорошо, - только это ответил Филипп, хотя внутренне обрадовался. К радости примешивались и раздумия, и куча сомнений. Сразу, едва поймав себя на мысли, что хотел бы, чтобы Алла спала рядом, вспомнив, что рядом с ним она засыпала гораздо быстрее, чем одна, по крайней мере, так было ещё во время их брака, он сказал ей об этом. Потом он запросто мог бы передумать. А теперь слова сказаны, и обратно их не вернёшь. Алла находилась в шоке, он это видел. Более того, крайне удивился, услышав, что она знает про его "отношения" и более того, верит в то, что он говорит на публику надоедливым журналистам. Прежде за ней такого не наблюдалось, такого слепого доверия всему. Прежде Алла любую его ложь, даже преувеличение или недоговорку, тут же раскалывала и высмеивала. Но теперь?.. Получается, что она ещё и смотрит эти хайповые программы, посвящённые мало-мальски правдивым слухам, часто высосанным из пальца? И ещё принимает сказанное в них за чистую монету? Вот это да.. - Только я не всегда спокойно сплю, ворочаюсь.. И.. Могу мешать тебе.. И ты же чутко спишь.. - предупредила его Алла тихим дрожащим голосом, не поднимая глаз. Филипп вообще не слышал ни разу после её приезда, чтобы она говорила не то что громко, а хотя бы своим привычным по громкости голосом. - Ты не помешаешь мне. Не беспокойся. Тебе нужно переодеться, какие-то вещи взять? - Нет.. - Алла уже была в светлой свободной пижаме: кофточке на пуговицах с длинными рукавами и летящих домашних брюках. - Хорошо. Пойдём тогда. Алла несмело зашла за ним в его спальню, остановившись сперва на пороге. - Проходи, присядь пока вот в кресло, я сейчас постелю тебе, - Филипп вытащил из шкафа второе одеяло, подушку, расправил постель. - Ты с какой стороны ляжешь? - Не знаю.. Мне все равно.. Ты ложись, как обычно, как ты привык.. - Помнится, ты справа любила спать. - Да, но.. Сейчас все равно.. - Аллу тронуло то, что он помнил даже про такие, как ей казалось, мелочи. - Всё готово, - через несколько минут сказал Филипп. - Спасибо большое.. - она прилегла на краешек кровати. - Аллусь, не скромничай так, ложись удобнее, - он разделся, оставшись лишь в облегающих боксерах. Алла тут же отвела взгляд, отвернулась, про себя отметив, как замечательно и подтянуто он стал выглядеть. А она.. О себе она предпочла сейчас не думать. Только укрылась одеялом, спрятав даже руки, устроившись спиной к нему. - Я свет выключу? - спросил Филипп. - Да.. Он устроился на кровати, кому-то ответил на сообщение в телефоне и отложил его на прикроватную тумбочку. - Я уеду завтра часов в девять. Буду допоздна. - Хорошо.. - тихо ответила Алла, не решившись спросить, что у него запланировано, какие дела, мероприятия. Тем более она была уверена, что Филипп наверняка не захочет с ней этим делиться. - Спокойной ночи. - И тебе.. - уже сонно прошептала она. Ее вдруг начало непреодолимо клонить в сон - сказалась спокойная уютная обстановка, а главное, присутствие Филиппа рядом. Разом навалились все пережитые волнения этого долгого дня, накатила сильная усталость. Алла засыпала и уже сквозь сон почувствовала, как Филипп придвинулся ближе к ней, обнял её со спины и уткнулся носом в её макушку. На этот раз она не пыталась возражать - Морфей увёл её в свое царство.