Том II глава 15 «В чём смысл снега?» 4/4

      Что значит быть матерью? Шни, укрытая одеялом, сидела на койке, оперевшись спиной о её прутья, и разглядывала дочь: синие, словно глубокое море, глаза и светлые волосы. Она и правда волосатая, тут с Су и Селеной не поспоришь.       Такая маленькая и хрупкая, как сама Шни. Мать словно глядела не на собственного ребёнка, а на саму себя. Такой же разрез глаз, такой же их цвет. Главное, чтобы слабость была не такой же.       Шни была словно снежинка: чуть коснёшься её — она растает. Она была слабой. Родилась, чтобы умереть. Пожалуй, такова судьба всех живых существ. Бессмысленное существование лишь с целью передать свои гены. Но в этой «передаче эстафеты» и заключалась её красота. Затухание одной и начало благоухания другой. И так до скончания времён.       Пожалуй, самой заветной мечтой Шни было дать жизнь кому-то. Кому-то более сильному и приспособленному, чем она сама.       Имя Зензе — «смысл». Она стала смыслом всего существования женщины, как и любого другого живого существа. Если всё, что люди могли оставить после себя — это потомство, то справедливо назвать его их будущим, тем, ради чего они сами были рождены. Чтобы жизнь никогда не затухала. Чтобы она менялась и адаптировалась. Чтобы «жила».       Мать накатила волна усталости, по ощущениям, на неё будто бетонная стена упала. Её трясущиеся руки уже еле держали младенца. — Селена!.. — хриплым голосом окликнула она девушку, — Доктор Су!..       Никто из них не отзывался. Они вышли из её «палаты» под предлогом того, что ей требовался отдых, а им необходимо было убраться. Поэтому Шни не оставалось ничего, кроме терпеливого ожидания. Внезапно молодая мать вспомнила про оставленную ей на всякий случай рацию. Она уложила ребёнка в люльку, после чего, с трудом приняв сидячее положение, коснулась ногами пола. Однако, единственное, что она почувствовала вместо холодного кафеля — это онемение. Её ступни больше ничего не чувствовали, Шни даже пошевелить ими не могла.       Тем не менее, ей нужно было как-то дотянуться до тумбочки, поэтому она, всё так же сидя, перебиралась на другой угол кровати. Возможно, причина её слабости не только в прогрессирующей заражении, но и в потере крови. У женщины во время выхода плеч ребёнка произошёл разрыв, поэтому врач его зашивал.       Шни доползла до другого угла кровати, но стоило ей потянуться за устройством, как она соскользнула с простыней и с грохотом рухнула на пол. — Какая же… Слабая… — вздохнула она, чувствуя, что не сможет без посторонней помощи подняться.       У Шни не было ничего, что могло бы скомпенсировать её слабость. Умом и талантами она не отличалась. Единственное, чем она могла похвастаться — умением выбирать людей. Она тонко чувствовала намерения человека. Пожалуй, это и помогло ей продержаться так долго.       Она долго корила себя за то, что решила забеременеть. Какие гены унаследует ребёнок от такой бестолковой матери? Она лишь обречёт его на хронические заболевания и страдания, которые закончатся так же, как и у всех живых — смертью. Шни была эгоисткой, по крайней мере, в её собственных глазах.       До ушей лежащей на полу матери донеслось копошение в пелёнках, а за ним последовал визг. Шни собрала все оставшиеся силы и, трясясь, привстала на локтях. — Селена… Доктор Су… Кто-нибудь… — хриплым голосом она не оставляла своих попыток позвать на помощь.       Со стороны двери послышались спешные шаги. Видимо, на этот раз они её услышали. Дверь распахнулась, и вошедшие тут же рванули к женщине, перетащив ту обратно на кровать. — Что произошло? — обеспокоенно спросил врач. — Слабость и онемение. Такой ответ удовлетворит? — усмехнулась с самой себя Шни.       Су, подложив свои ладони ей под лопатки и колени, положил её в кровать так, чтобы она приняла полностью горизонтальное положение, и укрыл одеялом, предварительно осмотрев её тело. Полосы продолжили распространяться, даже тестовый антидот производства Эц-Хаим не помог. — Это все симптомы? — поинтересовался он. — Пока что, да. — слабо кивнула Шни.       