Глава 41

...Дочитав послание от старшего дяди, Тирион Ланнистер, Карликовый Лев и обладатель других звучных имён, с силой смял пергамент и откинулся на спинку высокого кресла. Взгляд его разноцветных глаз бесцельно блуждал по комнате, обустроенной как рабочий кабинет, обставленный с роскошью и комфортом, не останавливаясь ни на книжных стеллажах, ни на вазах, коврах и картинах. В висках же пульсировала кровь, отзываясь в голове глухим стуком сердца. Попытка убийства Тайвина Ланнистера, лишь чудом не увенчавшаяся успехом, стала словно ушат ледяной воды в жаркий день: Лев Запада всегда казался чем-то постоянным, непоколебимым, несокрушимым... из-за чего в его уязвимость трудно было поверить. И вот теперь дядя Киван писал, что обожжённый отец практически прикован к постели, а угроза его смерти только недавно перестала витать в воздухе (учитывая время, необходимое для доставки письма - всё могло сотню раз измениться). Нельзя сказать, что у Тириона с отцом были такие уж тёплые отношения: после того случая с женитьбой, о котором до сих пор было больно вспоминать, какое-то время его вовсе не хотелось видеть. Но всё же мужчина, несмотря на презрение, готовое перерасти в откровенную злобу, продолжал жаждать признания от этого человека. Операция, которую они провели в Эссосе позволила проявить себя не как просто начитанный карлик, пьяница и мастер над канализацией, а как хитрый тактик, умелый стратег, интриган и управленец. ...Последние годы были самыми счастливыми в жизни Тириона, что уже хоть и не надеялся на титул наследника Хранителя Запада, но получил нечто не сильно менее ценное. Порой ему даже удавалось себя убедить в том, что отец им гордится, доверяет ему и по этой причине поддерживает, не влезая в управление Прайдлендом (ну и дурацкое же название...) лично. И вот теперь Карликовый Лев узнал, что глава их дома, человек, держащий в страхе перед собой весь Вестерос и значительную часть Эссоса едва не погиб в Красном Замке. Вероятно, если бы покушение завершилось успехом, то Львы сцепились бы с Соколами, втянув в своё противостояние Оленей, Волков, Роз и Форелей. Всё же Серсея, несмотря на довольно острый ум - особой мудростью не отличалась. "Узнав о том, что дикий огонь принесла служанка Аррена, она могла бы приказать солдатам отца схватить десницу. А там... Лишь Неведомый знает, чем бы это всё закончилось", - отстранённо подумал Ланнистер, после чего соскочил с кресла и, постояв на месте ухватившись за край стола, решительно направился к выходу на улицу. Ударившие в лицо лучи солнца и ветер, гуляющий на верхних уровнях Великой Пирамиды заставили зажмуриться, прочищая мысли Карликового Льва. Оправив богато расшитый красно-золотой камзол, он вышел на площадку широкой ступени, огороженную невысоким бортиком и взглянул на город. Двое Безупречных, вытянувшиеся при появлении господина, неподвижно молчали и не решались нарушить его задумчивость, вместо этого предпочтя с удвоенным усердием высматривать потенциальную угрозу. Запах цветов из кадок, расставленных на равном расстоянии друг от друга словно зубцы крепостной стены, почему-то навивал воспоминания о доме, нагоняя меланхолию. - Пекло, - выругавшись, Тирион встряхнулся и прищурился, напоминая себе о том, что сейчас совсем не время придаваться печальным думам. - Жалостливые, значит? Что же... кажется, у нас образовался должок. А Ланнистеры всегда отдают свои долги. ...Секта наёмных убийц, уступающих только Безликим, разумеется, лишь исполняла заказ настоящих врагов. Однако же сам факт нападения уже был достаточной причиной, чтобы принести в их дом девиз свергнутой династии королей Вестероса - Пламя и Кровь. "После того, что я с вами сделаю - даже безмозглые фанатики трижды подумают, прежде чем покушаться на жизнь любого Ланнистера. Это я вам обещаю", - ещё раз глубоко вдохнув и выдохнув, Самый Маленький Лев приказал одному из стражников собрать своих советников, чтобы отдать несколько распоряжений. *** Цок-цок, цок-цок, цок-цок... По ровной грунтовой дорожке неторопливо вышагивал необычный скакун, красующийся густой светло-серой шерстью, длинным хвостом, заплетённым во множество косичек, ну и тщательно вычесанной гривой, спадающей на толстую шею. Витой рог, смотрящий вперёд и вверх, был тщательно начищен и натёрт специальным маслом для блеска, и лишь с раздвоенными копытами пока что ничего сделать не успели, так как подковы для лошадей тут совершенно не подходили. Верхом на жеребце, о котором в Королевской Гавани слышали только из слухов и даже во времена Таргариенов не видели южнее Перешейка, облачённый в специальные жилет, налокотники, наколенники и шлем сидел умилительно серьёзный мальчик, обеими руками держащийся за ручку, находящуюся в передней части седла. Справа же и слева от него шли двое крупных мужчин в белых плащах, один из коих вёл скакуна за поводья, а второй внимательно осматривался в поисках угрозы, положив ладонь на эфес меча. Вопреки опасениям нянек, королевы, личной охраны и многих других доброхотов, единорог (слишком крупный для маленького принца, коему положено кататься на пони) был удивительно смирным и послушным. Со временем подозрительность людей к животному поутихла и они стали обращать больше внимания на сильные ноги, более широкую чем у лошадей грудную клетку, зубы, предназначенные для употребления не только растительной пищи. ...