Глава 9

В какой-то момент стена так тщательно выстроенного самоконтроля рухнула. Прямо у Алекса на глазах безжалостная и непроницаемая пожирательница смерти, убийца и предатель семьи превращалась в маленькую, побитую жизнью девочку. По мере рассказа лёд в чёрных, пронизывающих до глубины души глазах Мари Кростл таял. С каждым словом о приёмном отце, о детстве, проведённом в стенах родного поместья, в них разливались нежность и тепло. Но несмотря на всю силу счастливых воспоминаний, не надо было внимательно вглядываться в чернеющие зрачки, чтобы увидеть там всепоглощающую боль. Чем дальше по временной шкале они двигались, тем сильнее Мари уходила в себя. Она часто останавливалась посреди монолога и просто смотрела на серебрящуюся гладь озера. Алекс не смел её торопить, эти передышки ему самому были необходимы — услышанное порой приводило его в полнейший шок, оказывается, он никогда не знал своего отца по-настоящему хорошо. Находясь в раздумьях, Алекс не заметил, как горящий ярким пламенем костёр потух. Должно быть, был уже совсем поздний час, потому что темнота тут же окутала его, и даже лунный свет не пробивался сквозь чёрные облака. Он перевёл непонимающий взгляд с тлеющих углей, на то место, где должна была сидеть Кростл. Но сколько бы он не вглядывался в пустоту, разглядеть лицо или хотя бы фигуру девушки ему не удалось. Почему она не разжигала костёр? — Мари… — неуверенно прошептал он. — Тише! — послышалось взволнованное шипение справа. Алекс неосознанно напрягся, но лишних вопросов задавать не стал. — Сюда кто-то идёт. Нам надо спрятаться, — услышал он прежде, чем его дёрнули за предплечье вверх и потащили в темноту. Он понятия не имел куда его тащат. Ноги запинались о камни, сердце бешено стучало в груди. Он не боялся темноты, нет. Он боялся того, кто может из неё вылезти. И только тёплая женская ладонь помогала справиться с неконтролируемым страхом. В следующую секунду его спина больно ударилась о ствол дерева, щёку обдало тёплым дыханием, чужое тело слегка придавило его сверху. По скулам тут же пополз яркий румянец, вызванный смущающей позой. Берег погрузился в мертвую тишину. Алекс мог отчётливо слышать учащённое дыхание девушки, её колотящееся сердце и крепкую хватку на предплечье. Он хотел было спросить не показалось ли девушке, но из кромки леса послышался чей-то громкий смех, и показались два мерцающих огонька. Что-то липкое прокатилось по коже и тут же испарилось. Мари наложила на них чары невидимости. В голове промелькнула мысль о том, какой на самом деле сильной ведьмой была Мари Кростл, раз умела пользоваться невербальными чарами. Волшебники медленно приближались и вскоре можно было различить два неточных очертания. Они держались за руки, постоянно обнимались и сплетались в долгом поцелуе. Для парочки мир сузился до небывалых размеров, казалось, кроме них на земле не существовало никого. Мари облегчённо выдохнула и, перекатившись, прижалась спиной к толстому стволу дуба рядом с Алексом. Влюблённые не спеша двигались по берегу озера, пока не дошли до места, где совсем недавно сидели Кростл и Алекс. Вновь послышался заливистый женский смех. В это мгновение луна, вышедшая из-за облаков, осветила лица обоих волшебников. Алекс почувствовал, что земля уходит из-под ног. Краем уха он уловил судорожный вдох Мари, девушка крепко вцепилась в его руку и слегка сжала. В высоком, худом волшебнике Алекс без труда узнал своего отца. Его спутницей оказалась новый преподаватель магловедения Кэтрин Дэвис. Мари не заметила, как дыхание участилось, а сердце начало буквально выпрыгивать из груди. Мягкая ладонь неожиданно сжала её заледеневшие пальцы, а подбородок резко