Глава 4: Ночь

      — Отличная речь, — прозвучало неожиданно, и Сакура обернулась.       Перед ней стоял господин Сасори. Его появление было внезапным, и Сакура на мгновение замерла. Он внимательно осмотрел её, начиная от головы и медленно опускаясь к ногам. Его взгляд был спокойным и оценивающим, но когда он снова встретился с её светло-зелёными глазами, в нём мелькнуло нечто большее — то ли интерес, то ли восхищение.       — Ум и красота, — продолжил он, будто размышляя вслух, — полагаю, это гремучая смесь для женщины?       Красные, слегка растрёпанные волосы ярко выделялись на фоне строгого костюма. Она знала, что Сасори чуть за тридцать, но его внешность казалась обманчиво юной, что невольно толкало на мысль: не прибегал ли он к пластической хирургии?       — Для меня большая честь увидеть вас лично, — произнесла Сакура с лёгкой улыбкой, скрывая за ней ложь.       Она не могла отрицать его выдающихся способностей и огромного вклада в развитие протезирования, но внутренне не испытывала ни трепета, ни особого почтения перед ним. Что-то на ментальном уровне сбивало её с толку, и слова стали скорее вежливой формальностью, чем искренним восхищением.       Её удивило, что Сасори присутствовал с самого начала мероприятия. По её сведениям, он должен был опоздать: именно поэтому ей и пришлось открывать вечер. Какой в этом был смысл, если всё это время он находился здесь?       Когда Сасори улыбнулся, его губы дрогнули, создавая обманчиво доброжелательное выражение. Он опустил взгляд к её ключицам, словно намеренно изучая её, и сделал шаг вперёд, сокращая дистанцию между ними. Сакура мгновенно ощутила волну тревоги. Это чувство было настолько сильным, что она едва сдержала себя от того, чтобы не отшатнуться в сторону.       Может, она и была не слишком опытной в общении с противоположным полом, зато прекрасно считывала язык тела и понимала, что такой взгляд вкупе с уменьшением дистанции ничем хорошим не сулит. Сердце забилось чаще, и волна тревоги подступила к горлу. В такие моменты она всегда теряла уверенность, утопая в неловкости и даже страхе.       Сакура всегда чувствовала себя неуютно, когда мужчины проявляли к ней внимание. Она не могла объяснить, почему так происходит, но каждый раз её охватывало желание сбежать, укрыться в зоне комфорта, подальше от подобных ситуаций. Возможно, именно поэтому интерес к Саске и затянулся на долгие годы обучения: он всегда был холоден и безынициативен. В некотором смысле безответная любовь к Саске была удобной — она не требовала решительных действий и не вынуждала сталкиваться с той частью себя, которая дистанцировалась от мужского внимания.       — Прекрасный вечер, — сказала Сакура, пытаясь скрыть свои эмоции за вежливой улыбкой. Она сделала шаг назад, стремясь восстановить безопасную дистанцию.       — Организаторы постарались, — коротко ответил Сасори, усмехнувшись, будто находил всю ситуацию забавной.       — Я думала, вы и есть организатор, — проговорила Сакура, слегка нахмурив брови.       Она сразу поняла, что сделала неверное предположение, но постаралась не заострять на этом внимание. Куда больше её беспокоило, что разговор с Сасори продолжался в уединённом месте, а общение тет-а-тет ей совсем не прельщало. К тому же она знала, что Какаши, сидевший в первых рядах, будет не в восторге, если она задержится вне поля его досягаемости.       — Всего лишь спонсор, — равнодушно отмахнулся Сасори. В его голосе не было ни важности, ни гордости за вклад в мероприятие. Скорее, он пытался показать, что его роль не так уж и значима. Сакура кивнула в ответ, и на её лице отразилось нечто среднее между одобрением и пониманием, хотя на самом деле она не знала, как следует реагировать.       — Но спонсоры часто открывают вечера, — нерешительно добавила она, когда молчание затянулось, делаясь неприятным. Её голос звучал тише, чем обычно, и она понимала, что нужно бы уже заканчивать этот разговор.       Сасори неотрывно смотрел на неё, и его взгляд был таким глубоким, насильно проникающим в её душу, что Сакуру стало подташнивать.       — Я не медийная личность, — с лёгкой улыбкой ответил он, покачав головой. — Даже интервью предпочитаю только в текстовом формате.       Сакура знала об этом факте. Сасори действительно никогда не давал устных интервью, всегда оставаясь в тени, как благородный рыцарь — или же серый кардинал, что куда больше ему подходило. Пока он говорил, Сакура пыталась понять, копаясь в своей памяти, где же могла слышать его голос и почему он кажется таким знакомым? Это было странно, и объяснений не находилось. Они совершенно точно виделись впервые.       Улыбка Сасори стала ещё шире, когда его взгляд остановился на обручальном кольце её безымянного пальца. Сакура, не замечая этого, нехотя улыбнулась в ответ, стараясь поддержать вежливый тон.       — Через дорогу есть отличный ресторан, а я не ел с самого утра, — признался он, переходя к делу без лишних церемоний. — Поужинаешь со мной?       Этот вопрос застал Сакуру врасплох. Она вздохнула, чувствуя, как мысли начали лихорадочно работать в поисках подходящего отказа, который не прозвучал бы грубо или неуважительно.       — Я… — Сакура попыталась что-то выдавить из себя, но прозвучала так неуверенно, что слова застряли в горле. Она отчаянно искала способ выйти из ситуации, не оскорбив Сасори. — Я…       Её попытка была внезапно прервана жёстким и бескомпромиссным отказом другого человека, и внезапно возникшая высокая фигура заслонила весь обзор:       — Она замужем.       Какаши появился неожиданно, словно из ниоткуда, и его резкость поразила Сакуру. С одной стороны, он избавил её от необходимости придумывать оправдания, но с другой — его грубый тон показался излишним. Сасори же оставался совершенно невозмутим. Его ухмылка стала ещё шире, походя на оскал, и он ответил с лёгкой насмешкой:       — Я даже в курсе, за кем.       Атмосфера в мгновение накалилась, и взгляд Какаши, направленный на Сасори, был настолько обжигающе холодным, что Сакура содрогнулась, испытывая нервозность. Если бы этот взгляд был обращён к ней, она, вероятно, превратилась бы в глыбу льда.       — Это все твои вещи? — спросил Какаши. Он произнёс это с небрежностью, забирая со стола её сумку с ноутбуком и намереваясь завершить неприятный эпизод как можно быстрее.       — Да, — кивнула Сакура, подтверждая его слова. Она ощущала, как её охватывает досада на саму себя. Почему она не была более решительной и находчивой с самого начала? Ей следовало понять с первой же секунды, что разговор с Сасори не приведёт ни к чему хорошему. Его намерения были очевидны, и сейчас она чувствовала себя дурой за то, что вовлекла в этот диалог своего телохранителя.       Сасори, по всей видимости, просто забавлялся, наблюдая её реакцию. Но что удивило Сакуру больше всего — это его осведомлённость о её браке. Откуда ему было знать, кто её муж? Этот вопрос так и повис в воздухе, добавляя ещё одну порцию смятения к уже непростой ситуации.