Селена, что до этого взяла плачущего младенца на руки, стояла позади Су. Второй, поправив халат, сел на угол койки, скрестив пальцы рук и смотря то на Сель, то на молодую мать. — Доктор, у вас такие красивые и длинные для мужчины волосы! — сделала ему комплимент Шни, — Как вы за ними ухаживаете?       Врач, что до этого ходил с пучком, оглянулся. — Ну, у меня есть свои секреты. — довольно ухмыльнулся он, потому что что-что, а комплименты Су любил. — Надеюсь, они всегда будут такими же мягкими и блестящими. — слабо улыбнулась молодая мать, — Можете… побыть со мной? Умирать в одиночестве как-то… грустно.       После произнесённых ею слов в комнате воцарилась гробовая тишина. Су и Селена напряжённо смотрели куда-то сквозь неё. Сердце каждого из них сжалось от осознания. Даже Зензе перестала плакать. — Какие твои любимые цветы? — первой прервать «минуту молчания» решилась Сель. — Уже цветы на мою могилку выбираешь? — посмеялась молодая мать, — Незабудки. — ласково прошептала она. — Мои — белые лилии. — произнесла Селли, — Су, твои? — пыталась она вывести врача из оцепенения. — Ну… — замялся мужчина, — Лаванда, наверное… — застенчиво улыбнулся он.       Су, прежде всего, нравился успокаивающий запах этого растения. Такой же безмятежный, как сама вечность. — Какие у вас двоих планы на будущее? — поинтересовалась Шни. — Пойти на операцию. — ответила Селена. — Продолжать лечить людей и… — поднял свой удивлённый взор на Сель врач, — Ты серьёзно?.. — Да. — спокойно ответила Селли.       Су решил не комментировать то, что произнесла Селена. Сейчас не самое подходящее для этого время. — А вместе? Я же сказала: какие у вас двоих планы? — конкретизировала молодая мать. — Сделать так, чтобы она не катапультировала себя на тот свет. — указал большим пальцем на Селену Су. — Выпивать его энергетики. — без зазрения совести ухмыльнулась Сель, на что мужчина недовольно поджал губы.       Глядя на происходящее, обессиленная Шни тихо посмеялась. — Вам двоим точно скучать не придётся. — прокомментировала она, — А что насчёт заветного желания? Какое оно у вас?       Двое потупили взгляд. Они уже обсуждали свои желания: Селена хотела стать матерью, а Су — излечить весь мир. — Я хочу исцелить весь мир. — робко ответил врач, — От болезней, войн и голода. Чтобы все были счастливы и жили в гармонии с собой и окружающим миром. Слишком утопично. — горько усмехнулся он. — А я… — замялась Селли, — Я не знаю.       Селена опустила взгляд на тихо засыпающую девочку на своих руках. — Ну, а я… Я хочу, чтобы меня похоронили на цветочном поле. — вздохнула Шни.       Су уже успел привыкнуть к её похоронным настроениям.       Взор Шни ещё больше замылился. Теперь перед ней были лишь размытые пятна, что лишь силуэтом напоминали людей. В одно мгновение она почувствовала, как на её тело будто свалилась ещё одна стена, из-за которой оно, будто под тяжестью, ещё больше приковалось к постели. Она изо всех сил старалась жадно глотать воздух, но её мышцы уже не справлялись даже с таким простым действием. — Ну, видимо, это конец. — тихо усмехнулась она.       Конец. Трагичный финал всей человеческой жизни. Всё, в конце-концов, прибудет к берегам смерти. Даже сама Жизнь. — Чувствую себя такой эгоисткой. — вздохнула Шни, — Рождение другого человека я сделала смыслом моей жизни. И это при том, что вряд ли этот человек унаследует от меня что-то хорошее. Наверняка она за все передавшиеся болячки «спасибо» не скажет. Я настолько озабочена тем, чтобы оставить после себя хоть что-то, потому что я не хочу исчезнуть. Я не хочу просто испариться, не оставив и следа, как растаявшая снежинка. Я так хочу, чтобы моя дочь была сильной, но что я могу сделать для этого? На что я вообще могу повлиять? — Мисс Шни, — бережно взял её за холодную руку Су, — да, возможно, в этом мире действительно есть вещи, которые людям неподвластны, и есть вещи, которые мы совершили, и не сможем изменить. Но это далеко не повод сдаваться без боя, так ведь? — А что… Что я могу сделать? — в уголках её пустых голубых глаз блеснули капельки.       