Глава 4

Драко с громким вдохом опустился в кресло. Это была самая тяжёлая неделя за последние семь лет. В последний раз он чувствовал себя также убого, когда время от времени посещал Волондеморта и выполнял его идиотские поручения. Он и подумать не мог, что давно забытое прошлое сможет настолько сильно скосить его. Хотя сколько можно врать самому себе. Оно ни черта не забытое. Как бы Малфой не старался, выбить из головы и сердца буквально укоренившиеся в нём чувства было просто невозможно. Он не раз размышлял, как бы сложилась его жизнь не будь он преданным и влюблённым идиотом. Вероятно, спустя семь лет он смог бы стать счастливым. Но жизнь не терпит сослагательного наклонения, поэтому стиснув зубы и заморозив сердце, он продолжал жить дальше. Сейчас у него есть сын, которого Драко искренне любит, и кем дорожит. Если бы не Скорпиус, пропивал бы он жизнь в магловском притоне, как делал это Тео. Но Нотта можно было понять. Ему в разы тяжелее, чем было Драко. — Ты идёшь? Вывел из размышлений знакомый голос. Малфой провёл рукой по уставшему лицу и поднял взгляд на друга. — Может не пойдём? — полным надежды голосом спросил он. Блейз с минуту сверлил Драко недовольным взглядом, но заметив помотанный вид Малфоя, сжалился. — Хорошо, в клуб не пойдём. Но без алкоголя я этот вечер просто не переживу. Драко усмехнулся и закатил глаза. — Поэтому, либо мы едем напиваться ко мне, либо копай могилу прямо посреди этого кабинета! Судя по выражению лица Забини, он говорил совершенно серьёзно. Малфой сделал вид, что старательно думает над словами Блейза, желая помучить его ожиданием желанного отдыха. Но для себя он, конечно, всё решил ещё в первые секунды: сейчас Драко был едва способен поднять бокал с огневиски, не говоря о том, чтобы выкопать кому-то могилу. — Ладно. Поедем к тебе, — наконец выдал Малфой и лицо Забини мгновенно засветилось от счастья. Драко слабо улыбнулся в ответ и поднялся с кресла. — Пойдём уже, — бросил он напоследок и скрылся в зелёном пламене камина. Слизеринец последовал примеру друга и уже через секунду появился на дорогом ковре в своей гостиной. Стряхнув с брюк остатки летучего пороха, он пошёл на звук звона стаканов. За окном была глубокая ночь, и небольшая кухня освещалась лишь лунным светом, пробивающимся сквозь стекло. Малфой стоял у кухонного острова и наполнял стаканы золотистой жидкостью. Выглядел он невероятно привлекательно с растрёпанными платиновыми волосами, одетый в белоснежную рубашку, рукава которой были небрежно закатаны и открывали вид на мужские запястья и предплечья. Фетишистскую картину дополняли чуть покрасневшие от постоянного покусывания губы, которые Забини успел рассмотреть ещё в кабинете при свете ламп. — Я не понимаю, как у такого секси мужчины до сих пор нет дамы сердца, — с притворным вздохом сказал Забини и сел на стул напротив Малфоя. Драко раздражённо закатил глаза. Ему порядком надоела тема его холостяцкого образа жизни. Нарцисса при их встрече не упускает возможности упомянуть о его женитьбе и наследниках. Сначала он терпеливо отбивался от подобных комментариев, но мать продолжала об этом болтать, а после подключался Люциус, и всё это было похоже на девятый круг ада. Сейчас Драко научился прерывать такие разговоры одним холодным взглядом и нетерпящим возражений «мама». Но в Нарциссе Малфой всё ещё текла кровь рода Блэк, поэтому упертости ей было не занимать, как и совершенно дурацких мыслей. Два года назад, когда у Драко не сложилось с очередной богатенькой девушкой, с которой его любезно познакомил отец, мать вызвала его на серьёзный разговор. - Сыночек, я давно хотела с тобой поговорить. Сначала серьёзный вид матери напугал Малфоя, но он поспешил себя успокоить, потому что Нарцисса нередко любила поволноваться там, где это совсем не требуется. Драко, конечно же, ничего матери не ответил и продолжил внимательно слушать. — Эта тема давно волновала меня, и я всё не знала, как тебя об этом спросить. Но тут ты начал встречаться с Анджеликой, и я немного успокоилась в