Глава 9. Высший свет

      Кэт стояла напротив зеркала в ванной комнате. На краю раковины флакон с оборотным зельем. Пальцы нервно застёгивали пуговицы белой мужской рубашки.              Гарри одолжил у Рона костюм: рубашка, брюки, пиджак — ничего изысканного, просто и лаконично. По словам друзей, сам Уизли изначально не собирался идти к Малфоям и против того, что на вечере погуляет его копия, ничего не имел. Только вот, зная Рона, вряд ли всё было настолько радужно. Скорее всего, затаит обиду, ведь вместо него ребята взяли с собой Кэт. Но разбираться с этой драмой уже не ей.              Переодеться Грэнж решила сразу. Было бы крайне неловко и ещё более бестактно пялиться на обнажённое тело Рона. Думать о том, что она сейчас в его трусах, вообще не хотелось.              Подтянув в очередной раз спадающие чёрные брюки, открыла флакон. Было немного боязно, Грэнж никогда не пользовалась этим зельем, но Гермиона уверила, что оно качественное.              Кэт резко выдохнула, словно собиралась опрокинуть рюмку водки, и в один большой глоток выпила зелье. На вкус оно напоминало сладкую тыкву с горьким апельсином.              Тут же внутренности стало скручивать, как будто она проглотила десяток живых змей. От желудка по всему телу распространялось сильное жжение. Кэт задыхалась, скрючилась, схватилась за края раковины, еле держась на ногах. Казалось, что кожа закипела и стала плавиться, как горячий воск. Это было хуже, чем ритуал анимагии.              Прямо на глазах руки начали расти, пальцы удлиняться. Голову покалывало, волосы укорачивались, словно вростали обратно и рыжели. Плечи, ключицы да и всё тело перестраивалось, кости невыносимо ныли словно их насильно растягивали.              Превращение закончилось так же внезапно, как началось. Лёгкие рвано хватали воздух, а по телу пробегала мелкая дрожь. Она подняла глаза на зеркало. Из отражения на её смотрел Рон. Приоткрытый рот, рыжие, слегка вьющиеся волосы падали на лоб, голубые глаза, веснушки хаотично разбросаны по всему лицу.              Пальцы провели по нижней челюсти. То же проделал Рон. На коже чувствовалась недавно выбритая щетина.              Ужасно непривычные ощущения. В особенности обоняние, оно притупилось. Стало человеческим, а не как у того кто накосячил с ритуалом анимагии. Вдох полной грудью. Обычный воздух с примесью мыла и больше ничего. Когда несколько лет ощущаешь мир носом собаки, людское обоняние кажется крайне ограниченным.              Грэнж стала выше сантиметров на двадцать, конечности длиннее, да и сам Рон, естественно, был крупнее неё, и одежда теперь сидела как надо. Боже, а вот между ног чувствовалось… Блять, даже мысль не хотелось заканчивать, и она надеялась абстрагироваться от этого ощущения как можно скорее. Главное — не захотеть в туалет, пока находится в этом теле.              Впрочем, всё не так плохо, физической силы определённо прибавилось. Кэт напрягла согнутую руку и подивилась тому, какой крупный теперь бицепс, это заметно даже через ткань рубашки.              Внезапно раздался стук в дверь и встревоженный голос Гарри:              — У тебя там всё нормально?              — Да, уже выхожу, — вырвался из её уст низкий голос Рона.              Кэт подхватила чёрный пиджак и вышла из ванной. Теперь она выше Гарри, Гермиона с Джинни казались и того меньше.              — А Рон точно не против заимствования своего тела? — Грэнж надела пиджак и поправила манжеты рубашки.              — Ммм, точно, не переживай, — ответила Гермиона и наскоро улыбнулась, — Положи это во внутренний карман, — она протянула металлическую фляжку, в которую обычно наливают алкоголь, — Там зелье, его должно хватить на пять часов.              Кэт кивнула и забрала фляжку. Джинни придирчиво осмотрела внешний вид старшего брата, а потом на её лице начала расцветать дьявольская улыбка.              — Кэт, садись, — она указала на стул за туалетным столиком, — Пора сделать из этой копны, что Рон называет причёской, нормальную укладку. Ты, — ткнула пальцем в Гарри, и тон её был безапелляционным, — следующий. Нет, Поттер, возражения не принимаются. А тебе, — указала на Гермиону, — сделаем шикарный макияж.              Гермиона и рта не успела открыть, как Джинни погнала их с Гарри одеваться. Спустя некоторое время на голове Кэт, а вернее Рона, красовалась укладка с боковым пробором и лёгкой небрежностью. Над волосами Гарри Джинни старалась как могла, и ей удалось сделать нечто приличное. В принципе весь Поттер выглядел очень даже хорошо. На фоне его парадной мантии, чёрной рубашки и галстука образ Рона смотрелся даже слишком по-магловски.              Кэт отыскала у себя на полке галстук, а в шкатулке с украшениями две позолоченные брошки в виде треугольников для воротника рубашки.              — Рон не носит украшения, — поднял бровь Гарри, до этого сонливо наблюдавший, как Джинни бегает вокруг Гермионы, словно безумный стилист, создавая свой шедевр.              — Ну, значит сегодня будет исключение, — легко ответила Кэт, оценивающе рассматривая позолоченное кольцо, что она увеличила заклинанием и нацепила на средний палец.              Ей больше нравилось серебро, а вот Рону золото подходило.              — Ладно, только постарайся вести себя как Рон. В крайнем случае как парень. Поменьше жестикулируй и не манерничай.              В ответ Кэт показала язык, подходя к туалетному столику. Гарри вымученно вздохнул.              — О, добавь вот эти на скулы, — она указала на блестящие золотые тени, обращаясь к Джинни, — или глиттер. Хорошо будет смотреться.              Гарри посмотрел так, словно Рона крайне грязно и неприлично выругался. Кэт ухмыльнулась, а Джинни расхохоталась.              — Да-а, не каждый день такое от брата услышишь, — она набрала на кисть золотые тени, — Брось, Гарри, она справится. Глядишь, и девчонку Рону подцепит.              — А вот этого не надо, — протестующе замотал головой Поттер, — Лучше вообще ни с кем не разговаривай. И кстати, нам уже пора выходить.              — Всё-всё, я закончила, — отошла Джинни от зеркала, давая Гермионе на себя посмотреть, — Ну красота ведь. В таком и на бал, и в бой можно.              Гермиона выглядела великолепно. Длинные волосы спадали крупными кудрями, веки и скулы сияли золотым блеском, а стрелки отлично выделяли глаза. Лиф бордового платья открывал ключицы и подчёркивал грудь, а длинные рукава из лёгкой, практически невесомой ткани начинались только на плечах.              Грэнж даже стало завидно, что у подруги есть возможность блистать в таком наряде, а ей весь вечер придётся провести в теле парня. Тревожные мысли о истинной цели их вылазки она старалась отгонять как можно дольше.              Пока Джинни любовалась проделанной работой, а Гермиона с улыбкой рассматривала себя, Кэт ненароком заметила в отражении стоящего позади всех Гарри.              Боже, да если бы Гермиона только видела, как он на неё смотрит. Робко, боясь выдать себя, с нежностью и восхищением, от которых щемит в груди и хочется то ли плакать, то ли смеяться. Кэт никогда особо не замечала, как парни поглядывают на своих пассий и как Гарри до этого смотрел на Джинни, но сейчас… Это было красиво и трогательно.              Зная всю суть происходящего, наверное, ей должно быть если не противно, то неприятно и обидно за Джинни, она ведь тоже здесь. Всё это было слишком сложно. Сейчас оставалось только уповать на то, что правда вскроется как можно позже.              Гарри едва заметно вздрогнул, когда в отражении поймал на себе взгляд Рона. Он быстро заморгал и торопливо произнёс:              — Нам пора. Мы уже должны быть в Лондоне.                            До Хогсмида Кэт шла под мантией-невидимкой, никто не должен был видеть Рона на территории Хогвартса. Они трансгрессировали в дом Гарри на Гримо, 12. Кэт сняла мантию, и Гермиона быстро сложила её в свою бездонную бисерную сумочку. На улице их уже ждала министерская машина, кэб тёмно-зелёного цвета. Водитель в изумрудном бархатном костюме учтиво открыл перед ними дверь, и все трое сели в салон.              — Гарри, мой мальчик, рад снова тебя видеть! Тебя и твоих друзей, конечно!              Корнелиус Фадж сидел на пассажирском сидении и уже во всю пожимал руку Поттеру с широкой, даже слишком, улыбкой. Салон машины был расширен магией, и с четырьмя пассажирами в нём было просторно. Кэт повезло, и ей досталось место у окна, подальше от бывшего министра магии. Без сомнения, именно этот невысокий полноватый человек в светло-зелёном котелке являлся инициатором их совместной поездки.              — Я рад, что вы решили посетить благотворительный вечер в полном составе, — продолжал Фадж. — Там соберутся важные волшебники со всей Британии и не только. Сливки сливок, так сказать, — хохотнул он. — И настоятельно вам советую подготовиться. Уверяю, многим захочется лично познакомиться с героями войны…              И бла-бла-бла… Фадж пустился в рассказы о тех самых «важных волшебниках». Кто чем владеет, из каких они семей и какой занимают пост. Никакой действительно важной информации. Бедный Гарри, именно на него была обращена большая часть внимания Фаджа.              После войны Корнелиуса поставили на должность посредника между магловским правительством и Министерством. Вроде и важная работа, но только на словах. Для бывшего министра близкое знакомство с Гарри Поттером (а именно этот статус он пытался сейчас заполучить) и приём в доме Малфоев являлись хорошим шансом вновь подняться по карьерной лестнице.              Но как бы Фадж ни изгалялся, Гарри это вводило только в сонливый транс, и его максимальной отдачей были кивки и односложные ответы в нужных, а порой и нет, местах. Поттер уж точно не забыл, кто именно судил его перед началом пятого курса.              Кэт лишь молилась, чтобы поездка быстрее закончилась. На магловской машине до графства Уилтшир добираться часа два, на министерской, снабженной скоростными чарами, минут тридцать. Но даже этого хватило, чтобы к концу поездки Фадж вымотал их своими речами. Гарри выглядел, словно беспрерывно отсидел три лекции по истории магии, Гермиона ещё могла сохранять дежурную вежливость, а у Кэт гудела голова.              — Мы уже немного опоздали, так что пойдёмте скорее, — замельтишил Фадж, видимо возомнивший себя их провожатым, и вперёд всех припустил к высоким кованым воротам.              Солнце клонилось к горизонту, и в его лучах готическое поместье выглядело скорее роскошно, нежели зловеще. Дорожка, ведущая к дому, обсажена тисами, идеальный газон, фонтаны, клумбы, пруд. Его Кэт хорошо запомнила.              Трудно осознать, что когда-то данное место могло стать её могилой.              Ну да, куда же без этого — по территории прогуливались два красивых белых павлина.              Резные парадные двери открыты, а перед ними стояли два мракоборца в бордовых мантиях и полной униформе. Всего лишь стажеры. Роджера Дэвиса она узнала сразу, а с девушкой поздоровался Гарри, назвав её Мэдди.              Даже смешно, их работа состояла в том, чтобы проверять пригласительные. Неужели это вся охрана, которую смог отправить аврорат для наблюдения за празднеством, что устроили бывшие Пожиратели Смерти?              А вот и они. Нарцисса и Драко Малфой встречали прибывших гостей. Хозяйка поместья со сдержанной улыбкой в дорогом темно-синем платье с вышивкой и роскошном комплекте украшений, стоимостью как дом в элитном районе Лондона, учтиво говорила: «Добро пожаловать».              Фадж крайне любезно обслюнявил ей кисть по правилам этикета.              Кэт сейчас была Роном, а значит, она и Гарри должны проделать то же самое. Но Поттер явно не стремился целовать руку и ограничился кивком, Грэнж тоже.              