Часть 57

Филипп выходит из комнаты Аллы, пребывая в расстроенных чувствах, но заметно выдыхает, когда остаётся один. Несмотря на то, что с Аллой ему сейчас спокойно, что он, находясь с ней рядом, не сидит больше как на иголках в ожидании каждого её взгляда, фразы, действия, наедине с собой ему по-прежнему комфортнее всего. Только в одиночестве он может полностью расслабиться и отпустить себя. Одному ему пока все же спокойнее всего. Хоть его и тянет все время к Алле, хоть ему и хочется проводить с ней время, все равно в её присутствии он напряжен. Филипп, конечно, пытается контролировать это напряжение, но избавиться от него окончательно пока не может. Так же, как и не может выключить подсказки своего подсознания, которое невольно заставляет его напрягаться в ожидании язвительных подколок от Аллы, унизительных шуток и признаний в нелюбви. Филипп заходит в гостиную за телефоном и, взяв его, устраивается на диване, отвечая на самые важные и срочные сообщения, которые накопились за эти несколько часов. Чуть отвлекшись, он тянется к пледу - тому самому, которым сначала прошлой ночью его укрыла Алла, потом им же он укрывал её днем, пока она спала. Филипп не удерживается, подносит его к носу и вдыхает запах. Плед немного пахнет духами Аллы, ей самой, и он жадно им дышит несколько секунд, словно восполняя дефицит и напитываясь на будущее. "Фетишизм-то тоже никуда не делся", - успевает он подумать про себя. Пока же такой возможности, такой роскоши, как дышать самой Аллой, у него нет. Он лишь накидывает на себя этот плед и заворачивается в него, ещё немного отогреваясь. Ему становится чуть спокойнее, он словно в этом пледе находит какое-то утешение, больше даже не в нем, а в запахе Аллы. Ответив на сообщения, Филипп открывает сайт цветочного магазина и начинает выбирать Алле букет. И доставка нужна сегодня и не позже - медлить ему не хочется, он и так, по его мнению, неприлично долго не дарил ей цветы. И потом, пусть его сегодняшний букет будет как знак того, что он окончательно принял решение, после мучительной для них обоих с Аллой прошлой ночи, - быть с ней. Навсегда? Да, он хочет этого, да и всегда хотел. А сейчас появился реальный шанс, что это его желание может сбыться. И пусть все ещё у них слишком зыбко, пусть они ещё слишком далеки друг от друга и им предстоит сложный и тернистый путь сближения, тяжёлые разговоры, пусть и Филипп сам не уверен в том, согласна ли будет Алла с таким его желанием, с его решением - против её желания, без её согласия он никогда ничего не сделает. Конечно, интуитивно он чувствует, что Алла не будет против, но очень боится всего.. Но в себе, в своём собственном решении он точно уверен. Филипп листает страницы сайта и какое-то время не может определиться с выбором. Он точно знает, что закажет розы - это ИХ цветы, с ними у них связано многое, эти цветы даже можно назвать судьбоносными для них, счастливыми. Со светлой грустью и лёгкой улыбкой он вспоминает, как ровно тридцать лет назад каждый день до их помолвки носил ей розы, тогда ещё будущей жене. А сейчас у Филиппа такое ощущение, что у них все не то чтобы заново - что все по-новому, как новый виток одной - их - спирали, как абсолютно новая глава ИХ истории, их жизни. Болезненные воспоминания прошлого никуда не деваются из его памяти, но будущее в его мыслях уже робко заиграло новыми красками. Да, точно розы. А ещё ему хочется, чтобы букет был достаточно большим, пышным, но в то же время чтобы он не был тяжёлым по весу, чтобы Алле не было трудно его держать в руках. Наконец, он останавливается на классическом букете из двадцати пяти нежно-розовых роз, завернутых в прозрачную с блестками упаковку, и делает заказ. На экране телефона высвечивается - "доставка курьером до двери, ожидается ориентировочно через два часа". Филипп доволен. Он очень хочет порадовать Аллу, увидеть на её лице так им любимую искреннюю улыбку. В нем, как в детстве и как раньше, в