своих домыслах. Но вы расстались. Нарцисса подняла на него грустные и немного растерянные глаза. Складывалось такое ощущение, что внутри неё происходила усердная борьба, будто нравственные принципы боролись с материнскими чувствами и совестью. Женщина сделала глубокий вдох, заставивший Драко напрячься. — Сынок, ты гей? Глаза Малфой поражённо расширились. Такого разговора он точно не ожидал. Неужели его любовные неудачи были настолько жалкими? Нарцисса терпеливо ждала ответа на свой вопрос, но шок Малфоя был настолько сильным, что он не мог вымолвить и слова. Вопросы атаковали его белобрысую голову. Кто ещё думает, что он гей? Неужели со стороны можно так подумать? Мысленно Драко начал анализировать своё поведение, но никаких даже самых мелких намеков, из-за которых усомнились бы в его ориентации, он не нашёл. Тихий всхлип матери вывел его из раздумий. Нарцисса выглядела крайне подавлена, хоть и была готова к положительному ответу. Но надежда и мечты о внуках не покидали её до этого момента. Драко подорвался с места и опустился на колени перед матерью, аккуратно беря в руки её подрагивающие ладошки. — Мама, успокойся, пожалуйста, — прошептал он, и с полной уверенностью в голосе произнёс: — Я не гей. Нарцисса подняла на сына недоверчивый заплаканный взгляд. — Мои неудачи в любви никак не связаны с ориентацией, — тяжело вздохнул он, — я просто не нашёл ещё ту самую. И в этом он определённо не лгал. Ни одна его бывшая девушка не подходила ему настолько, как подходила она. Он неосознанно сравнивал их во всём: в привычках, в поведении, одежде, голосе и даже смехе. Одна была слишком глупа, другой нужны только деньги, третья занималась только своим отражением, четвёртая ненавидела детей, и он спровадил её, как только это узнал. В первые годы их было слишком много, но ни одна не заглушила его боль. Была ещё одна, которая подарила ему сына, но она умерла при родах. И после этого он перестал пытаться. Всецело отдался сыну и стал жить только для него. Анджелика стала его первой девушкой после долгого перерыва, но и она не смогла стать для Драко смыслом жизни, девушкой, с которой можно связать себя узами брака. Они познакомились на одном из благотворительных ужинов, которые его семья устраивала с завидной частотой. Сначала она показалась ему довольно милой и смешной, она даже неплохо поладила со Скорпиусом, но что-то отталкивало его. Красивая картинка пленила глаз, но душа была далека от неё. Малфой решил дать шанс этим отношениям, в конце концов, он взрослый мужчина, чтобы полагаться на зов души и сердца. Но как бы не старался, принять её не смог. Не такая. Не та, которая нужна. Не Мари. С каждым днём понимание этого угнетало его всё сильнее и сильнее. Неужели он теперь никогда не полюбит другую? Ответ на этот вопрос он не нашёл ни в голове, ни в сердце. Но принял решение расстаться с Анджеликой, не мучать себя и её. Но он не думал, что их расставание так повлияет на мать. — Ну хорошо, сынок, — спустя время ответила Нарцисса, — ты не пойми меня неправильно! Даже если бы ты был…другим, я бы всё равно тебя любила и приняла такой, какой ты есть. Драко слабо улыбнулся. Ему приятно это слышать. — Не знаю, конечно, на счёт Люциуса, — не замечая выражения лица Драко, продолжила мама, — но после долгих разговоров со мной, он бы обязательно сдался и… — Мама, — тихо перебил он и приложил тыльную сторону ладони матери к губам. Нарцисса провела свободной рукой по светлым волосам сына. — Я люблю тебя, сынок. — И я тебя, мама. Малфой медленно и неохотно выплывает из воспоминаний и возвращается на маленькую кухню в центре Лондона. Забини всё это время с интересом наблюдал за подвисшим Малфоем, и уже не ожидал услышать ответ на свой вопрос. Он, честно говоря, и забыл, о чём спрашивал. Но Драко хмурит брови и отвечает. — Мне не нужна дама сердца, Забини. Я прекрасно справляюсь сам. Драко отворачивается, чтобы поставить бутылку с алкоголем на место и взять из холодильника шоколад и фрукты. В каждом его движении чувствуется неземная усталость. Забини