Глава 7

Тёмная фигура вынырнула из потаённой двери и направилась прямо по едва освещённому коридору. Такие вылазки стали для него привычным делом. Поначалу он очень боялся быть замеченным деканом или смотрителем Филчем: действовал крайне аккуратно и незаметно, слушал шорохи и звуки возможного приближения, прислонившись спиной к стене. Но успокаивать набатом стучавшее в груди сердце Алекс не научился до сих пор. Казалось, лишь на этот громкий стук могли сбежаться половина замка и уличить его в побеге. Но он продолжал упрямо двигаться вперёд, не обращая внимание на паникующий орган и учащённое дыхание. Главное быстро добраться до выхода. Остаётся преодолеть один поворот и впереди покажется лестница на выход из подземелий, но негромкие голоса из-за угла приклеили ноги к полу. Ледяной страх начал накатывать океанской волной, а сердце буквально выпрыгивало из груди. Что делать? Что-нибудь, но точно не стоять столбом. Судорожно оглянувшись по сторонам, Алекс заметил старый, пыльный гобелен и, буквально, за минуту до его обнаружения, юркнул за тяжёлую ткань. Первыми на полу показались длинные чёрные тени, а спустя время их обладатели. Алекс прислонился к холодной стене и зажал нос рукой, чтобы, не дай Мерлин, не чихнуть или не закашляться от вековой пыли. — Драко успокойся, — послышался приглушённый голос одного из волшебников. — С ним всё будет в порядке. Знакомое имя заставило Алекса напрячься и навострить уши. — Знаешь, что, Северус? — раздражённо ответил Малфой, — Я слышу это от тебя уже семь лет. Но почему-то нихрена в порядок не приходит! Звук шагов резко прекратился, в тишине коридора Алекс отчётливо слышал учащённое от злости дыхание одного из преподавателей. — Драко, — глубоко вздохнул Снейп. — Я понимаю твоё волнение. Но сейчас не время. Буря ещё не началась, а ты уже поднимаешь кипишь. Нам ещё только предстоит спасать утопающих. Видеть лицо Малфоя-старшего Алекс, к сожалению, не мог. Иначе, сразу бы догадался, о чём только что сказал зельевар. Но Драко, видимо, понял метафору потому, что послышался нервный вздох и тихое: — Хорошо, я всё сделаю. Вновь послышался звук удаляющихся шагов и шуршание мантий. Алекс облегчённо выдохнул. Была ли подслушанная информация важна — Нотт не знал. И думать об подслушанном разговоре времени не было, потому что он безбожно опаздывал на встречу с ведьмой. Выждав на всякий случай пять минут, Алекс аккуратно отодвинул гобелен в сторону. Убедившись, что на горизонте чисто, он быстро пошагал к лестнице. Без препятствий пересёк холл, и вскоре тяжёлые двери замка захлопнулись за его спиной. Морозный воздух просочился в лёгкие с первым глубоким вдохом. Ветер обдал юношескую фигуру сильным дуновением, заставляя Алекса поёжиться и покрыться ледяными мурашками. Он понял, что забыл пальто, когда прислонился к ледяным камням в нише гобелена. Но на возвращение в комнату времени не было, да и риск попасться на глаза одному из учителей был слишком высок. Второй раз ему бы точно не повезло. Алекс перевёл взгляд на виднеющийся вдалеке берег Чёрного озера. Фигура ведьмы и её чернеющие в ночи глаза тут же вспыхнули в памяти. Хотя, казалось, он не нас секунду не забывал события прошлого вечера, помнил даже самую мельчайшую деталь. Теперь это место всегда будет ассоциироваться с ней. За спиной послышался тихий скрип открывающейся двери. Алекс резко обернулся, наставляя древко палочки на незваного гостя. Скорпиус встретился с ним настороженным взглядом. Поднятые при атаке руки Малфоя медленно дотронулись до кончика его палочки и опустили вниз. — Это я, — спокойно произнёс он. — Ты как? Алекс облегчённо выдохнул и убрал древко в карман, даже не думая отвечать на глупый вопрос. Скорпиус понимающе кивнул и протянул ему пальто. — Надень. Холодно. Нотт минуту сверлил взглядом тёмную ткань, затем протянул руку и забрал вещь. — Спасибо, — поджал губы в благодарном жесте. — Скорпиус, я… — Иди, — не дал договорить ему Малфой. — Я знаю, тебе это нужно. Только давай не как в прошлый раз. Я всё-таки волнуюсь. Губы Алекса тронула лёгкая улыбка. Нотт сделал