Том III Интерлюдия «Течение Времени»

      Селена «растворилась». В речном течении, водных бликах, поднимавшихся пузырях. Стала единым целым с нескончаемым потоком, одной из переносимых им частиц. У каждой из них был свой, предначертанный «законом» путь, и тем не менее, он был хаотичен. Частицы могли столкнуться друг с другом, а могли и нет.       Что есть судьба? Что есть закон? Что есть справедливость?

      «Что есть я?»

      «Существо без судьбы, как оно может существовать? Как что-то может нарушить само мироздание, чтобы войти в Мир? И какой силой это «что-то» должно обладать, чтобы сломать «закон»? Чтобы сломать саму справедливость?»

      Для Селены люди были едины. Один запах, одна природа, один первоисточник. Так же и их судьба не была отдельными нитями, а полотном, где каждая из них влияла на соседние.       Люди были едины не только между собой, но и с миром, в котором они жили. Они зависели от него так же, как и он от них.       Возможно, судьба — далеко не то, что человек правильно трактовал. Она есть у всего живого, но эгоцентричная натура людей не давала им этого осознать, из-за чего те полагали, что только они в её власти. Будто они были выше самого Мира. Конечно, они ошибались. Люди есть люди, они не всеведущи.       Селена больше не чувствовала своего тела. Она, наконец, стала лёгкой, как пушинка, и свободной от оков материального мира.       Птицам для того, чтобы взмыть в небеса, пришлось принести в жертву прочность своих костей. Они стали полыми и лёгкими, но хрупкими.       Сель не была уверена, что принесла в жертву своё тело, в конце-концов, оно не было тем, чем она дорожила. Да и вряд ли она умерла.       Несмотря на то, что Селли приобрела ощущение лёгкости, оно было таким же мнимым, как и её общее состояние, а всё потому, что она лишь потеряла почву под ногами, то есть точку притяжения. Она будто была в невесомости, в которой не действовала сила тяжести и в которой у объектов не было веса. Это значило, что ей казалось, что она освободилась.       Внезапно Селена почувствовала, что приближалась к чему-то, точнее, что-то приближалось к ней. Она ощутила, как по мере движения к этому чему-то она начинала вновь обретать вес, как будто оно являлось массивным космическим объектом и центром притяжения. Её всё больше затягивало внутрь, как в воронку. Через бесконечное мгновение, будто её засосоало в чёрную дыру со всеми вытекающими из этого пространственно-временными явлениями, она почувствовала, как будто её подхватили чьи-то тёплые руки и аккуратно обеспечили ей мягкое приземление. Она была словно птичка с подбитым крылом, которую кто-то поймал, или вовсе маленькая фея, которую бережно опустили на землю.       И так она оказалось в измерении, чем-то похожим на огромный амфитеатр. Селена осмотрелась, стараясь понять, что произошло. Протянула руку к сидению, ощутила подушечками пальцев лакированное дерево и бархатную ткань.       Внезапно к Селли пришло осознание — она уже как будто тут была. Всё здесь ей казалось таким знакомым и привычным, но она не могла вспомнить, когда здесь побывала.       Сель осмотрела сиденье спереди: малиновая бархатная обивка, узор на дереве, даже еле видная торчавшая ниточка сзади него были ей знакомы.       Из-за ощущения того, что всё было привычным, Селена поймала себя на мысли, что ей здесь даже комфортно. Будто место, где она находилась, действительно было её домом.       Внезапно, спустя неопределённое время, что она сидела и смотрела в упор, будто блуждая в собственных мыслях, она осознала, что здесь был ещё кто-то. Их было не одна, не две, и даже не три. На каждом из сидений сидели похожие друг на друга светловолосые девушки. Селена удивлённо повернула голову в бок, другие тоже потихоньку начали приходить в себя и осматриваться.       Был ли конец у бесконечности? Человечеству так и не удалось найти ответ на этот вопрос, потому что сама её концепция выходила за рамки людского понимания.       Селли смотрела вглубь ряда, возможный конец которого она даже не могла увидеть, потому что он был настолько длинным, что его скрывал туман, будто он находился где-то за горизонтом.       Однако, от разглядывания конца сидений её отвлекало чувство, будто на неё кто-то пристально смотрел. И этот кто-то был прямо по соседству. Одна из девушек удивлённо уставилась на неё, вскинув золотые брови и приоткрыв бледные губы. Выражение лица Селены было идентичным. Само лицо было идентичным, как и глаза, и цвет волос. Даже позы, в которых они сидели, были одинаковыми.       Потому что ту, на кого она всё это время глядела в ответ, тоже звали Селена.       И в амфитеатре сидели миллионы «других» Селен.       Селли протянула ладонь к лицу «иной Селены». Её кожа была такой же холодной. — Какой у тебя интересный способ заводить знакомства! — съязвив, отреагировала последняя. — Ну я же должна была убедиться, что мне не кажется. — нахмурилась Сель.       Первая одёрнула руку, прижав её к своей груди.       