Селена протянула свою холодную руку и взяла онемевающую ладонь Шни в свою. — Я обещаю, что позабочусь о Зензе. Пусть она и не рождена сильной, я сделаю так, что она вырастет таковой. — решительно произнесла Сель, — Ещё один план на будущее. — Правда? — робко встрепенулась мать. — Я тоже. — отозвался мужчина. — Су… — удивлённо шепнула его имя Селли, — Ты не обязан. Это моя ответственность, всё это началось с меня. — Ещё как обязан. — отрицал врач, — Последнее слово было за мной, так что… Это и моя ответственность тоже. — с горечью произнёс он.       Всё, что могла сделать Шни, — это довериться своим спасителям. Тем, благодаря кому она вообще исполнила своё заветное желание и не растаяла бесследно, словно хрупкая снежинка. Она повлияла на этот мир рождением Зензе. Она уже не исчезнет бесследно. Она будет жить вечно. — Позаботьтесь о моей девочке, хорошо? — тоненьким хриплым голосом сказала Шни, — Я так хочу, чтобы она была счастлива… Как жаль, что я не увижу, как она сделает первые шаги, как она впервые заговорит, как пойдёт в школу и многих прекрасных вещей. Но, если для её счастья нужно чем-то пожертвовать, то пускай эту жертву отдам я, здесь и сейчас, чтобы она никогда не познала горечь утраты.       Слёзы потекли из её голубых глаз, оставляя после себя мокрую солёную дорожку. — Мне так страшно. Я и правда не хочу умирать. Я, ведь, знала, что этот день когда-нибудь настанет, а сейчас сопли распускаю! — всхлипывая, причитала она, — Я не должна плакать, я, ведь, мама, в конце-концов!       Люди боялись смерти, потому что, в принципе, страшились всего неизвестного. Сама мысль о том, что человек мог навсегда потерять связь с физическим миром, пугала его. Потому что он был зависим от мира.       Перед глазами Шни простиралась бесконечная пустота. Это ещё не смерть, потому что она могла осязать. Скорее, полная потеря зрения. Шни ощущала, как её сердце билось всё медленнее и медленнее, словно колокол перед чьей-то казнью.       Она моргнула своими пустыми глазами и в одно мгновение увидела цветочное поле. Она глядела в розоватое на горизонте закатное небо, пока на неё смотрела одинокая еле видная Луна. Шни лежала на земле, её кожу нежно щекотали тёплый весенний ветер и изумрудная трава. Облака медленно плыли по небу, принимая причудливые формы. Это место, где похоронена её душа — вечное и незыблемое, последнее поле нежных цветов. — Цветочное поле… — сипло восхитилась она, — Такое… красивое…       Она, словно закрыв глаза, увидела вокруг себя тёплую тьму. Последний сон, прежде чем отправиться в нежные объятия смерти, тихий и безмятежный, как самая спокойная звёздная ночь.       В её синих, словно глубокое море, глазах отражалась бездна, забирая последнюю искринку жизни. С её губ сорвался последний вздох.       Су открыл глаза и перевёл свой помутневший взгляд на бездыханное тело. Он протянул свою ладонь к голове Шни и осторожным движением закрыл её веки. Навсегда. — Спите спокойно, мисс Шни. — содрогавшимся голосом прошептал он, — Селена, Зензе уже успокоилась, ты можешь положить её обратно. — подсказал девушке Су. — Я не хочу её отпускать. — напряжённо сопротивлялась Селена, — Кажется, что если я её отпущу, то с ней случится что-то плохое. — она ещё сильнее прижала младенца к себе.       Зензе была такой маленькой и хрупкой, будто хрустальный стаканчик. Чуть не так заденешь — разобьётся и умрёт. Сель не хотела выпускать её из своих рук в том числе и потому, что почувствовала что-то доселе невиданное: трепет, переживание и… привязанность. — Потеря матери для ребёнка равноценна потере целого мира. Она только что лишилась буквально всего. Как я могу её отпустить? — слегка дрожащим голосом говорила Селли.       