Лицо Малфоя хотелось запечатлеть в памяти. Его взгляд напоминал глаза бешеной собаки при виде их троицы, а от вежливой улыбки, которая словно приклеенная вырезка из неестественной рекламной фотографии, у него вот-вот должна была треснуть морда. Ведь предстояло сделать самую унизительную для Малфоя вещь — поцеловать руку грязнокровке.              Нарцисса бросила мимолётный взгляд на сына и как бы между прочим прочистила горло.              Малфой вышел из транса, где, наверно, уже успел представить их смерть. Взял руку Гермионы, двигался он явно через силу, поцеловал кисть так, словно это был кипящий чайник, и тут же вернулся в исходное положение. Кэт заметила, как дрогнула его верхняя губа в попытке скривиться.              — Приятного вечера — выдавил он сквозь зубы.              Стало смешно, и она надеялась, что на лице этого не отразилось.              — Думаю, после этого он мыло проглотит, — тихо усмехнулась Гермиона, когда они отошли.              Кэт никогда не была на торжественных приёмах, а тем более в настолько роскошных домах. Высокие потолки огромного холла украшены лепниной и позолотой, массивные хрустальные люстры мерцали, как самые яркие звёзды. Сквозь высокие, практически до потолка, начищенные до невероятной прозрачности окна проходили лучи солнца, сверкая на полированном мраморном полу. Фуршетные столы вдоль стен ломились от разнообразных яств. Серебряная посуда с деликатесами, отборные вина и фрукты в изящных вазочках, Кэт даже приметила шоколадный фонтан в шесть ярусов. На столах и по разным углам помещения расставлены пышные благоухающие цветы в хрустальных вазах.              Всё это пестрело выдержанной со вкусом роскошью и, несомненно, рабским трудом эльфов, которых, она не сомневалась, у Малфоев в достатке.              Среди светских ведьм в платьях и драгоценных камнях, колдунов в щегольских мантиях и костюмах, в омуте дорогих духов и живой музыки, создаваемой небольшим оркестром, Кэт чувствовала себя до омерзения бедной и лишней.              Не из-за того, что попала сюда в облике Рона и довольствовалась простеньким костюмом и обычной бижутерией. Потрать она все свои деньги на лучший наряд, сделай самый красивый макияж, да хоть перевоплотись в саму Нарциссу Малфой, сути бы этого не поменяло.              Даже Гермиона и Гарри, до этого казавшиеся ей как никогда красивыми и утончёнными, смотрелись блёкло.              — Ну и? Что дальше? — тихо спросила Кэт, продолжая глазеть по сторонам.              Гарри многозначительно вздохнул, оглядывая всё буйство аристократии. Их компания отстранённо держалась у фуршетного столика.              — Ждать подходящего момента, думаю.              — Мы сможем улизнуть, когда начнутся торги, — сказала Гермиона и получила в ответ два непонимающих взгляда. — Это благотворительный вечер. Ближе к концу будет аукцион. Большая часть гостей и сами Малфои будут заняты.              Музыка начала затихать. Все, как по команде, стали подходить и поворачиваться к широкой парадной лестнице из белого мрамора.              На большой площадке, где лестница разветвлялась, ведя на верхние этажи, была импровизированная сцена. Там уже стояла Нарцисса Малфой. Кэт заметила в толпе смуглое лицо Кингсли, а рядом с ним женщину, которую ни раз видела в аврорате.              — Дорогие друзья и уважаемые гости. Я рада приветствовать вас в нашем доме в этот особенный вечер… — её сдержанный, поставленный голос усиливался заклинанием.              Кэт начала всматриваться в собравшихся людей. Чуть поодаль от основной массы с бокалом горячительного стоял Гавейн Робардс, он выглядел слегка помятым. Рядом с затихшим на время оркестром две женщины тоже из аврората и в вечерних костюмах.              — Время, прошедшее с окончания Второй Магической Войны, — продолжала свою речь хозяйка, — оставило глубокие раны в сердцах многих из нас. Мы все знаем, как тяжело было пережить эти испытания, и как важно поддерживать друг друга в трудные времена…              Что ещё удивило, их новый учитель ЗОТИ, мистер Джонсон, тоже был здесь. Тихо, как кошка, он проскользнул к Робардсу. В толпе промелькнуло ещё несколько знакомых лиц, и тогда до Кэт дошло — мракоборцы прячутся среди гостей.              А это довольно умно. Если присмотреться, все они хоть и соблюдали дресс-код, но одежда удобная, не сковывающая движения, и ни одна женщина из аврората не пришла в платье.              Новобранцы на входе лишь для отвода глаз. Кэт знала в лицо многих коллег отца, но даже ей трудно понять, сколько на самом деле охраны.              — ...Сегодняшний вечер — это наша возможность протянуть руку помощи тем, кто пострадал от последствий войны. Собранные средства будут направлены на поддержку тех, кто нуждается в восстановлении и помощи...              Слова Нарциссы были красивы, но сколько же в них лицемерия. По меньшей мере половина из собравшихся так или иначе подозревалась в связи с армией Волан-де-Морта. О ком-то ходили слухи, кто-то выплатил штрафы, а некоторые услышали заветные слова оправдательного приговора.              Изнеженная буржуазная аристократия, что стремилась сделать переворот, и обычные мракоборцы, которым удалось его погасить. Теперь вторые пристально следят за первыми, а те пытаются себя обелить.              — Теперь позвольте мне поднять тост за единство, за силу нашего сообщества и за надежду на лучшее будущее для всех, — воодушевлённо провозгласила миссис Малфой, поднимая хрустальный бокал, и все зааплодировали.       Вновь зазвучала музыка и зашумели голоса.              По залу летали зачарованные подносы с напитками, Гарри подхватил бокал шампанского. Выглядел Поттер мрачнее тучи и в один глоток осушил ёмкость.              — Говорит так словно это их заслуги, — он хмуро смотрел на пустой хрусталь, небрежно крутя ножку бокала в пальцах.              — Они всё что угодно скажут, лишь бы удержатся на тёплом местечке, — Гермиона говорила тихо. Их троице в принципе оставалось только стоять в стороне и перешептываться, ожидая подходящего момента.              Но, кажется, на этот счёт у некоторых были другие планы.              — А вот и тот, кто пытается вернуть свою нагретую лежанку, — Кэт взглядом указала на приближающегося к ним Фаджа.              С ним шли двое волшебников, имевшие внушительное брюшко и проседь на висках, довольно похожие между собой, и тощий старикашка. Его тёмно-лиловый фрак и трость наводили на мысли о дряхлом вампире, только что вышедшем из своего склепа.              — Ну, понеслась, — обречённо выдохнул Поттер за пару секунд до того, как Фадж подвёл своих подопечных.              Гарри, Гермиона и Кэт (а для всех — Рон) тут же нацепили дежурные улыбки. И действительно понеслось. Люди перед ними стали сменять друг друга с ужасной скоростью, когда уходил один, на его место тут же подходил другой. Всем хотелось лично познакомиться со знаменитым Гарри Поттером и его друзьями.       Фразы вроде «Гарри, познакомься, это мистер Очередной Важный Дядька из министерства» звучали чаще, чем Нарцисса Малфой щелкала пальцами, призывая домовика и приказывая исправить тот или иной казус. Кто-то случайно проливал пару капель на пол, где-то оборвался цветок или со стола скатилось несколько виноградин. Кэт замечала, как эльфы шустро пробегали под столами или на мгновения появлялись в чаще ног, дабы что-то убрать.              Подсматривание за маленькими существами позволяло хоть на секунду отвлечься от высокопарных разговоров вельмож, попыток предложить Гарри участие в важных встречах или рекламе того или иного продукта, что продавали те самые вельможи.              Одна пожилая, но явно богатая волшебница, владеющая издательством, предлагала Гермионе дать несколько интервью для ряда статей. К Кэт, а вернее к Рону, прицепился владелец сети магазинов волшебной косметики в Бирмингеме, Шеффилде и где-то ещё, она уже не помнила. Он выпытывал секрет лосьона для роста фальшивых усов. Грэнж выкручивалась как могла, ведь понятия не имела, как братья Уизли производят свои товары.              Довольно быстро Кэт начала замечать, что именитые волшебники, которым выдвигались обвинения по делам Пожирателей, начинали откровенно заискивать перед их троицей. Они стремились добиться расположения.              Единственный человек, с кем беседа стала действительно приятной, была Николь Дюран. Одна из известнейших модельеров магической Франции. Старше Кэт лет на двадцать, но выглядевшая бесподобно. Белый камзол, украшенный чёрным кружевом и блестящими цепями, идущими от эполетов, определённо подходил женщине, похожей на воинственную птицу. Её короткие чёрные волосы зачёсаны назад, тем самым открывали высокие скулы и нос с выразительной горбинкой, а винного цвета помада придавала мимике губ особую притягательность.              При разговоре с ней невольно хотелось скромно улыбаться, смотреть с восхищением. Кэт чувствовала себя маленькой девочкой в обществе той самой женщины, которой мечтаешь стать.              Все недолгие пять минут, что Николь вела беседу, переключаясь с Гарри на Гермиону, с Гермионы на Рона, Кэт мысленно материла саму себя: «Веди себя как парень. Как парень!.. Слишком широко улыбаешься… Прекрати отводить взгляд… Не заправляй волосы за ухо, дура! Они у тебя и так короткие! И поставь ноги нормально!..»              За время этого разговора Кэт натыкалась на недовольную гримасу Пэнси Паркинсон из противоположного конца холла. Она сидела на диване в компании Блейза, Тео и Дафны. Их семьи, естественно, тоже были здесь. Сам Малфой то и дело мелькал в том или ином круге волшебников.              Ещё бы, Николь Дюран была кумиром Пэнси, это Грэнж хорошо запомнила с тех времён, когда общалась со слизеринкой. Та могла часами рассуждать о коллекциях, что выпускает модельер. Но справедливости ради, Дюран действительно достойна восхищения.              Солнце уже наполовину спряталось за горизонт, хрустальные люстры зажглись тёплым светом, а музыка зазвучала громче. Настало время танцев. Под классические мотивы по мраморному полу закружили пары. Очередь из желающих поговорить с героями войны закончилась. Но Фадж, что всё это время, как ненасытный кабан на поляне с желудями, ошивался рядом, попросил их далеко не уходить и засеменил к кружку чиновников.              — Умоляю, давайте сбежим куда-нибудь, — чуть ли не плача, простонала Гермиона.              Их компанию тут же как ветром сдуло. Гарри нашёл укромный уголок за пышной композицией из цветов. Среди растений было причудливое тонкое деревце с бледно-розовыми цветками, свисающими словно грозди винограда над их головами.              Рядом с кушеткой, на которой они кое-как поместились, располагался рояль, видимо, отставленный в угол на время торжества.              У всех в голове царил вакуум. Чиновники хуже дементоров.              Гермиона крутила ступнями в надежде размять затёкшие от каблуков ноги. Гарри смотрел в никуда и лениво поедал канапе с прихваченной со стола маленькой тарелочки.              — А что, если нас поймают? — неожиданно даже для самой себя тихо спросила Кэт. Она уже начинала нервничать. Рядом никого не было, и можно высказать то, что вертелось на языке весь вечер.              Друзья одновременно на неё обернулись.              — Здесь всё ваше начальство, и в случае провала легко вы не отделаетесь. А я не то чтобы в легальном положении. Как минимум придется повозиться с поиском этой двери. И что, если кто-то…              — Кто, например? — перебил Гарри. — Авроры заняты наблюдением за гостями. Им незачем бродить по поместью. А гостям нельзя подниматься на верхние этажи. Они все будут здесь. Да, признаю, наши планы никогда не срабатывали как надо, но были ситуации намного хуже этой, и мы выкручивались, — он говорил даже слишком уверенно, возможно, пытался и себя убедить в надёжности плана. — Ты будешь следить за коридором, в случае чего подашь сигнал, а мы спрячемся. Якобы заблудившихся гостей в Азкабан не сажают. И если тебя это успокоит, можешь вырубить кого-то уж слишком навязчивого, а Гермиона потом сотрёт ему память.              Грейнджер тут же шлёпнула его по предплечью. Вид у неё был сердитый.              — Ау! А это за что? — излишне эмоционально возмутился Поттер.              — Никому я ничего стирать не буду, — твёрдо заявила она. — Нашли время, чтобы панику разводить. Мы зайдём и выйдем. Там дел на десять минут.              Кэт снова начала высказывать сомнения, но Гермиона на неё шикнула, к их компании подходил мистер Джонсон.              — Вижу, вы, ребята, больше всех веселитесь, — приветливо улыбнулся он, в ответ все поздоровались. — Мистер Уизли рад, что и вы здесь. Мы официально не знакомы. Чарльз Джонсон, — представился он и протянул руку.              Кэт не сразу сообразила, что обращаются к ней. Голова уже была ватной. Она поспешно встала с кушетки и ответила на рукопожатие.              — Наслышан о вашем магазине. Думаю, перед началом учебного года у вас были хорошие продажи.              — Да, дела идут неплохо, — это был уже раз десятый за вечер, когда «Рона» спрашивали о бизнесе.              Наступила небольшая и неловкая пауза, которую, слава Мерлину, развеял Гарри.              — А как ваши дела?              — Пока всё тихо. Надеюсь, так будет весь вечер, — Джонсон украдкой оглядел холл.              По центру в причудливом вальсе кружились пары. Звучала плавная и тяжёлая музыка. Мантии скользили по мраморному полу, каблуки отмеряли такт. Даже с виду пухлые и неуклюжие два чиновника, которых Фадж привёл к ним первыми, довольно ловко и отточено кружили своих дам. Возле фуршетных столов сформировались кружки тех, кого разговоры интересовали больше танцев.              Шайка Малфоя так и сидела на мягких креслах и диванах. Её предводитель без стеснения доливал себе в стакан уже Мерлин знает какую порцию огневиски.              — Вообще, Гарри, я к тебе по делу, — вновь заговорил Джонсон. — Насчёт твоей сегодняшней речи…              — Речи?! — округлил глаза Гарри.              — Да, говори мягче, не стоит поднимать резкие темы. Нам не нужно конфликтов… — с каждым словом Поттер бледнел всё сильнее. — Постой. Фадж не предупредил, что ты произносишь речь?              — Нет. А разве я должен?              Джонсон сочувствующе поджал губы, а у Гарри уже в панике забегали глаза.              — Сколько у нас времени? — спохватилась Гермиона.              — Минут тридцать, я думаю.              — Пошли, — она встала и потянула за собой Гарри, — сейчас что-нибудь придумаем. Кэ… эм… Рон, побудешь пока здесь?              Кэт успела только кивнуть, а Гермиона уже повела паникующего Поттера к парадному входу.              — Ну и дела, — теперь внимание Джонсона всецело было направлено на последнего из троицы.              О чём с ним говорить, Кэт понятия не имела, а автор явно надеялся на беседу. Но тут тихо запищали наручные часы. По спине прокатился холодок. Прошёл очередной час.              — Аэм… извините, но я бы проветрила-л голову, — замельтешила она. — Ещё раз извините.              И, не дождавшись ответа, Грэнж выскочила из укромного уголка, оставив растерянного Джонсона.              Помимо парадного входа, на противоположной стороне холла, среди ряда высоких окон, было ещё две открытые двери, ведущие на террасу. Кэт пулей вылетела в одну из них.       

***

      Вечерняя прохлада приятно контрастировала с духотой помещения. На языке оставалась уже приевшаяся сладость тыквы с горечью апельсина от оборотного зелья.              Фильмы и книги породили ложное впечатление о пышных банкетах, роскоши и светской жизни. В реальности это оказалось крайне скучным и выматывающим мероприятием, от которого гудела голова и хотелось проблеваться, слыша льстивые разговоры. Смех слишком громкий, движения слишком выверены, а улыбки неискренние.              Кэт успокаивала себя тем, что мучиться осталось недолго.              Терраса уходила в сад, раскинувшийся широкими, ухоженными аллеями. Среди пышных, благоухающих поздними цветами клумб прогуливались некоторые гости.              Из распахнутых дверей доносилась музыка и шум разговоров, и не было ни малейшего желания возвращаться внутрь.              — Вам не по душе здешний алкоголь?              Кэт вздрогнула и резко повернула голову. Рядом стояла миловидная девушка и сдержанно улыбалась.              Грэнж быстро спрятала серебряную фляжку во внутренний карман пиджака.              — Прошу прощения за мою бестактность, — замялась она, — и за то, что напугала.              — Эм, ничего. Всё нормально.              Русые волосы в изящном пучке, комплект дорогих украшений, лёгкая нежно-розовая мантия с золотой вышивкой в виде созвездий, словом, чья-то богатая дочурка.              Оставалось надеяться, что это не знакомая Рона, иначе ситуация будет крайне неловкой.              — Элизабет Шафик, — она сделала лёгкий реверанс и протянула кисть в шелковой перчатке.              Опять надо целовать руку.              Кэт данный ритуал приветствия казался странным и давно ушедшим. Ещё и эти обращения на «вы» со сверстниками. Поэтому она ответила рукопожатием.              — Рональд Уизли.              Находишься в обществе — следуй его правилам, но её искренне забавляло, как на лице очередной аристократичной дамочки проскакивает замешательство. И прекращать в ответ просто пожимать руки она не собиралась.              — Я вас знаю, — спокойно говорит Элизабет, и мелькает смущённая улыбка. — У вас с братом замечательный магазин, я иногда там бываю.              Кэт еле сдержалась, чтобы не закатить глаза. Опять чёртов магазин. Неужели всех только это и интересует?              — Ещё я наслышана о ваших подвигах в борьбе сами-знаете-с-кем. И искренне благодарна вам и вашим друзьям.              Ах, ну да, ещё и это.              Но справедливости ради, в словах Элизабет было больше искренности, чем Грэнж услышала за весь вечер.              — Простите, я, наверное, слишком много болтаю, — она сконфуженно отвела взгляд.              — Почему вы постоянно извиняетесь?       Новая знакомая растерялась, щёки тронул румянец.              Вызывать у девушек смущение, да ещё такое милое, было до того в новинку, что грех не воспользоваться ситуацией. Всяким лучше, чем торчать на скучном вечере. А сейчас можно узнать, насколько Кэт обаятельна в мужском обличье.              — Если честно, от формальностей у меня уже голова кругом, — мягкая улыбка, и, кажется, на лице Рона это выглядело довольно обаятельно, — вечер замечательный, но немного не мой формат. Поэтому я бы не отказался просто поболтать.              Карие глаза Элизабет тут же оживились, заблестели и она удовлетворенно кивнула.              — Про меня вы уже довольно много знаете. А что насчёт вас?...              Элизабет оказалась приятной и на редкость открытой. Училась она на дому и больше всего тяготела к астрономии. Как оказалось, с Роном у них всё же есть нечто общее — любовь к квиддичу и команде «Пушки Педдл». И если изначально девушка была уж слишком скромной, то теперь в ней чувствовалась живость и общительность.              Кэт ловко подстраивалась под разговор, позволяя Элизабет больше рассказывать, чем спрашивать. Невольно в мыслях крутилась фраза Джинни, что она подцепит для Рона девчонку. Только вот собеседница явно интересовалась им и до вечера в Малфой-мэноре.              Солнце полностью опустилось за горизонт, оставив на сумеречном небе розоватый свет, и в саду зажглись фонари. Элизабет перешла на историю из детства.              Поверх её головы Кэт заметила, как на террасу торопливо вышел Кингсли из соседней двери. За ним широкими шагами буквально выскочил высокий худощавый мужчина.              На мгновение сердце болезненно сжалось. Это был мистер Монтгомери, отец Луизы.              — Кингсли, я ещё раз повторяю, ждать нельзя, — он пытался говорить тихо, но его слова больше походили на злобное рычание.              — Филип! — раздражённо повысил голос Бруствер.              Он огляделся, и разговор стал идти намного тише, но Кэт смогла разобрать слова.              — Тебе моего ответа в министерстве не хватило.              — Скоро всё дойдёт до верхушки. И с нас обоих шкуру спустят, — мистер Монтгомери с трудом сдерживал гнев, его профиль накрывали резкие тени.              Три года назад Монтгомери занял пост главы отдела международного магического сотрудничества и, насколько знала Кэт, свою должность не потерял.              Это странно. С чего бы главам двух отделов министерства что-то скрывать от вышестоящих?              — Наверно, я вас уже утомила, — зазвучал мягкий голос Элизабет, и Кэт переключила внимание на неё.              — Нет, что вы. Просто… — мужчины ушли с террасы и направились в глубь сада. — Знаете, я бы выпил что-нибудь. Думаю, в хорошем вине вы разбираетесь лучше. Не против принести пару бокалов?              — Конечно, — улыбнулась она. — Здесь подают прекрасное красное вино.              Выждав, пока Элизабет скроется за дверью, Кэт последовала за мужчинами.              Она сама до конца не понимала, зачем ей это, но любопытство, смешанное с тревогой, продолжало неумолимо толкать в спину, а ноги несли по дорожкам аллеи. Грэнж держалась на расстоянии. Чем глубже они уходили в сад, тем реже встречались прогуливающиеся гости.              Дабы не вызывать подозрений, она свернула на обсаженную пышным кустарником дорожку, не упуская Кингсли и Филиппа из виду. Проверив, нет ли кого поблизости, Кэт достала из внутреннего кармана пиджака волшебную палочку и фляжку. Глоток оборотного зелья, а после дезиллюминационное заклинание.              Сгущались сумерки, света фонарей в этой части сада было не так много. Высокая фигура Рона попросту растворилась в окружающей зелени.              Мужчины всю дорогу молчали. Кэт тихой поступью следовала за ними.              Кингсли был одним из лучших мракоборцев, верным сторонником Ордена Феникса, но даже при таких заслугах можно быть нечистым на руку. А наличие общего секрета с Монтгомери говорило само за себя.              Они вошли в лабиринт из живой изгороди, где и остановились. Кэт притаилась в его начале. Даже дышала как можно тише. От говорящих её отделяло две стены идеально подстриженного кустарника.              — Филип, я раз за разом повторяю, что это неразумно, — обычно размеренный бас Кингсли звучал холодно и грубо.              — Верно. Было неразумным. Два дня назад, — Монтгомери сочился сарказмом. — До официального письма из Ватикана.              Послышался шорох ткани, а затем шелест пергамента.              — Упрощу тебе задачу, — надменно продолжал он. — Они теперь напрямую заявляют, что это наши маги проникли в хранилище и похитили Ящик Пандоры. Две недели назад. Оглушили и стёрли память семерым служителям. Троих убили, — после минутной паузы он умерил пыл и начал говорить спокойнее. — Кингсли, они в курсе, что сейчас творится у нас в стране. Если это действительно наши, Итальянское Министерство не заставит себя долго ждать. Я даже представить не могу, сколько убытков это принесёт.              