Часть 41

- Филечка.. - растроганно прошептала Алла, немного успокоившись. - Но.. Ты ведь меня даже видеть не можешь.. Как я.. У тебя буду жить дальше? Так же нельзя.. - Я не знаю, - вздохнул Филипп. - Честно, не знаю, как мы дальше будем, но я не отпущу тебя. - Зачем я тебе?.. - как-то обречённо спросила она, все ещё не отстраняясь. - Тебе же от меня противно, и.. - Не противно. - уверенно произнёс Филипп, чувствуя, что так и есть. Он ощущает, что его немного отпустило после вчерашнего, хоть боль и осталась в нем. А отвращение к Алле чувствовать он не мог никак, что бы она ни делала и как бы ни ранила его. - Ты нужна мне. Я люблю тебя, - повторил он. - Я.. - тихо начала Алла. - Я тоже тебя люблю.. - дрожащим голосом призналась она, боясь поднять на него взгляд. - Можешь не верить, но.. Люблю.. Только тебе плохо из-за меня, Филечка.. Я не хочу этого.. Филипп лишь вздохнул, крепче обнимая её. - Алла.. Мне обдумать все нужно. Как быть дальше. Давай через час-два поговорим? - Хорошо.. - Отдохни пока. Только не уезжай, пожалуйста. Алла решила не идти в гостевую, которая была её комнатой в последние дни, а устроилась на диване в гостиной, там, где спал Филипп недавно. Засыпать она не планировала, но сон сморил её, ведь ночью она почти не спала. Её немного отпустило напряжение, которое сковывало её с вечера. Чуть-чуть ушёл страх - страх больше не увидеть его. Но она ещё много чего боялась. Её растрогало решение Филиппа до глубины души. Он не отпустил её, не захотел, чтобы она уезжала.. Несмотря на то, что было вчера, несмотря на то, что ему даже видеть её было невмоготу. Алла почему-то была уверена, что он не будет против её отъезда, наоборот, вздохнет с облегчением. Но нет, она ошиблась. И даже не знала, как к этому относиться, радоваться или переживать. И правда, как она будет здесь жить дальше? Как они будут общаться? Она не хотела, чтобы он заставлял себя с ней разговаривать, не хотела, чтобы ему было некомфортно, а плохо - тем более. Но об отданном ему письме она не жалела. Филипп должен знать все, что она там написала, если, конечно, он будет это читать и если он поверит ей. Пусть не поверит, но хотя бы прочитает.. Лучше бы Алла не брала в руки телефон. Стоило ей лишь зайти в инстаграм, как тут же посыпались уведомления об отмеченных фотографиях. Поклонники выкладывали снимки и видео с её венчания с Максом, поздравляя с годовщиной. И нет, Алла не вышла из приложения, чтобы не видеть их лишний раз, а наоборот, с каким-то мазохизмом, делая себе ещё больнее, вглядывалась в эти фотографии, с нескрываемым отвращением смотрела на ту себя. Лицо её уже тогда было как непроницаемая маска, на нем не отражалось ни единой эмоции. Она с каким-то непоколебимым упорством каждый раз все больше перерезала все ниточки, связывавшие её с Филиппом и будто даже радовалась этому. Не в силах больше смотреть на эти фотографии, Алла откладывает телефон. Она чувствует слабость, помимо почти уже невыносимой ненависти к себе. И ещё много чего она чувствует, что не может пока объяснить даже самой себе. Опустившись на диван, Алла неожиданно для себя засыпает, подогнув под себя ноги, пытаясь хотя бы так немного согреться. Позавтракав, Филипп, думая, что Алла в своей комнате, зашёл туда, но обнаружил там лишь стоящий рядом с дверью чемодан. На нем лежала роза, которую он ей дарил больше недели назад. Постель была заправлена, а на столике, на подоконнике, на тумбочке не было никаких её вещей. Он зачем-то зашёл в ванную и увидел там то же самое - пусто. Ни баночек, ни кремов, ничего не было. Комната словно опустела. Будто Алла и не жила здесь все это время. Единственное напоминание - её чемодан. Все. Но Филипп все равно почувствовал какое-то облегчение - раз чемодан здесь, значит, она не уехала. Он заходит в гостиную и понимает, что не ошибся - Алла спит на диване, свернувшись в комочек. Рядом лежит её телефон в чехле, который когда-то подарил ей Филипп. Он откладывает телефон на стол, берет со