супружеской жизни, включается режим ожидания какого-то пусть маленького, но чуда; он уже представляет, как будет вручать Алле букет, как она удивится, обрадуется.. Филипп очень надеется, что букет ей понравится, что она улыбнётся, пусть и пока наверняка грустно. А перед его мысленным взглядом все ещё стоит эпизод, когда Алла бережно держала в руках завявшую розу, как какую-то хрупкую драгоценность. И это снова и снова заставляет его сердце сжиматься от трогательности момента. Посидев немного в телефоне, Филипп ненадолго заглядывает к детям, а потом, направляясь на кухню, он проходит мимо комнаты Аллы и чувствует в коридоре леденящий холод. Внутри у него сразу же все сжимается от тревоги за Аллу. Без стука он распахивает дверь и замирает на пороге. Алла стоит около открытого настежь окна в одном свитере и курит, словно не замечая ничего вокруг, даже холода, который пробирает до костей. Она даже не оборачивается на звук открывшейся двери. - Аллочка, ты что делаешь?! - едва придя в себя от увиденного, Филипп сразу же подбегает к ней и первым делом накидывает на неё свою домашнюю кофту. - Ничего.. - вздрогнув от неожиданности, еле слышно отвечает Алла. - Не надо, возьми.. - Не нужно, не возвращай, - он останавливает её, когда она пытается вернуть ему его кофту, и закрывает окно. Даже после этого в комнате уже становится чуть теплее. Алла в это время делает последнюю затяжку, тушит сигарету в пепельнице и поворачивается к Филиппу. - Прости, пожалуйста.. В коридоре холодно стало, да?.. - спрашивает она, смотря на него до боли виноватым взглядом. Её тихий хриплый голос дрожит от холода, как и она сама, и ее губы, которые заметно побледнели, но Алла словно не замечает ничего. - Аллусенька, ты чего?.. Это вообще неважно! Ты же продрогла вся! - он укрывает её своей кофтой и крепко прижимает к себе. Алла молчит, лишь утыкается ему лицом в грудь. Только теперь её немного отпускает, она потихоньку возвращается в реальность, начинает понимать, насколько же она закоченела, ощущая на контрасте тепло Филиппа, которое укутывает её, как уютный кокон. Алла с трудом стоит на ногах, ей кажется, что пальцев и рук, и ног она не чувствует совсем, что, если Филипп не будет её держать, она сразу упадёт. А себя - чувствует ледышкой. И внутри, и снаружи. - Глупенькая, зачем же ты так? - он не злится на неё, не кричит, не упрекает ни в чем, только обеспокоенно задаёт ей вопросы, пытаясь понять, что сподвигло её на то, чтобы столько времени стоять на сквозняке и так замёрзнуть. - Мне.. - начинает она и замолкает, тут же напомнив себе, что Филиппу ни к чему её душевные терзания, тем более абсолютно заслуженные. - Я просто.. - Солнышко, пойдём на кровать, под одеяло, - вздохнув, говорит Филипп. - Тебе нужно согреться. - Хорошо.. - Алла не спорит и покорно соглашается. Ей неудобно перед Филиппом и стыдно, что она, сама того не желая, заставила его волноваться, что сделала его дом холоднее. Алле стыдно находиться в его кофте, она считает, что недостойна находиться в его вещах, не хочет их "загрязнять" собой. - Иди ко мне, - Филипп садится на кровати, опираясь на мягкую её спинку, и притягивает Аллу к себе на плечо, помогает ей устроиться удобнее. Он поплотнее укутывает её в свою кофту, крепко её обнимает и накрывает их обоих тёплым одеялом. Ему абсолютно все равно, что он сам остался в одной лёгкой футболке, для него сейчас главное - согреть Аллу. - Филечка.. Спасибо.. Спасибо тебе огромное, - растроганно благодарит она его, а в ее дрожащем хриплом голосе слышатся слезы, которые пока не могут выплеснуться наружу. - Не за что, Аллочка. Тебе теплее? - Да.. Какое-то время они сидят молча. Алла только непроизвольно жмется к Филиппу, стараясь отогреться и словно наперёд напитаться его теплом. А Филипп накрывает своей рукой её холодные ладони и даже не думает выпускать её из объятий. Pov Алла Филиппчик.. Снова ты меня спасаешь, уже в какой раз, не сосчитать.. Ты мой спаситель. Я