повернули в сторону. — Не смотри, — дрожащим голосом прошептал Алекс. Он неотрывно смотрел в стеклянные радужки. Девушка резко зажмурилась и убрала руку Алекса со своего подбородка. Ей потребовался один глубокий вздох, чтобы прийти в себя и поднять на него холодный взгляд. К глазам Алекса непроизвольно подступили слёзы. Ему было искренне жаль Мари, он понятия не имел, как ей помочь, и от этого становилось только хуже. Смех и разговоры не прекращались, с каждым разом становясь всё громче и громче. Голос внутри Алекса молил Мерлина, чтобы отец вместе со своей очередной пассией свалил как можно быстрее, но, видимо, на сегодня с него желаний хватит. Вместо того, чтобы двинуться в сторону замка, парочка остановились на берегу, омерзительно вцепившись друг в друга. — Проведём новогодние праздники вместе, — засмеялся Теодор и нежно коснулся губами щеки девушки. — А как же Алекс? — игриво пробормотала Кэтрин, подставляя шею под поцелуи. — Он явно не одобрит моего общества. — Его и спрашивать никто не будет, — фыркнул Нотт-старший и продолжил спускаться губами вниз по ключице. — Если ему что-то не нравится, он знает где выход. Ещё этот щенок не указывал мне, с кем и как проводить время. С губ Алекса сорвался наполненный горечью смешок. Горькая слеза медленно скатилась по щеке и затерялась в складках чёрного свитера. — Вообще, я собирался отправить его в Малфой-мэнор на каникулы, — продолжал Теодор. — Пусть справит Новый год со Скорпиусом. Тем более, что это не в первый раз. Я уверен, Драко мне не откажет. На время голоса стихли, оставив место только раздражающему женскому смеху. Глаза застилала пелена слёз, сердце сдавила безжалостная рука. Ему отчаянно не хватало воздуха, хотелось кричать, захлёбываться слезами. Ему казалось, что он уже давно не здесь, на любимом берегу, стоит вплотную к Мари Кростл и слушает мерзкие лобызания отца и этой дуры Кэтрин. Он словно умер и сейчас находился на самых нижних этажах ада, а его вот-вот должны сварить в котле, только его тело осталось прижатым к злосчастному дереву. Стоит Мари сделать шаг, он безвольной кучей рухнет к её ногам. — Я сегодня разговаривала с Риной, — раздался нарочито обеспокоенный голос Кэтрин. — Оказывается, сегодня на травологии Алекс, когда извлекал яд из листьев растения, случайно капнул им на пол. Он, конечно, тут же наложил очищающее, но белая пятно осталось, да и ученики могли отравиться ядовитыми парами. — Почему мне не доложили? Блаженное лицо Теодора тут же исказилось в гневе. Алекс столько раз слышал его инородное шипение в свою сторону, что оно стало привычным тембром голоса отца. Либо холодное безразличие, либо гневное шипение. — Ты на себя не налил, я надеюсь? — услышал он тихий шёпот в левое ухо. — Организм волшебника реагирует даже на самую минимальную дозу яда. Причём определить реакцию очень сложно. Может быть всё что-угодно: начиная от обычной сыпи, заканчивая мгновенной смертью. Алекс отрицательно покачал головой. — Мгновенной смерти не было, значит всё не так страшно. — Всё-таки попало на кожу? — возмущённо прошептала Мари. — Что это был за яд? Её вопрос был перебит гневным возгласом отца: — Если он завтра сам во всём не сознается, я, в прямом смысле, выбью из него правду. Тело Алекса крупно вздрогнуло. Он почувствовал, как Мари настороженно напряглась от этих слов и невольно прижалось к нему чуть плотнее, будто защищая от болезненных слов отца. — Это всего лишь яд, — попыталась успокоить его Кэтрин и нежно провела рукой по напряжённой шее. — Он позорит меня, как может! То «выше среднего» по ЗОТИ, то теперь безалаберное отношение с ядами! Позорит меня, как может. Алексу будто дали сильную пощёчину