стула плед и укрывает её, словно чувствуя, что ей холодно, и садится рядом, доставая из кармана брюк её письмо. С первых же строк у него сжимается сердце, на глаза наворачиваются слезы. Он не может не верить тому, что она написала. Чувствовал, что она не врет. От письма веет искренностью, горечью и.. Ее любовью. Её любовью, которую он никогда ни с чем не спутает. Pov Филипп Господи, Аллочка.. Как ты вообще могла подумать о таком, как тебе это в голову могло прийти? Да я был бы никем без тебя. Я даже не могу представить себе этого. Как это тебя бы не было? Это же невозможно. Я бы не умел любить, я бы не стал толком никем, не было бы у меня ориентира в жизни.. Кем-то бы стал, наверное, но точно не тем, кто я есть. Несмотря на то, что ты столько причинила мне боли и сломала меня, я ни разу не пожалел, что полюбил тебя. Я смотрю на спящую тебя, и сердце все равно стучит от любви к тебе, Алла. Всегда, когда я вижу тебя, даже когда я просто о тебе думаю, а думаю я о тебе практически всегда. Маленькая моя.. Ты все ещё не отпустила ту боль от потери ребёнка. И все ещё винишь себя в том, что у нас не получилось тогда. А ты ведь не виновата, сколько я тебе пытался это доказать. Но почти всегда неизменно сталкивался с твоим виноватым взглядом и горькой улыбкой. Я стараюсь не думать о том, что было потом, о той твоей фразе, что ты рада, что не родила от меня, о том, как вы с Максом приезжали советоваться ко мне по поводу ВАШИХ будущих детей. Ты замечательная мама. Ты словно создана для материнства, Аллочка. И тогда мне было (почти) все равно, от кого дети. Главное, что они появились у тебя. Ты как никто заслуживаешь этого. Хотя кого я обманываю, разве мне может быть все равно, от кого? Конечно, нет. Но для меня важнее, что это твои дети. Да. Слёзы невольно катятся по моим щекам, хоть я считал, что давно закалился. На слезу меня пробить сложно. Но у тебя это получилось. Ты попала мне в самое сердце, Алла. Мне больно читать твоё послание. И меня не покидает один вопрос: КАК ты можешь так думать?! Как ты к этому пришла? Я думал, что я убедил тебя в том, что мне абсолютно все равно, сколько тебе лет, что ты всегда молодая и душой и телом. Но получается, все-таки нет. Ты ведь не виновата в том, что родилась тогда, а не в какое-то другое время, Аллусь. Честно, думаю, что с твоими мыслями отчасти связано и поведение Макса, какие-то его фразы, на которые я порой невольно натыкался. Он как-то рассказывал, что говорил с тобой о твоей смерти, о том, как дети.. Боже, как страшно. Какой ужас. Я тогда ужаснулся и закрыл это интервью, надеясь, что ты этого не видела. Но разговор-то был, да? Называл ещё Аллу пожилой, словно акцентируя на этом внимание. Мол, посмотрите на меня, какой я молодец, женился, несмотря на то, что она старая. Сволочь. Это бы ему язык отрезать, а никак не тебе. И ты говорила сколько раз какие-то фразы. Меня они задевали, смущали, но ты отшучивалась, а потом общаться мы перестали.. Помню твою фразу из интервью Меньшикову: "Да, я старая. И ничего я с этим поделать не могу.." Мне тогда просто кричать хотелось, что ты не старая! И не нужно тебе с собой ничего делать! Ни внешне, ни внутренне. И ещё сколько раз ты говорила что-то про возраст, про какую-то не такую внешность.. Дурочка. Я это любя. Но правда. Помимо слов, ты снова что-то сделала с лицом, подтяжку? Я не разбираюсь особо в этом. Губки увеличила, наращивала ресницы.. Это из того, что я вроде бы понимаю. Зачем, глупенькая? Ты ведь и так самая прекрасная, без этого всего. Как же больно от этих воспоминаний. Воспоминаний о твоей беременности нашим с тобой ребёнком. Не знаю, как у тебя, но у меня, помимо боли, они вызывают светлую грусть. Да, это счастье было. Было ни с чем не сравнимое счастье и ожидание ещё большего счастья. Может, ты, говоря потом какие-то фразы, пыталась защититься от этих воспоминаний? Не перестану повторять, ты НЕ ВИНОВАТА в том, что не получилось у нас с ребёнком. Яйцеклетки.. Да, ты права, тема