порой думаю, вот и сейчас тоже, что, если бы не ты, меня бы уже не было на этом свете.. Только я, к моему огромнейшему сожалению, твоя погибель.. Такое странное чувство, мне было жутко холодно, но я будто упивалась этим холодом, тем, что от него мне дискомфортно и даже, можно сказать, больно. Может, бред, но это чем-то напомнило мне то, как я раньше получала какое-то изощренное удовольствие от того, как Филипп унижался передо мной, стоял сколько на коленях, никого и ничего вокруг не замечая, а я, сволочь, насмехалась ещё над этим и даже не думала, каково ему было все это время, а если и думала, то почти всегда только в ключе "так ему и надо, заслужил". А он шёл на это ради?.. Ради меня, ради того, чтобы хоть как, но иметь возможность находиться рядом со мной, общаться со мной, пусть ему позволительно было лишь целовать мне руку и быть то в роли "недодруга семьи", либо шута, либо нелепого, несуразного бывшего, который все продолжает страдать и таскаться за бывшей и её новым мужем. Какой кошмар. Как вспомню какой-то такой момент, мне сразу становится так плохо, так в груди сжимается от осознания того, что этот ужас был наяву. Филечка, пожалуйста, прости меня.. Тебя уже наверняка достали мои извинения, но я никогда не перестану просить у тебя прощения за все, если не вслух, то хотя бы мысленно. Как я раньше упивалась унижениями Филиппа, так теперь я упиваюсь своими "наказаниями", которые я устраиваю сама для себя. Но физическая боль, дискомфорт для меня сейчас будто меньше ощутимы, когда душа, если она у меня ещё есть, болит в разы сильнее. Мне не хотелось закрыть окно, не хотелось надеть что-то тёплое, не хотелось прекратить эту пытку холодом и уйти греться. Только Филечка пришёл и выдернул меня из пучины моего самонаказания. Я молчу, не зная, что сказать в свое оправдание. Нет никаких оправданий, я просто виновата, и все. Могла бы подумать о других, эгоистка, прежде чем устраивать у него дома морозильник. Я виновата, и это факт. Я снова ошиблась. А ещё я сейчас растрогана до глубины души. Если несколько минут назад я чувствовала себя так, будто нахожусь в абсолютной мерзлоте души и тела, то теперь эта мерзлота тает под действием тепла Филиппа, его любви, заботы.. Любимый мой.. Я в его уютной кофте, в его объятиях, я слышу, как бьётся его сердце, чувствую запах его одеколона и лишь хочу остановить мгновение и навсегда запомнить. Мечта, о которой я думала ещё полчаса назад, стала явью. За что мне это? Я это не заслужила - бьётся у меня в голове. Почему-то Максим не звонит.. Забыл, наверное, или специально не звонит, потому что не хочет?.. Я очень соскучилась по детям, невыносимо просто, но сейчас у меня нет никаких сил звонить ему самой и разговаривать с ним, притворяясь собой же нормальной. Нет, все завтра. Скорее бы они уже были в Москве.. Я жду-не дождусь уже их приезда. Pov Филипп Я крепко обнимаю её, поглаживаю её руки, которые постепенно становятся теплее, и как могу стараюсь её согреть, передать ей все тепло, которое у меня есть. А ещё непрерывно думаю о том, что же с ней происходит. Аллочка.. Зачем же ты так с собой? Почему ты совсем себя не бережешь, почему тебе плевать на себя? Ладно, если бы она просто курила в приоткрытую форточку и была при этом одетой. Я не собираюсь заставлять её бросать курить. Но ведь она специально так стояла на морозе, словно специально стремясь замёрзнуть все сильнее. Это она так себя наказывает? Или что это? Так же нельзя.. Мало того, что она себя ругает на чем свет стоит и постоянно передо мной извиняется, так ещё и вредит себе физически.. Вспоминаются и другие моменты такого её отношения к себе, которые я застал: и её покрасневшая раздраженная после слишком сильного натирания мочалкой кожа (мне почему-то кажется, что покрасневшей тогда была у неё далеко не только шея и область декольте.. А ещё кажется, что не первый и не последний раз она тогда так сделала), и её нежелание есть, и все эти