Часть 2

Оставшись наедине, та жадно жевала и съедала свежий кусочек хлеба, улыбаясь и хихикая. Всё таки, было и приятно, но и страшно. Она понимала, что завтра же её просто убьют по ненадобности. Но сейчас она хотя бы чувствовала небольшое насыщение в животе, что произошло впервые за этот месяц. Желудок впервые не урчал, наконец успокоился, показывая то, что организм хоть и немного, но насытился. Ночью, когда Маша спала, сжавшись на полу, дверь тихо открылась, когда в её темницу вошёл Давид. Девушка шмыгала носом, ворочалась, фыркала и чихала, пока всё тело жалко дрожало, показывая то, что она была мерзлячкой. От матери было. Ноги были практически синими, то ли от синяков, то ли от обморожения из за холода, что постоянно царил в её комнате. Давид же не мог уснуть, да и кровать жуть как скрипела, заставляя невольно начать ещё сильнее ворочиться. Все ребята уже спали. Кроме Мюллера, и ещё одного мальчишки. Августа Люцера. Они знали друг друга ещё со школы, и то, из-за того что жили на одной улице. А: -David, ich bin überrascht über dich... hast du dich in ein russisches Mädchen verliebt oder so? Warum machst du dir solche Sorgen um sie?(Перевод-Давид, я тебе удивляюсь..в русскую девчонку влюбился что-ли? чего ты так переживаешь за неё?) –усмехаясь шептал товарищ, что спал на верхней кровати, смотря на недовольного Мюллера, что бил ногой в его матрас, чтобы Август наконец-то заткнулся. -nein.. ich möchte nur nicht, dass sie leidet..(Перевод-Нет.. просто не хочу чтобы она мучилась..) –тяжело вздохнув, парень спустя пару минут проник в столовую, и забрал то, что скорее всего не доели, но всё же еда свежая, и даже до сих пор теплая. Он выбежал на улицу в одной рубашке и своих военных штанах, и ботинках. Дверь аккуратно отворилась, и Давид смотрит на спящую девушку, садясь на корточки, аккуратно похлопав по плечу. -Hallo, ich habe dir etwas zu Essen mitgebracht..(Перевод-Привет..я тебе тут покушать принёс..) –он слабо улыбнулся уголками губ, смотря в её глаза, медленно протягивая тарелку и ложку. -оно отравлено? И можешь не придуриваться, всё равно переводчиком для них служишь. Брови девушки нахмурились, когда она медленно поднялась, взяв в руки тарелку, поставила её в угол, после отползая туда же и молчаливо начиная есть ложкой безвкусную похлёбку. Она смотрела на него лишь изредка, словно собака, проверяя, не хочет ли он отобрать у неё еду или сделать больно. -и зачем? –Маша спросила, остановившись на секунду, но вскоре продолжая есть. Она не кривилась, но и было видно, что и не прямо ей нравилось. Было просто нормально. Для девушки непонятно было лишь одно-из за чего он так добр к ней. Всё же, она враг.. А всё таки, повезло ему, что он знает русскую речь, так что на вопрос, он слегка усмехнулся, отрицательно покачивая головой, садясь за землю, облокачиваясь об стену, наблюдая за ней. -Ich möchte nur nicht, dass du dich schlecht fühlst, ich weiß selbst, wie es ist... zu leben und jeden Tag zu beten, dass man dich nicht für den kleinsten Fehler zur Hölle bringt..(Перевод-Я просто не хочу чтобы ты мучилась..я сам знаю, какого это, жить и каждый день молиться чтобы тебя не убили..) он говорил задумчиво, закрыв глаза и опрокинув голову назад. он понимал что Маша его не поймет, но Давиду же и лучше. Не хотелось он называться бедной девушке, которая и так, на грани. Взглянув на него из под ресниц вновь, та убрала в сторону пустую тарелку, поджимая колени к себе, хоть он и заметил, как ноги практически не двигались, пока ей пришлось руками поднять их и согнуть в коленях. Положив голову на холодные ноги, она уже начала засыпать, совсем тихо засопев. Маша продолжала немного дрожать, так как кроме ночнушки на