Вновь повисла пауза. После тяжёлого вздоха Кингсли заговорил:              — Я связывался с работниками МАКУСА. Им тоже высылали обвинения. Этот ящик кто только не пытался выкрасть…              — Дело двадцать четвёртого года, я всё проверил. Те же обстоятельства, та же дата. Итальянцы вовсю вопили, что трое британцев пытались взломать хранилище.              — Подожди, — у Кингсли вырвался басистый смешок. — Ты действительно считаешь, что минуло больше семидесяти лет и шайка теперь уже стариков всё же выкрала Ящик Пандоры?              — Я не знаю, — голос звучал тяжело и устало, — но успокоиться не могу. Это уже третий украденный артефакт за год. Просто дай мне группу хороших ищеек. Три-четыре человека, большего не прошу. Мы отправимся в Ватикан и всё выясним. Новый министр пока не вмешивается в международные дела, но скоро начнёт…              Рядом послышался шелест, что-то несильно толкнуло Кэт в спину. Она шарахнулась, трава зашуршала под ногами, сердце пустилось в пляс. Но рядом никого не было. Она в панике вертела головой.              — Рональд, это вы? — зазвучал шёпот из пустоты.              Твою-божью-мать! Чёртова Элизабет!              Силуэт девушки начал быстро проясняться, спадали чары невидимости. Незваная гостья шарила глазами в сумерках и уже открыла рот, намереваясь что-то сказать. Кэт тут же бросилась вперёд, заткнула ей рот ладонью. Элизабет в испуге запищала.              — Тише-тише, — зашептала Грэнж, быстро снимая с себя дезиллюминационные чары. — Это я… Я.              Элизабет умолкла, но глаза были в страхе распахнуты, а тело дрожало. Звучал топот ног. Через кусты мелькал свет люмоса.              Кэт буквально подхватила девушку и оттащила подальше от кустов. Из лабиринта выскочили Кингсли и мистер Монтгомери. Они тут же направили на них палочки.              Свет больно резанул по глазам. Кэт сощурилась, прикрываясь ладонью. Второй рукой крепко прижимала к себе Элизабет. Та цеплялась за пиджак, замерев, словно испуганный олень. Грудью можно ощутить, как бешено колотится её сердце. Даже быстрее, чем собственное.              — Рон, это ты что ли? — удивился Кингсли. Он погасил свет. — Брось, Филип, опусти палочку.              Монтгомери метнул на него жесткий и крайне недовольный взгляд, но древко опустил.              — И вам приятного вечера, Кингсли, — она нацепила мальчишечью улыбку.              Собраться так быстро было непросто. Пусть думают, что Рон устроил рандеву с девушкой, главное, чтобы та не начала паниковать и помалкивала.              — Простите, что напугали, — Кингсли немного помялся, а после развернулся и пошёл по тропе.              Мистер Монтгомери, бросив последний подозрительный взгляд, отправился следом.              — Извини, — Кэт отпустила несчастную и сделала шаг назад.              — Я… Я в порядке… в порядке, — залепетала Элизабет, заторможенно обхватывая себя руками. Потом резко замотала головой: — Вообще-то нет, не в порядке. Это просто ужасно, — голос надломился, она закрыла лицо ладонями: — Кошмарно! Какой же позор. Какая я дура!              — Постой-постой. Всё нормально, — Кэт говорила как можно мягче. — Подумаешь, с кем не бывает. Ну увидели они нас, что в этом такого…              — Что такого?! — она резко опустила руки. Глаза на мокром месте, испуганные, широко открытые, нижняя губа дрожит. — Меня впервые вывели в высшее общество. А я уже прячусь по кустам с парнем! Ты понимаешь, как это ударит по репутации?              Мерлин, как сложно-то всё. Можно обратно стать девушкой?              — Слушай, я знаю Кингсли, он болтать не станет, а Монтгомери нет до нас дела…              — Я не о своей репутации! — огрызнулась она, а после шмыгнула носом. — Они оба в подчинении моего дяди. Он привёл меня сюда. А я, дура, убежала тебя искать… Теперь что они о нём подумают!?              В ушах начало звенеть от подкрадывающейся догадки. Кэт тупо моргнула. Медленно, осевшим голосом всё же решила спросить:              — А кто… твой дядя?              — Рабастан Фенвик…              Приехали.              На Кэт, а вернее, Рона, сейчас во всю истерила племянница министра магии. Божеблядь, говорил Гарри: ни с кем не разговаривай! Кто здесь настоящая дура, так это Грэнж.              Элизабет всё продолжала, утирала щёки и всхлипывая, казалось, теперь её было не остановить:              — Ты даже не представляешь, какой он параноик. Охрану постоянно с собой таскает. За репутацию больше всего боится. Мне мама весь день наказы давала: «соблюдай манеры», «не отходи от дяди», «не говори лишнего, а то предстанешь в дурном свете»... — дальше она бегло запищала на французском. Кэт не поняла ни слова, — … Просто идиотка… — слова превратились в неразборчивое бормотание и всхлипы.              Кэт не знала, что делать. Привести заплаканную Элизабет обратно в поместье равносильно держать огромную светящуюся табличку «Обратите внимание на Рона Уизли! Он крайне подозрительный!».              Она утешительно начала гладить девушку по плечу.              — Элизабет, всё будет хорошо. Ты сейчас успокоишься, мы вернёмся, и никто не заметит…              — Зачем ты за ними следил? — взвилась она. Заплаканные глаза смотрели с укором.              Пиздец. Ситуация начала выходить из-под контроля. По телу прошелся холод.              — Ты ведь не просто так сюда пришёл, — Элизабет отшатнулась, сделала два шага назад.              С каждой секундой молчания её лицо становилось жестче, взгляд остерегающийся. Давай же, Кэт, придумай что-нибудь! Мысли хаотично метались, подбрасывая дурные сценарии дальнейших событий, а после начали затихать. В округе ни души. Шелест листьев сада, утопающего в сумерках, и гул крови в ушах — всё, что осталось в голове.              — Ты не так всё…              Она не успела договорить. Элизабет резко развернулась, подхватила подол мантии и сорвалась на бег.              — Империо! — непростительное легко сорвалось с губ. Тёплая волна прошлась по руке и словно влилась в палочку. — Стой.              