Часть 34

Несмотря на накопившуюся за день усталость, Филипп какое-то время не мог уснуть, да и не особо хотел. Он обеспокоенно прислушивался к дыханию Аллы, осторожно обнимая её со спины, словно стараясь передать ей свои какие-никакие, но все-таки силы, а главное, свою любовь. Сам же Филипп холод пока не ощущал и даже не думал стаскивать с неё одеяло или забираться под него самому. Пришла вдруг запоздалая мысль о том, что надо было взять свое одеяло, но возвращаться за ним к себе в спальню он точно не собирался. Через несколько минут её дыхание стало более размеренным, а сон спокойнее, Алла перестала вздрагивать. И Филипп, почувствовав это, тоже облегчённо выдохнул, продолжая её обнимать. К нему же сон все ещё пока не шёл. Филиппу подсознательно не хотелось засыпать, потому что ему было прекрасно известно, что происходило долгое время в те дни, когда они засыпали раньше вместе, - наутро чудеса прошедшего вечера и ночи развеивались, как иллюзии, будто их и не было. Наутро он либо просыпался уже один, либо Алла, едва проснувшись, в ответ на его пожелания доброго утра, подносы с кофе и улыбки начинала раздражаться, ругаться, называя их совместную ночь очередной ошибкой, которую она совершила; чертыхалась, судорожно собирая свои вещи по квартире, стараясь как можно быстрее уехать, смыться, так сказать, с места преступления, не забывая сказать ещё ему на прощание пару ласковых. В кавычках, само собой. И даже сейчас Филипп, понимая, что Алла вряд ли так себя будет вести, все равно максимально оттягивал момент наступления следующего дня, наученный горьким опытом. И одновременно ловил каждую секунду, которую он мог провести с Аллой без какого-то напряжения, когда он мог просто полежать с ней рядом, сторожа её сон, слушая её дыхание и вдыхая запах её волос (запах табака он словно не замечал), чувствуя её тепло. И он лежал так некоторое время, наслаждаясь её присутствием рядом, пока усталость не взяла свое и он не провалился в сон. Просыпаясь, Алла абсолютно неожиданно для себя чувствует такое тепло, что оно для нее становится практически осязаемым. Еще не открыв глаза, она понимает, что Филипп рядом. Что она лежит сейчас на его груди и может слышать стук его сердца, ощущать его запах. Что он ее обнимает обеими руками, во сне прижимая к себе. Не веря в происходящее, Алла медленно открывает глаза. Ей приходится еще пару раз моргнуть, чтобы убедиться, что это не сон, а реальность. Она отчетливо помнит, как вчера ночью засыпала одна, как, завернувшись от холода в одеяло, безуспешно пыталась хоть немного согреться. Помнит и то ужасное чувство усталости от самой себя, да оно никуда и не делось. Так же, как и ее все время усиливающаяся ненависть к себе, как желание уйти из реальности, отключиться от нее. Уйти от реальности в сон у нее получилось, а теперь вот она вернулась обратно в действительность. В действительность, в которой Филипп каким-то образом оказался в ее кровати и теперь крепко спал, обнимая ее. Как это произошло и что его побудило это сделать - для Аллы было огромной загадкой, даже думать об этом она толком пока не решалась. Пока она в полном шоке лежала на его груди, не шевелясь. Алла с каким-то упоением слушала стук его сердца, ощущая, как ее собственное сердце словно откликается на него, начиная биться сильнее, а она сама лишь умиротворенно вздыхает, чуть-чуть двинувшись, устраиваясь удобнее. Постепенно первый шок проходит, и в ее голове у нее постепенно начинают формироваться ясные мысли, а точнее, многочисленные вопросы. Во-первых, что он здесь делает, почему он пришел? И когда? Когда она засыпала, Филиппа еще не было дома. Получается, он, как приехал, пошел спать в комнату к ней? Но почему? Во-вторых, как он может вообще хотеть спать с ней в одной кровати? Тем более, насколько это правильно по отношению к Татьяне?.. Ведь