её фразы про сердце, про.. Самое страшное, я даже в мыслях не буду это себе озвучивать. Моя маленькая глупенькая девочка, зачем же ты так с собой? Зачем ты себя уничтожаешь? Достаточно того, что ты многое переоценила, извинилась. Больше не надо ничего, вредить себе не надо. Я замираю и прислушиваюсь к её тихому спокойному дыханию, целую её в волосы. Мне так хочется её защитить, заботиться о ней, мне.. Мне очень хочется сделать её счастливой, хочется дарить ей всю свою любовь и чтобы она сама себя любила, чтобы она улыбалась.. Чтобы она жила. Как и тогда, ровно тридцать лет назад. Как, впрочем, и всегда. Неимоверно жаль, что тогда не получилось.. Точнее, получилось, но, к сожалению, ненадолго. А хотелось навсегда.. Да и сейчас хочется. Но я вроде бы поумнел и точно знаю, что сделаю для неё и для её счастья все возможное и то, что кажется пока невозможным. Но это все же далеко идущие планы, но начать их осуществлять я их хочу уже прямо сейчас, или уже начал? Я снова прихожу к своему "барану" - закрытости перед ней, которую мне нужно перебороть. А ещё нужно отпустить как-то свои обиды, перестать постоянно вспоминать плохое.. Этим я займусь завтра. А сейчас.. Пойду сейчас ещё сделаю ей горячий чай, да и тёплые носки на ноги тоже будут очень кстати. Блин, дурак, почему я раньше о них не подумал? - Аллусь.. - зовёт её Филипп, ещё раз поцеловав её в макушку. - Ну, как ты, согрелась хоть немного? - Да.. Спасибо большое.. - шёпотом говорит Алла. - Хорошо, Аллочка, я сейчас на кухню схожу ненадолго, ладно? Тебе какой чай? Твой любимый зелёный? - Мне не нужно.. Сделай себе, если хочешь. - Тебе нужно, простыть тебе ещё не хватало. Какой заварить? - упорно спрашивал её Филипп. - Ну, почихаю дня три, и что?.. Я не буду из комнаты выходить, чтобы не заразить никого из вас, не беспокойся, пожалуйста.. - Аллусенька.. Как это "и что?" - сначала он остаётся без слов, а потом ему не удаётся сдержать свое удивление. - Это ведь твоё здоровье, это очень важно. Нельзя так к нему относиться. К себе так нельзя относиться, солнце. - Прости.. - это все, что отвечает ему Алла. Извиняется за свои слова, за то, что снова сказала что-то не то, но никак не за свое отношение к себе и к своему здоровью. - Где у тебя тёплые носки? - вздохнув, спрашивает Филипп. - Только обычные.. Мне не надо.. - Твои ножки тоже должны быть в тепле, я принесу тебе свои. И чай тоже, - он встаёт с кровати, удостоверившись, что Алла все так же в его кофте и укрыта одеялом. - Я скоро приду. Пожалуйста, посиди так пока, не вставай, в комнате ещё холодно. Хорошо? Алла неуверенно кивает в ответ, но, как только за Филиппом закрывается дверь, она, откинув одеяло, первым делом снимает с себя его кофту и, бережно сложив её, убирает на вторую половину кровати. "Недостойна я того, чтобы носить его вещи, да и не нужно больше её собой пачкать", - думает Алла. Потом она вытаскивает из-под подушки Арлекина, который при Филиппе чудом остался лежать незамеченным, и снова рассматривает его, как в первый раз, целует, а потом просто бережно держит в руках, а когда спустя минут десять возвращается в комнату Филипп, прячет украшение в ладошке, но он успевает заметить это её движение. Выглядит он забавно - открывает дверь ногой, чтобы ничего не уронить, в одной руке у него поднос с чаем и печеньем, заодно он туда положил и шерстяные носки, а в другой руке - переносной обогреватель. И Алла про себя отмечает эту забавность, но внешне лишь слабо улыбается. А Филипп расстраивается, увидев, что она и кофту сняла, и одеяло убрала. Поставив поднос на её столик и включив обогреватель, он берет носки и присаживается к ней на кровать. - Чего ты такая у меня упрямая, Аллочка? - вздохнув, спрашивает он, но по-доброму. - Холодно ведь ещё.. - он мог бы добавить ещё фразу "я же просил", но не делает этого. Не давит на нее, не упрекает и говорит с ней максимально осторожно, насколько это возможно. - Прости, пожалуйста.. Я