Часть 11

— Кто придумал этот идиотский праздник? — раздражённо буркнул Алекс и кинул сумку на стол. — К твоему сведению, — раздался девчачий голос за его спиной. — Праздник родителей и их детей ввела в Хогвартсе профессор Макгонагалл в память о погибших во Второй Магической войне. — Я прекрасно знаю об этом, Роза! — резко ответил Алекс, повернувшись к девушке лицом. — Это был риторический вопрос. Роза презрительно фыркнула и горделиво вскинула голову. — У тебя нет никакого права кричать на меня. Мы даже не друзья. Алекс закатил глаза. — Ну что вы тут опять ругаетесь? Вас в коридоре слышно, — сказал появившийся из-за библиотечного шкафа Скорпиус и протянул Алексу свёрнутый и перевязанный лентой пергамент. — Вот, держи… Но Нотт не дал ему договорить, выхватив свёрток. — Где ты его взял? — полным голос надежды спросил Алекс. — Теодор просил передать тебе, — удивлённо закончил Скорпиус, с непониманием уставившись на друга. Алекс разочарованно поджал губы. Кинул свёрток на стол и начал доставать из сумки учебники. — Даже не посмотришь, что там? — аккуратно поинтересовался Скорпиус, переглянувшись с Розой. — Мне не интересно, — бесцветным голосом ответил Нотт. — Пойду найду расширенный курс по траснсфигурации. И развернувшись, двинулся в самый конец библиотеки. — Зачем ему библиотечный расширенный курс, если у него есть древнейшая фамильная книга со времён основателей Хогвартса? — удивлённо хмыкнула Роза. Скорпиус пожал плечами. Его взгляд зацепился за лежащий на столе свёрток. Ничего хорошего там явно не написано. И о чём он вообще думал? Что Мари Кростл, рискуя собственной жизнью, вышлет ему приглашение о встречи совой? Какой-же он идиот. Но в тот момент надежда настолько обуяла его, что здравый смысл ушёл на второй план. Прошло уже много времени с их последней встречи, и Алекс начинал волноваться. Но Мари Кростл не стала бы обманывать его, Нотт чувствовал это. Просто не пришло время. Она обязательно появится и расскажет ему ещё тысячу историй. Алекс схватил с полки первый попавшийся том по трансфигурации и поспешил присоединиться к друзьям. Когда он вернулся к их столу, его ждала интересная картина: Роза Уизли сидела у Скорпиуса на коленях, а щёки у обоих буквально пылали красным огнём. — Я помешал? — с усмешкой поинтересовался Алекс. Роза тут же вскочила с Малфоя, и пригладив рукой юбку, откинула огненно-рыжую прядь с лица. — Алекс, — возмущённо выдохнула она, — не мог бы ты сегодня позаниматься со Скорпиусом трансфигурацией? Нотт перевёл насмешливый взгляд на Скорпиуса. Тот выглядел смущённым, но определённо довольным. — Я, конечно, не настолько хороший…учитель, как ты, Роза, — издевательским тоном ответил Алекс. — Но я попробую. Роза, одарив слизеринцев убийственным взглядом, схватила сумку и быстрым шагом покинула библиотеку. — Это не то, что ты подумал, — смущённо пробормотал Скорпиус, закрыв лицо руками. Алекс продолжал стоять в проходе, держа в одной руке книгу, а другой зачёсывая кудрявые волосы назад. Решив больше не издеваться над другом, он уселся на стул возле окна и принялся сверлить взглядом перевязанный красной лентой пергамент. — Он подошёл ко мне после тренировки и буквально всучил в руки, — заметив направление его взгляда, сказал Малфой. Алекс невесело усмехнулся. — Находиться в одной школе и разговаривать записками… Такую чушь мог придумать только мой отец. Не видя смысла откладывать прочтение, Нотт схватил свёрток со стола. Красная лента полетела на пол, пальцы яростно впивались в пергамент. <i>«Завтра праздник. Будь добр, выгляди достойным своего отца, чтобы мне опять не пришлось краснеть.

Т. Н.»

С каждым новым словом, написанным знакомым угловатым подчерком, раздражение поднималось к горлу. Желваки заходили по лицу, пальцы яростно смяли пергамент. Секунда, пламя вспыхнуло, и пепел посыпался сквозь пальцы, а руку неприятно зажгло. Скорпиус понимающе погладил друга по плечу. — Я всё понимаю, дружище. Но нужно учиться контролировать свой гнев. Так и школу спалить можно. — Сука! — Алекс яростно ударил по столу. — Ненавижу!

