14.

Так вот куда делись все горожане, а вместе с ними прислуга из замка и стражники – они все столпились вокруг корабля, окружив его плотным кольцом. Но, к счастью, не размахивали вилами и факелами, да и вообще не предпринимали агрессивных действий по отношению к неведомой махине. Они будто спали наяву и лишь слегка покачивались из стороны в сторону, переминаясь с ноги на ногу. И заунывно тянули, как похоронную песнь, бесконечно повторяющийся мотив. – Г’рхет рнэрга. Нарргар’т, г’рхет рнэрга. Нарргар’т… Бен бросил лошадь и принялся проталкиваться через толпу. И чем ближе становился центр круга из инфицированных, тем тревожнее ему становилось. От их пения даже у такого прожженного скептика как он по спине бежали мурашки. Ему пришлось напомнить себе, что эти несчастные – лишь жертвы недуга, а древних богов нет и в помине. Вот только трудно было оставаться крепким в своих убеждениях, когда тебя окружает сборище людей с пустыми лицами, стеклянными глазами и внезапно открывшимся талантом к умершему языку. И поджидает еще один крайне неприятный сюрприз. Рампа корабля была опущена! Неизвестно, каким чудом беспокойная королева сумела это провернуть, а Бен прощелкал уведомление на браслете. Девчонка была там, по контуру очерченная светом, льющимся изнутри, и казалась подозрительно неподвижной. Он тут же подскочил к ней, тряхнул за плечи, но все без толку – ее взгляд по-прежнему был направлен куда-то сквозь него, а губы шевелились, бормоча невнятную ерунду. Рейнард успела продрогнуть, ведь с какой-то неведомой целью сбросила термозащитный комбинезон и стояла босиком на снегу в одной тонкой сорочке. – Я тебя предупреждал, что ослушаешься – будешь наказана, – проворчал мужчина, почти не слыша собственный голос за гулом пения аборигенов. Угрозы не подействовали. И Бен просто закинул ее себе на плечо, не встретив сопротивления. Щелчок, с которым за его спиной захлопнулась рампа, принес заметное облегчение, ведь чокнутые зомби остались снаружи. Больны они или одержимы – не важно. Мужчина не горел желанием выяснять это. Но, кажется, зомби исчезновение девчонки не понравилось. Тишину взорвали бесчисленные удары по металлической обшивке днища. – Твою мать, – выругался Бен, спешно запуская двигатели и вбивая на браслете программу взлета, – да что ж такое. Что им нужно? Вопрос был риторическим, но внезапно получил ответ. – Я, – вдруг подала голос Рейнард. Он занес ее в рубку управления и опустил в кресло. Отсюда, через стекло, он смог оценить масштаб катастрофы – инфицированных не испугал даже низкий гул двигателя и врубившаяся подсветка. Они кружили по поляне, бесновались и подпрыгивали, силясь дотянуться до взмывшего в воздух корабля. Свет прожекторов создавал впечатление, что внизу проходит какой-то кислотный рейв, не хватало только электронной музыки с низкими басами. И, наверное, чтобы собравшиеся не пытались сожрать друг друга. Но это не точно. Бену в юности не особо доводилось бывать на подобных мероприятиях. Кто их знает, этих наркоманов, как они там развлекаются. Куда больше его увлекала наука, ну и реконструкторские фестивали, где он и понабрался знаний о быте и нравах Средневековья. – Эрк таррак нгх’хаш, – сказала девчонка. Она не смотрела вниз – ее мало интересовал творящийся там хаос. Ее взгляд по-прежнему оставался пустым. Женщин, само собой, бить нельзя, но сейчас Бену как никогда хотелось ей двинуть, чтобы пришла в себя, а главное, перестала нести бессвязную чушь, от которой у него уже начинал дергаться глаз. Оба глаза. – Будь добра объяснить, что это значит, – раздраженно потребовал он. – Эрк таррак нгх’хаш, – повторила Рейнард. Мужчина вбил координаты – где-то над океаном, подальше от северного материка, ведь, если верить старым фильмам про зомби, плавать они не умели, да и сообразительностью не отличались, чтобы воспользоваться кораблем. Нужно