Она и её соседки по сидениям и впрямь были идентичны друг другу, даже одежда у всех представляла из себя операционный халат, что им выдали перед Метаморфом. Но у некоторых различались причёски. Так, например, у первой увиденной Сель Селены были длинные волосы. — Хм, а мне идут длинные волосы! — оценила Селли одну из вариаций своей причёски. — Мне надоело стричь волосы каждые 2 месяца, и я смирилась с тем, что они отрастают. Тем более, Пуш сказала, что мне к лицу длинные волосы. — рассказала «иная», — Подожди, ты вообще знаешь, кто такая Пуш? — чуть погодя, осторожно поинтересовалась она. — Пуш?.. — сорвалось с губ Сель.       Она почувствовала, как будто её несуществующее ныне сердце пропустило удар. Селли нахмурила брови и скривила губы от досады. — Конечно, я её знаю! Как я могу её не знать? — судорожно заверила она, будто она скоро вовсе «сорвётся» и закатит истерику. — О, как… Значит, тебя тоже приютил Исаак. — заключила «иная», — Какая-то бурная у тебя эмоциональная реакция на её имя. — подметила она, — Неужели с ней что-то случилось? — Она… была заражена, солдат MOTH зарезал её прямо на моих глазах. — с горечью в голосе ответила Селли, — Ревекка и Исаак вовсе пропали без вести. — Пуш… мертва? — ошарашенно прошептала Длинноволосая Селена, — Почему это произошло? — Я не знаю. — мотнула головой Сель, — Солдаты «Моли» осадили город и перебили там всех, я единственная выжившая. И то, меня тоже пытались прикончить. — поникла она, опустив взгляд. — Значит, вы не переехали в Тель-Авив? — выгнула бровь «иная». — Тель-Авив? — с недоумении уставилась на неё Селена, — Понятия не имею, при чём тут он. — Ты не поступала в медицинский туда? — поинтересовалась Длинноволосая. — Я поступила в Париж в Университет Пьера и Марии Кюри. — пожала плечами Сель. — О, как! — удивлённо распахнула глаза «иная». — А потом меня завербовали в MOTH, и мне пришлось перевестись в местный универ. — неожиданно добавила Селли, будто прерывая восторг собеседницы. — А я после первой же практики из меда отчислилась. Поняла, что работа с людьми — это не моё, и надо было идти в область биологии. — вздохнула Длинноволосая Селена.       Селена изначально знала, что подобная работа ей не подходила, потому что у неё уже был некий «опыт» в виде бесконечных свиданий и переписок с потенциальными «клиентами», которые принимали её за опытного психолога из-за её способности видеть причинно-следственную связь между их эмоциями и событиями в жизни. — Ты не замечаешь ничего странного? — после недолгого молчания спросила «иная». — В плане? — не поняла ход её мыслей Сель. — Мне, ведь, не одной кажется, что здесь всё такое привычное? — смотря вдаль, задумчиво произнесла Длинноволосая, — Просто в «реальности», где находится наше физическое тело, всё кажется таким непривычным, а здесь… такого чувства нет, будто мы вернулись туда, где наш дом.       Селли не раз сталкивалась с тем, что мир, в котором она жила, был ей непонятным и непривычным. «Почему яблоко зелёное? Почему небо именно голубое? Почему наши глаза интерпретируют излучение именно таким образом, а не другим?» — примерно такие вопросы и ещё множество других заставляли её думать, что реальность поддельная. Мнимая, неопределённая, странная, нестабильная. Как будто она была в видеоигре. — Хочешь сказать, что все эти Селены в один момент вернулись домой? — выгнула бровь Сель. — Мне кажется, это чем-то похоже на отвлечение от видеоигры. Выключаешь экран, на котором было сосредоточено всё твоё внимание, и мысленно возвращаешься в свою реальность, не выдуманную. — объяснила «иная», — Только, почему это произошло в один момент? Нас выкинуло с сервера что ли? — размышляла она, чуть нахмурив брови и тронув пальцами подбородок. — В таком случае, чтобы подтвердить или опровергнуть эту гипотезу, нужно сначала понять, что привело к тому, почему мы все здесь оказались. — предложила Селена. — Верно. — кивнула длинноволосая.       Другие Селены тоже пытались выяснить, что происходило. По всей видимости, все они мыслили примерно в одном направлении.       Только две девушки решили отправиться выпытывать информацию от других, они обернулись, потому что осознали, что за ними кто-то пристально наблюдал.       Они поймали на себе любопытный взгляд одной из Селен. Её волосы были пышными и короткими, а сама она робко сидела в кресле и «сверлила» их своими золотыми глазами, тогда как остальные уже вскочили.       И, похоже, она была единственной, кто так и не сдвинулся с места. — Хотите спросить, почему я за вами наблюдаю? — с ноткой иронии поинтересовалась она.       «Иная» и Сель переглянулись, будто ни одна из них не знала, как начать разговор, поэтому обращалась за помощью к соратнице. — Любишь выжидать? — предположила Длинноволосая. — А ты, значит, любишь брать инициативу в свои руки? — хмыкнула Коротковолосая. — Вы о чём? Откуда такие выводы? — не поняла их разговора Селли. — Ты разве не чувствуешь? — спросила «иная». — Что именно? — нахмурилась Сель. — Даже не знаю, как объяснить… Как будто я могу резонировать со всеми здесь. Даже с тобой. Разве у тебя такого чувства нет? — пожала плечами Длинноволосая.       