просто.. Вот твоя кофта.. Ее постирать нужно будет.. - Алла кивает на аккуратно сложенную вещь. - Зачем? Она ведь чистая. - Я же её надевала.. Я постираю, Филечка, и верну тебе.. - Ты же чистая, Аллочка, не нужно ничего стирать. И возвращать тоже не нужно, оставь её себе. - Я грязная.. - вздрогнув от слова "чистая", шепчет Алла, инстинктивно крепче сжимая в ладошке Арлекинчика. - Её нужно от меня отстирать.. Я её испачкала.. - Всмысле? Чем? - Собой.. - еле слышно произносит Алла, закрывая лицо рукой. - Что?.. Что ты имеешь в виду? - Ничего.. Я постираю и отдам.. Правда.. Я могу сейчас.. - Алла хочет уже встать с кровати, чтобы идти в ванную стирать, но Филипп останавливает её. - Аллочка, не нужно ничего стирать. Ты чистая, я же знаю. Давай лучше утеплимся, я вот носочки тебе принёс, - Филипп, хоть и находится в шоке от её слов, но тщательно старается этот шок скрыть. - Не надо.. - робко пытается возражать она. - Аллусь, твоим ножкам тоже нужно согреться, - Филипп бережно надевает на её ноги шерстяные носки, которые ей немного оказываются велики. - И кофту надень, пожалуйста, - просит он её и помогает ей её надеть, получив молчаливый кивок. - И не снимай пока, прошу тебя. - Спасибо большое.. - тихо, но до боли искренне благодарит его Алла. Теплее становится не только её ногам, но и чуть-чуть душе. - А теперь чай, - Филипп приносит поднос и ставит его на прикроватную тумбочку. - Аллочка, а что ты в руке прячешь, если не секрет? - не выдержав, интересуется он. - Не секрет.. - она разжимает ладонь и робко, как ребёнок, показывает Филиппу Арлекинчика. - Вот.. А он довольно улыбается, не зная, что сказать. Ему просто приятно, а ещё у него в душе ещё больше теплеет, лёд тает чуть быстрее. - Может быть, наденешь его? - Нет.. Я просто смотрю на него.. - Не хочешь носить? - осторожно спрашивает Филипп. - Не могу.. - Почему же? - Я недостойна.. Мне нельзя.. - Аллусечка, это твой знак, твой символ. И символ моей любви к тебе. Носи его, пожалуйста, если хочешь. Ты всего достойна. - Я не.. - Алла замолкает, не в силах сформулировать свой аргумент против. - Не надо, пожалуйста.. - Но пусть он будет с тобой рядом. - Он рядом.. Был и есть.. - Был? - Да.. Раньше тоже.. - Раньше это когда? Когда мы не общались с тобой, тоже? - Да.. - признается Алла. - Я его всегда с собой брала.. В поездки.. - Я тронут, Аллочка, правда. - Прости, пожалуйста.. Что мы столько обо мне.. Говорим.. - Не нужно извиняться, солнце. Я всегда рад поговорить с тобой о тебе. И мне это важно. Алла на это ничего не отвечает, лишь снова сжимает Арлекинчика в руке. - Аллусь, вот чай, твой любимый, - Филипп протягивает ей чашку. - Только осторожно, не обожгись, горячий ещё. - Спасибо.. - Алла осторожно отпивает чай. - Очень вкусный.. А тебе?.. Ты будешь?.. - робко спрашивает она. - А я пока не хочу. Ты пей.. Вот печеньки ещё есть. - Спасибо тебе огромное.. За все.. - допив чай, она снова благодарит его. - Не за что. Аллусенька, я спросить у тебя хотел.. - Что?.. - Почему ты так сделала?.. Ты специально, чтобы тебе холодно стало?.. - Да.. - коротко отвечает Алла, хотя могла бы рассказать ему все как на духу, подробно, но, к сожалению, пока слишком много факторов останавливает её от того, чтобы это сделать. - Не нужно себя наказывать, родная моя.. Не нужно себе вредить, так нельзя, - ласково говорит ей Филипп, обняв её за плечи. А она поражается тому, как он так её понял, понял, почему она так поступила. Откуда он знает? Как он до сих пор так её чувствует? Но Алла молчит. Да и что ей сказать? Что она не может по-другому? Что она считает, что ей необходимы наказания за все её предательства, что замёрзнуть - это ещё слишком легко и слишком мало? Филипп будет недоволен, если Алла это скажет, будет злиться.. И она это знает, поэтому ничего не говорит. Он же касается её ладоней, проверяя, согрелись они или нет, и с радостью чувствует тёплую кожу. И так они молча сидят некоторое время - Филипп поглаживает её руки и обнимает её за плечо - пока не раздаётся звонок его телефона. Он сразу понимает, что звонит курьер из доставки цветов, и, извинившись перед Аллой, выходит из комнаты, чтобы ответить на звонок. А потом сам лично забирает букет у ворот дома и проверяет, все ли с ним в порядке. Конечно, не обходится без автографа и обещания сохранить конфиденциальность. Придя домой, Филипп обнаруживает вложенную в букет маленькую неподписанную открытку, находит в гостиной ручку и аккуратно подписывает её сам: "Самой прекрасной Аллочке с любовью❤️ Филипп. 