и окатили потоком холодной воды. Как иронично. Два позора семьи стояли под деревом, вцепившись друг в друга, пытаясь обрести поддержку, чтобы хоть как-то выжить в семье «достойных» людей. Грудь Алекса содрогнулась в жалком приступе беззвучного смеха. Вот так выглядел позор семьи. Ему хотелось закричать от понимания всего идиотизма, что с ним происходил. Отличник, послушный мальчик, который не вылезает из библиотеки — вот он, настоящий позор! Смотрите. Зачем, спрашивается, стараться, из кожи вон лезть, чтобы кому-то угодить, если ты навсегда останешься тяжёлым грузом на шее отца, который позорит его честное имя? Голова стала будто железной, он больше не мог удерживать её в вертикальном положение, поэтому устало опустил её на женское плечо. Мари притянула его к себе, запустив руку в кудрявые локоны на затылке. По щекам, не переставая, лились горькие слёзы, глаза опухли, а голова начинала гудеть. Спокойствие, которое он приобрёл за несколько часов проведённых с Мари, бесследно испарилось. Возмущённый голос отца затихал, а потом и вовсе исчез. Теодор, сопровождаемый под руку успокаивающей его Кэтрин, скрылись за редкими деревьями, окружающими озеро. Тишина окутала волшебников. Стало легче дышать. Они простояли в безмолвных объятиях несколько минут. Мари мысленно разделяла с ним боль, и её молчаливая поддержка была эффективнее любых слов. — Тебе нужно возвращаться в Хогвартс, — хрипло прошептала она, проводя рукой по его волосам. Он поднял на неё затуманенный взгляд, пытаясь вложить в него всю благодарность, которую испытывал. Алекс попытался произнести хоть слово, но язык прилип к нёбу и отказывался функционировать. Кростл поняла всё без слов. Она плотнее запахнула ворот его пальто, и наложила невербальное согревающее. Он навсегда запомнил эту тёплую улыбку, адресованную ему напоследок. Они не прощались, нет. Их встреча состоится ещё не раз, Алекс это знал. Мари сама найдёт его, уведомит о новой встрече, и они продолжат открываться друг другу. В тот вечер Алекс впервые ощутил, что может быть кому-то нужным помимо Скорпиуса. Казалось, что он нашёл человека, которому сможет доверить всё, что скрывает его израненная душа.

***

Она обессилено рухнула на холодную каменную плитку набережной. Несмотря на собственное состояние, аппарация прошла успешно. Мари пришлось выложить последние силы, чтобы перенести своё тело на другой конец Лондона. Воспоминания хлынули неизмеримой волной. В голове царил полнейший хаос. Она не ожидала увидеть его так скоро. Это было слишком неожиданно для её неокрепшей после семи лет Азкабана психике. Тео был к ней так близко. Так близко и так далеко одновременно. Это был не её брат. Не её жизнерадостный, добрый и открытый мальчик. Это был жестокий, разочаровавшийся в жизни… мудак. — Девушка, у вас всё в порядке? — окликнул её молодой человек на ломанном английском. Он обеспокоенно навис над ней, вглядываясь в покрасневшие глаза. — Всё хорошо, — едва разлепляя губы ответила она. Мари схватилась за его протянутую руку, с трудом поднимаясь на ноги. Голова шла кругом, в глазах темнело, а к горлу подступала тошнота. Молодой человек ещё что-то взволнованно спрашивал, мельтешил вокруг неё, но девушка была далека от этого мира, поэтому совершенно не улавливала сути его слов. Кростл навалилась на металлические перила, слегка переваливаясь вперёд. В синей воде отражалась луна и тысячи звезд. Как и Тео, они казались слишком далёкими, но стоит только немного протянуть руку и дотронуться до серебрящейся поверхности… — Отойди оттуда! — послышался взволнованный крик за спиной. В следующее мгновение сильные мужские руки оттащили её от перил, крепко прижимая к себе.