***

С самого утра следующего дня Большой зал кипел работой. Старостам поручили самое важное задание — встречать прибывающих родителей и проверять, чтобы всё было согласно спискам. Родители прибывали сразу в нескольких местах: в Кабанью голову в Хогсмиде, в кабинеты МакГонагал и профессора Малфоя. Их надо было довести до Большого Зала, где за завтраком уже ждали их дети. Ради такого случая столы в Большом Зале расширили в пару раз, чтобы все ученики смогли остаться при своём факультете и при этом занять места рядом с родными. Ежегодно, целых семь лет подряд, отмечался Родительский день, этот праздник стал ещё одной традицией, которую с удовольствием поддержали дети. Изначально праздник не был согласован с министерством. Они там понятия не имели, что происходит в Хогвартсе в первый учебный год после войны, пытаясь восстановить рабочий устрой. Но для Алекса этот праздник никогда не был таким важным. Хотя нет, был. В самый первый год его обучения. Когда декан его факультета сообщил о предстоящем мероприятии, Алекс с нетерпением ждал этого дня; он настолько сильно скучал по отцу, что отправил ему целых три пригласительных письма. Но ни на одно не получил ответ. В один из вечеров на первом курсе он собирался побродить по замку перед сном, как услышал своё имя, а за ним издевательский смех. — Похоже, отец нашего Алекса не очень хочет увидеть своего сыночка, раз не ответил ни на одно его жалкое письмо! Алекс зажмурил глаза и неосознанно втянул голову в плечи. Он не будет отвечать этому громиле, он просто уйдёт. — Нотт, наверное, там такие сопли развёл, что его отцу стало стыдно! — не унимался слизиринец. Он намеренно делал голос громче, чтобы не только Алекс, но и вся гостиная слышала его слова. Только громила опять хотел открыть рот и произнести очередную гадость, как Алекс не выдержал: — Мой отец просто занят работой, — нахмурив брови и уперев руки в бока грубо ответил он своему однокласснику. — Пусть он не ответит на письмо, но он обязательно придёт! И выскочил из гостиной, мгновенно наполнившейся громким смехом. Прохлада подземелья помогала остужать его горящие щёки и уши, но на душе продолжали скрести кошки. Мысли о том, что с его отцом что-то случилось, и поэтому он не может ответить, закрадывались в сознание Алекса, как только он оставался один в тишине. То есть всю вторую половину дня, освобождённую от уроков. Но его отец обязательно появится на празднике и успокоит разбушевавшееся воображение Алекса. Но Теодор Нотт не появился ни тридцатого ноября 1998-го года, ни в какое-либо ещё тридцатое ноября, пока не устроился работать учителем в Хогвартс. Сколько слёз разочарования было пролито в тот вечер. Никто не смог бы объяснить одиннадцатилетнему ребёнку, что в этом нет его вины, что дело в его пустоголовом отце. Слизеринец до сих пор вспоминает тот день, как страшный сон. Хотя тогда, он впервые нашёл то место под дубом у озера. Он провёл под ним весь праздничный вечер. Для Алекса Родительский день никогда не был таковым, и видимо являться уже не будет. Только его дети смогут по-настоящему насладиться этим днём с остальными учениками. Но до этого ещё очень далеко. И сегодня Алекс также собирался прихватить с собой книгу и устроиться под любимым дубом, в абсолютной тишине, наслаждаясь спокойствием и умиротворением, вдыхая знакомый аромат сырости. Только сначала надо было закончить с делами старосты. В камине вспыхнуло пламя, и волшебник в голубой шляпе шагнул к Алексу. — Бартемиус Варпер. Пергамент в руках зашелестел, а глаза забегали по строчкам. — Ага, — пробормотал Нотт и, выхватив в списке нужное имя, поднял глаза на мистера Варпера. — Вы один? Получив, утвердительный кивок, Алекс вычеркнул из списка Варперов, и указал в сторону второй старосты: — Ваша дочь ожидает вас за столом Пуффендуя. Маргаретт вас проводит. Бартемиус Варпер ушёл вслед за