они спали как пара, можно сказать.. Алла толком ничего не понимала в их отношениях, понимала точно только то, что Филипп не хочет и не будет с ней это обсуждать. Ей оставалось только тщетно ломать голову над этим. Судя по видео, у них достаточно теплые взаимоотношения, да и взаимопонимание вроде как присутствует. Говорили они друг о друге уважительно.. Но о степени их искренности Алла не бралась судить, более того, все сказанное ими принимала чуть ли не за чистую монету, верила теперь всему, что говорит Филипп, причем неважно где: в интервью, на ковровое дорожке, лично ей или где-то ещё. Поэтому и к его "отношениям" она относилась серьезно. Она попыталась было немного отстраниться, думая о том, что Филиппу ее, грязную и "падшую", обнимать не нужно. Но он не дал ей этого сделать, сквозь сон инстинктивно крепче прижав ее к себе. Алла и не хотела на самом деле покидать его объятия, такие теплые, уютные и до боли родные, хоть и считала, что она их недостойна. Она не заслуживает того, чтобы Филипп так ее обнимал и вообще хоть как-то касался. Но хотя бы пока он спит Алла очень хотела разрешить себе немного побыть в его объятиях. О том, что будет дальше, что Филипп скажет, когда проснется, Алла пока боялась даже думать. Но она вдруг подумала о том, что, может быть, его объятия инстинктивные. Что он просто во сне ее обнимает, не понимая, что это именно она, а не кто-то другой. Но он ведь оказался у нее в комнате явно не во сне? Но почему?.. Но то, что он пришел вот так спать к ней, до глубины души тронуло ее. Алле в последнее время казалось, что из эмоций у нее остались только слезы, и то заплакать получалось у нее далеко не всегда. А из чувств - любовь к детям, само собой, к Филиппу и жгучая ненависть к себе. Сейчас тоже слезы подступили к ее глазам. Ей безумно хотелось коснуться его. Чувствуя себя словно нарушительницей, до ужаса боясь быть пойманной с поличным, Алла дрожащей ладонью провела по его открытой груди - его майка для сна была свободной и сползла во сне, обнажив его грудь. Филипп же никак не отреагировал на ее прикосновение и продолжил спать. Она горько улыбнулась сквозь выступившие слезы, продолжая трепетно водить пальцами по его груди. И, зажмурившись, поцеловала его. И тут же начала себя ругать, ведь настрого запретила себе его касаться, а о том, чтобы его поцеловать, она и думать боялась. Алла утерла слезы и чуть приподнялась на локте, начав наблюдать за спящим Филиппом. Невольно потянулась рукой к его лицу, касаясь разгладившихся во сне, ставших менее заметными морщин на лбу. "Это из-за меня.." - тут же подумалось ей. Это из-за неё он так много переживал и хмурил лоб. Целовать его лицо Алла все же не решилась. Нет, ей нельзя. Она не будет. И так уже позволила себе слишком многое. И ему скорее всего будет неприятно от таких ее прикосновений и тем более поцелуев. И вряд ли ему они нужны. Вряд ли он хотел бы, чтобы она так касалась его и целовала. "Филечка, прости меня.. прости меня, пожалуйста.." - одними губами прошептала Алла, не в силах сдержать горячие горькие слезы. Они капнули на его кожу. Филипп во сне словно почувствовал их и начал просыпаться. "Филиппчик.." - снова шепнула Алла почти неслышно, тщетно борясь со слезами, и невесомо коснулась его щеки, слегка поглаживая. В этот момент Филипп проснулся, но боялся открыть глаза, думая, что ее прикосновения, ее шепот снятся ему, что это не может быть реальностью. Когда он ощутил, как на его кожу капают слезы, его веки дрогнули. Алла это заметила и тут же прекратила свои действия, испугавшись. Филипп все же решился распахнуть глаза и увидел плачущую испуганную Аллу прямо перед собой. Она со страхом смотрела на него сквозь слезы, пытаясь даже свою руку убрать с его груди. Он остановил ее, накрыв ее ладонь своей. - Аллочка.. Ты почему плачешь, что случилось? Она помотала