*

      Сакура плелась за Какаши, чувствуя себя как провинившаяся школьница, которую строгий отец или старший брат только что вывел из кабинета директора после серьёзного разговора. Какаши выглядел напряжённым, это было заметно даже по его резкому размашистому шагу. Однако, когда он заговорил, низкий голос прозвучал спокойно и уверенно:       — Держись от него подальше, Сакура, — предупредил он, не оборачиваясь.       Когда они подошли к автомобилю, Какаши открыл дверь внедорожника и терпеливо подождал, пока Сакура сядет внутрь. Она поставила ногу на ступеньку, но её лакированная туфля неожиданно соскользнула. Сакура не могла почувствовать этого из-за оставшегося действия анестетика и в следующее мгновение почти потеряла равновесие. Невысокая фигура уже наклонилась вперёд, и Сакура была на грани падения, когда сильная рука Какаши схватила её за талию и удержала от столкновения с асфальтом.       — Ты в порядке? — спросил он.       — Да… Спасибо, — ответила Сакура, чувствуя смущение из-за своей неуклюжести.       Она собралась наклониться, чтобы подобрать туфлю, которая упала на землю, но Какаши оказался быстрее. Он поднял обувь и, держа её в руке, протянул Сакуре.       Какаши был добр и учтив, несмотря на то, что Сакура накричала на него утром. И кто её только за язык тянул? Конечно, виной всему был нервный срыв, а этот мужчина просто попался под горячую руку, и она это понимала. Но чувство стыда за свою несдержанность не отпускало. Ей хотелось извиниться, но слова застревали в горле, и она лишь молчаливо наблюдала за ним, когда он сел за руль и завёл двигатель.       — Я хотела извиниться, — попыталась Сакура, наблюдая за тем, как он ведёт машину.       — Да, ты могла бы, — ответил он с безразличием.       — Ну, я этим и занимаюсь. — Сакура вопросительно уставилась на него.       — Нет. — Какаши едва заметно улыбнулся. — Ты лишь сказала, что хотела извиниться.       — Оу… — Сакура покраснела. — Я имела в виду, что мне не следовало кричать на тебя. Никто не любит, когда на него кричат, и всё такое.       — И всё такое, — повторил Какаши, уже не скрывая улыбки. — Извинения приняты.       Хотя они были знакомы всего пару дней, Сакура успела заметить, что ей нравится наблюдать за определёнными действиями этого непонятного ей человека. Особенное внимание привлекали мгновения, когда Какаши снимал маску, чтобы закурить сигарету. Каждый раз, когда он это делал, Сакура невольно следила за его движениями: длинные пальцы аккуратно подцепляли ткань под подбородком и медленно стягивали её вниз. В эти моменты ей казалось, что время замедляется, позволяя ей любоваться, как кожа на его скулах постепенно обнажается, словно сцена в замедленной съёмке.       Какаши не был в её вкусе, если судить по тем предпочтениям, которые она считала для себя привычными. Однако в нём было нечто, что привлекало её внимание. Что-то заставляло её смотреть на него снова и снова. Возможно, это был его уверенный, но спокойный стиль поведения, который контрастировал с характером её мужа, она не знала.       Сакура задумалась и о том, что её интерес к Какаши мог оказаться не чем иным, как игрой разума. Он стал новым человеком в её скудном и ограниченном рамками обществе. Сакура понимала, что в ситуации, когда все мысли постоянно вращались вокруг собственных проблем, любой новый человек мог показаться интересным просто потому, что отвлекал от этой рутины. Какаши со своей загадочной непринуждённостью стал для неё своего рода отдушиной, позволяющей хотя бы на время забыть обо всём.       — Откуда он узнал, кто мой муж? — спросила Сакура, когда автомобиль свернул на узкую тропинку, ведущую к отелю. Голос прозвучал напряжённо, и внутреннее беспокойство снова овладело ею.       