Су отвернулся от бездыханного тела, оперевшись о свои колени. — Хочется скрутиться калачиком и поплакать. — промямлил он усталым голосом. — Значит, сделай это. Плакать полезно, через слёзы из организма выходит картизол. Это вполне себе здоровый способ выплеснуть накопившийся стресс. — спокойно произнесла Селена.       Врач приподнялся, после чего скатился на пол, прижав ноги к груди и опустив голову. — Селена, можно тебя попросить кое о чём? — хриплым голосом спросил мужчина. — Да. — дала утвердительный ответ девушка. — Можешь… Посидеть рядом со мной… — робко попросил её Су, — Просто мне важ…       Не успел он договорить предложение, как Селена, всё-таки уложив ребёнка в люльку, тут же оказалась рядом с ним. Нога к ноге, плечом к плечу. — Важно, чтобы кто-то был рядом? — по-необычному тепло взглянула она на него.       Су покрылся румянцем. Ураган из чувств нахлынул на него, что он уже еле мог сдерживать их внутри.       Они сидели молча. Ни Су, ни Селена не стремились прервать тишину, которая, казалось, тоже оплакивала смерть Шни.       Внезапно Селена почувствовала, как плечи Су дрогнули, а с его губ сорвался приглушённый содрогающийся вздох. Девушка перевела взгляд на его прикрытое волосами лицо: по щеке текла маленькая одинокая слезинка.       Он опять не смог ничего сделать. Хонкай — это какое-то проклятье, от которого не было спасения. Раз за разом он боролся за жизнь пациентов, и раз за разом они погибали. Всё, что он мог сделать — облегчить их уход.       Но почему… Почему этот мир забирал тех, кто больше остальных заслуживал спасения? Ещё не видавших мир детей и… Матерей. Тех, кто отдал свою жизнь за то, чтобы человечество никогда не угасало. Чтобы у него было будущее. То, что сами люди готовы у себя отнять. Возможно, если бы люди, наконец, узнали, какой ценой этому миру давался новый человек, вся бессмысленная бойня прекратилась бы. — Су… — прошептала его имя Селена.       На щеках мужчины стало всё больше блестящих дорожек.       Он не смог спасти даже её. Он не смог никого спасти. Какой из него врач? — Прости, Селли, ты не должна была это видеть. — произнёс он содрогающимся голосом, отвернувшись и утирая слёзы. — Тебе не нужно их прятать, Су. — с этими словами девушка положила свою руку на его голову, притягивая Су к себе.       Врач уткнулся носом в её ключицу. Обвив своими руками её тело, он прижался к ней, будто к единственному источнику тепла. Это сыграло с ним злую шутку — он больше не мог сдерживать свои эмоции, поэтому они нахлынули него, заставляя Су съежится от горя и зарыдать так, будто он не плакал очень и очень долго.       Столько чувств смешалось в этом плаче — горе, тоска, сожаление и любовь. — Я ничего не смог! — сквозь пронзительный плач произнёс он, — Зензе, она… Я ничего не смог сделать! Почему? Кто постоянно отнимает у людей право на жизнь? Если боги существуют, зачем они так над нами измываются? Зачем они создали Хонкай?       Селена лишь молчала, прижимая Су к себе. У неё не было ответов на его вопросы. Единственное, что она могла сказать, это то, что он сделал всё, что от него зависело.       Су сжал трясущиеся кулаки до побеления костяшек. Громкие всхлипы разносились по комнате, заполняя горечью всё пространство вокруг. На мужчину обрушилась невыносимая ноша — спасать людей от болезни со 100-процентной смертностью. Даже препарат, изготовленный «Эц Хаим» не помог. Будто это было всеобъемлющим проклятьем. Его личным горем.       Он вновь проиграл в этой войне за жизнь. Обессиленные пациенты раз за разом сдавались без боя, потому что уже не было сил бороться. Всё, что ему оставалось делать — наблюдать за тем, как огонёк в их глазах тлел, как вновь и вновь затухали звёзды, освещавшие ему путь. Остался лишь мрак, кромешная тьма, которой не видно ни конца, ни начала.       