девушкой, а Нотт ещё раз пробежался глазами по списку. — Тебе много ещё? — неожиданно раздался знакомый голос над ухом. Алекс от неожиданности дёрнулся и чуть не залепил Скорпиусу рукой в глаз. — Ты чего так пугаешь! — А ты чего дерёшься! Слизиренцы возмущённо уставились друг на друга, но уже через секунду кабинет заполнил громкий смех. — Прости, я не хотел тебя пугать. Знаю же, а всё равно…делаю. — Всё нормально, — с улыбкой ответил Алекс. — Я правда тебя не заметил. — Так тебе много ещё? — спросил Скорпиус ещё раз. — Нет. Пара человек с Гриффиндора и три с Когтеврана. В этот момент в камине опять вспыхнуло зелёное пламя и показалась рыжая голова. — М…мистер Уизли, — заикаясь пролепетал Скорпиус и протянул ладонь для рукопожатия. Брови Рональда удивлённо взлетели вверх, но на рукопожатие он ответил. — А где ваша жена? — осторожно спросил Скорпиус опередив мысли Алекса. — Осталась дома с сыном, — спокойно ответил Рон. — Роза в Большом Зале? Алекс положительно кивнул, вычёркивая Уизли. — Должна быть там. Вас же провожать не нужно? Рональд невесело усмехнулся. — Я пережил в этих стенах слишком много, но никогда не хотел забыть дорогу до Большого зала. И кивнув своим мрачным мыслям покинул кабинет. — Ну я тоже пойду, — сказал Малфой. Всё это время он с сомнением поглядывал на дверь, кусая нижнюю губу. — Ты же закончишь без меня? Нотт закатил глаза. Как-будто всё это время Скорпиус активно ему помогал. Появится на пять минут, бросит пару слов и опять исчезнет. — Иди уже, — только ответил он. Не успела белобрысая макушка скрыться в коридоре, как пламя в камине вновь вспыхнуло.

***

— Точно не хочешь пойти с нами? — сотый раз спросил Скорпиус, поправляя ворот рубашки в отражении зеркала. — Мы с отцом не против. Алекс в сотый раз закатил глаза и закинул ногу на ногу. — Я не пойду, — зевая ответил он. В этом просто не было смысла. Алекс не удивится, если отца вообще нет в школе. Он мог уйти в магловский клуб или напроситься в гости к «очаровательной», по мнению Теодора, девушке, и очередной проститутке, по мнению Алекса. — Опять пойдёшь под свой дуб? — недовольно поинтересовался Скорпиус, проводя рукой по платиновым волосам и критически оглядывая себя в зеркале. — Пойду, — спокойно ответил он. — Всяко лучше. Малфой закончил наводить марафет и повернулся к другу. — Мне жаль, — прошептал он и пожевал нижнюю губу. Безразличные синева встретилась с дождливым небом. Наполненные жалостью глаза Скорпиуса смотрели прямо в душу, читали его изнутри. Скорпиус Малфой был единственным в своём роде. Он был самым лучшим. Алекс никогда не понимал, почему его лучший друг винил во всём себя. Он никогда не мог его переубедить, сколько бы не пытался. Бесполезно. Постоянно эти жалостливые, наполненные виной глаза. Скорпиус сделал неуверенный шаг по направлению кровати, на которой лежал Алекс. Нотт, видя его неуверенные действия, широко улыбнулся и протянул руку. Малфой схватился за тёплую ладошку и в мгновение повалился на мягкую кровать. Алекс заключил друга в крепкие объятия, краем уха улавливая недовольное пыхтение под собой. — Ты помял мне рубашку и испортил причёску! — простонал Скорпиус и несильно пихнул Нотта в плечо. — Ты всё равно будешь самым красивым. На губах Малфоя расцвела скоромная улыбка и румянец окрасил светлую кожу. — Хотя Роза всё равно не обратит на тебя внимание, — издевательски протянул Алекс, поглядывая на смущённого друга. Тот, услышав слова Нотта, поспешил выбраться из объятий, и зарядил ему подушкой по насмешливому лицу. Выпроводив надутого Скорпиуса за дверь, Алекс вытащил из тумбочки недочитанную книгу и запихал в чёрную сумку. Нужно было идти прямо сейчас, чтобы слиться с толпой, чтобы никто его не заметил и не затащил на этот «праздник жизни». Поэтому, схватив с вешалки любимое чёрное пальто, Алекс применил заклятие уменьшения и сунул его в