было спокойно поразмыслить и как-то привести королеву в чувства. Они не зомби, – напомнил себе Бен. Они заражены каким-то хитрым инопланетным вирусом. Как и я? Он был уверен с вероятностью в девяносто девять процентов, хотя симптомы пока не дали о себе знать. Аналитические системы корабля тут были бессильны и не могли выявить хворь на ранней стадии. С подобным на Земле еще не сталкивались, а потому не могли внести в базу болезнь, о которой раньше даже не слышали. – Эрк таррак нгх’хаш. Бен присел перед королевой на корточки, заключил ее лицо в ладони и попытался поймать туманный, ускользающий взгляд. Он предположил, что она спит наяву, снова погрузившись в свой кошмар, но открытые глаза говорили об обратном. – Эй, – позвал он, – пожалуйста, очнись, Ваше Величество. Рейнард. Рей. Можно тебя так называть? У вас ужасные имена, язык сломаешь. Поговори со мной. Только по-человечески, я не понимаю ваш ктулхианский. Ничего. Она будто вышла из тела, оставив лишь пустую оболочку, словно бабочка свой шелковый кокон. Уговоры и прежде не помогали совладать с ней, а вот давление вполне позволяло взбодриться, разжигая в ней огонь борьбы и ярости. Так что Бену все же пришлось себя пересилить – он дал ей пощечину, исключительно в воспитательных целях. От удара голова девчонки мотнулась в сторону, и на долю секунды Бену показалось, что в ее глазах промелькнула тень осмысленности. – Они хотят вкусить мою плоть, – пробормотала она, облизывая растрескавшиеся от жара губы. – О, класс, – нервно рассмеялся Бен, – это именно то, что я хотел услышать. Ты это так настойчиво повторяешь? И зачем, почему они не могут перекусить кем-то еще? Он сам поразился той серьезности, с которой все это произнес. Стоило бежать в медицинский отсек и проверить уже свою температуру. Началось! Скоро он тоже сойдет с ума, как чертов старик и толпа взбесившихся аборигенов, и уверует в древних богов и прочую несусветную поебень. Впрочем, может все не так уж плохо? От ясного ума одни проблемы. Куда приятнее слиться с толпой шизофреников в религиозно-мистическом экстазе. – Им нужна я, – прошептала девушка, – потому что во мне Грррнат. Я – идеальный сосуд. Только так они могут воссоединиться с ним и обрести блаженство… Она, кажется, вновь почти ушла в себя, но Бену совсем не хотелось опять бить королеву, потому он схватил ее за плечи и ощутимо встряхнул. – Ты больна, – строго сказал мужчина, – и бредишь. Вот и все! Но я придумаю, что с этим делать. Должен быть какой-то способ. И… черт! Он выпустил девчонку из рук и с досадой хлопнул себя по лбу. Ну, конечно! Как ему раньше это в голову не пришло? Эта зараза, чем бы она ни была, спокойно себе дремала в холоде пещеры и на северном континенте распространилась не так быстро, как на юге, ведь оттуда вести об эпидемии пришли намного раньше. Нужны низкие температуры, чтобы если не остановить, то хотя бы замедлить процесс. Все же они с Рейнард куда в лучшем состоянии, чем несчастные северяне. У них еще есть шанс спастись. Пусть крошечный, но шанс. Возможно, у них есть немного времени. У него есть немного времени. Попытаться найти… родителей, если они еще где-то на Лурдес. У них должно быть оборудование – мать бы не покинула Землю без него! Пусть устаревшее на двадцать лет, но все равно лучше бестолкового хлама на его корабле. Рейнард его воодушевления, конечно, не разделила, просто была не в состоянии. Ей снова овладела полная отрешенность от окружающей действительности. И хорошо, – решил Бен, не будет сопротивляться и все усложнять, задавая глупые вопросы или пугаясь. Вряд ли ей понравится то, что он задумал. Девчонка бы в ужас пришла от одного вида камеры гибернации, подняв крик. Пусть бы и так. Он страшно скучал по ее вздорному нраву, по ее огню, вспыльчивости и постоянным нападкам. Видеть ее такой – еле живой, отсутствующей, было почти физически