Какаши хмыкнул в ответ, неоднозначно постучав пальцами по обивке руля. В его голове крутилось лишь одно тому объяснение. Большинство людей знали Саске как сына бизнесмена — одного из многих в Токио, — не слишком выделяющегося на фоне остальных. Он ещё не успел ни вступить в наследство, ни заменить своего отца на посту гендиректора. Их бизнес базировался на авиаперевозках и не имел никакого отношения к медицинской сфере, в которой работала Сакура, поэтому имя Саске не могло быть известно в её кругах. Однако с теневым миром дела обстояли иначе, и фамилия «Учиха» шла задолго впереди самого Саске. Ответ был очевиден, что лишь подтвердило догадки Какаши о том, что Сасори непременно связан с Акацуки. Репутация успешного протезиста выглядела слишком безупречной. Какаши был уверен, что этот «безупречный» образ был лишь верхушкой айсберга, скрывающего свою истинную сущность в глубоких и мрачных водах. Но всё, что Сакура должна была знать сейчас, это то, что ей следовало держаться подальше от этого мужчины. Посвящать её в детали было, по его мнению, необязательно и, возможно, даже нежелательно.       — Он может быть опасен, — только и сказал Какаши, бросив мимолётный взгляд на Сакуру. Его слова заставили её сильнее вжаться в сиденье, и она инстинктивно скрестила руки на груди.       — Сасори имеет отношение к якудза? — спросила она, приходя к единственной верной мысли.       — Кто знает.       Его манера говорить, избегая ответов, нервировала, но Сакура понимала, что устраивать допросы бессмысленно. Какаши явно не собирался вдаваться в подробности.       — Мы не вернёмся в поместье? — спросила она, решив сменить вектор разговора. Не то чтобы Сакура стремилась переехать из одной клетки в другую, особой разницы для неё не было, но всё же в комнате, к которой она привыкла, было более комфортно.       — В отеле безопаснее, поэтому не в ближайшее время, — лениво протянул Какаши, не отрывая взгляда от дороги.       Сакура задумалась, переваривая его слова. Ей было не по себе от того, что её безопасность оказалась под вопросом. Казалось, только сейчас она начала осознавать происходящее.       — А Саске говорил что-нибудь по поводу моих передвижений? — спросила она спустя несколько минут. — Я могу появляться где-то, кроме больницы?       Какаши бросил на неё короткий взгляд, удивлённый таким вопросом.       — Ты же не заложница, почему нет? — ответил он.       — Ну да-ну да, — вздохнула Сакура, недоумевая. Она уловила его вопросительный взгляд, но решила не углубляться в тему. — Я бы хотела забрать из поместья некоторые вещи, и, раз уж на то пошло, желательно было бы забрать их самой.       — Нет проблем, — ответил Какаши.       Она молчала, уставившись в окно, и наблюдала за мелькающими деревьями. Мысли блуждали, образовывая запутанный клубок нитей из предположений и догадок. Сакура пыталась отмахнуться от этого, но получалось весьма с трудом. В любом случае, теперь предстояло привыкнуть к новой реальности.       Как только Какаши припарковал машину и вышел, он открыл дверь для Сакуры, учтиво протягивая ей руку, чтобы она снова не поскользнулась. Она поблагодарила его и, почувствовав себя немного увереннее, направилась ко входу в отель.       — Встретимся утром, — сказал Какаши, как только они вошли в холл «Ниппона». — Во сколько ты должна быть в больнице?       — В десять утра. Операций не запланировано, и, думаю, я быстро освобожусь, — добавила она, устало глядя на свои туфли и мечтая поскорее от них избавиться. — Ты отвезёшь меня завтра в поместье?       — Да, заедем, — подтвердил Какаши, бросив на Сакуру последний взгляд, прежде чем она открыла дверь.       — Ты не заходишь? — спросила она, останавливаясь, на что Какаши качнул головой и молча удалился.       Войдя в номер, она почувствовала, как усталость обрушилась с новой силой. Похороны, конференция, дискомфорт в ногах — всё это сильно вымотало. Она прикрыла дверь и посмотрела на часы, замечая, что была почти полночь. Всё, что ей хотелось сейчас, — это лечь спать и забыть обо всех проблемах хотя бы на несколько часов.

