Глава 13.

Сынмин смотрит на неё с нотками непонятной грусти и молчит, видимо, раздумывая над её просьбой. — Расскажи мне. Пожалуйста. Это ведь и моя история, — Йеджи смотрит на него настолько жалостливо, насколько может. — Раз ты забыла, значит, так надо. — Тогда я узнаю через кого-то другого. — Ты до сих пор этого не сделала, значит, не сможешь, — отвечает парень. — Я хотела услышать от тебя. В ином случае, давно бы узнала правду, — блефует Йеджи. Очевидно, Сынмин все ещё сомневается, но его взгляд меняется. Йеджи чувствует, что ещё чуть-чуть, и все карты будут у неё на руках. — Сынмин, я же твоя невеста, — напоминает Йеджи, заглядывая ему в глаза. — Тогда в библиотеке… Я поняла, что все не так просто. Но почему я этого не могу вспомнить? — Знаешь, наш мозг — поразительная штука. Иногда он забывает какие-то особенно болезненные воспоминания. Так что, может, оно и к лучшему, что ты не помнишь. — Расскажи. — Ладно, — сдаётся Сынмин, и Йеджи мысленно даёт сама себе «пять». Её актерские способности явно улучшились. Парень жестом приглашает её сесть на диванчик в углу балкона, и, когда они устраиваются поудобнее, начинает. — Тебя в детстве похищали, помнишь? — Такое было не раз, — усмехается Йеджи. — Нас обоих похитили и увезли в какое-то тёмное и мрачное место. Нам было по шесть лет, но ты была очень молчаливой и спокойной, словно знала, что ничего тебе не сделают. А я… Я совершенно ничего не понимал. Мои родители не готовили меня ни к чему подобному, да они тогда были начинающими бизнесменами. Помню, как я кричал, когда закрылись металлические двери, как плакал от страха. Ты тогда тихо подошла ко мне сзади и прикоснулась к моему плечу, и, на удивление, это меня немного успокоило. Я был там не один. — Странно, что я этого не помню, — бормочет Йеджи, уткнувшись взглядом в пол. — Что дальше? — Дальше… Нас почти не кормили, да и не до того было. Я постоянно паниковал, плакал, кричал, думал, как бы сбежать. А ты продолжала спокойно сидеть. Ты говорила: «Подожди немного. Все будет хорошо. Мой папа обязательно нас заберёт отсюда!» Йеджи невольно улыбается уголком рта. Сколько бы раз её не похищали в детстве, отец приходил за ней. Она помнит, как впервые её куда-то увезли и оставили одну в подвале, со связанными руками и ногами. Йеджи было около пяти лет, она ничего не понимала и просто плакала все время от ужаса. Ей мерещились монстры в темноте, а когда приходили люди, незнакомые и почему-то очень злые, она боялась ещё больше. Но в один миг дверь распахнулась, и на пороге стоял папа с автоматом наперевес. Йеджи помнит облегчение в его глазах, помнит как он на руках уносил её оттуда, глядя по голове и обещая, что будет внимательнее за ней следить. — В детсве отец всегда приходил за мной, что бы не случилось, — проговаривает девушка севшим голосом. Что изменилось потом? В какой момент господин Хван перестал видеть в ней свою дочь? — Ты… плачешь? — лицо Сынминс оказывается слишком близко, отчего Йеджи вздрагивает. Тёплые пальцы проводят по её щеке, собирая слезы. — Я просто… — она и сама не заметила, как заплакала, и теперь злится на себя. И снова она провалила миссию «Справиться с эмоциями». — Сделай вид, что ничего не видел. — Как скажешь, — хохочет Сынмин. — Вернёмся к твоей истории. Нас тогда спасли? — Да, твой отец. Но до тех пор прошло немало времени и, не будь рядом тебя, не знаю, как бы я пережил это. В детстве я очень боялся тёмных пустых помещений. Останься я в том ужасном месте один — это наверняка наложило бы огромную травму на мою психику. И не факт, что я вообще был бы жив. — Мне кажется, ты немного преувеличиваешь. — Ты можешь так думать, — отвечает Сынмин. — Но твоё присутствие там было для меня бесценно. — Ты знал, кто я? Ну, тогда, когда нас похитили. — Похитители при нас говорили, и тебя называли «принцессой Хван» и «драгоценным ребёнком Хвана». А ещё ты сказала мне свое имя. Я тогда не знал про мафию, но спустя годы услышал про Хван