небольшой шаг вперёд и заключил Малфоя в крепкие объятия. Скорпиус удивлённо поднял брови от такого непривычного для Алекса проявления нежности, но сомкнул руки за спиной друга, крепче прижимая его к себе. Алекс наполнил лёгкие морозным воздухом вперемешку с хвойным ароматом Малфоя. Скорпиус, как всегда, тактичен и понял его без слов. Он в очередной раз должен поблагодарить Мерлина за такого друга. Только дверь с тихим скрипом захлопнулась за спиной Малфоя-младшего, Алекс натянул на плечи пальто, и сунув руки в карман, пошагал по тропинке к озеру. Из окон хижины Хагрида лился тёплый свет, а из трубы валил густой дым. Хорошо бы было оказаться в тепле родной кровати, и занавесившись пологом, читать магловские романы. Но в ближайшие часы об этом оставалось только мечтать, да и у Алекса были дела поважнее. Поэтому сильнее закутавшись в пальто, он обошёл хижину и принялся спускаться на каменистый берег по узкой и влажной от недавнего дождя дорожке. В далеке между деревьями показался маленький красный огонёк. Следом сияние Чёрного озера разлилось по округе, освещая пустынный берег. Первым, что заметил Алекс, был небольшой костёр, охваченный ярким магическим пламенем. От него не было ни дыма, ни запаха, только приятное тепло, согревающее замёрзшие кости. — Ты пришёл, — вывел его из задумчивости знакомый голос. Очарованный пылающим огнём, он не сразу заметил женскую фигуру у самой кромки воды. Он едва мог видеть её очертания в тени раскидистого дуба. Она стояла к нему спиной в нескольких метрах от костра, словно пламя было создано не её магической рукой. Алекс нахмурил брови. Мари находилась в десятке метров от того места, где он стоял. Как она смогла его услышать? Нотт неспеша приблизился к девушке и встал за её спиной. — Как вы узнали, что я здесь? — озвучил он свои мысли. — У меня хороший слух и нюх, — с ухмылкой ответила Мари и повернулась к Алексу, заглядывая прямо в глаза. Она хотела, чтобы он сам разгадал эту загадку. Кростл видела, как закрутились шестерёнки в голове племянника. — Среднестатистический волшебник не может слышать, что происходит на расстоянии десять метров от него, — начал Алекс рассуждения вслух. — Только если он… Внезапно пришедшая в голову разгадка озарила сознание. — Не просто волшебник… — едва слышно закончил Алекс. — Вы — анимаг. Лиса, если быть точнее. Тогда…это всё объясняет. Губы ведьмы растянулись в довольной улыбке. — Молодец. Иди грейся, — кивнув головой на костёр, сказала Кростл. Алекс неуверенно подошёл к костру, вытаскивая руки из карманов и протягивая заледеневшие ладони прямо к огню. Он видел краем глаза, как Мари встала чуть поодаль от него и задумчиво уставилась на костёр. Тишина окутала их небольшой островок спокойствия. Молчание, возникшее между волшебниками, не было давящим или напряжённым, оно было приятным, как так и надо. Мари Кростл, несмотря на своё опасное прошлое и грозный вид, совсем не пугала его. Скорее наоборот, неизведанность её души притягивала Алекса. — Вам нравиться это место? — тихо спросил он. Девушка задумчиво кивнула. — Я часто приходила сюда, когда училась в школе, — тихо ответила она, — Мне нравилось смотреть на ровную гладь озера и слушать шелест листвы на деревьях. Тео никогда не понимал, как можно часами сидеть в тишине. А мне никогда не было тихо. Неведомая сила каждый раз развязывала ей язык, заставляя вываливать на племянника всю накопившуюся боль. Она винила себя в этом, но ничего не могла сделать. Стены родного дома давили на неё сильнее стен тюрьмы, а знакомый сырой воздух пробуждал самые сокровенные воспоминания. — На третьем курсе я пришла сюда после занятий. Была поздняя весна, деревья уже шуршали зелёными листьями. Прогуливаясь по этому берегу, увидела маленькое рыжее пятно — оно ярко выделялось на фоне серых камней. Подойдя ближе, я поняла, что это лисёнок, и он тяжело ранен. Может зверь какой или птица напала. Он едва дышал. Как лечить животное, я понятия не имела, поэтому аккуратно взяла его на руки и побежала к Хагриду. Бежала и плакала, хотела спасти это маленькое создание. С каждой секундой