головой, ничего не ответив ему. - У тебя болит что-то? - на это он снова получил молчаливый отрицательный ответ. - Аллусь.. - Прости.. - хрипло произнесла она. - За что?.. - За все.. И.. за то, что.. за прикосновения.. тебе неприятно, наверное.. Прости, пожалуйста.. - тихо говорила Алла почти срывающимся голосом, опустив глаза. - Солнышко.. Почему мне должно быть неприятно? - Филипп потянулся ладонью к ее щекам, бережно утирая ей слезы. - Потому что это я.. - попыталась объяснить она, но запнулась и замолчала, не зная, как сказать. Ей было слишком непривычно озвучивать свои мысли, поэтому формулировать было сложно, слова не находились. - Мне нравятся твои прикосновения, - вздохнув, произнес он. - Не нужно себя сдерживать, хорошо? - Но.. - Алла недоверчиво посмотрела на него заплаканными глазами. - Но ты бы ведь не хотел, чтобы я тебя касалась, наверное.. - Хотел бы, - коротко ответил Филипп, поглаживая ее по щеке, и улыбнулся ей. Но почему-то у него словно включился тот самый ограничитель, который останавливал его от того, чтобы не сдерживаясь откровенно говорить с Аллой, ничего не утаивая, как, например, то, что он никак не ожидал от нее таких ласковых прикосновений и, просыпаясь, подумал, что они ему мерещатся или это все еще продолжение его сна. И он чувствовал какую-то вину за то, что не может с ней быть откровенным и признаться даже в таких вещах. - Мне очень приятно было просыпаться так, - все же сумел добавить он. Алла растерянно смотрела на него, не веря, что действительно слышит такие слова от него. Но каждый раз, когда Филипп пытался встретиться с ней взглядом, она опускала глаза. - Я вчера так пришел к тебе.. Нагло, пока ты спала, не спросив у тебя. Ты не против? Или ты хотела все же одна спать? - Не против.. - эхом прошептала она. - Хорошо тогда. Доброе утро, кстати! Не сразу, но вот говорю. - Доброе.. - ответила Алла и робко прилегла обратно к нему на грудь. - Аллочка.. - Филипп не знал, как лучше начать разговор с ней. - Я заметил вчера кое-что. И хотел бы об этом поговорить с тобой. - Конечно.. - сразу согласилась Алла, но заметно напряглась. - О чем?.. Я что-то не так сделала? - тут же спросила она. - Нет, что ты, почему? - она в ответ только пожала плечами. - Все хорошо, не беспокойся. Просто.. У тебя на столе крестик лежит.. Это ведь твой, который ты всегда носишь? - Да.. - тихо ответила она. Но про себя тут же пожалела, что забыла его убрать обратно в чемодан. Сейчас вот Филипп его увидел и спрашивает об этом.. - Ты его решила снять? - осторожно спрашивал он, с опаской подбирая слова. - Да.. - снова кивнула Алла, присев на постели. И тут же ощутила на себе его обеспокоенный изучающий взгляд. - Почему ты его сняла? Ты ведь до этого не снимала.. - Я давно уже должна была его снять.. Просто до меня это только недавно дошло.. К сожалению.. - Почему должна была снять? Аллусь, ты о чем? - Я.. Да неважно, - Алла махнула рукой. Движение получилось нервным. И Филипп это заметил. Понял, что эти её слова - лишь отговорки, а тема крестика для Аллы не может быть неважной. Несмотря на все её поступки, связанные с их отношениями и с венчанием, Филипп все же был уверен, что тема религии для Аллы далеко не пустое место и она верит в Бога. Хотя во времена сильнейшего отчаяния и бессилия он уже порой начинал думать, что это не так, что она вообще ни во что не верит, не знает какие-то заповеди или не соблюдает их, раз поступает так, раз развенчивается и убеждает его в этом, не имея на руках даже бумаги, свидетельствующей об этом, раз венчается во второй раз вопреки всем церковный устоям и пишет такие ужасные строки потом.. Сейчас Филипп постарался всеми силами отогнать от себя эти болезненные воспоминания. Важнее было все же другое: её крестик, одиноко лежащий на столе, и, естественно, сама Алла, которая почему-то решила перестать