Су согнулся ещё сильнее, чуть ли не касался лбом колен Селены. Сердце болезненно сжалось, заставляя того душераздирающе всхлипнуть. Гадкое, противное и удручающее ощущение прошлось по его телу, будто его обвивала огромная змея с намерением задушить, медленно перекрывала кислород и с особой страстью наблюдала за его попытками выбраться из её хватки.       Что он сам мог сделать? Он всего лишь человек. Не больше, не меньше.       Селена положила свои холодные руки на его голову и нежно погладила по волосам. — Ты взвалил на себя слишком много ответственности, Су. Да такой, которой сам не вывозишь. Ты не обязан спасать всех, потому что это невозможно. Ты хрупенький человечек, не больше, не меньше. — девушка склонилась к его макушке, нашёптывая.       Су ничего не ответил. Он лишь ещё сильнее уткнулся носом в её ноги, сжав её бёдра пальцами. Вскоре всхлипы вовсе сошли на нет. Сил плакать больше не осталось. Селена заплела его серые мягкие волосы, что до этого были разбросаны по полу, в косичку. Кривую и неумелую, с «петухами» и не собранными прядями. — Тебе стало легче? — вновь погладила Селли его по макушке, на что Су кивнул.       Врач осторожно привстал, после чего выпрямился. Перед глазами Селли предстало его красное, чуть опухшее, лицо. — Не изводи себя так. — советовала ему девушка, достав из кармана пачку с платками, которую она носила, чтобы вытирать кровь.       Она аккуратно вытерла остаток слёз с покрасневшей кожи. — Прости, что увидела меня… таким… — горестно извинился Су, — Жалкое зрелище. — Отнюдь! Плакать полезно. — заверила его Сель.       Только сейчас мужчина понял, что держал её за бёдра. Под его пальцами была мягкая и упругая кожа, которую он ими продолжал сжимать. Он, смутившись от подобного положения, погладил её своими большими пальцами. — Ты часто плачешь? — тихо прошептал он, посмотрев на неё затуманенным взглядом.       Селена ничего не ответила. Она сама толком не знала, что заставляло её плакать. Плач был реакцией эмоционально перегруженного организма. Она могла возникнуть как на фоне стресса, так и радости.       Для неё все эмоции были замкнутым кругом. Селена как белка в колесе, которое никогда не остановится. Всё началось тогда, когда эта белка невзначай взошла на него. Куда бы она не пошла, ей из этой петли не выбраться.       Из люльки вновь донёсся тихий писк. Селена и Су тут же подскочили, но последний посадил Сель на кровать, а сам подошёл к плачущей Зензе и аккуратно поднял её на руки. — Чш-ш-ш, чш-ш-ш, тише, папуасик, — прижал он девочку к себе, убаюкивая её нежным тихим голосом, — папа Су, здесь, рядом. Папа всегда будет рядом. — укачивал её мужчина.       Его собственный бой ещё не окончен, ему ещё есть, за что сражаться. Если он не может спасти множество жизней, значит, бросит все силы на то, чтобы спасти хотя бы одну. На ту, у кого больше всего шансов на выживание. — Ты поставишь ей тестовый антидот? — спросила Селена, тронутая словами врача. — Я должен спасти хотя бы её. — дрожащим, но уверенным голосом произнёс Су.       Врач достал из кармана чехол с заранее подготовленной инъекцией. За то время, что прошло после родов до недавних событий, он успел рассчитать дозировку исходя из веса малышки. Положив успокоившуюся Зензе в люльку, он развернул пелёнки, в которые она была укутана, положил на живот, протёр её ягодицу ваткой с антисептиком и поставил антидот. По комнате вновь разошёлся истошный вопль. — Тише, тише, уже всё. — шептал Су, убирая шприц.       Он перевернул её маленькое худое тельце вновь на спину, так как сама она перевернуться сможет лишь через несколько месяцев, завернул обратно и взял на руки, прижав девочку к себе.       Врач сел на кровать подле остывающего тела и убаюкивал новорождённую. — Она, может, есть хочет? — предположила Селена, наклонившись к Су и Зензе. — Возмножно. — кивнул первый, — Я как раз послал Сакуру развести ей смесь, может, уже готова? — Я вижу, сегодня у тебя на побегушках не только я. — усмехнулась Сель. — Ты против? — выгнул бровь мужчина. — Мне меньше работы. — облегчённо вздохнула Селли.       