с сочувствием бросает взгляд на спину Малфоя. Если бы друг сейчас увидел выражение лица Блейза, тут же бы врезал по морде. Малфой ненавидел жалость. Особенно к себе. Некоторое время повисшую в воздухе тишину прерывали лишь звуки копошащегося Драко. Он старательно нарезал фрукты и выкладывал их на тарелку в лучших традициях этикета. Забини мерно потягивал свой бокал огневиски. — Малфой. Задумчивый голос Блейза эхом отразился от стен и ударил в черепную коробку, заставляя Малфоя вздрогнуть. Он опять ушёл в свои мысли и забыл про существование друга. — Что? — Ты всё ещё её любишь, да? Рука Драко зависла над тарелкой. Забини видел, как спина Малфоя вытянулась и напряглась. Послышался тяжёлый вздох. — Да, Забини, — полным горечью голосом ответил он. — Я всё ещё её люблю. Вопросов больше не было. Драко вновь расслабился и разложил последние фрукты на тарелку. Осушив залпом почти полный бокал, он достал из верхнего шкафа дорогой коньяк и откупорил бутылку. — Мне нравится, что ты не спрашиваешь разрешения. Это напоминает мне, что мы семья. Семья. Драко мысленно улыбнулся этим словам. Тяжесть в душе испарилась, оставляя лишь нехороший осадок. Он повернулся и поставил на стол бутылку и фрукты. — Давай напьёмся, Блейз. Как в старые добрые. Губы Забини растянулись в озорной улыбке, а в глазах зажегся нетерпеливый огонь. — Обожаю тебя!

***

Алекс шёл по берегу озера и пинал камни. На Хогвартс уже давно опустились сумерки, а комендантский час должен был закончиться через сорок минут. Но юношу это мало заботило — нужно обязательно привезти мысли в порядок. «Так больше продолжаться не может. Я за неделю столько наложал, сколько за весь год не получалось. Нужно успокоиться и отпустить ситуацию.» — с такими мыслями Алекс полчаса назад выскользнул из гостиной слизерина и направился в любимое место. Страха быть замеченным уже давно не было. Он приходит к этому озеру три года подряд, как минимум пару раз в неделю. Иногда также вечером, но обычно днём. Садится под старый дуб и делает домашнюю работу. Место спокойное, малолюдное. Раскидистая крона дерева скрывает пятикурсника от любопытных глаз и шума, даря тихое наслаждение и возможность побыть самим с собой. О секретном месте Алекса знает только его лучший друг Скорпиус. Но он редко приходил туда вместе с другом. Юный Малфой предпочитал шумную компанию близких друзей и согревающее солнце. «- Я не очень-то люблю сидеть на холодной земле, вдыхать запах сырости и слушать тишину, — высказал ему как-то Малфой.» Алекс не обиделся. Он лишь попросил Скорпиуса приходить через два часа после ухода Алекса и будить его. Друг согласился, так как не хотел, чтобы друг подхватил воспаление лёгких или ещё чего хуже, от ночи, проведённой на холодной и сырой земле. Потому, что Алекс, будучи волшебником, как-то не совсем спешил пользоваться магией, и не накладывал согревающие чары даже в самую холодную и ветреную погоду. И сейчас Нотт не удосужился воспользоваться магией, чтобы согреться. Он лишь сильнее кутался в своё утеплённое пальто, скрываясь от пронзающего ноябрьского ветра. Скорпиус подарил ему это пальто на прошлый день рождения. И он так был благодарен другу за такую заботу, что подарил ему не менее дорогой подарок: модные джинсы известного магловского бренда и бутылку дорогой настойки прямиком из России — у деда выпросил. Подарок был странным, но Скорпиусу понравился. Втихаря они распили по рюмке, но юный организм, непривыкший к крепкому алкоголю, вывернул всё обратно вместе с ужином. Малфой-младший прибрал настойку подальше от родительских глаз — на будущее. Алекс долгое время задавался вопросом, как ему удалось подружиться со Скорпиусом. Они ведь такие разные: тихий, любящий тишину Нотт и жизнерадостный душа компании Малфой. Но дружба зародилась только на втором курсе после того, как они целый год проучились вместе, жили в одной гостиной и спали в одной спальне. Они не замечали друг друга весь первый курс. Просто знали, что есть Скорпиус Малфой и есть Алекс Нотт. Главная причиной их