больно. Руки тряслись, пока мужчина тащил ее ставшее почти невесомым тело в другую часть корабля. Бен успокаивал себя, что всего лишь разнервничался, что дело не в лихорадке, настигшей и его. Рейнард никак не реагировала на производимые с ней манипуляции, но, к счастью, еще дышала. Она мало что понимала, если понимала вообще, даже не вздрогнула при виде иглы, вонзившейся в ее предплечье, впрыскивающей в ее кровь сильнодействующий седативный препарат. Еще мгновение – и темные ресницы сомкнулись, а дыхание выровнялось, став совсем тихим. Бен поцеловал девушку в лоб, прежде чем захлопнуть крышку, словно покойницу. Как чертову спящую царевну из сказки. Такой она и казалась – в своем стеклянном гробу, с разметавшимися золотыми волосами, идеальными чертами и совсем белой в холодном свете кожей. Нет, нельзя падать духом. Она проснется. Все получится. Он отрегулировал температуру, поставил максимально низкую из возможных, без риска для жизненных функций. И устало осел на пол рядом с камерой, пряча лицо в ладонях. Голова ощущалась горячей, по лбу градом катился пот. Начинается. Но нужно держаться. И ждать. Он и сам не заметил, как провалился в тревожное забытье. Во рту пересохло, по горлу будто прошлись наждачкой. Голова немилосердно гудела, а вот двигатель корабля совсем стих. Бен и очнулся от противоестественной тишины, отсутствия сопровождающей полета низкой вибрации пола. Он с трудом разлепил тяжелые веки и спешно огляделся – подсветка горела тускло, едва заметно, заливая все вокруг холодным белым светом. В первую очередь он проверил девчонку – она была жива, хотя за толстым стеклом камеры и выглядела жутковато, сделавшись совсем бледной. Непостижимо как, учитывая ее состояние, но ее губы легонько двигались. Мужчина тут же успокоил себя обманом зрения, игрой света на ее лице. Нет, это невозможно. Она в настолько глубоком сне, что туда не должны были проникнуть даже самые изощренные кошмары. Седативное подавляло мозговую деятельность – в гибернации не снились сны. Это было равно маленькой смерти. Он включил голосовой помощник браслета и корабля. Некоторое время назад, еще в замке, Бен перевел всю технику в беззвучный режим, чтобы не вызывать подозрений, ему с лихвой хватило нелепой сцены ревности в своих покоях. Воспоминание вызвало мимолетную улыбку – девчонка приняла за настоящую женщину искусственно синтезированный голос, отчитывающийся о состоянии систем корабля. – Где мы? – спросил он и провел рукой по влажному от пота лицу. Разговаривать с кораблем казалось куда меньшим сумасшествием, чем все, что творилось вокруг. Эти незримые ангелы, сотворенные человеческим умом, были частью другого, далекого мира. Приветом с Земли. Вот только и они от него отвернулись. Корабль не сообщил координат, хотя это был стандартный ответ на озвученный вопрос. Широта и долгота. Бен проморгался и взглянул на браслет. Ничего – индикатор погас. Сейчас девайс был не полезнее куска железа, простой безделушкой. Хотя, если ему не изменяла память, он успел достаточно зарядиться и не мог отключиться без предупреждения. Мужчина чертыхнулся, поднимаясь. Он планировал добраться до рубки, чтобы перевести управление в ручной режим, топорный и неудобный, созданный для таких вот особых случаев, когда высокоинтеллектуальная техника сбоила и капризничала. Прежде этого не случалось. Нужно было посадить корабль в каком-нибудь отдаленном от поселений месте и со всем разобраться. Пол резко начал уходить из-под ног, что говорило о том, что сама посудина внезапно пошла на снижение. Обычно ее маневры смягчались внутренней системой стабилизации, но, по неведомым причинам, и она пришла в негодность. Держась за холодные панели обшивки, Бен добрался до рубки. За стеклом было темно, как в чреве кита, царствовал непроглядный, абсолютный мрак. Впрочем, сфокусировав зрение и чуть попривыкнув, мужчина все