***

Неделю спустя — Вчера со мной разговаривал Тео, — раздался приглушённый голос из-за двери в ванну. — Да? — Скорпиус заинтересовано повернулся в кресле, отложив книгу на столик перед собой. — И что он хочет? — Почему сразу «хочет»? — недовольно пробурчал Драко. Спустя секунду его белая макушка показалась в дверном проёме. — Может он просто интересовался, как у нас дела? Алекс невесело усмехнулся и схватил учебник по зельям со стола. — Потому, что в последнее время Теодора мало интересуют наши с тобой дела… и дела Алекса. Он целиком и полностью увлечён своей новой девицей. Он нервно переворачивал одну страницу за другой пока не остановился на «особенности действия эликсира смерти на лабораторную мышь, находящуюся в условиях трёхдневной заморозки». А потом ненавязчиво добавил: — Кстати, у них это серьёзно? Послышался презрительный фырк и расслабленные шаги в сторону шкафа. — Понятия не имею, — ответил Малфой и отворил дверцы шкафа. — За всю предыдущую неделю мы разговаривали от силы два раза и то по работе. До этого он ничего мне по поводу этой шл… дамочки не говорил. Скорпиус разочаровано выдохнул. Новость о несерьёзной интрижке отца успокоила бы Алекса. — Так о чём вы разговаривали? — вспомнив с чего они начали разговор, спросил Скорпиус и поднял заинтересованный взгляд на отца. Драко, повернувшись к зеркалу, расположенному на дверце шкафа, не торопясь застёгивал пуговице на изумрудной рубашке. — Он слёзно просил взять Алекса к нам в мэнор на новогодние каникулы. Глаза Скорпиуса возмущённо распахнулись, а рот приоткрылся. — Какой год Алекс отмечает с нами новогодние праздники? Отражение в зеркале нахмурилось, и Драко перевёл недоумевающий взгляд на сына. — Ты не рад? Вы же лучшие друзья. — Конечно, я рад! — негодующе продолжал Скорпиус. — Мне жалко Алекса! Он и так последние несколько лет видит отца только на уроках! Даже когда на летних каникулах в июне он возвращается домой, Тео обязательно сматывается с Блейзом в Италию «отметить прекрасное завершение года и поныть, как Нотту тяжело справляться с этими необразованными троллями». Всё остальное время он проводит у нас в мэноре и у Сириуса на площади Гриммо. Закончив гневную тираду Скорпиус устало выдохнул. — Это же не правильно. Я вижу, как Алекс страдает. Ему очень не хватает поддержки. Драко медленно приблизился к креслу, в котором сидел сын и опустился перед ним на колени. — Я понимаю, что ты волнуешься за своего друга, — заглядывая в серые глаза, сказал Малфой. — Но мы не можем ничего сделать. Это их дело, их семья, и читать им нотации и учить как правильно, мы не имеем права. Скорпиус согласно кивнул головой и прикусил нижнюю губу. — Твоя задача сейчас, сын — обеспечить Алексу поддержку. Ты единственный, кто может это сделать. Не дай ему уйти в себя. — Но моя поддержка никогда не заменит ту, что оказывает родитель, — разочарованно покачав головой, ответил Скорпиус. Драко было нечем возразить на слова сына. Он был с ним полностью согласен. Но вытаскивать из Тео светлые чувства и пробуждать в нём отцовство он больше не собирается, ему и прошлого раза хватило. Но Алекса действительно было жалко. Мальчик не заслуживал такого обращения. Поэтому он и его сын сделают всё возможное, чтобы подарить этому парню частичку беззаботной юности, и не дать ему утонуть в страхе за свою жизнь.

Flashback.

Три года назад. — Тео! — кулак больно впечатался в дерево уже который раз. — Теодор Нотт немедленно открой, иначе я выломаю эту дверь к херам собачьим! Только Драко занёс руку, собираясь в которой раз ударить по чёртовой двери, но та резко распахнулась, являя собой запыхавшегося и растрёпанного Нотта. Тёмно-каштановые кудри находились в полном беспорядке, на подбородке виднелась недельная щетина, скулы окрасил розовый румянец, а на шее красовалась яркая отметина. Теодор обвёл фигуру Драко раздражённым, но в то же время возбуждённо-горящим взглядом. — Чего тебе, Малфой? — хрипло спросил он и нетерпеливо облизал губы. И обернувшись себе за спину, пьяно улыбнулся. — Я немного занят. Брови Драко съехались к переносице, он нервно поджал губы. — Чем это таким ты занят? Тебя не было неделю, я начал беспокоится… — Малфой