Прошло пару минут, и Зензе, наконец, начала успокаиваться. Она распахнула свои большие синие глаза и уставилась на Су и Селену, что-то простонав. — Поверить не могу, что её ждёт жизнь в Доме малютки… — помрачнел врач. — Там всё настолько плохо? — поинтересовалась девушка, — Она хотя бы жива будет. — добавила она. — Вряд ли можно назвать нормальной жизнью, когда к тебе подходят по часам и ты вынуждена, чтобы успокоиться, самостоятельно раскачивать люльку. Жизнь, лишённая любви и ласки с самого рождения. — с горечью сказал врач, погладив пальцем девочку по пухлым щёкам. — Тогда… — замялась Сель, — Мы можем стать её опекунами? — робко спросила она. — Пока не женаты, нет. — чуть покраснев, ответил Су, — Остаётся надеяться лишь на то, что её быстро удочерят, что для Домов малютки не редкость, или объявится её горе-папаша.       Селена протянула руку к девочке. Её маленькое пухлое лицо с большими синими, как глубокое море, глазами было хоть и странным, но очаровательным. Дети всегда казались девушке причудливыми: маленькие, полностью недееспособные, недоразвитые и со странным телосложением. Порой, ей казалось, что она сама была такой же беспомощной, как младенец, хотя она им никогда не была. И всё-таки, где-то в глубине её души они её зачаровывали. Особенно сейчас, когда её сердце трепетало от каждого движения маленькой Зензе.       «Смогу ли я… Заменить ей мать?» — задумалась Сель. Она, ведь, так давно грезила о том, чтобы родить ребёнка. Однако, сейчас, когда она позволила одному из них появиться на свет, она мешкала. «Я… не знаю…» — она уже хотела отстраниться от малышки, как последняя схватила Селли за указательный палец. — Ну, теперь твоя очередь испытывать на себе её хватку. — мягко усмехнулся Су.       Селена не хотела, чтобы её отпускали. Казалось бы, такое простое действие, даже неосознанное, рефлекторное, как оно могло настолько растрогать Сель? Однако, она от благоговения задержала дыхание.

***

      Селена сидела на кровати. Комнату освещал мягкий свет, исходящий от светильника. Девушка расположилась в одной из дальних комнат, не желая делить с кем-то место ночлега. Обычно, на таких вылазках она делила комнату, а то и кровать, с Пардофелис, но сейчас, так как последняя отказалась от прямого участия в операциях, Селене ничего не оставалось, кроме как остаться одной.       Она сидела в спальной одежде, смутно напоминавшей пижаму. Комплект её выдавался, как и униформа, подразделением. Одежда была из достаточно приятной дышащей ткани, спать в ней было вполне комфортно. MOTH даже пижамы умудрились нормальными сделать, но не униформу.       Селена подвинула к себе прикроватный столик, на котором выложила содержание своего сухпайка. Из-за сегодняшней беготни она даже поесть ничего не успела, кроме булки. Так как Шни во время своей трапезы использовала нагреватель, сделать еду теплее уже не представлялось возможным, поэтому Селене пришлось есть холодную пищу. Лучше, чем ничего. — Тук-тук! Не спишь? — послышался из-за двери мягкий мужской голос. — Ещё рано до отбоя. — произнесла Сель. — Можно войти? — спросил он. — А почему нельзя? — недоумевала девушка.       Дверь тихонько приоткрылась, и в проём нырнул Су. — Почему ты одна? — поинтересовался врач, закрывая дверь. — Потому что я всегда была одна. — пожала плечами Селли, зачёрпывая еду вилкой.       Мужчина тихими шагами прошёл в комнату и сел рядом с ней. На нём была та же «пижама», что и на ней, разве что, размером в разы больше. Его волосы забраны в неаккуратный пучок с помощью ручки, а на глазах красовались очки. — Ты в очках? — удивилась Селена. — Ну, спать в линзах нельзя, так что мне приходится их носить время от времени. — улыбнулся врач, — Я не сказал тебе об этом, прошу прощения, что ты узнала об этом только сейчас. — Почему ты постоянно за всё прощения просишь? — поинтересовалась Сель. — Потому что так принято в западном обществе, разве… нет? — пробормотал неуверенным голосом Су.       