*

      Ночью Какаши принадлежал самому себе, и это радовало. Пустые дороги Токио, скорость мотоцикла и рёв двигателя под ним позволяли расслабиться. Раз уж он снова оказался в этом городе, имело смысл совместить приятное с полезным, тем более, когда его давний приятель был один из лучших адвокатов, тесно связанный с правоохранительными органами.       Он сделал несколько резких поворотов, чувствуя, как байк идеально откликается на каждое движение, управление было точным, и мотоцикл подчинялся в каждом манёвре. Он определённо стоил всех затраченных средств и даже больше. Ускорившись, Какаши проехал мимо сверкающих витрин ювелирных магазинов и тихих ресторанов, погружённых в ночную тишину.       По мере приближения к клубу городская суета становилась заметнее. Ночные огни клубов и баров ярко кричали, создавая огненные разводы в ночном полотне. Громкая музыка, доносящаяся из заведений, перекрикивала друг друга и сливалась в единый ритм городской активности, создавая контраст с тишиной, которая осталась позади.       Охрана у входа в клуб была готова к наплыву посетителей, проверяя документы и пропуская тех, кто соответствовал требованиям фейс-контроля. Какаши припарковал мотоцикл у обочины в тени большого рекламного щита, который частично скрывал его от посторонних глаз, снял шлем и направился ко входу. Дымка, стелящаяся по полу, и громкая музыка моментально погрузили в мир ночного ритма.       Пройдя через танцпол с размашистым баром, Какаши свернул в коридор, ведущий к уединённым зонам. Он остановился возле приват-комнаты и протянул руку, чтобы открыть дверь, но она распахнулась прежде, и в коридор выскочила молодая блондинка. Длинные светлые волосы были собраны в тугой конский хвост, тонкая прядь с косого падала на лицо, скрывая всю правую половину. Голубое, под цвет глаз платье сидело на её фигуре вызывающе коротко, а высокий каблук удлинял и без того длинные ноги. Какаши решил, что его приятель попросту перепутал номера, отправив ему неверный код, но вскоре голос, раздавшийся за перегородкой, расставил всё по своим местам — это был Асума.       Дождавшись, когда блондинка скроется за поворотом, направляясь в сторону дамской комнаты, Какаши вошёл внутрь, и Асума, увидев его, широко улыбнулся. Притянув к себе пепельницу, он затушил окурок и поднялся с дивана.       — Какаши, — поздоровался он, протягивая одну руку для рукопожатия, а другой похлопал его по спине. — Вот уж кого не ожидал, того не ожидал, — признался он.       — Ты не один? — поинтересовался Какаши, кивая в сторону коридора, где скрылась девушка.       — Вроде того, — нехотя признался Асума. — Это Ино. И, опережая твои вопросы о Куренай, мы в разводе.       — Она выглядит слишком молодой. — Какаши сел за столик с противоположной от Асумы стороны и достал сигареты. — Где ты её подцепил вообще?       — Читал лекции в её вузе лет восемь назад. — Асума небрежно вскинул руку.       — Ах. — Какаши усмехнулся, закуривая. — Та самая студентка, значит?       По правде говоря, Какаши удивился, узнав, что их связь продержалась так долго. Несмотря на женитьбу и рождение дочери Асумы, адюльтер так и не вскрылся. Какаши не осуждал, ему было наплевать, но он мог себе представить, сколько ресурсов требовалось на то, чтобы удерживать всё в тайне.       — Если карма и существует, то она настигла меня в полной мере, — рассудил Асума, отпивая пиво из стакана. — Мы с ней поменялись местами, и теперь, знаешь ли, я свободен, а Ино не собирается прекращать свои отношения. Она даже не скрывает того, что я не заслуживаю её целиком полностью.       — Ты изменял своей беременной жене, дружище, ты никого не заслуживаешь.       Взгляд Асумы на мгновение застыл, затягиваясь паутиной сожаления, и он покачал головой, соглашаясь со сказанными в его адрес словами. Это была тяжёлая правда, с которой он жил долгих восемь лет, разрываясь между чувством долга по отношению к одной женщине и незыблемым желанием к другой. Однако развод с Куренай не принёс утешения. Уход из семьи толкнул его в ещё большую пропасть, заставляя тонуть в пучине одинокой холостяцкой жизни.              