Селена не понимала, о чём она говорила. Возможно, она была слишком сосредоточена на личных ощущениях, чтобы позволить себе делить одни чувства вместе с другими.       Селли вновь села в кресло, пытаясь понять, что в ней не так. Она подняла голову и посмотрела на стоявшую рядом Длинноволосую Селену. Она была более активной, более рассудительной и даже менее эмоциональной, нежели Сель. Быть может, если бы её собственная история была бы другой, менее трагичной, она стала бы такой же. В её глазах «иная» Селена была той, кем она бы хотела быть. — Насколько я поняла, то, что ты пережила, страх, что ты ощущаешь, не даёт тебе освободиться. — внезапно произнесла Длинноволосая, будто прочитала её мысли, — Прости, я могу лишь видеть маленькие отрывки из нашего прошлого. Они скомканные и бесформенные, как выкинутые клочки бумаги с распечатанными на них фотографиями. — Ты права, мои травмы сделали меня более эмоциональной и хаотичной. — удручённо прошептала Селена. — Знаю, прозвучит немного сложно, но попытайся абстрагироваться от эмоций. — посоветовала «иная».       Селли закрыла глаза. То, что она чувствовала эмоции говорило о том, что у неё до сих пор была связь с телом. Это значило, что она не мертва, скорее, по какой-то неизвестной причине впала в кому. То же самое было и с остальными Селенами. Она поняла, что всё это время резонировала с ними, просто настолько была сосредоточена на собственных переживаниях, что не смогла этого уловить. Чувства, мысли и память будто формировали сеть. Каждая из Селен имела один исток, соответственно, они все были равны и «лежали в одной плоскости». Селены были похожи на маленькие волокна, из которых состояла нить. — Я так понимаю, все мы едины. — задумчиво сказала Селли, — Или, быть точнее, все мы являемся ответвлениями друг друга. — Значит, мне не одной так показалось. — ухмыльнулась «иная».       Однако, одного понимания того, что все они имели один исток, было мало. Теперь перед ними стояла задача разобраться, почему вообще произошло «дробление» их на «волокна». — Почему у тебя короткие волосы? — спросила у сидящей Селены Селли. — Потому что я их состригла, когда наконец-то сняла хиджаб. — ответила Коротковолосая, повертев волнистую прядь в пальцах. — Чего, блять? — пришли в удивление обе от услышанного. — Значит, вас нашли не иорданцы? — вскинула брови коротковолосая, — Значит, вам никто не насаждал Ислам, не заставлял каждый день читать Коран и не пытался насильно выдать замуж? — взволнованно произнесла она. — А тебя пытались, что ли? — в недоумении поинтересовалась Сель. — Имя Ибрагим вам о чём-нибудь говорит? А, ведь, так звали бы моего мужа, если бы во время пришествия Хонкая в город, в котором я жила, я бы не сбежала, меня не подобрали MOTH, и я не встретилась бы там с Су. Только не говорите, что вы не знаете, кто это. — пожала плечами сидящая Селена. — Ладно, хоть, афганскую войну не прошла. — облегчённо вздохнула Селли. — Су? Ты тоже с ним встречаешься? — изумилась Длинноволосая. — Уже 3 месяца как. — кивнула Коротковолосая. — 3 месяца? — ошеломлённо произнесла «иная», — Мне он только перед самой операцией, в Новый год, встречаться предложил, и то, когда я его поцеловала. — В смысле, вы с ним встречаетесь? — ахнула Сель. — А ты нет? — выгнула бровь Длинноволосая. — Мне он только по пьяни на латыни в любви признался, а на утро всё забыл. — огорчённо вздохнула Селена, — И только перед самой операцией он чмокнул меня в ладонь, загадочно сказав, что это скажет больше слов. Видимо, забыл, что я не понимаю некоторые его намёки. — усмехнулась она. — Человек-загадка везде человек-загадка, никогда себе не изменяет. — хохотнула «иная». — Подождите, значит, не у меня одной он такой пассивный? — недоумевала Коротковолосая. — Да наш чмоня везде остаётся чмоней! — раскинула руки в стороны Длинноволосая, — К слову, я услышала слово «операция». — повернула она голову в сторону Селены, — Ты сюда тоже попала после того, как во время неё впала в коматозное состояние?       Селли и сидевшая с ней по соседству «иорданка» кивнули. — А какой зверь был донором? — поинтересовалась «иная». — Симург. — ответили обе. — Так, хорошо, значит, одна зацепка у нас уже есть. — заключила Длинноволосая, — Осталось выяснить, все ли Селены сюда попали из-за этого или нет. — Кстати, тебя, ведь, воспитали мусульмане, — обратилась к соседке Сель, — тебя точно Селена зовут? — На самом деле, меня назвали Лайлой. Но, когда я сбежала, мне дали возможность поменять имя, и так я стала Селеной. Мне оно всегда нравилось больше, чем то, что мне дали те люди. — рассказала «бывшая Лайла». — Ты его поменяла из-за каких-то личных побуждений или..? — спросила Селли, но её перебили. — Из-за протеста. Мне всегда не нравилось то, как люди пытались сделать меня удобной, покорной и послушной, такой, какой должна быть