я чувствовала, как жизнь уходила из него. Моё колотящееся сердце против крохотного, почти неживого… Горло сдавило от нахлынувших воспоминаний. — И что с ним стало? — тихо спросил Алекс, — Хагрид вылечил его? Мари перевела на него полный боли взгляд. — Он умер через несколько минут от потери крови. Когда я добежала до Хагрида, он уже не дышал. Лесничий пытался меня успокоить, а я рыдала и просила его вылечить. Захлебывалась слезами и смывала с рук алую кровь невинного животного. Я винила себя в его смерти, что не успела, не помогла. Как-то пришла на озеро и увидела похожую лису, только взрослую. Она была его мамой, я уверена. Посмотрела на меня печальными глазами и убежала в лес. Мари хотела ей крикнуть: «Прости, что не спасла твоего ребёнка», но она лишь упала на камни, разбивая колени в кровь, и заплакала. Через месяц Кростл впервые увидела страшных костлявых существ, которые всегда привозили и увозили учеников из замка. Алекс понял, что всё это время не дышал. Он хотел сказать Мари, что она ни в чём не виновата, но слова комом застряли в горле. Кростл развернулась и окинула взглядом мерцающий в лунном свете горизонт. Никто не решался начать разговор. Печальная история Мари выбила Алекса из колеи. Когда он шёл сюда, его просто распирало от любопытства. Сейчас смятение и неуверенность сковали мозг, а речевой аппарат наотрез отказывался функционировать. Зачем Мари рассказала эту идиотскую историю, она не знала. Просто слова сами вытекали изо рта. Она видела испуганный взгляд племянника и корила себя за длинный язык. Время неминуемо близилось к минуте, когда ей всё-таки придётся выполнить свою часть сделки. Но рассказать всё Алексу, означало полное принятие и осмысление того, что произошло. Но за столько лет девушка так и не смогла этого сделать. В голове варилась каша. Вопросы и ни одного ответа. Рана не заживала. Она гноилась, кровоточила, покрывалась корочкой, но не заживала до конца. Она смогла бы прожить с оставшимся после всего шрамом, но прожить с зияющей дырой в груди не представлялось возможным. Каждый раз чернеющие стены Азкабана наводили на неё желание содрать с головы кожу и вытащить оттуда все навязчивые мысли. Каждую ночь являясь в кошмаре, Теодор оставлял её одну, а она бежала. Падала, спотыкалась, хватала его за щиколотки в попытке остановить, но бежала за ним. К сожалению, человеческий мозг настроен так, чтобы до конца жизни убивать своего владельца воспоминаниями об ошибках прошлого. Она надеялась, что смерть на холодном полу камеры станет её спасением от собственного разума. Но проблема была в том, что она не хотела умирать. Она хотела просто избавиться от прошлого, стереть из памяти. Только для осуществления этого «несущественного» плана нужно было сделать одну единственную вещь. Умереть. Навсегда. Потому, что она, чёрт возьми, не феникс, чтобы восстать из пепла и начать новую жизнь. Но молчать больше не было смысла. Меньше болеть не станет. — Тео тебе вообще ничего не рассказывал? — хриплым голосом спросила она. Парень перевёл на неё удивлённый взгляд. Он не рассчитывал начать так резко. Но быстро придя в себя, отрицательно покачал головой. Перед глазами встал разгневанный образ отца, бросающий альбом в горящее пламя камина. Мари заметила потухший взгляд племянника, но никак это не прокомментировала. В свете огня Алекс разглядывал внешний вид девушки. Те же чёрные струящиеся волосы, отражающие красные языки пламени, белая, почти прозрачная кожа. Под пальто скрывался чёрный свитер, с выглядывающими уголками рубашки. На ногах те же ботинки, что и вчера. Смутившись собственных действий, Алекс прокашлялся и спросил: — Отец и вы — родные брат и сестра? — Мы двойняшки, — кивнула Кростл. Алекс удивлённо поднял брови. — Отец никогда не рассказывал о вас, — осторожно начал он, — Мне казалось, двойняшки должны быть довольно близки. — Мы были близки. Сейчас у нас не очень хорошие отношения. Алекс нетерпеливо пожевал губу. — Что-то произошло? Кростл перевела на него пронзительный чёрный взгляд и глубоко вздохнула. — Я думаю, это не то, с чего стоит начать.