дружбы, Алекс до сих пор считал несхожесть их характеров. Скорпиус сразу обрёл популярность не только на своём, но и среди других факультетов. Девчонок он привлекал яркой внешностью и харизмой, парней — умом, чувством юмора и открытостью. Некоторые его целеустремлённости завидовали, а за популярность и самолюбие — осуждали. Но ему было всё равно. Скорпиусу было достаточно пары верных и настоящих друзей с факультета и огромной поддержки родителя. Поддержка родителей — то, чему всегда завидовал Алекс. Малфои всегда души не чаяли в своём отпрыске, помогали ему в учёбе, поддерживали все начинания. Они любили его так, как родители должны любить своих детей. И пусть у Скорпиуса также не было матери, на нём это практически не сказывалось, а всё из-за крепкой любви бабушки. По иронии судьбы Алекс познакомился с Драко Малфоем немного раньше, чем с его сыном. Один раз, в начале второго курса Скорпиус подрался с третьекурсником со слизерина, который назвал Розу Уизли «Рыжей и лохматой дворняжкой». Наследник Малфоя тогда не на шутку рассердился и врезал Тоби Грейсеру прямо в челюсть. Но одним ударом всё не закончилось, и вскоре завязалась полноценная драка. Прибежали учителя и деканы, растолкали глазеющую толпу и с горем пополам разняли слизеринцев. Снейп сразу списал тридцать очков с факультета, а Макгонагалл настояла на том, чтобы вызвать родителей в школу. Сидя в кабинете директора с подбитым глазом и синяком на скуле, Скорпиус ни о чём не жалел, а лишь горделиво поглядывал на Грейсера, лицо которого опухло и выглядело явно хуже. Драко Малфой был в полном шоке, когда получил сову от директора с известием, что его сын подрался, и требованием немедленно посетить школу. Он лишь поймал довольный взгляд Забини, иронично разводившего руки. А перед тем, как скрыться в пламене камина, он услышал: «- Это твои гены, Малфой!» Что уж было за дверями кабинета директора, Нотт-младший не знал. Но по воле случая, он столкнулся с Малфоем-старшим, когда тот покидал двери замка. Он неподвижно стоял, направив уставший взгляд в тёмное, усыпанное звёздами небо, засунув руки в карманы. — Здравствуйте, — пробормотал Алекс. Он хотел незаметно проскочить внутрь, но бушующий взгляд серых глаз приковал его ноги к земле. Когда Драко опустил голову и столкнулся с синими любопытными глазами, он подумал, что ему мерещится. Обведя взглядом лицо и фигуру мальчика полностью его брови взметнулись вверх, а потом нахмурились. Маленький Алекс не двинулся с места. — Как…тебя зовут? — охрипшим от волнения голосом спросил Драко. — Алекс. Алекс Нотт. Малфой, затаивший дыхание, тяжело выдохнул. Его губы растянулись в скромной улыбке, а глаза невольно наполнились едва заметной влагой. Вытянув руку перед собой, он прошептал: — Я Драко. Драко Малфой. Алекс на мгновение замер в испуге. Он не понимал, что происходит, и почему вызывает такую реакцию у взрослого человека. Мужчина смотрел на него, будто встретил старого друга, по которому очень скучал. Он осторожно вложил свою маленькую ладошку в крепкую руку старшего. Губы Драко ещё сильнее растянулись в улыбке. Разжав ладонь, он отпустил руку Алекса и незаметно смахнул с щеки слезу. — Рад с тобой познакомится. — Я тоже, — неуверенно ответил мальчик — Не ходи в одном свитере по улице так поздно. Холодает, — бросил он в спину удаляющегося Алекса. Юный Нотт мог поспорить, что услышал тихое «Тео», когда Малфой-старший обратился к нему. Через два дня после этого Скорпиус подсел к нему за обедом и спросил, что у них следующим уроком. Алекс тогда удивлённо захлопал глазами. Видя ожидающий взгляд будущего друга, он тихо прошептал: «Трансфигурация.» Скорпиус благодарно кивнул, отвернулся к своей тарелке и начал накладывать еду. На следующий день он подсел к Нотту на Травологии. Потом попросил помочь ему с зельеварением и напросился вместе позаниматься в библиотеке. Скорпиус врывался в спокойную жизнь Алекса ураганом, но, на удивление, не приносил ущерба. А наоборот, вносил свои приятные коррективы. Вскоре они разговорились, нашли