Глава 36

С невнятным рычанием плешивый коренастый мужчина, красующийся щербатым ртом и шрамами на голом теле бросился на решётку, вцепившись в неё согнутыми на манер когтей пальцами. Сверкая откровенным безумием в глазах он бился в своей темнице, пытался грызть прутья, ломал ногти о железо... "Печально. Неудача", - подняв небольшой арбалет, Никто нажал на спусковой крючок и в подземелье прозвучал щелчок, после которого ярость жертвы сменилась болезненным недоумением, а затем и булькающим хрипом. Стоя в коридоре подземного этажа особняка, Сандор смотрел на пса, при помощи полноценной маски превращённого в человека. Ему пришлось потратить изрядную долю собственных сил, чтобы заставить артефакт работать так, как нужно безликому, трансформируя животное в висельника, поделившегося своим лицом. Однако же результат был удручающим: обрывки личности жертвы наложились на разум зверя и... превратили его в кашу, где доминировали животная ярость и человеческая ненависть. Обратный эксперимент, в котором полноценная маска пса была надета на человека показал результаты не многим лучше: сознание мужчины сопротивлялось разрушению личности, но в итоге и он стал агрессивным хищником, которого оставалось пристрелить из милосердия. Можно было бы посчитать это следствием слабоволия выкупленных подчинёнными преступников, но логика подсказывала иное... "Обученные безликие теряли себя на пути превращения в животных. А ведь их разумы были подготовлены к этому гораздо лучше чем у безграмотного преступника. Собаку же и вовсе нельзя обучить нужным техникам самодисциплины, так как у неё для этого недостаточно разума. Вывод? Идея оказалась тупиковой", - досадно было это осознавать, но Никто упустил в своих замыслах очень важную деталь, из-за чего дальнейшие опыты становились бессмысленной растратой живого ресурса. ...С другой стороны - он умел признавать ошибки и учиться на них, вместо того чтобы раз за разом биться лбом в закрытую дверь, нарисованную воображением на монолитной стене. "Остаётся последний вариант: несовершенные маски, не несущие в себе личности и знаний владельца лица. Лишь внешность и телосложение. Но в этом случае придётся обходиться исключительно человеческими лицами: облик животного без инстинктов и умения в нём передвигаться - обуза", - возможность при помощи верных людей заменять своих недоброжелателей, находящихся на высоких постах была соблазнительной, но требовала как наличия безоговорочно верных последователей, так и тщательной подготовки. ...На настоящий момент у Сандора не имелось людей, которым он мог бы открыть свою истинную личность, не говоря уже о том, чтобы поделиться хотя бы частицей силы, за которую заплатил усердными тренировками и превращением в Никто. "Жаль. Более простой и быстрый путь не сработал. Придётся действовать классическими методами... Хотя, если брать людей с разрушенным разумом? Их, вроде бы, называют овощами. Звериная личина должна лечь на такого подопытного идеально, не травмируя ни донора, ни реципиента. Более высокий же потенциал мозга сделает зверя умнее... Но какой в этом смысл? Разве что превращать своих врагов в зверей с гербов их домов, а потом селить в зверинце. Но я не настолько тщеславен и безумен", - отмахнувшись от дальнейших размышлений на эту тему, Сандор вошёл в камеру с уже не подающим признаков жизни телом, присел на корточки и пальцами правой руки подцепил лицо жертвы, срывая его одним движением, что заставило облик поплыть и превратиться в собаку. ...Символично, но погибших из-за его опытов животных безликому было жаль, а вот заключённых, выкупленных из темницы - нет. Возможно, ситуация была бы иной в случае, если бы на месте висельников находились обычные горожане, но проверять этого, разумеется, Сандор не собирался. Некоторое время мужчина потратил на то, чтобы убрать наиболее говорящие следы своих экспериментов, после чего очистил инструменты и вышел из подвала. Ожидающему охраннику он приказал избавиться от тел, ну а сам устремился в хозяйскую комнату, где уже должна была быть нагрета ванна. Не то, чтобы ему и вправду было нужно искупаться именно здесь и сейчас, но несмотря на всю отстранённость в плане эмоций, некоторым порывам всё же следовало потакать. Именно по этой причине человек с изуродованным лицом, едва только избавился от грязной одежды и остался в хозяйских покоях один, сперва оттёрся в тёплой воде, после чего распахнул окно и, убедившись в отсутствии свидетелей, обратился вороном. ...