— Не знаю, известно ли тебе наше семейное дерево, — начала девушка, но поймав наполненный горечью взгляд Алекса, сделала свои выводы и продолжила, — Моя мать — Натали Кростл —полукровка и ученица когтеврана — познакомилась с моим отцом Сириусом Блэком на первом курсе обучения в Хогвартсе. Сначала особой симпатии друг к другу они не испытывали, вероятно, потому, что особо не пересекались. Но на пятом курсе их поставили в пару по зельеварению, они ненароком разговорились, а после влюбились. Сразу после седьмого курса сыграли свадьбу. Спустя время Натали узнала, что беременна двойняшками…

***

Шестнадцатого апреля 1980-го года на свет появились два прекрасных малыша: Мари и Теодор Блэк. Родители своих детей очень любили и оберегали. Пока на семью не нашло несчастье: Сириус попал в самую страшную магическую тюрьму Азкабан. Его обвинили в убийстве двенадцати маглов и дали за это большой, непосильный срок. — Ты же знаешь, что я не делал этого, родная? — Сириус с силой стискивает руки жены и заглядывает в любимые синие глаза. Наполненный надеждой голос подрывается и лишь сиплый шёпот выходит сквозь дрожащие губы. — Береги себя и наших малышей. Я очень тебя люблю. Это были последние слова, которые он ей сказал. Она навсегда запомнила его измождённую за несколько дней суда фигуру, сцепленные волшебными наручниками руки и чёрные, как смоль, наполненные горечью утраты, глаза. Натали осталась одна с двумя полуторагодовалыми детьми. На фоне стресса её здоровье сильно подорвалось. Целители пророчили скорую смерть. Это новость не была для неё неожиданностью, она лишь надеялась, что гибель не застанет её так рано. Но у судьбы всегда свои планы. И женщине приходится обратиться за помощью к единственному человеку, которому она могла доверить самое ценное, что у неё есть. Своих детей. Протеус Нотт встретил её на пороге своего поместья с явным недоумением и беспокойством. Он получил её письмо с просьбой о встрече сегодня утром. Отвечать на письмо не стал — решил принять гостью и спросить обо всём у неё лично. Но измученный вид некогда любимой женщины выбил все мысли из головы. Натали еле держалась на ногах. Синие потухшие глаза смотрели на него с отчаянием, глубокие тени, обрамляющие глазницы, добавляли лицу трагичности. Он так любил эти глаза. В юношестве они были такие глубокие и искрящиеся озорством. Нотт всегда шутил, что шляпа сделала идеальный выбор, отправив Натали в когтевран, и дело не только в её идеальном уме. " — Хотя, слизеринская форма тоже отлично сочеталась бы с твоими глазами! — протянул он тогда насмешливо. — Мой характер ужасно сочетался бы со слизеринской формой, — хмыкнула она в ответ и недовольно покачала головой.» Теперь в этой худой, бледной женщине было сложно узнать одну из умнейших и прекраснейших девушек Хогвартса. — Протеус, помоги мне! — она слабо вцепилась в его руку. — Я прошу тебя, помоги! Иначе они умрут, они погибнут, понимаешь? Её плечи сильно задрожали, и по щекам побежали крупные капли. — Натали успокойся, — взволнованно проговорил он, отнимая от себя дрожащую руку. — Давай для начала пройдём в дом, и ты мне всё расскажешь… Но был перебит громким всхлипом. — Нет! Пообещай мне, что поможешь! Обещай, что не бросишь их никогда! — Но я… — Обещай! — Хорошо! Я обещаю, что помогу, — твёрдо ответил он, заглядывая в мокрые, отчаянные глаза. — Только сначала объясни мне, что нужно делать. Пойдём в дом. Женщина судорожно вздохнула. — Да, хорошо. Они прошли в гостиную. Протеус опустил Натали на диван, аккуратно придерживая шатающееся тело за предплечье. — Эбби, — уже через секунду домовой эльф материализовался из воздуха и слегка поклонился. — Подай, пожалуйста, облепиховый чай… — И леденцы, — раздался неуверенный голос слева. — И леденцы, — с тёплой улыбкой повторил Нотт, и эльф растворился в воздухе. Протеус медленно опустился рядом с Натали и неуверенно сжал рукой всё ещё дрожащие ладони. Женщина невидимым взглядом смотрела прямо перед собой, и, кажется, совсем