Йеджи, дочь главы могущественного клана, и догадался, что речь о тебе. Ну а потом пришлось подергать за правильные ниточки, чтобы вернуться в Южную Корею и встретить тебя снова. — Так ты не просто так стал моим женихом! — пазл в голове Йеджи складывается. Странное поведение Сынмина становится куда более понятным. Он старался с ней сблизиться, выдал все тайны семьи, всем своим видом демонстрировал неприязнь к Хенджину, и тот момент в библиотеке… Он знал о ней намного раньше. — Почему ты не рассказывал мне?! — Это моё дело, ясно? Раз ты забыла, значит, считай, для тебя этого и не было. Просто знай, что все происходит не просто так. И я действительно дорожу тобой. Йеджи стеклянным взглядом смотрит вперёд, осознавая, как ей будет тяжело теперь. Впереди свержение отца и уничтожение семьи Ким, а после такого вечера откровений передать Сынмина Николь, лишив его всего, что ему дорого, будет куда сложнее. Честное слово, Йеджи ненавидит свое происхождение. Если представить себе жизнь в обычной семье, то, конечно, те богатства и вседозволенность, привычные для Йеджи, станут недоступны. Но девушка и в нищете, кажется, готова жить, лишь бы не принимать подобные решения. И чтобы рядом были любящие родители. *** — Блять, это благотворительный приём! — И? — Тут куча людей жертвуют деньги сиротскому приюту! — тщетно пытается притормозить парня Йеджи. Хенджин вжимает её в стену в какой-то из многочисленных комнат отдыха через полчаса после ее возвращения с балкона. Если бы девушка не знала его достаточно хорошо, подумала бы, что брюнет попросту ревнует к Сынмину. — Ты и сама прекрасно знаешь, что это все — игра на публику. Плевать они хотели на сирот, — хмыкает Хенджин забираясь руками под платье. — Твою мать! — Йеджи выгибается в спине, откидывая голову назад, тем самым подставляя шею. Парень тут же оставляет на ней пару влажных поцелуев. — А если кто-то зайдёт? — вспоминает девушка. — Не зайдёт, я закрыл дверь. Но если хочешь… — Заткнись и поцелуй меня, — шипит Йеджи, и брюнет, ухмыльнувшись, исполняет её просьбу-приказ. Подхватив девушку под бёдрами, он поднимает её и усаживает её на массивный комод у входа в комнату, продолжая жадно целовать уже распухшие и покрасневшие губы Йеджи. Та ерзает на неудобной поверхности, пока Хенджин не сжимает крепко её талию, вынуждает девушку замереть в одном положении. — Тут ей диван девятнадцатого века. Не уверен, что он сильно удобнее, — сообщает он. — А этот комод?.. — Йеджи с опаской переводит взгляд на предмет мебели. Вдруг он тоже какой-нибудь старинный! — Новый, просто сделан под старину, — усмехается Хенджин, наслаждаясь реакцией Йеджи. Такая живая и непосредственная, поразительно милая. Но только перед ним. Девушка тянется за поцелуем, но Хенджин ловко уворачивается, за что его незамедлительно бьют ладошкой по плечу, и осторожно расстегивает молнию на платье. Йеджи ещё придётся в этом вернуться в зал, так что с одеждой стоит обращаться осторожно. Ткань соскальзывает вниз. Хенджин замирает, любуясь, а Йеджи раздражённо цокает языком и тянет парня к себе. — У нас не так много времени, — напоминает она между поцелуями, и одну за другой расстегивает пуговицы на его рубашке, ноготками царапины оголенные участки кожи. — Как с женихом побеседовала? — интересуется Хенджин. — Ты об этом сейчас хочешь поговорить? — Йеджи останавливается и вопросительно приподнимает бровь. — Я подумал, что это важно, — издевается парень. — Это важно, и именно поэтому мы не будем обсуждать это сейчас. — Вредина. Йеджи не отвечает, но мстительно кусает чужую шею, оставляя там след зубов и отпечаток помады. Ей определённо нравится, как Хенджин вздрагивает от этого и выдыхает сквозь зубы, и она снова сжимает зубы на коже, одновременно избавляясь от несчастной рубашки. Долго ей вести не дают. Одной рукой Хенджин слегка сжимает пряди медных волос и отпугивает назад, вынуждая девушку откинуть голову, а вторую располагает на бедре, ведёт ей вниз, до колена, а