его носить и даже говорить об этом не хочет. - Я знаю, для тебя это важно, - осторожно произнёс Филипп, присев рядом с ней. - Для тебя нет.. - еле слышно ответила Алла, обхватив себя руками, словно желая спрятаться. - Абсолютно бесполезная информация.. - И для меня важно, - честно ответил ей он, приобняв её за плечо. - Расскажи мне.. Почему ты сняла? Ты сама решила или тебе кто-то сказал? Филипп с таким участием и беспокойством спрашивал у неё про крестик, так себя вёл, действительно интересовался Аллой, что она не выдержала. Сделала то, за что потом будет себя ругать и корить ещё долго, будет себя ненавидеть ещё больше, что не смогла сдержаться и доставила Филиппу дискомфорт. Она развернулась к нему, уткнулась в его плечо и тихо расплакалась. - Аллочка.. Ну, что ты?.. - Филипп тут же обнял её, начал поглаживать по спине, пытаясь хоть немного успокоить её. Алла ничего не ответила, она только изредка всхлипывала, её плечи иногда вздрагивали от плача. - Аллусечка.. Все будет хорошо, слышишь?.. Все наладится.. - он убеждал и её, и одновременно самого себя. - Если хочешь, поплачь.. Поплачь, моя хорошая. У Аллы от этих слов будто тоже разжалась внутри пружина (пусть и временно), хоть и ей удивительно было их слышать после фраз, которые словно запрещали ей выражать эмоции и порой даже чувствовать: "ну не обижайся", "чего ты опять плачешь, ничего же не случилось", "вроде уже взрослая, а плачешь, как ребёнок маленький". Такие установки у неё уже сформировались - "не чувствуй", "не плачь", "не мешай", "не проси", "ничем не делись, это никому не интересно". Это было не то чтобы каким-то внушением, просто Алла сама невольно задумывалась о том, что ей говорили, и приходила часто к выводу, что какая-то фраза ей была сказана правильно. Что она действительно излишне сентиментальна, например, или что её эмоции выглядят глупыми и неуместными, что она ведёт себя не так, как нужно бы вести себя взрослой и уже пожилой женщине. И ведь правда, никому не нужны её мысли. Алла убедила себя во всем этом, более того, продолжала убеждаться каждый раз, когда снова происходила подобная ситуация. И с каждым годом, с каждой ситуацией, с каждой фразой она все больше сдерживалась, все больше замыкалась в себе. Теперь же слова Филиппа, его тёплые прикосновения сработали для неё как какой-то спусковой крючок, и она смогла искренне выплеснуть часть своих накопившихся эмоций, все равно стараясь быть как можно тише, стараясь как можно меньше всхлипывать. Постепенно Алла успокоилась, перестала вздрагивать от плача, немного отстранилась и глубоко вздохнула. - Прости меня.. - первым делом извинилась она. - Я не должна была так.. - Всё в порядке. Ты ведь выразила свои эмоции.. - Филипп не выпускал её из объятий, продолжая поглаживать по спине. - Но при тебе.. Мне не нужно было так.. - несмело возразила Алла. - Зачем тебе это слушать.. - Аллочка.. - он даже не смог скрыть свое удивление от её слов. - Все хорошо, не волнуйся.. Алла кивнула, не возражая. Но все же она не могла не почувствовать, что ей стало чуть-чуть легче сейчас. - Расскажешь?.. - через пару минут молчаливых объятий все же спросил Филипп. - Зачем это тебе.. - Мне важно, - спокойно повторил он, поцеловав её в макушку. - Да просто.. - Алла вздохнула. - Ты ведь сам прекрасно знаешь, что я натворила.. Такая грешница, как я, просто не может носить крестик, никакого права не имеет.. - Ты это сама решила?.. Алла снова кивнула в ответ. - Аллусь, так нельзя. Не нужно его снимать, - Филипп поднялся с кровати, взял со столика крестик и снова присел к Алле. - Повернись спинкой ко мне.. - Филечка.. - пораженно прошептала она. - Не надо.. Мне нельзя его носить, я недостойна.. - Надо, Аллусь. Не лишай сама себя веры и защиты. - Пожалуйста.. - Аллочка, он твой. И пусть он будет с тобой, - он застегнул крестик на её шее.