его не замечала. — Ната, что произошло? Натали вздрогнула. Голос Протеуса доходил до неё словно из-под толщи воды. Поймав вопросительный взгляд карих глаз, она глубоко вздохнула. — Сириус в Азкабане, — горько прошептала она. — Он не выйдет оттуда живым, я знаю. Они убьют его. — Натали… — Не смей меня переубеждать! — резко прервала она его. И более спокойным тоном добавила. — Я не по мужу плакаться пришла. Женщина опустила взгляд на свои скрещенные руки. С громким хлопком появился домовой эльф, поставил поднос с чаем и хрустальную вазу с леденцами на столик и также быстро исчез. Натали тут же схватила леденец и начала крутить его между пальцев, шелестя прозрачной обёрткой. Есть она его не собиралась, но мысль о необходимости занять чем-то руки билась в голове маленькой птичкой. — Я серьёзно больна, — прервала она пятиминутную тишину. — Я не стану объяснять чем. Лишь скажу, что это не лечится. Рука Протеуса замерла над поверхностью стола, так и не дотянувшись до чашки. Он не сдержал судорожного вздоха. — Сколько? — сдавлено прохрипел он. — Что сколько? — тихо произнесла она. — Ты знаешь, что, Натали! — перевёл он гневный взгляд на неё. — Сколько тебе осталось? Женщина поджала губы и сморгнула подступающую к глазам влагу. — Месяц, может меньше. Точно неизвестно. Нотт резко поднялся и принялся кругами ходить по комнате, судорожно запуская пальцы в волосы на затылке. — Почему ты не сказала мне раньше? — спустя время выдал он. Натали молчала, опустив голову. Нотт присел перед женщиной на колени, заглядывая в синие печальные радужки. — Неужели я совсем ничего для тебя не значу? — горько прошептал он. Взгляд женских глаз стал серьёзнее. — Конечно, значишь, Протеус, — строго ответила Натали и чуть мягче добавила. — Ты очень много для меня значишь. Просто я не могла раньше… Она нервно выдохнула. — Ты пообещал мне помочь. Получив неуверенный кивок напротив, Натали продолжила: — У меня есть дети. Двойняшки. Им всего полтора года, Протеус. Мне совершенно некому их оставить. Ты же знаешь, я сирота. — Ты просишь меня… — Да, — уверенно ответила она. — Я прошу тебя взять над ними опеку. И воспитать, как своих детей. Нотт молчал. Открывал рот и тут же закрывал обратно. Если честно, он не знал, что сказать. У никогда не было своих детей, он понятия не имел, что нужно делать. — А если я не справлюсь? — озвучил он свои мысли. Губы женщины расплылись в тёплой улыбке. На омрачённом лице это выглядело очень странно, но не менее привлекательно. — У тебя всё получится, — прошептала она. — Ты любишь детей. Ты единственный, кто сможет воспитать из них достойных волшебников.

***

— Так ты и получил свою фамилию, — мягко произнесла Мари. Воспоминания о приёмном отце вызывали щемящую теплоту в душе. — Ты и Тео. — А ваша фамилия? — заинтересовано спросил Алекс. — Я взяла фамилию мамы. Хоть мы с ней мало похожи внешне, но характер… Алекс понимающе кивнул. Дед ему тоже всегда говорил, что несмотря на внешнюю схожесть с отцом, характер у него матери. — Не представляю, какого было Протеусу воспитывать детей любимой женщины от чужого мужчины. Это, наверное, ужасно больно, — задумчиво произнесла девушка. — Особенно после её смерти. Мне всегда казалось, что, когда папа смотрел на Тео, я видела в его глазах неимоверную грусть. — Они были похожи? — Да. Очень. Алекс неуверенно пожевал губу, намереваясь задать интересующий вопрос, но тот совсем не хотел выходить из приоткрытого рта. Ничего странного или неприличного в этом вопросе не было. Просто, имел ли он вообще право спрашивать Мари о таком? — Я вижу метания в твоих глазах, — перебила она размышления Алекса. И будто прочитав его мысли горько улыбнулась. — Нет, его больше нет в живых. Он погиб во Второй Магической войне. Его убил Артур Уизли во время битвы за Хогвартс. Мальчишка виновато улыбнулся. — Я уверен, он был хорошим человеком. И вы его очень сильно любили. Девушка усмехнулась и покачала головой. — Он был самым лучшим отцом в мире.