женщина в Исламе. И мне никогда не нравилась эта религия. — грозно сощурилась и скривила губы Коротковолосая, — А потом я сбежала и встретила Су. От одних мужчин к другому. Благодаря нему я, наконец, получила возможность освободиться от Ислама. И даже если они меня найдут, они не смогут меня вернуть, потому что по правилам их религии я принадлежу мужчине. Смешно, правда? Я, ведь, бежала за свободой, но, в итоге, решающую роль в моей жизни всё равно сыграет мужчина. Жизнь женщины в этом мире, да и в никаких других, не должна определяться мужчиной! Возможно, это звучит так, будто я воспользовалась Су ради собственной выгоды, но… Я очень сильно его люблю. Он самый лучший представитель рода человеческого из всех. Просто, этим миром правят мужчины, и он, и я это понимаем. Поэтому, чтобы выжить, как индивидам нужно адаптироваться к окружающей среде, так и нам пришлось играть по правилам, что диктуют сильные мира сего. Тем более, он же сам рос в семье бывших мусульман, поэтому прекрасно понимал мои чувства. — рассказала свою историю «бывшая Лайла».       Селене стало ясно, почему она была такой пассивной. В среде, где ты не имеешь права голоса, тебе нужно искать посредника, который будет транслировать твои мысли. А для того, чтобы найти того человека, который похож на тебя, нужно быть очень наблюдательной. Это своего рода адаптация. Умение манипулировать и выбирать нужных людей как способ выживания. — У тебя изначально было такое предвзятое мнение к Исламу, или что-то произошло, из-за чего ты пересмотрела свои взгляды? — поинтересовалась Селена. — Мне, в принципе, любые людские верования в высшие силы никогда не были близки. Они интересны с теоретической точки зрения, так как могут многое рассказать о людях, но не более. — ответила коротковолосая. — Значит, ты тоже воспринимаешь людей как чуть более разумных животных? — выгнула бровь Селли. — Можно и так сказать. — прыснула со смеху от этого сравнения «бывшая Лайла».       После этих слов Селли задумалась о том, что, возможно, они уже на шаг ближе к разгадке. Скорее всего, все Селены осознавали себя как отдельных от человечества существ, и это могло быть одной из их исходных характеристик. Может быть, подобных черт было даже больше, например, все Селены терпеть не могли алкоголь или ставили на себе опыты в попытке найти то, что их убило бы. — В общем, план такой: нам нужно найти точки соприкосновения между нами. Грубо говоря, обозначить исходные характеристики. Так нам будет легче найти истинную причину разветвления. — предложила Селли. — У нас уже есть, скорее всего, 3 исходные характеристики — все мы выбираем имя Селена; все мы рождаемся с ощущением того, что мы не принадлежим к человеческому роду; все мы попали в MOTH, встретились с Су и пошли на слияние с генами Симурга. По крайней мере, для нас троих это точно характерно, так что наша выборка должна быть больше, чтобы дополнить или вовсе опровергнуть этот список. — продолжила её мысль Длинноволосая. — Тогда, я с вами. — заявила «бывшая Лайла», встав с кресла.       Оказалось, что между рядами были лестницы, по которым то и дело метались другие Селены в поисках ответов на те же вопросы, что и у трио. Можно сказать, что то, что они поставили перед собой одинаковые задачи независимо от того, каковым было их прошлое, можно считать одной из немногих точек соприкосновения.       В ходе расследования выяснилось, что 65% опрошенных были приёмными дочерьми Исаака. Но, что самое интересное, на это повлиял совершенно рандомный фактор — направление стаи волков. Если они пошли на Запад, то маленькие творения приходили к границе Израиля, где их и подбирали израильтяне, а если на Восток — иорданцы. Это значило, что на судьбу всех Селен могло произойти постороннее воздействие. Но важно ещё и то, что попадание к израильтянам не гарантировало удочерение Исааком, а когда Селли спросила, говорили ли врачи таких Селен об «Эц-Хаим», то оказалось, что нет.       Это хорошо вписывалось в картину мира Селли и её восприятие «людской» судьбы как-таковой, однако, это разнилось с её пониманием своей собственной. Можно ли всё это назвать судьбой? Или, быть может, это всё всего лишь причинно-следственная связь? В чём вообще была разница между этими понятиями?       Могло ли существо без судьбы гармонично вписаться в мир, ничего в нём не «поломав»? Потому что, в противном случае, это нарушило бы баланс и привело к самым неожиданным последствиям.       Этот вопрос уже как десять лет терзал девушку, и сейчас он вновь напомнил о себе.       Потом выяснилось, что 78% опрошенных ушли в сферы, связанные с изучением жизни. На этот раз, такие, как Сель, оказались в меньшинстве. 15% опрошенных из тех шестидесяти пяти, которых подобрал Исаак, отметили, что они не находились в бегах и, как следствие, не были в постоянных разъездах. Также они упомянули, что жителей города, в котором они жили, не перебивали солдаты MOTH, а сами они попали туда, как спасённые.       