же различил мутный свет иссиня-черного неба и штормящие волны. Корабль шел по линии горизонта, прямо над волнами, едва касаясь их. Вода била по днищу, заставив пол вновь содрогнуться. – Какого черта? – мужчина склонился над бортовым компьютером и нахмурился, толком не понимая, на что смотрит. Привычный интерфейс куда-то пропал, а вместо него по экрану суматошно скользили неведомые символы. Попытка перезапустить систему ничего не дала, электроника продолжала свои выкрутасы, словно тоже бредила, подхватив неведомую лихорадку. Символы возникали снова и снова. И казались знакомыми. Бен зажмурился. Нет, он не мог видеть эти символы среди рисунков в пещере. Это бред! У него, должно быть, сильно подскочила температура – вот и мерещится всякая жуть за гранью здравого смысла. Ладно еще гуманоидные существа, но пластику и микросхемам была не страшна загадочная инфекция. Подсветка моргнула, и голосовой помощник вдруг отмер. Искусственно синтезированный голос произнес, ровно, без интонаций и выражения: – Нгх’арат нарргар, нгх’угват нарргар. – Да ты издеваешься! – воскликнул Бен. Он был вынужден ухватиться за кресло пилота, чтобы не потерять равновесие. Корабль еще немного снизился и нырнул носом в океан, рассекая волны, скользя по самой поверхности, но без прежнего изящества. Разыгравшийся шторм играл им, как пустой консервной банкой, капли автоматной очередью забарабанили по стеклу и обшивке. Откуда-то доносился низкий гул, и на мгновение Бен выдохнул, решив, что ожили двигатели, но быстро осознал свою ошибку. Так ощущался шторм изнутри, грохотом взбесившейся стихии. Пальцы плохо слушались, а перед глазами все плыло, но он все же совершил еще пару попыток восстановить системы. Тщетно, корабль жил своей жизнью, не реагируя на его манипуляции. Он стремительно летел вперед – туда, куда его несла буря. И Бен догадывался, что все это будет продолжаться ровно до тех пор, пока на пути их следования не возникнут острые скалы. Тогда сила стихии сожмет корабль, как ребенок фантик в своей руке. И корабль станет их могилой. Мило, конечно, умереть в один день, но, как правило, перед этим подразумевался еще некоторый отрезок жизни. Счастливой или нет… Он вернулся к камере, пришлось потрудиться, чтобы вытащить оттуда девчонку. Механизм замка, как и всю остальную электронику корабля, основательно заклинило. В конце концов, Бен сдался, пришел к выводу, что это – тот самый случай, когда не грех прибегнуть к пресловутому violenza. Ее стилетом он вскрыл обшивку кабины и с корнем выдрал плату замка. Крышка стеклянного гроба спящей принцессы отворилась. Времени на сборы совершенно не было. Кто знает, как скоро ровная гладь океана сменится скалистым островком, чья жесткая, обсидианово-блестящая порода вспорет кораблю брюхо. Вместе с ними. Так что Бен счел самоубийственный прыжок в волны наиболее предпочтительным исходом. Есть шанс, что они выплывут, выбравшись на какой-нибудь клочок суши. И не важно, что будет дальше. Но рампа не опускалась. Трюк с раскуроченной платой здесь не сработал, ведь модель корабля проектировалась с учетом возможных экстренных ситуаций. Потеря герметичности, произойди это в космосе, без промедления грозила мучительной кончиной. Вот тут инженеры постарались на славу, превратив свое детище в ловушку. Казалось, вода была повсюду. После пребывания в специальном растворе, наполняющем камеру гибернации, кожа Рейнард тоже была влажной и холодной, хотя ее грудная клетка и вздымалась от слабого, едва различимого дыхания. Ноги подкашивались. Бен осел на пол прямо вместе с девчонкой на руках, беспомощно прижимая ее к себе. Корабль продолжал агонизировать, любезно предлагая составить ему компанию. Свет моргнул – раз, а затем другой. И мужчина не сразу понял причину. Первый толчок был совсем слабым, едва ощутимым за шумным дыханием и суматошным стуком сердца. От