действительно болезненная. Все-таки они были для меня?.. Что ж.. Надеюсь и почти уверен, что ты сейчас говоришь правду. Потом конечно все пошло наперекосяк. Даже тот факт, что ты решилась на такой шаг, уже говорит о твоей смелости, решительности. Ты невероятная все-таки. У меня вдруг мелькает одна мысль, которую я тут же пытаюсь прогнать. Но все же.. Интересно, эти яйцеклетки ещё хранятся в клинике? Идиот, о чем я думаю? Конечно, я бы хотел от тебя ребёнка, но... Но. Я уже не сдерживаюсь, слезы текут по моим щекам, не останавливаясь, капают на пол, на твоё письмо.. Да, ты права, я не думал, что когда-нибудь услышу извинения от тебя. Но не нужно извиняться за все, что ты делаешь. Извиняются ведь, если виноваты. А не за каждое свое действие. За то, что ты сделала в прошлом, я принял извинения. Правда. Алла, просто я не знаю, что после этих извинений дальше делать? Забыть - не выйдет, делать вид, что ничего не было - тоже. И насчёт того, что боль захватила меня, ты тоже права. Я уже не смогу убрать её из себя, моё сердце так и будет разбито. Тут уже ничего не сделаешь, увы. На фразе о том, что мы больше не увидимся, я откладываю твоё письмо и глубоко вздыхаю, стараясь не расплакаться в голос. Это, пожалуй, самое страшное для меня. Мне о таком страшно даже думать. Меня прорывает, и я плачу, закрыв лицо руками. В этот момент радуюсь, что ты спишь и не видишь мою реакцию, не слышишь мои слезы. По привычке зачем-то думаю, что раньше ты бы смеялась надо мной, сказала бы, что сырость развожу, опять плач по Пугачевой устроил. Но, знаешь, я недавно поймал себя на мысли, что хотел бы тебя увидеть такой. Мазохизм? Возможно. Но я так хочу услышать твой смех, твои шутки. Но, увы. Что с тобой происходит, Аллочка? Что с тобой уже успело произойти, что ты так изменилась и закрылась? От мира, от меня.. От друзей, в конце концов. Почему ты так относишься к себе? Ведь чуть ли не в каждой строке твоего послания мне читается "я себя ненавижу". Мышонок мой, так нельзя. Я понимаю, что не смогу смириться с таким твоим отношением к себе. Надеюсь, у меня со временем получится убедить тебя в обратном. Кажется, что-то подобное на заре наших отношений мы уже с тобой проходили. Но тогда и на половину не было у тебя такой жгучей ненависти к себе. Понимаю, ты жалеешь, что так все у нас с тобой вышло, жалеешь, что раньше поступала порой жестоко и резала по живому, разбивала мне сердце. Жалеешь и просишь у меня прощения. Но все равно так нельзя к себе, родная. Ты заслуживаешь только самого лучшего в жизни. И, процитируя себя же, скажу: "и я постараюсь тебе это дать". Я не смогу от тебя отказаться. Никогда и несмотря ни на что. Я всегда буду тебя любить. Так сложилось, что судьба снова свела нас вместе. А если это навсегда? Я хочу так думать. Хочу, чтобы это так было. Пусть это и слишком, наверное, хорошо, чтобы быть правдой. Но все же.. А вдруг?.. Но для этого мне надо перестроить себя. Перестать от тебя в каком-то смысле "шарахаться", закрываться от тебя. Нам нужно открыться друг другу, получается. И мне, в первую очередь. Но меня, черт возьми, всегда останавливает что-то. У меня уже рефлекс? Предчувствуя обесценивание, высмеивание и тому подобное, я заранее прерываю себя, когда хочу что-то тебе сказать и поделиться с тобой чем-то. Но я ведь чувствую, что сейчас ты так делать не будешь. Так почему тогда я все равно будто бьюсь о закрытую дверь у себя в голове?! Тебе ведь тоже от этого плохо, наверное? Ты винишь себя ещё больше, да? Аллочка-Аллочка.. Как же мне опять открыться тебе? Как мне спасти тебя от себя самой?! Как опять из тлеющего огонька нашей любви сделать ярко пылающее пламя? Как сделать так, чтобы.. Ты чувствовала себя живой? - Филечка?.. - тихо спрашивает Алла, с удивлением увидев плачущего Филиппа, едва проснувшись. - Что случилось, почему ты?.. Из-за меня, да? Прости, пожалуйста, я.. В ответ он твёрдо произносит всего три короткие фразы: - ТЫ НЕ ОШИБКА. ТЫ МОЯ ЖИЗНЬ. Я ТЕБЯ ЛЮБЛЮ.