Снаружи послышался стук каблуков, и дверь отворилась под лёгким натиском всё той же блондинки. В руках у неё было два коктейля, на ярких подкрашенных губах сияла натянутая улыбка. Покачивая бёдрами, она прошла к столику, оставляя стаканы с дайкири на картонных подставках, и села рядом с Асумой, вырывая его из омута самобичевания. Она закинула ногу на ногу и уставилась на него, ожидая хотя бы того, что он представит ей вошедшего гостя.       — Ино, это Какаши, — он кивнул в сторону друга. — Какаши, это Ино. — Пристальный голубой взгляд, такой же ледяной, как и куски льда в её дайкири, побудил его продолжить уже привычную языку ложь. — Она моя ассистентка, — добавил Асума, на что она удовлетворённо кивнула.       — Я, в общем-то, по делу. — Какаши решил не ходить вокруг да около.       Ино не требовались другие намёки. Конечно, она могла пойти и потанцевать, предоставив старым друзьям уединение, но, глядя на виноватое выражение Асумы, желание проводить с ним остатки ночи исчезло. Ей даже не нужно было читать мысли, чтобы догадаться, о чём он думает. Асума был ей бесконечно дорог, и она уважала его ещё с тех пор, как он впервые появился в аудитории, читая свои унылые лекции по уголовному праву, но что-то в её отношении к нему менялось. Интерес безвозвратно угасал каждый раз, когда она видела на его лице муки совести. Ино не осуждала его за измены, она осуждала за сожаление. Какой смысл было совершать из раза в раз одни и те же поступки, которые ты считаешь неприемлемыми? Это было так глупо, что совсем не укладывалось в её голове. Она тоже не была верна Шикамару, но сожаления не терзали её. Ино просто делала то, что хотела. Она не задавалась вопросами о «плохом» и «хорошем».       Быстро допив коктейль, Ино отставила пустой стакан в сторону и забрала свой клатч.       — Я поеду, — холодно известила она, перекидывая позолоченную цепь через плечо и доставая из сумки мобильник.       — К себе? — спросил Асума.       — Ну не к тебе же. — Ино по привычке наклонилась, чтобы поцеловать его, но передумала. Она выпрямилась, словно о чём-то задумавшись, и, не прощаясь, ушла прочь.       — Я почти уверен, что она скоро бросит меня, — пробормотал Асума себе под нос. Он вскрыл бутылку пива и налил ещё один стакан. — Так о чём ты хотел поговорить?       — Тебе что-нибудь известно об Акацуки? — Какаши положил руки на стол, игнорируя стоящую перед ним выпивку. — Есть на них что-нибудь?       Асума задумался, почесав подбородок.       — Около десяти лет назад был судебный процесс с участием Кисаме, — начал он, перелистывая страницы своей памяти. — Тогда дело касалось взятки, но, как я помню, его оправдали. Хотя, возможно, внесли залог, не уверен. Почему ты спрашиваешь?       — Фугаку мёртв, — объяснил Какаши.       — Мои соболезнования, — растерянно проговорил Асума.       — Да брось. — Какаши отмахнулся, не желая вдаваться в сантименты.       — С чего ты взял, что причастны Акацуки?       — Особых зацепок, указывающих на них, нет, поэтому я и хотел узнать у тебя. — Какаши бросил взгляд на часы, висящие позади Асумы. Шёл уже третий час ночи. К десяти утра он должен был доставить Сакуру на работу, и времени на сон оставалось не так уж и много, учитывая то, что, попрощавшись с Асумой, он не планировал возвращаться в отель.       Асума покачал головой, пожав плечами:       — Сомневаюсь, что смогу тебе помочь. Но один из моих коллег недавно защищал арендодателя, чей цех был подорван. Слышал об этом?       Какаши кивнул в знак того, что информация ему известна, и Асума продолжил:       — Я мельком ознакомился с делом, но в итоге отказался от него. В общем, на месте взрыва обнаружили тело Дейдары, который когда-то также задерживался вместе с Кисаме. Ходили слухи, что они состояли в одном клане, но это никогда не подтверждалось официально. С уверенностью могу сказать одно: если они и сейчас продолжают свою деятельность, то наверняка позаботились о хороших алиби на случай, если что-то пойдёт не так.       — Я тоже так думаю. — Какаши кивнул, соглашаясь.       