запнулся на слове и шокировано уставился на друга. Понимание ситуации накрыло его с головой и вызвало накатывающую волну раздражения. — Где Алекс? — прошипел он сквозь зубы, отталкивая Теодора в сторону. Драко быстро преодолел узкий коридор магловской квартиры и вышел прямиком в гостиную. На зашарпанном зелёном диване были разбросаны женские и мужские вещи: чёрные брюки и ядерно-жёлтая женская блузка бесформенной кучей лежали прямо на сидении, кружевной женский лиф, явно повидавший виды свисал со спинки, рядом покоилась джинсовая мини юбка и колготки, в самом дальнем углу дивана расположился свёрнутый комком голубой пиджак, на полу рядом лежало забытое хозяином нижнее бельё. Малфой брезгливо поморщился и перевёл взгляд направо, где располагалась совмещённая с гостиной кухня. Первое, что бросилось в глаза: невысокая женская фигура, едва прикрытая мужской рубашкой, накинутой на обнажённое тело. Девица старательно тянулась к верхней полке в попытке достать кружку. Откровенная поза открывала вид на стройные ноги, ещё чуть-чуть и одежда ей совсем не понадобится, ведь все причинные места будут открыты чужому глазу. Но для Драко она не представляла никакого значения, он лихорадочно водил глазами по комнате, в надежде найти мальчика целым и невредимым. Искать долго не пришлось: Алекс вжался в кресло у кухонного окна, его лицо выражало полнейший ужас, в синих глазах застыли слёзы. Малфой медленно приблизился к нему, аккуратно опустился коленями на холодный пол. Он аккуратно дотронулся до заледеневшей руки мальчика, но тот не пошевелился. Страх, сковавший всё его тело не хотел отпускать, затаскивая в омут ужаса всё сильнее и сильнее. Драко резко обернулся в сторону расслабленного Теодора, которого, кажется, вообще не беспокоило состояние сына. — Вы что, занимались этим прямо при нём? — яростно выделив «этим», словно он был школьником, краснеющим при слове секс. Но сейчас возмущение было вызвано не самим процессом, а мудаком Ноттом, который занимался такими вещами прямо перед своим двенадцатилетнем сыном. Теодор невозмутимо пожал плечами. Молодая девушка не очень привлекательной внешности провела рукой по оголённой груди Нотта, тот в ответ обвил её талию рукой и, тепло улыбаясь, провёл кончиком носа по девичьей щеке. — Я его не видел, — игриво промурлыкал Теодор, продолжая ласкать шею девушки. — Если бы видел, ушёл в комнату. Ноздри Малфоя часто раздувались, сдерживать порывы гнева становилось всё сложнее — хотелось врезать Нотту по его самодовольной роже, но он не хотел портить психику Алекса ещё сильнее. Вряд ли у него получится восстановить устойчивое ментальное состояние мальчика, если он начнёт размазывать кровь Теодора по всей кухне. Он не стал выяснять с другом отношения, орать на него, воспитывать — Драко сделает это позже. Сейчас он аккуратно подхватил Алекса на руки, прямо в домашней одежде и босого, и понёс на выход из квартиры. Тео проводил его незаинтересованным взглядом. Покинув ненавистную ещё со времён студенчества квартиру, он думал лишь об одном: как трансгрессировать с невменяемым Алексом на руках, при этом не принося никому вреда. Мальчик оказался на удивление очень лёгким, будто не был взрослеющим подростком. Юношеское тело сквозь ткань одежды казалось совсем худым. Он всё ещё толком не шевелился, смотря немигающим мокрым взглядом в одну точку. Драко издал обеспокоенный вздох. Что делать с парнем, он понятия не имел. Надеялся лишь на то, что совместными со Скорпиусом силами они смогут ему помочь. Наконец добравшись до узкого переулка, в который он трансгрессировал, Драко поставил Алекса на ноги, крепко прижав к себе, он максимально точно нарисовал в голове картину Малфой-мэнора. Всё вокруг закружилось, живот скрутило неприятным спазмом, и через секунду перед ними предстали ворота мэнора. Подхватив обездвиженного Алекса на руки, Драко быстрыми шагами добрался до замка. Тяжёлые двери распахнулись перед хозяином под влиянием магии. Немедля не секунды, Драко спустился в подвал, и преодолев длинный коридор, оказался в собственной лаборатории. Он медленно опустил мальчика на кушетку, располагавшуюся возле каменной стены, и кинулся к шкафчику с зельями. Покрутив