19.11.23." - А я к вам с подарочком! - довольный, он заходит в её комнату, держа в руках букет. Алла удивлённо смотрит на него, сначала даже не понимая до конца, что происходит, но её взгляд заметно оживает. Она встаёт с кровати и подходит к нему. - Аллусечка, это тебе! - Филипп протягивает ей розы, улыбаясь. И пусть он сейчас не может обойтись без волнения, улыбка все равно присутствует на его лице, и будто все плохое, вся боль, все напряжение отходит на второй план. - Мне?.. - растерянно переспрашивает Алла. - Но за что?.. Почему?.. - она не знает, что и думать, но все же робко берет цветы в руки. - Потому что я тебя люблю и хочу тебя хоть немного порадовать. - Филечка.. - слабая неуверенная улыбка появляется на её губах, несмотря ни на что. Алла тронута до глубины души, ей безумно приятно, и от всей заботы Филиппа, его любви, которая лавиной обрушивается на неё, она чувствует, что немного оживает. - Спасибо тебе огромное.. Но не стоило.. Не надо было на меня тратиться, я не заслуживаю.. - Ты заслуживаешь всего самого лучшего, солнышко, - Филипп тоже улыбается, смотря на неё, прижимающую сейчас его букет к груди. - Тебе нравится? - Очень.. Это слишком.. Филечка.. - растроганно шепчет Алла и вдыхает аромат роз. - Там ещё небольшая открыточка, - не выдержав, подсказывает он. Она достаёт её и, прочитав его послание, не может сдержать слезы - они все-таки выступают у неё на глазах. Алла моргает, и одна слезинка катится по её щеке, пока её не убирает Филипп, нежно коснувшись щеки. - Спасибо.. - она ещё раз благодарит его, умалчивая о том, что никакая она не прекрасная, а вообще самая ужасная на свете и особенно в его судьбе. Ей не хочется своими фразами портить момент. - Я так рад, что тебе понравилось, - довольно говорит Филипп и целует её в щеку. - И тебе так идёт улыбка. Алла в ответ смущенно улыбается, опустив глаза, и утирает выступившие капельки слез. - Аллочка, а можно я тебя сфотографирую, пожалуйста? - Зачем?.. - Хочу момент запечатлеть. "Запечатлеть хочу тебя с букетом роз", - напел Филипп изменённую строчку из песни "Я не Рафаэль". - Зачем тебе свою галерею мной засорять?.. - Аллусь, ну что значит засорять?! Ты - избранное в моей галерее. Я буду тобой любоваться, этот чудесный момент вспоминать. - Я же старая и страшная.. Я ужасно выгляжу.. Филечка, ты ведь можешь фотографии меня молодой смотреть.. Где я ещё более-менее.. - робко пытается возразить Алла. - Ты прекрасно выглядишь! Всегда, - твёрдо отвечает Филипп. - Ты очень красивая, солнышко, - он ласково касается её щеки, поглаживая. - Филипп.. - Пожалуйста, - он делает жалостливый взгляд своими огромными карими глазами, строит забавную милую рожицу, уговаривая её. - Хорошо.. Если ты хочешь.. - сдаётся Алла, соглашаясь только потому, что её так просит Филипп. Если ему зачем-то нужен её новый снимок, пусть сфотографирует.. - Спасибо! - он достаёт телефон и включает камеру. - Как мне встать?.. - робко спрашивает она, обнимая букет. - Как тебе удобно. Только чтобы и тебя было видно, и цветы. Да, вот так, - Филипп делает несколько снимков подряд. - Красота! Спасибо, Аллочка! - Не за что.. - Алла же благодарна ему за то, что он не просит её улыбнуться, не просит принять какую-то более фотогеничную позу. - Только нужно будет сделать потом фотошоп.. - добавляет она. - Всмысле фотошоп? Зачем? - Ну.. Морщины мои все