В комнате повисла тишина, прерываемая басами музыки, отдалённо доносящимися из танцевальной зоны. Они обменялись короткими взглядами, прежде чем Асума, слегка покачиваясь, поднялся из-за стола. Учитывая тот факт, что подруга оставила его, ловить здесь было уже нечего. Он изрядно опьянел, и ему следовало отоспаться перед рабочим днём, который был уже не за горами.       — Рад был тебя увидеть, Какаши, но мне завтра рано вставать, — оправдался он. — Если что-то узнаю, дам тебе знать.       — Спасибо.       Пожав друг другу руки, уже стоя у бара, они попрощались. Какаши сказал, что всё же надумал выпить и ненадолго задержится. И не солгал: задерживаться здесь надолго действительно не хотелось. Он никогда не был любителем столь шумных мест, как и Токио в целом, но когда выбирать не приходилось, довольствовался тем, что имеет.       Ухоженная одинокая брюнетка, потягивающая коктейль из трубочки, также сидела за барной стойкой через несколько стульев от него. Не скрывая своего интереса, она рассматривала его уже десять минут, наивно полагая, что Какаши этого не замечает. Конечно же, это не могло скрыться от его внимания. Однако он не был намерен тратить время на пустые разговоры, бестолковый флирт и ухаживания. Его интересовал только секс. И, желательно, как можно быстрее.       Ещё в юные годы он сделал вывод, что любые ухаживания в его случае не оборачивались ничем хорошим: даже если девушки были свободных нравов, а именно таких он и предпочитал, встретив его, начинали вести себя как скромные монахини, в надежде на то, что он увидит в них интерес и захочет большего, чем просто разовый перепихон. Впрочем, когда они понимали, что разовый перепихон — единственное, что им светит, то соглашались и на это. Время от времени — потехи ради — Какаши и сам прикидывался недоступным мужчиной, с забавой наблюдая за тем, как его пытаются соблазнить. Но сегодня он не собирался играть в эту игру: какой бы заманчивой она ни казалась, сон был важнее.       Спустя ещё пять минут и отсутствие какого-либо внимания с его стороны, незнакомка решила проявить инициативу. Она изящно спустилась с высокого стула, намеренно оголив бедро в разрезе платья, и грациозной походкой направилась к нему. Несмотря на стервозную внешность и некоторую резкость в движениях, она улыбалась.       — Знаете… — начала она, будто смущаясь, — обычно я так себя не веду… — бархатный голос был мягким, но сомневающимся.       Какаши слышал такие слова уже бесчисленное количество раз. Он знал, что эта фраза обычно означала прямо противоположное: такие девушки вели себя именно так и довольно часто. Он повернулся к ней, небрежно опрокинул в себя рюмку саке и кивнул, побуждая её продолжить.       — Ты мне очень понравился, — продолжила девушка, пытаясь поймать хотя бы тень одобрения в его взгляде.       — Да, ты мне тоже, — помог ей Какаши.       — Правда? — Она удивлённо подняла брови, явно не ожидая такого ответа. — Мне показалось, ты никого не замечал.       — Разрез твоего платья сложно не заметить, — бросил он равнодушно.       Судя по её кратковременному ступору, услышать она рассчитывала другое. Дама замерла, затем неловко объяснила:       — Вообще-то я зацепилась за входную дверь, и оно слегка порвалось. — Девушка немного приподняла подол, показывая, как ткань была скреплена булавкой на бедре.       — Так даже лучше. — Какаши едва заметно улыбнулся, оценивая ситуацию.       — Меня зовут Масами, — представилась она, пытаясь вернуть разговор в более комфортное русло.       — Масами, — повторил Какаши, смакуя её имя. Он задумался на мгновение, а затем как бы невзначай предложил: — Может, ты знаешь менее шумные места где-нибудь поблизости?       Она пожала плечами, переваривая совсем не завуалированный намёк, но в итоге рискнула:       — Мотель через дорогу?       Какаши слегка прищурился, якобы обдумывая её слова. Он позволил себе небольшую паузу, наслаждаясь напряжением, которое отразилось в её взгляде. А затем кивнул, соглашаясь:       — Идём.       Масами, услышав это, смущённо улыбнулась, понимая, что его молчание было лишь игрой. Она не знала, что думать, но всё же двинулась с места, стараясь не выдать своего волнения. Какаши тоже поднялся и, не сказав больше ни слова, положил руку на её талию, направляя к выходу.