сумку. Так ни у кого не возникнет лишних подозрений, почему он разгуливает в верхней одежде по замку. Окинув комнату взглядом на наличие забытых вещей, Нотт закинул сумку на плечо и покинул комнату. В гостиной царила мертвая тишина, только треск слабого огня в камине напоминал о ранее присутствующих учениках. Преодолев холодный коридор подземелий, Алекс услышал далёкие голоса сверху. И чем выше вела его лестница, тем громче они становились, сливаясь в необъятную какофонию. В толпе мелькнули две белобрысые макушки, и проследив за ними взглядом, Нотт удостоверился, что проход открыт. У Скорпиуса сегодня было своё задание. Старательно отвлекать Драко, пока друг не выберется из замка. Потому что, если Малфой старший его заметит, о прекрасном вечере, полном одиночества можно будет забыть. Начнутся расспросы и попытки затащить Алекса на праздник, приободрить его и, что самое страшное, развеселить. Как бы Алекс не любил мистера Малфоя и не был ему благодарен, такой участи себе он не хотел. Оставалось дело за малым — пробраться через всю толпу к большой дубовой двери в самом конце холла. Медленно и непринуждённо, аккуратно смотря по сторонам, он шёл к двери, моля Мерлина, чтобы ни одну живую душу не привлекла внимание его фигура. Но видимо, тому не суждено было сбыться. За спиной послышалось недовольное покашливание. Ноги пригвоздились к полу, сердце забилось быстрее. Алекс крепко схватился рукой за сумку, собираясь обернуться и выложить все оправдания профессору, но рыжая голова и веснушчатое лицо оказались быстрее. Роза Уизли сверлила его хмурым и подозрительным взглядом, деловито сложив руки на груди. — И куда ты собрался, позволь спросить? Твой отец уже искал тебя. Брови Алекса удивлённо взметнулись вверх. Его отец в школе? — Что ты ему сказала? — пропустив первую фразу девушки мимо ушей, нетерпеливо спросил Нотт. — Я сказала, что не знаю, где ты. И что видела тебя последний раз перед обедом, — нехотя ответила Роза. И вновь возмущённо воскликнула. — Так куда ты собрался? Алекс закатил глаза. — Это абсолютно не твоё… — но запнувшись на полуслове, замолчал. Нет, грубостью он ничего не добьётся. Если он хочет, чтобы Уизли, как минимум его не выдала, а как максимум прикрыла от отца, ему следует вести себя лучше. Поэтому милая улыбка тут же расцвела на пухлых мальчишечьих губах, заставив Розу удивлённо вытаращить глаза. — Розочка, дорогая, я всего лишь хотел подышать свежим воздухом перед праздником, — лилейно проговорил он, хлопая ресницами. — А тут так душно. Столько народу… Роза подозрительно сощурила глаза. — А чего это ты такой добрый стал? Что ты скрываешь? Говори! Алекс раздражённо выругался про себя. Чёртова Уизли и её гриффиндорское любопытство. Нетерпеливо вздохнув, он схватил её за руку и потащил к ближайшей нише в стене. — Куда ты меня тащишь? — возмущённо воскликнула Роза, пытаясь выбраться из крепкой хватки. — Не дёргайся! Ты привлекаешь внимание! — сквозь зубы прошептал Нотт, и с улыбкой кивнул какому-то когтевранцу. Затолкав брыкающуюся гриффиндорку за гобелен, он отпустил её предплечье. — А теперь слушай меня, — начал он, не обращая внимание на её гневный возглас. — Сейчас ты пойдёшь в зал к своему отцу и ни один твой мускул не покажет, что ты меня когда-то видела, или, не дай Мерлин, разговаривала. Роза горделиво вздёрнула голову. — С чего вдруг я должна покрывать твои ночные гуляния? Я староста, и вправе доложить о твоём поведении декану! Нотт крепко стиснул челюсти в попытке успокоиться. Время поджимало. Скоро начнётся ужин и холл опустеет. А значит шанс быть пойманным Филчем возрастёт многократно потому, что смотритель весь вечер будет находиться за дверями Большого зала — в холле. — Я очень тебя прошу! Не говори, что видела меня моему отцу! Ты можешь рассказать обо всём декану, но только завтра! Сейчас, я просто хочу побыть один, вне шума