обратно — по внутренней стороне бедра, очень нежно, едва касаясь. Йеджи на всякий случай поносить ладонь ко рту. Стены тут прочные, звукоизоляция на высоте, но все-таки лучше воздержаться от лишнего шума. Поэтому когда Хенджин стягивает с неё нижнее белье и чуть надавливает пальцем на клитор, девушка не издаёт ни звука, вместо этого прикусив ребро ладони. Очевидно, это не особо нравится Хенджину, о чем говорит его недовольный взгляд. Он убирает руку Йеджи от лица. — Принцесса, никто не услышит. Кроме меня. Его прикосновения слишком сладкие, чтобы Йеджи могла молчать. Она запрокидывает голову, едва не ударяясь затылком о стену, и стонет, пока негромко, краем глаза подмечая довольную ухмылку парня. Пока он продолжает ласкать её, девушка ведёт пальчиком по его животу, обводя каждый кубик пресса, пока не добирается до кромки брюк. С трудом сосредоточившись, Йеджи расстегивает их, но тут брюнет её перехватывает. — Как ты можешь быть такой нетерпеливой, принцесса? — Как ты можешь быть таким неторопливым? — возмущается она в ответ. Хенджин целует её. Медленно, влажно и глубоко. Он позволяет ей зарыться пальцами в отросших тёмных прядях, ловит губами каждый её вздох. Это безумие — то, как сильно Йеджи в нем нуждается сейчас. — Просто возьми меня уже, — шепчет она, отстранившись. Вздох. — Йеджи, есть одна проблема… — Мгм, — девушка дотягивается рукой до своей сумочки, небрежно брошенной рядом, и достаёт оттуда запакованный презерватив. — Проблем нет. — Моё ты солнце, — смеётся Хенджин. — Я просто предусмотрительная, — самодовольно хмыкает та и зубами разрывает упаковку, наблюдая, как парень обнажается окончательно, и сама раскатывает контрацептив по его эрекции. Когда Хенджин медленно входит, Йеджи не может сдержать стон. Она тянется за поцелуем, и парень целует её, неспешно двигаясь. Йеджи хочет больше. Быстрее. Глубже. Хенджин же словно издевается. Смотрит в глаза, видит все её недовольство, и не собирается ничего менять. — Ты же сам хочешь, — почти бесшумно произносит Йеджи на выдохе. — Хочешь грубо трахнуть меня. Почему сдерживаешься? — Потому что кое-кому ещё весь вечер дефилировать по залу, общаться со всякими важными дядями и тетями и делать вид, что её не трахнули на комоде в одной из гостевых комнат, — с усмешкой отвечает Хенджин и чмокает её в лоб. Детский сад. Но это слишком милый и заботливый жест, чтобы Йеджи продолжала сердиться. К тому же Хенджин все-таки постепенно набирает темп, движения становятся более амплитудными и быстрыми. Девушка скользит по твёрдой поверхности, и явно потом все будет болеть, но сейчас это неважно. Она позволяет себе расслабиться и отдаться процессу, стонать высоко и громко, царапать ногтями крепкие плечи, изгибаться в сильных руках, отдать контроль над собой кому-то другому. Этим кем-то может быть только Хенджин. Только ему Йеджи безоговорочно доверит свою жизнь. Сладкие судороги сводят тело, девушка издаёт звонкий полустон-полувскрик, и обмякает. Хенджину хватает ещё пары толчков, чтобы кончить в презерватив. — Тут нет мусорки, — задумчиво подмечает парень. — Куда будем девать улики? — Ничего не знаю, не мои проблемы, — Йеджи с трудом сползает на пол и тут же скулит от боли. — Черт, а натереть мозоль на попе возможно? — Милая, для тебя, мне кажется, нет ничего невозможного. Но давай не будем наводить панику, ладно? Дай-ка я посмотрю. — Отстань, извращенец. Надо быстренько привести себя в порядок и возвращаться. К счастью, зеркало тут есть. Йеджи одевается, кое-как приглаживает растрепавшиеся волосы, наносит помаду на распухшие губы. Не то чтобы это сильно придавало ей невинный вид — все равно за километр понятно, чем она тут занималась только что. Но репутация Йеджи, впринципе, оправдает и это, так что девушка ухмыляется собственному отражению и выходит. Хенджин присоединится к ней позже — вот ему-то надо выглядеть прилично, телохранитель все-таки. Йеджи совершенно не ожидает, что выйдя из комнаты, увидит Сынмина.