Девушка резко замерла. Плечи расслабленно опустились, подол выскользнул из рук. Кэт медленно подошла к Элизабет. Заплаканное лицо было до ужаса умиротворённым.              Не стоит осмысливать этот поступок. Не сейчас…              Пара взмахов палочки, и гламурные чары замаскировали красные пятна на щеках, поправили макияж. Ещё взмах, и русые волосы вновь аккуратно уложены.              — Иди со мной.              Голос Рона тихий и скрипучий. Мужская рука подхватывает Элизабет под локоть, и та послушно шагает рядом, словно на обычной прогулке.              Каждый мускул в теле напряжён, ноги отмеряют чёткий шаг, а голова гудит. Они приближались к поместью.              — Ты сказала, у твоего дяди паранойя. Почему?              Казалось жизненно необходимым заглушить давящее молчание.              Запоздав, Элизабет спокойно ответила: «Не знаю». Возможно, она пыталась сопротивляться проклятию. Кэт становилось тошно при взгляде на расслабленное лицо, рассеянный взгляд и умиротворённую полуулыбку.              — Не лги. Скажи всё, что знаешь.              И она подчинилась.              — Мне кажется, он чего-то боится, — тихо и спокойно. — Летом мы с мамой гостили в его доме. Дядя часто и подолгу запирался у себя в кабинете. Один. Раньше он так не делал. А потом становился дерганым. Это всё.              Вновь повисла удушающая тишина.              Все гости уже вернулись в помещение. На каменных перилах террасы стояли два бокала с вином. Кэт призвала их заклинанием. Неподалеку была лавочка, обсаженная кустарниковой розой. Грэнж приказала Элизабет присесть и подала бокал.              — Выпей.               Без колебаний девушка осушила бокал. Кэт с радостью влила бы в себя целую бутылку вина, лишь бы заглушить крик совести и успокоить расшатанные нервы. Но свою порцию она выплеснула под куст.              Теперь самое сложное.              Она глубоко вдохнула, освобождая сознание, потом направила палочку на лоб Элизабет и тихо произнесла:               — Обливэйт, — на конце появился тусклый серебристо-зелёный огонёк.              Кэт хорошо знала теорию заклинания. Полностью стирать память о их встрече нельзя, нужно её исправить. Теперь Элизабет будет считать, что они просто прогуливались по саду, распивая вино, и случайно встретили Кингсли и Филиппа возле лабиринта. Без двусмысленных прижиманий друг к другу, истерики и непростительного, произнесённого Роном.              Огонёк погас, и Кэт сняла Империус. Лицо девушки приобрело растерянный вид, глаза смотрели куда-то сквозь горизонт. Там, на небосводе, поднимался бледно-красный диск. Синистра не соврала, луна и впрямь кровавая.              — Элизабет? — выждав пару минут, произнесла Кэт.              — А?… Я… я что-то говорила? — промямлила она, словно только что проснулась.              — Да, вы рассказывали про звёзды… Было приятно с вами общаться, но меня уже ждут друзья.              В ответ последовал вялый кивок. Минут через десять Элизабет окончательно придёт в себя, помня только приятные моменты. Больше не говоря ни слова, Кэт ушла, оставив хрустальный бокал и племянницу министра на лавочке в окружении роз.              Грэнж хотелось просто сбежать с проклятого вечера или влить в себя столько спиртного, сколько влезет, а лучше в нём и утопиться.              Нужно сохранять светлую голову, скоро начнётся аукцион, а после всё закончится. Давился даже малейший намёк на попытку отрефлексировать, с какой лёгкостью и хладнокровием она использовала непростительное и исправила бедняге память.              Кэт вяло поднялась на террасу.              — Где тебя носило?! — возглас Грейнджер прорезал вакуум в голове.              Кэт вздрогнула всем телом. Гермиона напоминала разъярённую фурию. Укладка успела растрепаться, на плечах, словно крылья летучей мыши, парадная мантия Гарри. Тот с хмурым видом опирался на перила и смотрел в пол.              — Ты чего такая… бешеная? — Кэт искренне недоумевала, с чего столько эмоций, аукцион ещё не начался, а её не было всего лишь немногим больше часа.              — Бешеная? Да я в ярости! — Она всплеснула руками. — Тебя нет. Хотя я просила оставаться в зале. А этот!… — Кудрявая голова гневно мотнулась в сторону Гарри. — Даже уму непостижимо, — её тирада перешла в фырканье и ворчание.              — Речь запорол? — понимая, что Грейнджер сейчас пребывает в перевозбуждённом состоянии, Кэт обратилась к Гарри.              Он поднял зелёные глаза, хмурые морщины разгладились, а уголок губ дрогнул в подавленной улыбке.              — Нет, речь была вполне сносной. После, наша учтивая секретарша привела очередных собеседников. Я сказал, что её услуги нам больше не нужны.              Кэт ничего не поняла.              — Он послал Фаджа, — выпалила красная от злости Гермиона.              — Как послал? В смысле… матом? — выпучила глаза Грэнж.              — Ещё бы он матерился, — съязвила Гермиона.              Гарри гордо выпрямился, демонстративно подтянул галстук и с самодовольной улыбкой произнёс:              — Я сказал, что меня уже тошнит от пустых разговоров, и пусть Фадж катится к дементору в задницу, ведь в лакее мы не нуждаемся.              Повисла секундная тишина. Из груди вырвался смешок, потом второй, а затем Грэнж залилась хохотом. Ситуация забавная, но ей не было весело. Абсурд, какой же бред творится. Гарри тоже смеялся, и его веселье было искренним. А из Кэт словно вырывалась судорога — короткими, пронзительными толчками. Она положила предплечья на перила, согнулась, упёрлась в них лбом, пряча лицо. Звуки выходили глухо, надрывно, будто кашель. Она продолжала смеяться, но в голове это звучало как истерика. Во рту скопилась вязкая слюна, лицо горело, а глаза начали слезиться.              Она смеётся, смеётся слишком долго.