следующего столкновения с неизвестным препятствием весь корабль сильно тряхнуло. Окружающий мир на мгновение погрузился в кромешную темноту, наполненную лишь неистовым воем стихии снаружи, и на какое-то время вернулся в равновесие. Пронесло – обшивка выдержала, но такими темпами их везение не продлится долго. Страх неминуемой гибели уступил гневу. Бен злился – на чертов Лурдес-3, оказавшийся ловушкой, на себя, за то, что попался в расставленные сети. После всей чертовщины, творящейся на этой далекой планете, он не сомневался – они мертвы. И он угробил себя из-за ложных надежд. Провалил свою миссию – найти пропавшую экспедицию и вернуть домой. Да и все, чем он занимался здесь, попутно пытаясь отыскать хоть какой-то след их присутствия, тоже шло псу под хвост – аборигены превратились в зомби, которым не сдался прогресс и цивилизованное общество. Сейчас они, скорее всего, с удовольствием пожирают друг друга, распевая гимны своих древних богов. Советник – кем бы он ни был – не ошибся: эта планета принадлежит зловещим монстрам, заключенным в золоте. Они царствовали здесь всегда. Это их мир. Любой чужак, ступивший на их землю, обречен на поражение в неравной схватке. Древние боги, конечно, – усмехнулся Бен. Он похлопал по щекам неподвижную девушку у себя на руках в надежде привести ее в чувство. Глупо было пытаться, под действием седативного она находилась в глубоком сне. Возможно, стоило сделать инъекцию и себе, чтобы избежать долгой и мучительной смерти, сохранить достоинство перед лицом неминуемой участи. Словно в насмешку, пробиваясь сквозь помехи и рокот волн, голосовой помощник изрек: – Г’рхет рнэрга. Нарргар’т. Бен разозлился, хотел выругаться в ответ, послать подальше корабль, предавший его. Как вдруг осознал, что и сам понял смысл услышанного. «Он пробудился. Он пришел». Он – тот самый зловещий золотой бог, – догадался мужчина, невольно поморщившись. Чертов бог из пещеры, невесть сколько дремавший во мраке. Жуткие наскальные рисунки, живая, манящая темнота – все это во всех красках предстало перед его мысленным взором. Голос из тьмы звал его, предлагал стать частью своего торжества, разделить его величие. Эта дрянь, должно быть, достаточно прогрессировала в организме, ведь все это казалось реальным. Уже не таким диким. Взмокший лоб был обжигающе горячим, а прижатая к нему собственная ладонь ледяной. Она ощущалась чужой, инородной. Значит, ты существуешь, – ответил зову Бен, устало зажмурившись. Торговаться, отступать, приводить хилые доводы рассудка было бессмысленно. В окопах нет атеистов, как говорили на Земле. «Нгха э Грррнат,» – отозвалось что-то внутри. – Да-да, я уже понял, ублюдок, что ты уже и в моей голове прописался, – пробормотал Бен пересохшими от жара губами. Ему хотелось разбить эту самую голову об обшивку корабля, лишь бы только выдворить оттуда незваного гостя. Гостя, упивающегося своим торжеством, ведь все они, явившиеся с другого конца галактики, должно быть, только и делали здесь, что играли в богов. И Грррнат это чудовищно бесило. Он с удовольствием подбрасывал картинки своих зловещих ритуалов и поклонений, когда еще безраздельно властвовал на этой планете, не столкнувшись с жалкими, заведомо обреченными на провал поползновениями конкурентов. Столь обожаемой аборигенами Милосердной Богини и других. Они не были богами… Они были… людьми? Землянами. И они нашли способ запереть древнего монстра в пещере! Браслет по-прежнему не работал, так что у Бена не было возможности просмотреть снимки, сделанные в том жутком месте, выискивая в них ответы на бесчисленные вопросы. Расшифровка символов и рисунков могла занять уйму времени, а он едва держался на грани забытья и не знал, когда в следующий раз корабль вновь столкнется с рифами и выдержит ли эту встречу. Но были и другие инструкции, полученные от спятившего Советника. И, наверное, только