общие темы для разговоров и точки соприкосновения. Скорпиус увидел Алекса под иным углом. Тот оказался интересным в общении, с чувством юмора, добрым и бескорыстным, пусть немного замкнутым и неэмоциональным, но Малфою нравилось заставлять друга улыбаться или злиться. Так они и прожили до пятого курса. Скорпиус стал хранителем многих его тайн, но самой заветной так и не узнал. Алекс вынырнул из тёплых воспоминаний и взглянул на тёмную колыхающуюся гладь озера. Ветер продолжал безжалостно пробираться под одежду и трепал кудрявые волосы парня. Тишину нарушал шелест деревьев и редкие всплески воды. Он не спал уже неделю. Навязчивые мысли преследовали его во сне, являясь в кошмарах. Пару раз он просыпался по среди ночи от собственного крика, проводил ладонью по лбу, чувствовал, как холодные капли пота обжигают кожу. Каждый раз открывая глаза, он видел обеспокоенное лицо друга. Тот сразу вылезал из своей постели, доставал чемодан и поил его зельем сна-без-сновидений. Алекс отрубался, а Скорпиус слушал тихое сопение друга и вскоре тоже засыпал. На четвёртый день марафона кошмаров под его глазами пролегли тёмные тени, которые он начал старательно скрывать магией, дабы не вызывать вопросов у отца и прочего окружения. Но самое страшное: он не мог прогнать эти мысли, эти кошмары. Они плотно засели у него в голове. Внутренний голос орал ему, что он должен во всём разобраться, что он имеет к этому прямое отношение. Алекс сходил с ума от непонимания, от незнания, что делать, от бессилия. Он приходил на озеро каждый день за час до отбоя, смотрел на водную гладь, вдыхал морозный воздух. Хоть как-то пытаясь отчистить голову. Не помогало. Но к отцу он не пойдёт. И к Драко не пойдёт. За своими размышлениями Алекс не заметил, как из леса выплыло чёрное пятно и медленно начало приближаться к нему. Услышав шорох справа от себя, он резко повернул голову. Пятно подходило всё ближе и ближе. Алекс по привычке вытащил из кармана мантии палочку, и наставил её на приближающуюся тень. Вскоре в свете луны показались контуры тела, гладкий мех и чёрные блестящие глаза. Это была… лиса. Небольшого размера, с чёрной гладкой шерстью и белыми кисточками на ушах. Алекс на мгновение задумался, видел ли он когда-нибудь лис в Запретном лесу, но сразу отогнал эту мысль — мало ли кого притащил Хагрид на уроки, может малышам показывает. Когда лисица подошла почти вплотную к Алексу, он смог разглядеть её получше в свете луны и мерцании звёзд. Лиса была красивая, даже очень. Нотт ненароком вспоминал учебный материал первого курса и в принципе то, что он знал о лисах. Зверёк дикий. То, что он вышел из леса, и приблизился к человеку уже было удивительно. Эта мысль заставила Алекса напрячься. Ведомый странным чувством, он медленно присел на корточки и невесомо провёл рукой по гладкой спине лисы. Чёрные бездонные глаза словно заглядывали в душу, пуская по юношеской спине холодные мурашки. В лисьих зрачках не было страха или опасений, только нескрываемый интерес и готовность атаковать. Алекс понял, что однажды видел эти глаза. Мысль, внезапно пронзившая его кудрявую голову, заставила его тотчас отдёрнуть руку и вскочить на ноги. — Это вы… — прошептал он недоверчиво. — Вы анимаг. Алекс рефлекторно сделал шаг назад и скрестил руки за спиной, чтобы не выдать дрожь. Он ждал, когда девушка начнёт предпринимать какие-то действия. Но лиса будто выжидала, когда он выставит палочку вперёд и пульнёт в неё обездвиживающим, или развернётся и убежит. Но он не побежит и не нападёт. Перед ним живой источник информации. Если она пришла к нему сама, значит пришла не просто так. А со всеми в этой жизни можно договориться. Тем более он ученик слизерина, ему это сделать легче остальных. Поэтому он ждал. Трусливо сжимая палочку рукой и нервно сглатывая. Лисица фыркнула и махнула хвостом, понимая, что нападать на её никто не собирается. Сделав оборот вокруг свой оси, тело животного стало преображаться. Уже через секунду перед Алексом предстала девушка. — Ты не такой трус, как твой