Культура общения людей Востока отличалась от людей Запада. Китайцы были более открытыми и общительными, а подобная вежливость для них расценивались больше как формальность, нежели уважение к собеседнику. Иными словами, их искренность часто принимали за невоспитанность.       Су знал об этой особенности, поэтому старался адаптировать свой стиль общения под ожидания собеседника, чтобы не показаться невежей. — Прости. — вновь обмолвился он. — Тебе не за что извиняться. — настаивала Селена.       Су скромно отвёл взгляд в сторону. Он пришёл сюда, потому что хотел побыть с кем-то, кого хорошо знает. После недавних событий его эмоциональное состояние оставляло желать лучшего. Он наклонил голову вбок, его волосы упали ему на лицо, пощекотав нос. — Су, тебе, может, крабик подарить? А то ты чем только не забираешь свои волосы: в ход и палочки для еды, и ручки, и вилки идут. — подметила Селли. — И правда. — тихо усмехнулся врач, — Когда я начал отращивать волосы, я как-то не подумал, что их надо чем-то забирать. — Тогда, жди подарочка. — ухмыльнулась Селена.       Близилась пора Китайского Нового года. Хоть он и будет лишь через пару месяцев, подарками нужно закупаться уже сейчас. — Ты часто ешь в одиночестве? — тихо спросил Су, распуская свои серые волосы. — Ну… наверное. — задумалась девушка.       Она и правда часто ела поодаль от других, даже от своей приёмной семьи. Сколько бы Исаак не пытался влить её в их общество хотя бы посредством совместной трапезы, Селена каждый раз оставалась где-то «за бортом».       Она не была их семьёй. У Селены вообще никогда не было семьи. — Даже дома? — спросил врач. — Даже «дома». — кивнула Селли. — Я могу тебе сегодня составить компанию. — одарил Сель тёплым взглядом мужчина. — Я поражаюсь твоему альтруизму. — хмыкнула Селена. — Даже альтруизм можно трактовать как эгоизм. — наклонился он к её уху.       Селена почувствовала его тёплое дыхание своей кожей. Су тут же отстранился, поставив на стол остатки своего сухпайка.       Он желал, чтобы она больше не была одна. Чтобы каждую трапезу кто-то разделял с ней и чтобы она почувствовала себя «своей» в кругу людей. — Ты ешь холодное? — удивился он, догадавшись об отсутствии у неё нагревателя, — Что-то не так? — выгнула она бровь. — Так же невкусно, наверное? — недоумевал врач, доставая свою «паровую баню», — И где? — поинтересовался он пропажей, поставив в котелок лотки с порциями, которые любезно «отобрал» у Селены. — Потерялась. — объяснила девушка.       Су через какое-то время поставил перед ней разогретую порцию. — Надеюсь, сегодня не будешь с ложечки кормить? — ухмыльнулся он. — То же самое и про тебя сказать можно. — посмотрела на него в ответ Селена.       Пара трапезничала в тишине. Она не была дискомфортной, наоборот. Им было уютно вместе. Настолько, что те предпочли не нарушать царящей здесь тёплой тишины.       Отложив пустые тарелки в сторону, они прильнули спинами к стене. Селена повернула голову в направлении незашторенного окна: свет от светильника отражался в стекле, рисуя жёлтое пятно посреди холодного мрака. Немного присмотревшись, девушка увидела, как с неба падали мягкие комки снежинок. Развеваемые порывами ветра, они кружились с ним словно в последнем вальсе. — Почему снег «идёт»? — прошептала, задавая бессмысленный вопрос, Селли. — Потому что кто-то однажды решил, что он именно идёт, а не бежит. Вот и весь смысл. — Су наклонил свою голову к Сель, соприкоснувшись с ней виском.       