замка. Слушая отчаянную исповедь Нотта, брови Розы всё сильнее хмурились. В итоге она сдалась. — Хорошо, я никому не скажу, — серьёзным тоном ответила она, и на губы Алекса расплылись в довольной улыбке. Но Роза тут же строго добавила. — Но с одним условием! Ты скажешь мне, куда ты идёшь! Уголки губ медленно опустились, и он тяжело вздохнул. — Зачем тебе это знать? — Чтобы в случае чего я знала, где тебя искать! Если ты завтра не вернёшься в Хогвартс… — Я вернусь! — перебил он её. На что Роза закатила глаза. — Нет никакой гарантии! Ты скажешь мне, или я сейчас же найду твоего отца и всё ему расскажу! Мозг лихорадочно старался придумать наилучший выход из положения. Если Алекс не скажет этой заучке, куда он собирается, он по полной получит от отца. Но если он скажет… то его тайное место уже не будет тайным. Взвесив все за и против, Алекс решился. Он скажет ей. Пусть лучше так. — Я расскажу тебе. Но! — смирил он её убийственным взглядом. — Ты поклянёшься самым ценным, что у тебя есть, что ни одна живая душа не узнает об этом месте и что я туда хожу. И ты не обмолвишься и словом с моим отцом! Роза согласно кивнула. — Я клянусь. Никто не узнает. Нотт сделал глубокий вдох. — Я иду к Чёрному озеру, под старый дуб. Гриффиндорка на мгновение впала в ступор. И это он от неё скрывал? — Это…всё? — озвучила она свои мысли. — А что ты ожидала услышать? — раздражённо прошипел Алекс. — Что я направляюсь на свингер вечеринку? В гей клуб? Или меня ждёт сорокапятилетняя проститутка, желающая хорошенько меня объездить? Щёки Уизли тут же покрылись смущённым румянцем от столь развратных слов. — Я…ни о чём не думала! — заикаясь ответила она. — Иди уже! И почему он сразу так не сделал? Дело решилось бы в разы быстрее. Выглянув из-за пыльного гобелена, Нотт оглядел холл. Ученики по-прежнему толпились перед дверями Большого зала. Отлично. Аккуратно выскользнув наружу, он отряхнул рубашку от толстого слоя пыли, и убедившись, что до сих пор не является мишенью, поспешил к выходу из замка. Когда за спиной послышался тихий удар закрывшейся дубовой двери, а лёгкие наполнились морозным воздухом, Алекс облегчённо вздохнул. Наконец-то. Тело неприятно окутало холодом и Нотт поёжился. Стянув с плеча сумку, он вытащил уменьшенное пальто. Одно простое заклинание вернуло его в изначальный вид, тёплая толстая ткань не давала ледяному ветру добраться до чувствительной кожи. Засунув нос в длинный ворот пальто, Алекс двинулся в сторону Чёрного озера. На сегодня приключений ему хватило. Люди слишком надоели ему. Он жаждет привычного одиночества. Берег озера встретил его привычной пустошью и тишиной. Глубоко вздохнув сырой холодный воздух, Алекс почувствовал, как в груди разливается удовольствие, от которого захотелось раскинуть руки в стороны, поддаться порывам ветра, ощутить на себе все прелести пасмурного ноября. Величественный тёмный дуб находился в нескольких метрах от озера. Летом его густая крона обвивала могучие ветки, спускалась по ним к самой земле, создавая потаённый уголок. Редкие солнечные лучи проталкивались сквозь листву, согревая. Осенью листья окрашивались в золотистые тона и начинали медленно опадать, усыпая землю вокруг дерева шуршащим ковром. Когда последний увядший лист медленно оседал на землю, а сумерки наступали всё раньше, дуб казался зловещим, мрачным, старым деревом. Но Алекс любил его в любое время года. Его маленькое пристанище всегда служило ему домом. Трансфигурировав лежащую рядом ветку в мягкий и пушистый плед, Нотт медленно опустился на него. Вынув палочку из внутреннего кармана пальто, он наколдовал вокруг себя согревающий купол; маленький огонёк люмоса парил в воздухе над головой, этого было достаточно, чтобы достать из сумки книгу и с удовольствием погрузиться в чтение. — Пустишь погреться? — неожиданно раздался голос сверху. Алекс испуганно поднял голову.