лихорадка в сумме с крайней степенью отчаяния позволила ему всерьез рассматривать подобные мысли. Другого решения не было. Нет, конечно, можно было убить девчонку, ставшую нулевым пациентом, но это всегда успеется. Возможно, существовал единственный шанс спасти ее, спасти всех, ну или придать еще больше черт безумия последним мгновениям своей жизни. Советник говорил, что Грррнат нужен чистый сосуд, что он каким-то образом оберегал деву, отмеченную печатью предназначения. Все мифы четко строились на соблюдении необходимых условий. Глупцы, нарушавшие волю богов, лишались их благосклонности. – Эй, – Бен потрепал девушку по щеке, но она, ожидаемо, никак не отреагировала, по-прежнему не откликаясь на внешние раздражители. Королева провалилась в глубокий сон, подобный смерти. А жаль – немного ее участия не помешало бы. Мужчина предпочел, чтобы она была в сознании, и уж точно, чтобы чуть меньше напоминала покойницу. Но она дышала, ее плечи вздымались, а ресницы трепетали. Да плевать. Они все равно скоро умрут. Ему не придется потом иметь дело с собственной совестью, анализировать странные, противоестественные порывы в себе. Ведь сейчас, сквозь марево лихорадки, когда вокруг творился настоящий апокалипсис, это казалось по-своему привлекательным. Возможностью закрыть гештальт перед гибелью. Бен прижался к ее холодным губам, не встретив ни ответа, ни сопротивления. Поцелуй горчил на вкус, отдавал солеными каплями шторма и холодным дыханием бездны. Старые сказки землян лгали – поцелуй не вдохнул жизни в спящую царевну. Но, пожалуй, существовали и другие способы. Было бы славно, если в процессе она вдруг очнется и выразит бурный протест, но едва ли на это стоило рассчитывать – в ее крови убойная доза снотворного. Да и резистентность аборигенов к земной медицине оставалась загадкой. На Земле за такие проделки вообще можно было лишиться головы. Здоровое общество будущего защищало границы своей цивилизованности. Убийство оправдывалось любым судом, если совершалось в качестве акта самообороны. Насильник сам подписывал себе смертный приговор, покусившись на право личности на неприкосновенность. Таким был его мир – жестоким, но правильным. Жестокость имела смысл, но только не здесь. На Лурдес-3 она была философией. Развлечением, как и прочие подобные рудименты: насилие, охота или война. Бен вынужденно напомнил себе, где находится. Не на Земле, а на чокнутой планете, где жуткие предания старины оживают, а под их натиском сдают позиции и логика, и здравый смысл. Гуманность, мораль, virtu завезли сюда чужаки, пытаясь засеять неплодородную почву. За что старый бог, пробудившийся ото сна, гостеприимно засунул им их в глотку. Так что просто закройся, – приказал он себе. Закройся и отымей чертову девку, присутствует она здесь или нет. Сам говорил, что это пошло бы на пользу – вытрахать из нее всю дурь… и засевшую в ней тварь заодно. Своеобразный сеанс экзорцизма. – С твоей стороны было бы мило очнуться, – нервно усмехнулся Бен. На ответ он и не рассчитывал, но, сказав это, хоть немного облегчил душу. Он утешал себя тем, что с ее-то ужасным характером и привычкой отравлять ему жизнь Рейнард все-таки слышит, но остается неподвижной из злого упрямства. Бен подложил ей под спину плед, в который завернул девчонку, вытащив из камеры гибернации. Стащил с нее тонкую, насквозь промокшую сорочку и позволил себе пусть и недолго, но полюбоваться ее телом. Времени на сантименты не оставалось, и все же она была красивой, это не мешало разглядеть и помутившееся от жара зрение. Конечно, он хотел ее. Невозможно было не воспылать страстью к настолько юному и совершенному созданию, но он умел держать себя в руках. Хрупкость и чистота молодости, миловидные черты лица доставляли неимоверное удовольствие глазам. Еще в первую брачную ночь, проведенную подле нее, мужчина периодически