замазать.. Чтобы хоть немного красивее стало.. - Аллусенька.. Не нужно ничего убирать, ты же красавица! - Но так некрасиво.. Там все видно.. - Всё красиво. Филипп открывает фотографии, и его словно пронзает током. Алла там стоит, такая маленькая, слегка растрепанная, в его большой тёплой кофте, прижимает к себе букет, и смотрит, не улыбаясь, прямо в камеру таким обречённым и одновременно доверчивым, растроганным взглядом, с едва уловимой надеждой, и этот взгляд проникает ему прямо в сердце, словно так соединяются её душа и его. - Очень красивые вышли фотографии, Аллусь, - придя в себя, говорит Филипп. - Я их сейчас тебе тоже отправлю. - Не надо.. - Почему? - Зачем мне на себя смотреть?.. - Пусть у тебя эти фотографии тоже будут, - он все-таки отправляет ей снимки. - Любоваться.. Вспоминать этот чудесный момент.. Аллочка, - вдруг приходит ему в голову ещё одна идея. - А давай мы с тобой вместе сфотографируемся? - Но.. - Алла совсем растеряна, слишком многое произошло за этот вечер, да и в целом за предыдущие несколько дней. - У нас так давно общих фотографий с тобой не было. А сейчас.. Давай начнём наш с тобой новый альбом? - Если ты хочешь.. - снова сдаётся Алла, на этот раз практически сразу. - Очень хочу, - Филипп ставит телефон на её комод и устанавливает таймер. За эти секунды он подходит к Алле, встаёт сзади неё и, чуть нагнувшись, обнимает её за плечи. Щелчок. Снимок готов. На этой фотографии Алла все же слабо улыбается, да и на губах у Филиппа присутствует лёгкая улыбка. Филипп подходит к телефону, смотрит на неё и сразу отправляет её Алле. И вдруг.. Начинает извиняться, чувствуя, что переборщил. - Аллочка.. - он поворачивается к ней, отложив телефон. - Ты прости меня, пожалуйста.. - За что?.. Тебе не за что извиняться.. - Я так давил на тебя, уговаривал.. А ты ведь не хотела.. Я опять эгоистично так.. Прости меня.. - Филечка.. Все хорошо.. Правда.. Ты не давил.. - честно признается Алла, смотря на него. Она действительно не ощущала никакого давления от него, никакого напряжения. Ей было спокойно, спокойно и сейчас, она чувствует себя в безопасности, несмотря на то, что её удивление от происходящего ещё и не думает проходить. - Ты просто попросил.. Я согласилась.. - Аллусь.. - Не волнуйся, пожалуйста.. Все в порядке, Филиппчик.. - Точно? - все-таки уточняет у неё Филипп, а внутри у него что-то приятно и так сладко сжимается от её ласкового "Филиппчик". - Да.. - Хорошо тогда.. Я вазу сейчас для цветов принесу. Алла, оставшись одна, так и не выпускает букет из рук, рассматривает розы, аккуратно касается пальцами лепестков и снова перечитывает его послание. "Самой прекрасной, с любовью.." - от этих слов, написанных его размашистым почерком, у неё сжимается сердце. И эта его любовь действительно чувствуется, в каждом его слове, в каждом жесте, в каждой даже интонации, взгляде.. Ей так хочется его от души поблагодарить, но она пока не знает, что ей сделать.. Вскоре Филипп возвращается с вазой, уже наполненной водой с растворенными в ней нужными для цветов веществами, и ставит туда букет. И замечает, как Алла зевает, прикрывая рот рукой. - Пойдём спать? - сразу предлагает он. - А.. - она запинается, не зная, как спросить. - Что, Аллусь? Спрашивай.. - Если ты хочешь.. Иди спать.. Ты наверное устал за сегодня.. - Ты тоже устала.. Давай.. Будем вместе.. ночевать? - предлагает Филипп, с трудом подбирая слова. - У меня в спальне. - Но.. Сегодня?.. - робко спрашивает Алла, растерявшись. - И сегодня, и вообще.. Потом. - А ты.. - У меня никого нет, Аллочка, если ты об этом. Отношений нет. Не бойся.. - Филипп касается её щеки лёгкой лаской. - Что ещё тебя смущает? Ты скажи.. - Но как я.. С тобой.. Так неправильно.. Я грязная.. Чтобы с тобой.. В твоей кровати.. Нельзя.. - тихо говорит Алла, опустив голову. - Аллусенька.. - он притягивает её к себе в объятия, все больше поражаясь её фразам и думая, как лучше ей ответить. - Всё можно. Ты