Также не во всех историях Селена работала в MOTH в качестве замены тюремному заключению за покушение на убийство солдата. Например, Длинноволосая Селена служила в основных войсках под командованием Кевина. Пошла она туда не совсем добровольно, но её не шантажировали, как Селли.       Из мелочей — не все Селены обучались таро, не все Селены пытались себя неоднократно убить и не все Селены обнимали Пуш после смерти её кошки. Но то, что произошло у ста процентов Селен, — это их заинтересованность в компьютерах, встреча с Симург в Первом институте, то, что они сюда попали во время операции и, самое неожиданное, их встреча с Су. Неважно, при каких обстоятельствах произошло последнее, итог всегда один — он в её жизни занимал важнейшее место. Селли показалось забавным, что Су, даже если кто-то из Селен был пациенткой, никогда их не отвергал. Настолько иронично, что ей плакать хотелось.       «Это получается, что наша встреча была предрешена с самого начала? Или, всё-таки, существует из всех Селен здесь одна, с кем он не имел контакт? — в размышлениях она опустила голову и прикрыла глаза, — Только вот, какова вероятность, что это Селена вообще существует? И найду ли я её? Короче, будем считать, что вероятность встречи меня и Су — 99,9999999%» — заключила она.       Трио заранее определило, по каким пунктам задавать вопросы. Времени было мало, поэтому они не углублялись в историю каждой из опрошенных.       Все Селены были уникальны. Селли не удалось найти ни одной, с кем её история полностью совпадала. Это навело её на определённые мысли о природе этого места и сущности всех Селен как-таковой. — Почему ты пошла на операцию? — наконец, поинтересовалась Длинноволосая Селена. — Я чувствую своё несовершенство в том, что я совершенна. Мне хотелось обрести изъян. Это первая причина. Вторая же — даже если я не смогу его обрести, я хотела… умереть. Я хочу раствориться в мире. Не хочу больше существовать. — рассказала Сель. — А почему у тебя такие самоубийственные мысли? — чуть помолчав, робко спросила «иная». — А у тебя разве их нет? — выгнула бровь Селли, на что её собеседница отрицательно мотнула головой, — Сколько я себя помню, у меня было так. Я всегда шла туда, где меня потенциально могла поджидать смерть. Экспериментировала над тем, что сможет меня убить, а что — нет. Как итог, даже сильные яды на меня не действуют. — Это так… странно. — прокомментировала Длинноволосая. — В плане? — потребовала уточнения Сель. — В плане того, что ты единственная из всех Селен, кто имеет суицидальные мысли. — задумчиво объяснила «иная», — И знаешь, я только что подумала, что это может быть не просто так. Ты сказала, что тебя тянет к смерти с рождения, но у других этого нет. Что, если в каждую из нас изначально вшит фатальный изъян? — В каждую из нас? — со скептицизмом вторила Селли. — Знаю, возможно, я поспешила с выводами. Однако, если у всех он есть, какой, тогда, у меня? — размышляла Длинноволосая. — Что-то мне подсказывает, что у тебя этого фатального изъяна вообще нет. Ты буквально идеальная «Я». — поделилась Сель. — Идеальная Селена? — усмехнулась «иная», — Знаешь, что такое совершенство? Это гармония всех изъянов и достоинств. Ни одна из этих частей не должна перевешивать, иначе возникнет дисбаланс. Из этого выходит, что, как и сам мир, все Селены совершенны. Среди нас нет ни одной абсолютной счастливицы или абсолютной неудачницы. Мы просто Селены, просто такие, какие мы есть. Есть у нас фатальный изъян или нет. — объяснила она, — Не думаю, что от моих слов тебе станет сильно легче, но всё же. — Кажется, я поняла, в чём проявляется твоё отсутствие фатального изъяна. — проговорила Сель, — Ты принимаешь себя такой, какая ты есть, не пытаешься изменить свою природу, не пытаешься бороться, а лишь смиренно «плывёшь по течению». Это как две стороны одной медали. — Возможно, моё смирение когда-нибудь меня загубит. — хихикнула Длинноволосая, — К слову об этом, тебе не кажется, будто наше существование чем-то похоже на селекцию? Каждая из нас наделена изъяном, помещена в определённые условия. Как будто проверяют, чьи «гены», точнее, характеристики позволят Селенам дойти до «конца», а чьи — нет. — Хочешь сказать, что мы будто подопытные? — спросила Сель. — Нет… Мы будто созданы для того, чтобы кто-то из нас, дойдя до «конца», самая достойная из Селен, воспользовалась силой остальных. — предположила «иная». — Даже не представляю, как всю собравшуюся здесь мощность можно реализовать… Есть ли у нас предел вообще? — размышляла Сель. — Я этого точно сказать не могу, но могу поделиться мнением: нас здесь может быть бесконечное количество. Возможно, наше исходное количество равно одной, когда эта одна из нас сделала выбор в соответствие с обстоятельствами, в которые она попала, появлялась новая временная линия, и рождалась новая Селена. И так до бесконечности. — высказалась Длинноволосая. — А мне кажется, что наше количество заранее предопределено. Как было, допустим, миллион Селен, так и останется. Каждый наш шаг, каждый наш выбор, каждое наше слово заранее внесены в «программный код». — возразила Селли. — Веришь в судьбу? — поинтересовалась «иная». — Не совсем. Но что, если причиной нашего с тобой существования является сам её феномен? — рассуждала Сель.       