ней больше ничего не было. Она видела, как некоторые солдаты всё пытались задрать её платье, из за чего опасалась особенно контакта телом с мужским полом. Раньше девушка слышала, что фашисты попросту насилуют женщин, после уродуют и только тогда выкидывают с их территории. Лишь поэтому она в основном боялась мужчин. Даже русских. Всё же, без "внимания" уже год, а кто то и меньше.. но всё таки. Ей было страшно засыпать при нём, но её буквально отрубало после хорошей еды. Она впервые наелась, хотя, скорее объелась даже небольшой порцией. Из за голодовки желудок сократился. Давид посмотрел на девушку, тяжело вздыхая. Она была по просту беззащитна, и просто психически убита.. Он понимал что делает это зря, и опасно, но юноша снова уходит, и возвращается спустя пару минут, только уже со своим одеялом в руках. Присев перед ней на корточки, и видя как она вжимается в стену, дрожа всем телом, чуть ли не плача, он еле как произнёс. -ты..не бойся.. он неловко улыбнулся, слыша как звучат его голос и слова. После чего, аккуратно укрыл её одеялом, сразу же отойдя подальше, выставив руки вперёд, чтобы она успокоилась. -Ich werde dich nicht anfassen. Ich will keinen Krieg, meine Mutter war Russin..(Перевод-я тебя не трону..я не хочу войны, у меня у самого, мама русская была..) –шептал Мюллер, нервно перебирая края своей рубахи, наблюдая за её глазками. Когда он приблизился, чуть ли не дыша ей в лицо, та сильнее вжалась в свой угол, словно провинившийся щенок. Она смотрела в его глаза со страхом, но услышав то, как он неумело и с акцентом сказал такую фразу, почему то страх и впрямь медленно пропадал. Как только на ней оказалось пуховое одеяло, Маша одним резким движением спряталась под ним, вжимаясь и медленно греясь. Лишь неуверенно она выглянула из под одеяла, смотря за ним и с интересом рассматривая. -я тебя не понимаю.. ты совсем странный.. –В её голове не могло уложиться то, что враг буквально даёт ей всё, дабы сделать ей лучше. Отведя взгляд и думая, нужно ли это говорить, девушка тихо хмыкнула, после переводя взгляд обратно. -мои ноги очень болят.. я могу только ползать, встать вообще не могу.. завтра у меня скорее всего столовая смена будет, а я не могу встать.. "ты странный"-это он слышал всё детство от сверстников. И всё из-за того что он хотел быть похожим на мать, но никак не на отца, которого терпеть не мог. Всё из-за матери. Все насмешки и издевательства..но он благодарен ей, за то что она хоть чему-то его обучила перед тем как.. Давид не хотел вспоминать тот день, когда в последний раз её увидел, перед тем как уйти на улицу поиграть в подобие футбола, а вернувшись обнаружил её холодной, пока все пятеро сестер плакали вокруг неё.. Юноша отрицательно качает головой на это, а слыша про боль в ногах, задумчиво отвёл взгляд в сторону, потерая шею. Хотелось помочь..Он её действительно считал симпатичной, да и она не похожа, на их, девушек. У Маши есть душа. Как у белого голубя-символ любви и счастья, вроде бы.. -Ich werde helfen, so gut ich kann..(Перевод-я помогу, чем смогу..) –и Мюллер слабо улыбаясь смотрит на неё. Чем помочь он ещё не придумал, но явно хотел. Она была похожа на маму, особенно характером, тихая.. зашуганая. Но скорее всего что-нибудь скажет повару, или же сам, попроситься туда, как раз, сможет принести ей покушать. -okay.. gute Nacht, Mascha..(Перевод -ладно.. спокойной ночи, Маша..) –шепчет Мюллер, и неспеша, более менее успокоившись, идёт обратно к остальным. Однако, встречается с охранником... На утро тот ходит с разбитой губой и садинами, тяжело дыша от каждого движения, но молчал. Он лишь думал о русской девушке, Маше. Даже тогда, когда он лежал в окопах, а сверху начали стрелять.