чистая. Слышишь? Всё можно, солнышко. Ты только скажи мне, ты сама хочешь? - Хочу, но.. - Тогда никаких но, раз мы оба с тобой хотим. Пойдём со мной.. Только возьми, что тебе нужно будет. Алла оглядывается, обводя взглядом комнату - ей вроде бы ничего не нужно. Телефон пусть останется в комнате, Максу она завтра позвонит. Но, несмотря на то, что её клонит в сон, она не может себе позволить идти в спальню к Филиппу, ложиться на его кровать, не умывшись и не приняв душ. - Я в душ схожу только, можно?.. - Конечно. Я здесь пока побуду? - Если хочешь.. Я постараюсь быстро.. - Аллочка, не торопись. Мы же никуда с тобой не спешим. Алла, кивнув, молча подходит к шкафу, берет полотенце и уходит в ванную, перед этим все-таки сняв его кофту и носки. В ванной Алла, пока умывается, обречённо смотрит на свое отражение в зеркале, но думать и заниматься мысленно своим самоуничтожением у неё пока нет сил, так же, как и нет сил осмыслить все произошедшее сегодня. Она только моет голову и быстро принимает душ. Но все-таки без раздражённой от мочалки кожи не обходится. Только она это делает так, чтобы не увидел Филипп, не касается шеи. Алла, высушив волосы и одевшись, выходит из ванной и останавливается, удивляясь увиденной картине. Филипп уснул, пока ждал её из душа, и теперь спит на её кровати, уткнувшись лицом в одну из её подушек. - Филечка... - растроганно шепчет Алла, слабо улыбнувшись. Она подходит к нему, укрывает его одеялом, осторожно откладывает его телефон на тумбочку.. Это все как-то так по семейному уютно, так ей непривычно, что у неё щемит в груди. Перед тем, как лечь в кровать, Алла, взяв свой телефон, подходит снова к его букету, фотографирует его себе, предварительно убедившись, что звук отключён. И снова прикасается к лепесткам роз, ей кажется, что даже они наполнены любовью Филиппа.. Открытку она кладёт к себе в коробочку с записками, Арлекинчик же эту ночь проведёт у неё на прикроватной тумбочке, а вещи Филиппа аккуратно складывает на стул, гасит свет.. Наконец, Алла ложится, устраиваясь на левом боку, лицом к Филиппу. Себя она все-таки тоже немного укрывает одеялом, но вторым одеялом для неё этой ночью служит ещё и отчасти её шарф. - Спокойной ночи.. Любимый мой.. - едва слышно шепчет она. - Спасибо тебе за все.. Утром Филипп просыпается без будильника достаточно рано, примерно во столько, во сколько и планировал, чувствуя себя выспавшимся. С удивлением он обнаруживает, что находится в комнате Аллы, что проспал здесь всю ночь, хотя сам предлагал ей переехать к нему в спальню. А она ещё похоже его и одеялом укрыла, и телефон на тумбочку убрала.. За окном ещё достаточно темно, но небо ясное. Ему очень хочется воспринимать это, как хороший знак. Сегодня ему предстоит трудный день, особенно морально. Он лишь надеется, что все получится, что он выдержит - ведь знает, ради кого и ради чего - ради неё и ради их любви. Алла спокойно спит рядом с ним, лежа к нему лицом. Филипп улыбается, поправляет ей одеяло, целует её в щеку и встаёт с постели. Пора. Перед тем, как уйти из её комнаты, он оставляет ей записку. Аллусенька, доброе утро!❤️ Спасибо тебе за заботу, мне очень приятно! Надеюсь, ты выспалась и тебе снились только хорошие сны. Прости, пожалуйста, что я так вчера вырубился.. :( до последнего пытался держаться. Я уезжаю на целый день, вернусь только ближе к ночи. Аллочка, у меня к тебе просьба, очень важная. Пожалуйста, пообещай мне себя беречь и не вредить себе, я очень за тебя беспокоюсь. Напиши, пожалуйста, как проснёшься, я уже очень жду. Тепло одевайся и не замерзай. Целую тебя, люблю и уже скучаю❤️ Твой Филипп Филипп с волнением собирается, на автомате принимает душ, завтракает, выбирает одежду, а голова занята только мыслями о предстоящем посещении храма, он пытается настроиться, продумывает, что и как ему лучше говорить. Вскоре он выезжает из дома, и по дороге размышления захватывают его целиком, не давая больше ни на что отвлечься.