отец. Это уже повод для гордости, — с усмешкой произнесла она — Храбрецом меня тоже сложно назвать, — осторожно ответил Алекс. — Просто любопытный. Вы — Мари Кростл. Девушка улыбнулась и медленно кивнула. Теперь Алекс мог разглядеть её вживую получше — не на фотографии и не на странице в газете. Тогда, в хижине, он не успел её особо рассмотреть — растерялся. Он запомнил лишь бездонные глаза, в которых плескалось куча эмоций. На фотографии в альбоме Мари была совсем юной. Не сказать, что она слишком изменилась внешне с того времени, скорее покалеченная душа нанесла свой отпечаток на её внешний вид. Не было длинных тёмно-русых волос также, как не было озорства и ребячества в блестящих глазах. Сейчас перед ним стояла женщина. Гордая, знающая себе цену, даже несмотря на всё, что с ней случилось. Бледная, не тронутая солнцем кожа отражала свет луны. Теперь её волосы были чуть длиннее плеч, и отливали ярким чёрным. Такие же угольные глаза всё ещё искрились, но не безграничным счастьем, а лёгким безумством. Она была красива. Всегда была. Даже в хижине, сразу после того, как её отпустили. Даже в той тонкой куртке и бесформенной порванной робе. Она была красива. С того времени Мари Кростл привела себя в порядок. Чёрные брюки дорогой тканью струились по ногам. Последние две не застёгнутые пуговицы рубашки открывали вид на хрупкие девичьи ключицы и шею. На ногах ботинки на низком каблуке. Образ дополняло тёмное пальто в пол. Мари Кростл знала себе цену и явно имела хороший вкус в одежде. — Как тебя зовут? — прервала она мысленный поток Алекса. Только сейчас Нотт понял, что откровенно пялился. Смущение окатило его с ног до головы, щёки и шею окрасил яркий румянец. Благо в темноте ночи его было сложно рассмотреть. — Простите, — пробормотал он стыдливо. Но потом увереннее добавил. — Я Алекс. Алекс Нотт. На лице девушки не дрогнул ни один мускул. Она лишь подтвердила свои догадки. — Министерство знает, что вы анимаг? — Нет, я не зарегистрирована, — с усмешкой ответила Мари. — Сдашь меня? Парень отрицательно покачал головой, заставив её тихо рассмеяться. Тёмные глаза ведьмы продолжали сверлить в Алексе дыру. — Ты боишься меня, хоть и пытаешься сделать вид, что это не так. Алекс нервно выдохнул. Мари Кростл и правда внушала страх. Даже, в дорогой одежде и без палочки в руке. Её стоило опасаться. Но Алекс боялся не того, что она преступница и недавно вышла из Азкабана, нет. Её взгляд, манера общения, поведение — это внушало страх и заставляло Алекса нервно сжимать палочку за спиной. Мозг упорно твердил, что нужно уходить, оставить её, пока ничего не произошло. Но что-то его останавливало. Он знал, что. Внутренний голос, который до этого момента беспощадно орал, что хотелось рвать волосы на голове, лишь бы он заткнулся, сейчас утих. Нотт не слышит его всё это время, сколько разговаривает с Мари. Внутри ему было и легко, и тяжело одновременно. Разум боролся с чувствами, и Алекс не знал куда себя деть. Но всем нутром чувствовал: Мари Кростл его не тронет. Алекс ничего ей не ответил. Девушка перевела взгляд на скрещенные за спиной руки и поджала губы. — Ты можешь убрать палочку, я не собираюсь на тебя нападать, - серьёзным тоном произнесла она, чуть нахмурив брови. — У меня нет оружия. И отодвинула левый конец пальто — где во внутреннем кармане надлежало лежать волшебной палочке — в сторону, подтверждая свои слова. Алекс с минуту жевал нижнюю губу, раздумывая, но потом засунул палочку в карман мантии и принялся разминать затёкшие от неудобного положения руки. Мари неотрывно наблюдала за действиями парня. Не одного Алекса всё это время мучали навязчивые мысли и многочисленные вопросы. Для Кростл парнишка был незнаком вообще. Только предположения всю неделю занимали голову волшебницы. Ей надо было восстанавливаться после долгожданного выхода на свободу, приводить себя и дом в порядок, а она постоянно думала, кто этот мальчишка и почему носит до боли знакомую фамилию. Но прокручивая каждый раз его внешний вид, манеру речи, все те мелкие