Селли подняла свою голову от неожиданности в сторону врача. Он же, чуть отстранившись, вновь прильнул к её лбу, слегка соприкоснувшись с ним кончиком своего носа. Чуть вытянул шею и опёрся острым подбородком о её макушку. Селене открылся вид его шеи и метки в виде двух красных стрелок на ней. — Ты мне сейчас все волосы взлохматишь! — нахмурилась Селена. — Правда? Мне казалось, тебе нравятся пышные причёски. — слегка дразнящим тоном произнёс Су. — Ну не настолько же! — хмыкнула Селли, — Что на тебя сегодня нашло вообще? — Тебе не нравится? — поинтересовался он, отстранившись и наклонившись так, чтобы быть на уровне её светло-жёлтых глаз. — Почему сразу не нравится? — скривила губы от смущения Сель, — Просто ты никогда раньше так не делал. — Ну, в прошлый раз ты ластилась ко мне. Почему я не могу? — улыбнулся мужчина. — Когда ты таким напористым успел стать? — с не очень довольным лицом уставилась на него девушка. — Тогда же, когда и ты. Только, чуть позднее. — ответил в своей нежной манере врач. — Су… Мы точно не встречаемся? — устало спросила Селена, чем заставила мужчину впасть в ступор. — Давай не будем пока об этом, хорошо? — отвернулся он, пытаясь скрыть выступивший на его щеках румянец. — У меня нет таких воспоминаний. — задумалась Сель.       Су снял очки, положив их на стол. — Тебе нравится, когда я так делаю или нет? — поинтересовался он, мягко взглянув на неё. — Это… немного странно. Я не привыкла к подобным нежностям. Ко мне особо никто не тянулся. — пожала плечами девушка. — Тебя никто не обнимал? — спросил врач, — Редко. — ответила Сель. — Хочешь, я тебя обниму? — предложил мужчина.       Селена не любила, когда её обнимали. Дело даже не в тактильном контакте, сколько в инициативе. Девушка всегда была настороже, именно поэтому она первая её проявляла, чтобы контролировать ситуацию. Она не допускала того, чтобы власть над ней перешла к другому.       Для неё значение объятий таилось в сочувствии. Впервые она обняла Пуш именно с этой целью. Поэтому Сель не понимала, почему люди так часто «сочувствовали» друг другу при встрече. — Су, у меня ничего плохого не случилось, чтобы мне сочувствовать. — противилась девушка. — Сочувствовать? Это что-то типа значения объятий для тебя? — выгнул бровь врач. — Ты точно мои мысли не читаешь? — сощурила глаза Селена. — Точно. — ухмыльнулся мужчина. — Тогда… Что такое объятия? Почему люди постоянно обнимаются? — поинтересовалась Селли. — Потому что хотят тепла. — коротко ответил Су, — Контакт кожа к коже очень важен для нас. Это знак доверия между людьми. — Доверия? — взглотнула девушка, — Тогда… обними меня. — зажмурилась она. — Селли, у тебя такое лицо, будто я тебе сейчас укол ставить буду. — нежно улыбнулся врач, — Расслабься, хорошо? Я же ничего плохого тебе не сделаю. Тем более, что мы уже обнимались.       Зажатая девушка попыталась сделать своё лицо более спокойным. Однако, что-то внутри не давало ей полностью расслабиться.       Су осторожно приблизился к ней, обвив её напряжённое тело своими руками. Положив голову на её плечо и закрывшись носом в её волнистые локоны, он нежно провёл ладонью вдоль её позвоночника. — Ну вот, видишь, тут нет ничего страшного. — шепнул он ей на ухо.       Су был очень тёплым. Селене хотелось отдать всю себя этому человеку. В нём было нечто пленительное, то, чего она никогда ни у одного представителя его вида не видела. И это что-то заставляло её благоговеть. Однако, осознание того, что он человек, заставляло её раз за разом трезвлеть.       Она не могла любить человека, и человек не мог любить её, так ведь?       Девушка, поддавшись собственным тёплым чувствам, обвила руками его торс в ответ.       «Глупый человечек ты, Су. И я глупая» — вздохнула она, играясь с его серыми волосами. — У тебя волосы так вкусно пахнут! — пролепетал врач, — Лавандой.       Девушка прильнула к его телу ещё сильнее, чуть ли не сидя на его коленях. — Вижу, тебе понравилось. — нежно произнёс Су, погладив Сель по голове.       «Су, прошу, возьми меня и никогда-никогда не отпускай! Не дай мне почувствовать этот холод вновь! Я никогда не была так одинока, пока не встретила тебя…» — вжалась в его плечо Селли. — А ты пахнешь мятой. — сказала Селена.       «Мятой?» — напрягся Су.