Селена представляла судьбу мира как полотно. Даже если она и не одна из нитей, и не ткач, что, если она была иглой, инструментом, продолжением ткача? — Ты предполагаешь, что кто-то с помощью нас хочет изменить судьбу? — удивилась Длинноволосая. — Возможно. — устало пожала плечами Селли, — На самом деле, до тех пор, пока ты это не сказала, я даже не думала в таком контексте. Скорее, я имела ввиду, что мы существуем благодаря судьбе, а не вопреки ей. Хотя, возможно, это одно и то же. Я запуталась! — нахмурилась она. — Тогда, как тебе такая интерпретация: мы существуем, чтобы изменить мир, но вынуждены подстроиться под его правила, поэтому мы скованы судьбой, свойственной ему. Нравится? — предложила Длинноволосая.       Селли, тяжело вздохнув, прижала колени к груди. Трое сидели на лестнице, собеседницы на ступени спереди, и «бывшая Лайла» позади. — Все эти слова про программный код, селекцию и фатальные изъяны заставили меня вновь вспомнить слова Су про то, что мы живём в симуляции. — наконец подала голос Коротковолосая. — Точно! — оживилась Длинноволосая. — Вы про что вообще? — в недоумении выгнула бровь Сель. — Он тебе не говорил? — озадачилась «иная», на что Селли махнула головой, — А про родимое пятно на шее говорил? — поинтересовалась она, на что тоже получила отрицательный кивок. — У него же на шее только метка? Подождите, хотите сказать, что мы сейчас думаем об одном и том же!? — ошеломлённо распахнула жёлтые глаза Сель. — А про своё рождение что-нибудь рассказывал? — спросила Кортковолосая. — Ну, у нас был разговор про его детство, но тему своего рождения он никогда не поднимал. — обеспокоенно произнесла Селли. — Вы же с ним пока не встречаетесь? — вопрошала Длинноволосая. — Нет. — отрицательно мотнула головой Сель.       Неожиданно для них, появилось ещё одно соприкосновение: Су рассказывал о своём происхождении только после того, как вступал с Селенами в отношения. — Что-то мне подсказывает, что Су не так уж и прост, каким кажется. Что-то он да понимает. — пробормотала Коротковолосая. — У красивых мужчин большие… — чуть не сболтнула пошлость Длинноволосая, — Секреты.       Селли провела пальцами по своим ногам, царапая ногтями кожу. Ей было интересно, останутся ли раны после того, как она «проснётся». Возможно, прямо сейчас, в реальном мире, на её нижних конечностях неожиданно для всех появлялись красные полосы, будто их оставлял кто-то невидимый. Она поймала себя на мысли, что это было бы забавно и что она бы хотела посмотреть на их недоумевающие и шокированные лица.       Однако, даже несмотря на то, что трио обошло немало рядов и, в целом, много времени здесь провело, они так и не смогли найти ответ на вопрос, где они находились.       Ситуация с множеством Селен напомнило Сель многомировую интерпретацию, согласно которой возможно существование различных параллельных вселенных, в которых действуют одни и те же законы. По сути, даже сам термин «параллельные вселенные» говорил о том, что две «линии» находились в одной плоскости, значит, и скованы одними и теми же законами, то есть, они находились в одном мире. Если сопоставить эту интерпретацию с Селенами, то получилось, что все они жили в одном мире, полностью или частично независимо друг от друга. Также мир, в котором они находились, пребывал в разных состояниях, поэтому у Селен разные истории, но это никак не влияло на его законы.       Однако, если Селены параллельны друг другу, как они пересеклись здесь? Что это вообще за пространство или измерение?       Почему Селены ощущали себя здесь «как дома»? Что, если это измерение доступно только им? Что, если они всегда тут были, но потом резко проснулись?       В физике была интересная гипотеза о многомерных существах, согласно которой предполагалось наличие таких существ, что смогли бы выходить за рамки привычного для людей четырёхмерного пространства. То есть, они могли существовать в других измерениях.       Что, если Селена и являлась таким многомерным существом?       Всё это заставило Селли вспомнить о квантовой механике, и на этом её будто током передёрнуло от осознания: она, ведь, не могла умереть. Но почему? Но что, если она на самом деле потенциально могла это сделать, но что-то «отменяло» её смерть?       В любом из случаев, когда Селена могла погибнуть, создавалось разветвление — она умирала или не умирала. Если судить с точки зрения многомировой интерпретации, что девушка, даже если умирала в одной реальности, выживала в другой. А если учесть, что все они параллельны, то она вовсе никогда не погибала, даже если в её реальности произошло наоборот. С её точки зрения она выживала, но с другой — нет.       