Наблюдая за внуком, в кресле-каталке, сделанном по заказу Льва Запада, укрытый до пояса красно-золотым пледом сидел сам Тайвин Ланнистер. Несмотря на то, что одна его рука была замотана хлопковой тканью, а половину лица скрывала маска из пурпурного шёлка, удерживающаяся на голове при помощи тонких ремешков и сетчатой шапочки, единственный открытый глаз смотрел на мир вокруг спокойно и уверенно. Кто-нибудь подозрительный мог бы и вовсе предположить, что мужчина притворяется раненным ради какой-то своей, никому не понятной интриги. "Стоит ли мне сменить маску? Киван, если сделать его наследником, мог бы стать хорошей заменой", - текли в голове Никто спокойные, размеренные мысли, побуждающие в очередной раз взвешивать все "за" и "против". С одной стороны смена личины позволяла вернуться к активной деятельности, чтобы удержать нити контроля над Западом и другими владениями в своих руках. Впрочем, репутация, заработанная настоящим Тайвином и приумноженная безликим, позволяла не опасаться мятежей даже сейчас, так как у Старого Льва было много верных слуг, золота, связей. С другой стороны, убийство Кивана, примчавшегося в столицу к "брату" и племяннице несло много минусов, главным из коих виделась потеря умелого заместителя, готового следовать установленному плану. "Нет. Возвращение себе мобильности в образе влиятельного человека не стоит того, чтобы идти на радикальные действия. Лучше уж заменить Джейме, когда он вернётся, если уж захочется щеголять смазливым лицом богатого лорда и умелого мечника", - придя к такому выводу, убийца прикрыл глаз и прислушался к своим ощущениям. ...Разум единорога, в тело которого вселился Никто, самым безжалостным образом был задавлен, разорван и стёрт в пыль. Всё же конкурента за владение своим вместилищем безликий терпеть не собирался, даже если это было молодое животное с зачатками личности (всё же неизвестно, мог ли Бринден влиять на своего союзника через него). Другие жеребец и кобыла несколько заволновались тогда, когда их сородич перетёк в человеческую форму, а на месте чёрного верзилы появился дохлый ворон. Впрочем, негативных эмоций к чужаку в новом теле они не проявили, а даже наоборот - всячески демонстрировали своё дружелюбие. Единороги оказались по-настоящему магическими существами: безликий почти физически ощущал, как по его жилам струится сила, готовая откликнуться на желание владельца. К сожалению - никаких телекинеза, пирокинеза, управления молниями или иных стихийных проявлений ему не досталось (всё же это было бы слишком хорошо), зато превращение и контроль животных стали даваться легче. Тот же факт, что вместилище не торопилось умирать и будто бы вовсе не испытывало напряжения от нужды поддерживать чужую душу помог усмирить подозрительность в сторону мотивов Трёхглазого Ворона. ...Хотя бы временно. Сейчас, благодаря своей новой природе Тайвин мог поддерживать связь с большим количеством животных чем раньше, чем воспользовался буквально на следующий день. Всё же угроза внезапной отправки к покровителю изрядно его встряхнула и сбила спесь, возникшую из-за подсознательного чувства собственной исключительности. Таким образом теперь над Королевской Гаванью летает ещё три птицы, что будут использованы как Гарри... если это понадобится. Даже своего верного льва глава Ланнистеров оставлял в безопасном месте, хотя во время путешествий собирался использовать как телохранителя. В необходимости же отправиться в странствия для получения новых масок и знаний он не сомневался, что было ещё одной причиной не трогать Кивана, остающегося единственным, кто будет способен удержать активы и продолжить подготовку к противостоянию Иным не задавая вопросов. - Дедушка, - топот ног мальчика, которого рыцарь спустил со скакуна на землю, а также звонкий детский голос заставили Никто вынырнуть из своих мыслей и ощущений силы. - Вы уже накатались, ваше высочество? - открыв глаз, Ланнистер посмотрел на Баратеона, остановившегося в двух шагах от кресла-каталки. - Довольны ли вы своим подарком? - Да... Спасибо, дедушка, - спохватившись, что ведёт себя недостаточно серьёзно для принца, наследник трона постарался принять наиболее величественный вид (пока что это выглядело умилительно, но в будущем, если привычка не пропадёт - могло начать вызывать смех и неприязнь). - Можно спросить... кое-что важное? - Спрашивайте, ваше высочество, - приподняв уголок рта в намёке на одобрительную улыбку, безликий приготовился слушать. В конце концов, в наследнике трона были объединены удивительный для ребёнка ум, завидная сообразительность и детская непосредственность. Всё это порой давало совсем уж непредсказуемые результаты, до которых не всякий взрослый дойдёт своей головой. - Ты стал каким-то другим... Более большим? - принц приложил правую руку к подбородку, нахмурился и изогнул брови. - Почему?