склянки и перебрав этикетки, он выбрал необходимые и влил их в горло мальчика. На лестнице послышались быстрые шаги и спустя время обеспокоенное лицо Скорпиуса показалось в дверях лаборатории. — Что случилось, отец? — запыхавшись спросил он и перевёл взгляд на Алекса, который потихоньку начинал приходить в себя. — Где я? — спросил Нотт охрипшим голосом и медленно повернул голову вбок. Скорпиус преодолел расстояние от двери до кушетки и обеспокоенно схватил Алекса за руку. — Ты у нас в мэноре. Всё хорошо, — успокаивающим тоном ответил Малфой-младший. Драко дотронулся кончиками пальцев до бледнеющих скул Алекса и выше до лба. — Как ты себя чувствуешь? — взволнованно спросил он. Алекс прикрыл глаза и медленно провёл языком по сухим губам. — Можно воды? В руках Нотта тут же возникла кружка, любовно наполненная Скорпиусом простым «Агуаменти». Драко помог мальчику принять сидячее положение. Алекс тут же припал губами к прохладной воде, пил он жадно, громко сглатывая, вода тонкими струйками стекала вниз по подбородку. — Я не знаю, что это было, — болезненный шёпот разрезал звенящую тишину лаборатории. — Когда я увидел… это, меня сковал такой непреодолимый страх, мне казалось, будто я умираю. Но я не умирал, я продолжал смотреть на этот ужас, а страх пожирал меня всё глубже и глубже. Я хотел плакать, но я не мог. Я хотел кричать, но из горла не вырывалось не звука, — Алекс отрывисто выдохнул и перевёл полный страха и боли взгляд на Малфоев. — Мне было так холодно… По спине Скорпиуса пробежали мурашки, Драко лишь огорченно выдохнул. — Тебе нужно поспать, — мягко произнёс Драко и накрыл Алекса возникшим из воздуха мягким серым пледом. — Я дал тебе успокоительное зелье, поэтому ты уснёшь очень быстро. Алекс хотел было возразить, что он не хочет спать, но накатившая внезапно усталость, заставила его промолчать. Он лишь устало кивнул, и опустил голову на подушку, сильнее укутываясь в плед. Скорпиус заботливо провёл ладонью по тёмным кудрям и направился на выход из лаборатории вслед за отцом. Расспрашивать его сейчас было бесполезно — Драко выглядел слишком уставшим и эмоционально выжатым, поэтому на серьёзный разговор он был явно не готов. А то, что разговор обещает быть серьёзным, Скорпиус знал на сто процентов. Но всему своё время. Следующая встреча Драко и Теодора произошла только через три дня. Нотт сам явился в Малфой-мэнор с извинениями. Выглядел он гораздо лучше: волосы аккуратно уложены, живой румянец на щеках, приличная одежда. Недельный запой выдавали лишь отёкшие и покрасневшие глаза, под которыми пролегли тяжёлые тени. — Драко, я… — кулак со свистом пролетел мимо, разрезая воздух, и с глухим треском впечатался в идеально выбритую скулу. Голова Нотта откинулась назад, он издал болезненный вдох и двумя руками схватился за место удара. — Чёрт, Малфой! — Заслужил, ебанный ты отец! — выплюнул Драко, и скривился от жалкой картины валяющегося у него в ногах Нотта. — Если тебе сын не нужен, так хотя бы психику ему не порть! Ты — ублюдок, Тео! Жалкий ублюдок, который думает только о себе! Ты уже давно не мальчик, так будь добр, неси ответственность за свои поступки! — закончив гневную речь, Малфой поспешил скрыться в поместье. Уже у самой двери он добавил. — Убирайся из моего дома и больше не появляйся! Остаток лета Алекс проведёт в мэноре. Теодор разочаровано вздохнул и болезненно сморщился. Ушибленная скула неприятно пульсировала, и он был уверен, наливалась краской. Почему он такое дерьмо? В какой момент его жизни всё пошло по пизде? Теодор невесело усмехнулся, мысленно отвечая на свой вопрос. Это она во всём виновата. — Это она, сука, во всём виновата! — прокричал он и начал гневно бить кулаком по каменной дорожке. Ненависть разливалась по венам, проникала в каждый уголок сознания, затапливала сердце. Он устал жить с этим чувством — оно сжирало его изнутри, не оставляло не кусочка. Благодаря неконтролируемой злости, он творил всякую хуйню! Это её вина! Ударив по камню последний раз, Тео глубоко вздохнул. Ему нужен огневиски, срочно. Медленно поднявшись на ноги, Нотт невольно зацепил взглядом руки — разбиты в кровь. Похуй. Он всё равно ничего не чувствует.