Вдруг Селена на самом деле погибала, но в момент смерти её сознание переносилось в ту реальность, где этого не произошло? Это объяснило бы и то, почему все Селены здесь такие разные, и не было ни одной похожей — они все из тех линий, где умирали.       Однако, и к этой теории было много вопросов, например, почему девушка не могла умереть от того, от чего обычно это происходило. Это не было похоже на простое совпадение.       Тем не менее, быть может, именно так и «отменялась» её смерть. Всё, что к ней приводило, могло не действовать потому, что существование Селены что-то поддерживало. И это что-то — именно это «измерение».       Селли хмыкнула от того, на какие размышления происходящее здесь её навело.       Неясными оставались множество вещей, одной из них было то, что для поддержания существования Селены с точки зрения многомировой интерпретации нужен был наблюдатель, который или запечатлел бы её смерть, или увидел бы её целой и невредимой. Именно его восприятие влияло на реализацию одного из ответвлений, то есть того, где она оставалась живой. И именно благодаря ему её смерть будто отменялась, даже не наступив.       Но Селли не думала, что в качестве наблюдателя могло выступать это пространство. Это было просто измерение, пусть и никому, кроме неё, недоступное, не более.       Так кто же был наблюдателем?       Как бы её не мучал этот вопрос, его придётся отложить на «потом», потому что сейчас у неё слишком мало вводных данных, да и не факт, что её гипотеза вообще могла быть верна.       «…Слова Су про то, что мы живём в симуляции. — крутились в голове Сель слова Коротковолосой, — Допустим, если мир — это видеоигра, реальность — сервер. Реальностей может быть множество, как и серверов. Нет, может, каждая реальность — это отдельный компьютер, а сервер, на самом деле, один? — размышляла девушка, — Допустим, у каждой души есть свой аккаунт, свой UID, с которым они могут входить на один сервер с разных компьютеров. Души становятся заранее сгенерированными по коду персонажами, и так и живут, по скрипту. Все их действия и обстоятельства, в которых они оказались, заранее определены программным кодом, называемым судьбой. Для защиты у сервера должен быть антивирус. Для того, чтобы вредоносная программа проникла в систему, ей нужно или замаскироваться под то, что антивирус пропустит, или замусорить свой код так, чтобы его невозможно было прочитать…» — Нас выкинуло с сервера из-за того что мы дали антивирусу сработать! — внезапно выпалила Селли. — Ты тоже об этом подумала? — спросила Длинноволосая Селена. — Кажется, мы все в один момент пришли к похожим выводам. — приметила Коротковолосая, — Но как именно мы дали ему сработать и куда нас, всё-таки выкинуло? — Это место похоже на локальную сеть или буферную зону. Что-то вроде: сервер решили атаковать с разных компьютеров, войдя в игру через один аккаунт с помощью читов. — объяснила Сель. — Звучит как-то странно, но с первым утверждением соглашусь. Это место и правда похоже на сеть, соединяющую все реальности. — кивнула «иная», — И тем не менее, кому понадобилось взламывать мир? Зачем? И как это произошло? Вопросов стало ещё больше. — горестно вздохнула она. — Ну, если отталкиваться от этой гипотезы, чтобы выбраться, нам нужно снова обмануть антивирус. — предположила «бывшая Лайла». — Ты же понимаешь, что это невозможно? Антивирус уже «запомнил» нас, а это значит, что ещё раз он нас не пропустит. Если только не модифицировать скрипт и не войти в систему заново. Однако, тогда у нас уже будет новый UID и новый аккаунт. Сбросится ли тогда наш прогресс? — рассуждала Длинноволосая. — Точно… — пробубнила Селли, — Мы же все сюда попали во время операции… Что, если она нужна как раз для того, чтобы обновить аккаунт? Точнее, ещё больше зашифровать вирусный файл. — Даже если так, почему, тогда, нас выкинуло с сервера именно во время неё? — вопрошала Коротковолосая. — А я-то откуда знаю? — фыркнула Сель, но затем прыснула со смеху от брошенной фразы.       Селенам уже начало казаться, что они здесь навсегда. От одного вопроса к другому, они блуждали между огней, не в силах найти правильной дороги, потому что тропы уходили в бесконечную ночь.       Селли ощутила как чьи-то холодные пальцы коснулись её щеки. Она вздрогнула, повернув голову в сторону, и увидела, что «иная», словно любуясь ею, блуждала взглядом по её телу. Своей рукой она заправила за ухо маленькую прядь её шелковистых волос. Длинноволосая Селена кротко положила голову на свои колени, свободной рукой обвивая прижатые к груди ноги, повторив позу Сель. — Я, ведь, так и не ответила на твой вопрос. — тихо произнесла она, — О том, почему я решила стать МАНТИСом. — Себялюбие вышло на новый уровень? — прокомментировала её действия Селли. — Можно и так сказать. — загадочно усмехнулась «иная», — Во время аварии я была в Первом институте и помогала Су с уборкой в кабинете. Мне нужно было спуститься на первый этаж, когда газ уже добрался до него. Увидев людские вещи без людей, я догадалась, что во всём виноват этот смертоносный смрад, и нажала на аварийную кнопку. Уже после инцидента Мёбиус догадалась, что моё тело устойчиво к этому газу, и предложила стать МАНТИСом. Я согласилась. — рассказала она. — Зачем тебе это? Тебе не нужно ни изъян получить, ни умереть, так зачем ты согласилась? — вопрошала Сель. — Потому что нет смысла бороться с тем, что и так произошло бы. Ты думаешь, MOTH вот так просто упустили бы возможность обрести власть над сильнейшим оружием против людей? — пояснила Длинноволосая.       