детали поведения, которые она успела разглядеть за их короткую встречу, сомнений становилось меньше. А реальность происходящего ударяла в голову. Этого просто не могло быть. Нет. Но прогуливаясь по берегу озера, где она оказалась почти случайно, и увидев Алекса, подумала — это воля судьбы. Судьба, которая свела их явно хотела, чтобы они во всём разобрались. Вместе. Как бы глупо это сейчас не звучало. — Ты… — голос охрип, мешая ведьме задать мучавший её вопрос. Она прокашлялась и подняла взгляд на Алекса, утопая в родных глазах. Совсем юных. Какими она их запомнила. — Теодор Нотт. Он твой… Но голос сорвался. Она не могла это произнести. Алекс непонимающе уставился на ведьму. Мари Кростл больше не выглядела сильной. В чёрных глазах больше не было веселья, в них не было той власти над собой и окружающими. На поверхность вылезла та нескончаемая боль, боль утраты, потери чего-то ценного. Может даже смысла жизни. — Теодор Нотт — мой отец. И, казалось, мир рухнул, рассыпался, превратился в прах. Одинокая слеза скатилась по девечей щеке и затерялась в тёмном воротнике. «Как?» — набатом билось в голове. Тихое, наполненное надеждой — «Я всё исправлю.» — эхом отражалось от стенок головного мозга. На улице уже совсем стемнело, небо было усыпано звёздами. Темнота, окутавшая всё вокруг, удовлетворяла обоих волшебников. Она помогала скрывать самые сокровенные эмоции и чувства, которые никто не должен видеть, но которые так сложно держать при себе. Они стояли друг напротив друга. Мари сквозь темноту старалась ухватить каждую знакомую черту, то, что успело забыться за семь лет, и то, что не забудется никогда. Луна — единственный источник света, отражалась на поверхности озера, бросая редкие блики света на каменистый берег. Алекс забыл про комендантский час, про наказание, которое его ждёт, когда его поймают гуляющего по коридорам школы после отбоя. Он забыл обо всём. Слова крутились на языке, наровясь вырваться наружу. Но он сдерживал себя из вежливости. Нельзя просто взять и вывалить на человека все свои мысли, доводы и предположения. Даже если знаешь, что получишь ответы. Видя переминания с ноги на ногу — теперь уже племянника — Кростл по-доброму усмехнулась: — Ты скоро обо всём узнаешь, — сказала она. Алекс состроил недоверчивую гримасу. Ему однажды уже так говорили, но он до сих ходит в неведение. — Я тебе расскажу. Он кивнул головой. Уверенный тон девушки помог Алексу поверить в её слова. Она расскажет. Ей то незачем от него это скрывать. — Я расскажу тебе, — продолжала Мари. — Только если ты тоже расскажешь мне тайну отцовства Теодора. Алекс не понял о чём речь. Какая тайна? Непонимание отразилось на его лице, поэтому девушка пояснила: — Ваш возраст. Теодор не может быть отцом пятнадцатилетнего подростка. Явно есть какой-то секрет. — Это совсем не секрет. Многие об этом знают. — Но не я. Когда ты появился на свет, меня здесь уже не было, — спокойно ответила Мари. — Простите, — смущённо пробормотал он. — Я забыл, что вы…ну… — Всё нормально, — с улыбкой ответила она. — Я тоже пытаюсь об этом забыть. Сердце Алекса наполнилось грустью, светлой, чистой, как вода в озере. Но он старательно не подавал вида. — Когда нам лучше встретиться? — спросила Кростл. — Завтра, — поспешно ответил Нотт. Он и так не сможет уснуть сегодня ночью. Девушка усмехнулась. Её всегда веселила нетерпеливость своего брата. Сомнений больше не было — они однозначно отец и сын. — Завтра, так завтра. В то же время, подойдёт? Он кивнул. — Здесь, на озере. Тихо и нет никого. — Договорились, — ответила Мари. Усталость накатила слишком внезапно, патокой разливаясь по всему телу. Хотелось прийти домой, упасть на кровать, и провалиться в крепкий, безмятежный сон. Племянник, будто прочитав её мысли, громко зевнул. — Иди спать, — мягко сказала она и потрепала его по голове. Алекс кивнул, бросил тихое «спокойной ночи» и направился в сторону замка. Мари еще несколько минут провожала взглядом удаляющуюся спину. Потом развернулась и неспеша побрела в сторону Хогсмида.