отрывал взгляд от текста, чтобы полюбоваться. Девушка одновременно напоминала землянок и в то же время разительно отличалась от них. Пустынный цветок, проросший сквозь снег и камни северного континента. Слишком чистая для этого больного мира. Ее кожа не пахла духами или ароматическими маслами, которыми местные женщины перебивали царящий кругом омерзительный смрад. Юная королева пахла свежестью. Метелью и штормовым морем. А еще смертью – сейчас. Бен хотел ее, но не так. И все же он не имел возможности как-то иначе реализовать свои запретные желания. Нужно было торопиться, но как устоять перед искушением и не насладиться ее красотой на вкус, на ощупь. Покрыть поцелуями ключицы и соски, заострившиеся от холода, замшевую кожу. Очертить кончиками пальцев выпирающие косточки. Коснуться влажных складок между ног. Рейнард крепко спала, и все же ее тело отвечало на ласку, отчего перегревшийся мозг мужчины еще больше сбоил. Осознание своей власти волновало и возбуждало. В ней теплилась жизнь, при этом она оставалась совершенно покорной, но не до конца отсутствующей. Стоило ему чуть погрузить пальцы в ее разгоряченное нутро, с губ спящей девушки сорвался легкий полувздох-полустон. Ресницы затрепетали чаще, но она не очнулась. Бен лишь на мгновение вынырнул из гипнотического транса, только вспышка ужаса от осознания того, что он творил и собирался сотворить дальше, была мимолетной. Если Грррнат сбежит из оскверненного тела, то технически можно было обойтись меньшим – порвать ее девственную плеву пальцами. Но он сам уже хотел большего. Он хотел ощутить все в полной мере. Он хотел ее. Хотел насладиться ее покорностью. Бен торопливо стряхнул одежду и высвободил член, до боли твердый от одной только мысли о том, чтобы взять ее прямо на полу – такую беспомощную, погруженную в грезы. И все же он медлил, не спешил войти, лаская ее пальцами, подготавливая, заодно распаляя себя еще больше. Мужчина подсунул плед Рейнард под поясницу, чтобы добиться лучшего угла проникновения. И не зря – это оказалось непросто, учитывая, какой узкой она была. Узкой и влажной. Она тихонько заскулила, нахмурилась и повернула голову набок. Черты дискомфорта, на мгновение отразившиеся на ее лице, быстро сменились прежней расслабленностью. Девушка часто и глубоко дышала, пока ее мышцы сопротивлялись натиску медленно проталкивающейся вперед головки члена. Корабль снова тряхнуло, и Бен рвано глотнул воздух пересохшим горлом. Он так увлекся процессом, что почти позабыл, какой хаос творится вокруг. Это все уже не имело значения, остались лишь одни ощущения в теле, напрочь отбившие у него способность соображать. Он наконец погрузился в девушку на всю длину и склонился над ней, чтобы еще раз поцеловать прохладные, приоткрытые губы. Рейнард дышала совсем слабо, но еще была жива. Ее кожа нагрелась под прикосновениями мужчины в местах, где соприкасались их тела, а влага, оставшаяся после пребывания в гибернации, испарялась, оседая прозрачными каплями, собиралась в складках и сгибах, скатывалась вниз, стремясь соединиться с океаном, штурмующим хрупкое суденышко снаружи. Прозрачная, переливающаяся серебром повсюду, и чуть окрашенная алым под приподнятыми бедрами девушки. Непостижимо, как ей удалось сберечь себя до этого момента, учитывая, какую жизнь она вела. И ради чего? Чтобы стремная тварь из пещеры присмотрела ее в качестве своего вместилища и разносчицы безумия? Убирайся. Убирайся, она моя, – подумал Бен, ускоряя изначально неторопливый, осторожный темп, с которым он вбивался в нее. Им овладела ярость, подстегивающая неистовую страсть, граничащую с грубостью, с которой он теперь насаживал бедра спящей королевны на себя. Он сердился и на саму Рейнард за то, что она будила самые темные желания и темные стороны в нем, за то, что он сейчас испытывал невероятное удовольствие, хотя прежде и не задумывался