Длинноволосая Селена словно плыла по течению, смиренно принимая всё, что происходило с ней и с другими. — В принципе, ты права. — вздохнула Селли.       Сель вспомнила слова Мёбиус о том, что те, кто шли на операцию, были либо «солдатами», либо «игроками». — У тебя много друзей? — неожиданно поинтересовалась «Иная». — Нет. — отрицательно закивала Селли, — Я не хочу обременять себя связями с этим миром. Да и смысла нет это делать, всё равно люди рано или поздно погибнут, а я останусь. — Ты и правда так сильно боишься одиночества? — трепетно спросила Длинноволосая. — Нет. — нахмурилась Сель, — Я же не человек и не социальное животное, откуда у меня страх одиночества? Просто это всё лишено смысла. Не хочу тратить попусту своё время на то, что не принесёт никаких долгосрочных результатов. — прагматично ответила она. — Тогда, почему ты так хочешь иметь семью? Разве семья — это не обременение себя связью с миром? — продолжила расспросы «Иная».       Селли раздражённо молчала. — Разве ты не хочешь ребёнка не только для того, чтобы обрести смысл своего существования, как женщины, но и для того, чтобы рядом с тобой был кто-то похожий на тебя? — не замолкала Длинноволосая. — Нет. Нет! — отпрянула от неё Сель, ещё сильнее прижав колени к груди.       «Иная» со спокойным видом придвинулась ближе, притянув напряжённую девушку к себе, поглаживая её по голове. — Хватит обманывать себя, Селена. — прошептала она, — Ты правда думаешь, что я ничего не понимаю? Мы, ведь, имеем одно начало. И каждая из нас понимает «себя» больше, чем кто-либо. Ты, как и все мы, хочешь иметь «продолжение». Хочешь связать себя с миром. Хочешь стать его частью. Но раз за разом отвергаешь саму себя, пытаясь вычленить себя из мира. Ты хочешь справедливости.       Что она вообще имела ввиду под справедливостью? Чьё-то наказание или, быть может, вознаграждение? Возможно, ни то, и ни другое. — Ты, ведь, уже давно приняла тот факт, что все вокруг тебя умрут? Что мир миллионы раз изменится, тогда как ты, как лёд, застынешь, не успев поменяться вместе с миром? И, даже зная это, ты всего лишь молча с этим согласилась. — констатировала Селли. — Смирение… — пролепетала «Иная», — Смеренный лишь может наблюдать, как погибают все, кто ему дорог, и когда уже смерть придёт за ним, он молча её примет… Та, кто отчаянно борется с собственной природой, дойдёт до конца этого мира, и найдёт способ обмануть его абсурдные правила, судьбу, и сам Мир. — Но, ведь, Селены не могут умереть. — хмыкнула Сель. — Быть может, мы не «умрём» как люди, но станем кем-то другим. Умрёт наша личность, но не физическая форма. — предположила Длинноволосая, — Зачем ты борешься на самом деле? Думаю, ты знаешь ответ на этот вопрос уже очень давно.       Селли подняла голову и уставилась на свои руки: над её ладонями левитировал изящный ключ. Такой же извилистый, как и сама она. — Я знаю, возможно, во многом в своих рассуждениях я ошиблась, однако… то, что в моих руках оказался этот ключ, может говорить о том, что где-то я была права. Нет, где-то мы все оказались правы. — произнесла она, разглядывая ключ, — Осталось найти замок.       Взглянув на всех Селен, тоже получивших ключи, девушка погрузилась в раздумья. Возможно, место, где они оказались, не просто «локальная сеть», а нечто большее. Амфитеатр, в котором разыгрывалось большое представление, но можно ли его назвать полноценным, если в нём не было сцены? Этому месту будто чего-то не хватало.       Селены будто сами были актрисами, но поменялись местами со зрителем, а тот, кто был на сцене, на самом деле наблюдал за их спектаклем.       Её мучило ещё слишком много вопросов. О себе. Об этом мире. О самом феномене существования. И эти вопросы заставили её затаить дыхание, ведь сама её мудрость цвела именно в её сердце. И именно там она найдёт все ответы.       Тем, что она так давно искала, оказалась она сама.       «Как иронично…» — усмехнулась Селена.       Девушка подцепила пальцами напоминавшую лозу головку ключа и притянула его к своей груди. — Я обязательно найду способ встретиться со «мной» ещё раз. — уверенно сказала она.       Через мгновение она воткнула его стержень себе в грудь. Ради знаний стоило пойти на определённые жертвы, как и всегда.       «Мудрость зарождается в трясине и расцветает прекрасным цветком, очистившимся от грязи и невежества, на поверхности воды. Цветок, что взрастила я, зовётся Селеной, и она мой ответ этому миру, моё продолжение и моя справедливость»