Гарри, почувствовав как разум хозяина покидает его тело, запрыгнул на подоконник, а потом взмыл в ночное небо, устремившись прямо к Красному Замку. В то же время Тайвин Ланнистер, до этого момента мирно спавший в гостевых апартаментах открыл глаза и потянулся, тем самым разбудив спавшего в ногах льва, отвоевавшего это место у вынужденного растянуться на прикроватном коврике пса. *** Сидя за письменным столом в рабочем кабинете башни десницы, Джон Аррен разбирал корреспонденцию, время от времени прикладываясь к кубку с разбавленным вином. После прибытия Льва Запада (старого кота) в Королевскую Гавань дела стали идти не то, чтобы плохо, но и не так хорошо, как хотелось бы Соколу. Начать стоило с того, что в столице Тайвина Ланнистера если не любили, то уважали. В конце концов именно с ним связывали период процветания во время правления Безумного Короля, а затем его семье приписали не только спасение города от сожжения, но и едва ли не победу в восстании. У хранителя Запада было много должников, вассалов, соискателей его благосклонности, что разом переворачивало положение при дворе: ведь если королеву десница ещё мог контролировать при помощи своих людей, буквально отрезая для неё возможности начать свою игру, то с её отцом подобное сработать физически не могло. Ланнистер же с первых дней стал устанавливать свои правила и принялся лить в уши внуку свою философию, идущую вразрез с уроками Джона. "И общаться им запретить не получится. Во всяком случае - сейчас. Вот после того как Серсея себя опозорит, то можно будет поднять при Роберте тему о правильном воспитании наследника. Он, наверняка, не станет возражать... Тем более, что Тайвин ему и самому не нравится. Было бы неплохо отправить Стеффона на Север к Эддарду, чтобы привить стойкость к лишениям, а заодно и дать пример чести. Если бы ещё не этот бастард, то лорд Старк вовсе мог бы выступать эталоном рыцарства", - воспоминания о том, что второй воспитанник догадался назвать своего ублюдка в его честь вызвали у немолодого уже мужчины подёргивания уголка рта. ...Вообще, бывшие подопечные не уставали подкидывать своему воспитателю трудности: взять хотя бы Роберта, отославшего Тайвина в столицу, помогать самому Джону. С одной стороны - решение понятное, уж больно неоднозначная слава начала складываться у Старого Льва во время этой войны, но с другой стороны - самому Соколу Ланнистер в столице нужен был столь же сильно, как и кость, застрявшая в горле. "Будто бы у меня своих людей не достаточно, чтобы контролировать Королевскую Гавань и остальные Семь Королевств. Словно бы он не понимает, что отослав хранителя Запада сюда не только высказал ему своё неудовольствие, но ещё и поручил позаботиться о своей семье, создавая вторую силу прямо в Красном Замке", - из-за выходки старшего Баратеона, решившего продолжить войну походом на Лис (чтобы не возвращаться к королевским обязанностям как можно дольше), Аррен теперь был вынужден противостоять влиянию Львов. Уже то, что хранитель Запада узнал о маленькой интриге, связанной с принцессой Мирцеллой раньше Роберта было хоть не критично, но плохо. Его реакция же, оказавшаяся слишком спокойной для того, кто мечтал посадить свою кровь на трон Вестероса и теперь находился в неудобном положении из-за дочери, выглядела неестественной. "Признаю: я упустил момент, когда можно было начать распространение слухов. Теперь же это будет выглядеть будто объявление негласной войны. Ну да ничего: Роберт уж точно не поверит в благословение Семерых, а после того как мой человек покается, предоставив письма - всё встанет на свои места", - пробежав взглядом по очередному посланию, Джон устало откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза, начав массировать их через опущенные веки. Можно было бы, разумеется, устроить грандиозный скандал, но это грозило расколом в правящей семье. Кроме того - Старый Лев оставался опасным противником, способным на самые неожиданные действия. А это означало, что его нельзя загонять в угол, но прищемить хвост всё же можно. "Для начала - нужно поговорить с ним один на один, без лишних свидетелей. Предоставлю пару писем Серсеи, вырожу сочувствие тому, что дочь не оправдала высоких ожиданий. Предложу свою помощь в уригулировании конфликта с Баратеонами в обмен на уступки... Согласится - хорошо. Нет? Остаётся запасной план", - вообще, идея заменить Львицу на Розу в роли королевы, да ещё с учётом того, что Стеффон останется наследником - было соблазнительно, но Аррен отдавал себе отчёт в том, что подобный клубок противоречий будет как Дикий Огонь, готовый взорваться в любое мгновение. Нет, сейчас Вестеросу очередной кризис был совершенно не нужен. Да и не хотел Джон становиться очередным Отто Хайтауэром, довёдшим королевство до гражданской войны, итогом которой стало исчезновение драконов. "Кроме того, на моём счету это будет второе восстание. Такие достижения мне точно не нужны. Уж лучше худой мир с Ланнистерами, которых есть чем приструнить для того, чтобы они умерили свои аппетиты", - Сокол вздохнул, потянулся руками вверх, а затем и в стороны, разминая затёкшую спину, после чего вернулся к бумагам, стремясь закончить с ними до завтрака. ...Впереди его ожидал долгий и тяжёлый день, расписанный буквально по часам. И в списке дел необходимость провести королевский приём - далеко не самая сложная, а также нервная задача.