о подобном. За то, что была слишком гордой, чтобы продаваться за еду, слишком чистой, достаточно чистой для древнего божества. Но божеству больше нечего ловить в этом теле. Он осквернил его. С особым злым удовольствием от этих мыслей, он всадил в девчонку член до упора, чувствуя, как он пульсирует в ее лоне, изливаясь спермой. Отвратительно и прекрасно. Он и не знал, насколько возбуждающим может быть такое заявление прав на женщину. Акт собственничества. На Земле подобное было не принято – не осуждалось, но и не поощрялось. Население давно пришло к осознанности в вопросах рождаемости из-за угрозы перенаселения. Колонизация других планет продвигалась медленно, вынуждая постоянно контролировать ситуацию на своей при помощи благ прогрессивной медицины. Бывшая жена Бена от столь глубокого проявления чувств пришла бы в неописуемый ужас. Конечно, они планировали когда-нибудь удалить свои импланты, и, быть может, все-таки завести детей, но этот момент так и не наступил. Их отношения разладились раньше. Эта женщина была далеко – в тысячах световых лет отсюда, в далеком прошлом, за чертой невозврата. Теперь у него была другая жена. Возмутительно юная, спящая и прекрасная. Больше не спящая... Что-то из происходящего все же заставило Рейнард очнуться – то ли произошедший без ее согласия и активного участия половой акт, то ли все-таки еще один сильный удар, сотрясший корабль. Девчонка медленно открыла глаза и уставилась в лицо мужчины над собой испуганным, но вполне осознанным взглядом. В нем явно читалось, как неистово вращаются шестеренки в ее мозгу, пытаясь свести воедино концы разрозненных нитей. Судя по ее нахмуренным бровям, выходило с трудом. И, скорее всего, она испытывала дискомфорт после принудительной дефлорации. – Что… – сиплым голосом обронила она. Моргнула. На ее лице с оглушительной скоростью сменялись эмоции – гнев, ужас, глубочайшая растерянность. Бен догадывался, что сейчас последует неминуемая расплата за то, что он натворил. До чего же он был рад слышать из ее уст обычный язык, распространенный на Лурдес-3, а не ктулхианскую тарабарщину. – О, – прочистив горло, пояснил он, – ты улеглась спать, но позабыла засунуть нож под подушку. Вот я и решил воспользоваться случаем… Шутка, как и попытка уязвить самого себя, вышла неудачной. Взгляд девушки скользнул вниз, к месту, где все еще соединялись их тела, а затем принялся суматошно метаться вокруг. Ей овладела паника, но это было лучше того состояния, в котором она пребывала прежде, так что все было не зря. Бен был готов к ее гневу. Грррнат… или как там тебя? – мысленно позвал он притихшего чужака в голове. Ты еще здесь? Или убрался к чертовой матери? Ответом ему стало молчание. Вроде как, никто посторонний больше не топтался на задворках сознания. Правда были и другие насущные проблемы. Рейнард зашипела, саданула его по лицу и завозилась, пытаясь вырваться. Он приподнялся на руках, освобождая ее, с неохотой вытаскивая из нее член, чувствуя, как следом за ним из лона девушки вытекает липкое семя. Она тоже это заметила, смутилась еще больше, выдернула плед и завернулась в него, отпрыгивая в сторону. – Ты, ты… – она захлебывалась словами, а ее глаза метали молнии. Спасибо, что не расплакалась. Бен с тоской подумал, что фраза «я тебе все объясню» не работала ни в одном из миров. Спешно одевшись, он все же шагнул к ней, надеясь как-нибудь успокоить. – Я… я… – прежнее красноречие изменило несостоявшейся королеве, она едва смогла собраться с мыслями, чтобы ужалить, – ненавижу тебя! Не приближайся ко мне, не притрагивайся! – Я… – начал свою оправдательную речь мужчина, но так и не успел к ней приступить. Вторая проблема напомнила о себе. Пол задрожал, ускользая из-под ног под грохот и лязг металла. Рев нарастал, а подсветка мигнула в последний раз, прежде чем погаснуть. И все погрузилось во тьму.