Глава 9: Практика

      — Ты не понимаешь, — причитала Сакура, слоняясь по номеру; её шаги были беспорядочными и нервными. — Это сложная пациентка. Госпожа Ямамото три раза уклонялась от операции! Два из которых сбегала из больницы, а на третий даже не явилась! Эта женщина до чёртиков боится врачей, но ей нужно уже, наконец, сделать эту грёбаную резекцию!       — Прооперирует другой врач, — категорично ответил Какаши. — Ты не единственный хирург в больнице.       — Но она же доверилась мне! — огрызнулась Сакура, резко оборачиваясь к нему. — Она уже свыклась с мыслью, что её буду оперировать именно я!              Какаши вздохнул, и его взгляд стал холоднее, когда он ответил:       — Саске позволил тебе остаться в больнице только потому, что опасался за твоё психическое состояние. Но, полагаю, теперь, когда ты осознала ценность жизни, желание покончить с собой исчерпало себя?       Сакура остановилась, словно её окатили ледяной водой. Её дыхание сбилось, в глазах вспыхнули недоумение и боль.       — Что?! — еле выдохнула она.       — У тебя проблемы, — холодно пояснил Какаши, откинувшись на спинку дивана. — В один день ты пытаешься выброситься из моей машины, в другой — смеёшься за праздничным столом, как ни в чём не бывало. Тебя бросает из крайности в крайность, и это уже не может оставаться незамеченным.       Лицо Сакуры побагровело от злости.       — Да пошёл ты! — вспылила она. — Как ты можешь попрекать меня этим? Это была минутная слабость… Я думала, это останется между нами!       — Это и останется между нами, — невозмутимо ответил Какаши, пожав плечами. — Но тебе стоит с этим разобраться.       — Ты считаешь, мне нужен врач? — её голос наполнился сарказмом и горечью. — В дурку, да? — Внезапно она горько рассмеялась, качая головой и поражаясь абсурдности такого предложения. — Думаешь, если я сменю один дурдом на другой, то в моей жизни что-то изменится?       — Перестань, я не имел в виду ничего такого. Просто, возможно, психолог помог бы тебе справиться с этим.       — И как, по-твоему, он мне поможет, если я даже не могу в детали углубиться? — Сакура подошла к дивану и сложила руки на груди.       — Это не проблема. Всегда можно договориться, — отмахнулся Какаши, как будто его предложение было очевидным.       Сакура саркастично усмехнулась, глядя на него с презрением:       — Ах, ну конечно. Деньги и страх смерти заткнут любого, да? Как же я сразу не догадалась?       Какаши вздохнул.       — Учитывая, кто твой муж, ты могла бы к этому привыкнуть.              Слово «муж» резануло по ушам, как звук вилки, задевшей стекольную поверхность. Обычно, услышав его имя, Сакура просто думала о Саске, и на этом всё заканчивалось. Но когда Какаши назвал его «мужем», запустился странный и необратимый процесс отторжения. «Муж» — слишком громкое и неуместное слово для описания того, что было между ними. Сакура сомневалась, что существует хотя бы одно слово, способное в полной мере охарактеризовать их отношения. Всё было настолько сложным и запутанным, что порой ей хотелось кричать во всю глотку, но даже этот крик застревал где-то в горле, не находя выхода и оставляя за собой лишь тяжёлую немую паузу.       Не заметив того, как силы покинули её, Сакура опустилась на край углового дивана, оставляя между собой и Какаши приличное расстояние. Он, закинув ноги на столик, казался полностью погруженным в ноутбук.       Сакура застыла, безмолвно уставившись в стену перед собой. Мысли закрутились спиралями, унося её вглубь подсознания, где давно копившиеся обиды, разочарования и одиночество плавали на поверхности. Сейчас она чувствовала себя маленькой девочкой, которую снова оставили одну в огромном мире взрослых, полном странных правил, договоров и обязательств.       — Как давно вы знакомы? — спросил Какаши, не отрываясь от экрана.       — Почему ты спрашиваешь? — Сакура напряглась.       Она прищурилась, и пухлые губы сжались в тонкую линию. Сакура ощутила, как по спине прошёл холодок раздражения, напоминая о том, как часто этот человек умудрялся уходить от ответов на её вопросы.       — Мне тоже было кое-что любопытно, — отрезала Сакура, звуча натянуто. Её глаза безотрывно смотрели на Какаши, ожидая хоть какой-то реакции, но он по-прежнему был сосредоточен на ноутбуке. — Но на мои вопросы ты отвечать не спешил.       На этих словах Какаши наконец отвлёкся от экрана. Он взглянул на Сакуру с выражением лёгкого недоумения, словно не совсем понимал, о чём она говорит.       — Можно конкретнее? — спросил он.       Сакура вдруг улыбнулась, и её улыбка выглядела настолько неожиданной, что на мгновение Какаши напрягся. Строгая мимика заметно смягчилась, но в этой смене выражения было и что-то тревожное. Сакура крайне редко улыбалась, и уж точно не в таких моментах.       — Я спрашивала, — произнесла она с едва заметной усмешкой, — как ты провёл ту ночь, после которой на твоей шее появились засосы?       — Почему ты спрашиваешь? — Какаши смутился, отвечая Сакуре её же вопросом, и она рассмеялась.       — Вот и поговорили, — хмыкнула она и встала с дивана.       Ему, как и Сакуре, было нечем заняться, а скука зачастую подталкивала к опрометчивым действиям. К тому же, Какаши действительно интересовало, как Саске умудрился обзавестись семьёй — этот факт всегда казался ему загадкой. А от Сакуры добиться правды было куда проще, чем пытаться расспросить самого Саске.       — Ладно, — наконец сдался он, расслабленно закинув руки за голову. — Мне понравилось. На днях даже пожалел о том, что пренебрёг её номером. Довольна?       Сакура кивнула, стараясь подавить раздражение, которое на мгновение вспыхнуло в ней от мысли, что Какаши был не против встретиться с той женщиной снова.       — Мы познакомились в средней школе. Когда служба опеки забрала меня, пришлось перевестись в другое учебное заведение.       — Не припомню, чтобы он с кем-то дружил, — заметил Какаши, вспоминая, как мало Саске контактировал с окружающими в детстве.       — А он и не дружил, — вздохнула Сакура, подтверждая его слова. — Он всегда был нелюдим, держался от всех на расстоянии.       Какаши кивнул, проводя рукой по волосам, и, как будто говоря больше самому себе, добавил:       — Ну да… Он рос замкнутым ребёнком.       Сакура поджала губы и отвернулась, погружаясь в воспоминания о школьных годах. Ей было неприятно это осознавать, но она не могла отрицать: Саске всегда был другим. Какаши, который знал его с самого детства, возможно, понимал это лучше всех. Он всегда был ближе к её мужу, чем она могла предположить раньше. Вероятно, уже тогда Какаши начал его тренировать и готовить к тому, что рано или поздно Саске придётся занять место главы клана. Саске лишился детства — это было очевидно сейчас, как и то, что Какаши, судя по всему, разделял ту же судьбу.       — Мне было тринадцать, когда мы встретились впервые. Это был урок математики, и когда меня представляли классу, он даже не посмотрел в мою сторону, — проговорила Сакура, не оборачиваясь. — Ты ведь уже тогда его тренировал, да?       Какаши посмотрел на неё с лёгким удивлением, но быстро вернул себе невозмутимое выражение. Он молчал несколько секунд, словно обдумывая что-то.       — Да, — наконец признался он, его голос был тихим, почти отстранённым. — Я знал, что ему придётся взять на себя больше, чем другим. Он не имел выбора.       Сакура медленно кивнула. Эта мысль пронзила её болью, но она старалась её подавить. Осознание того, что и Саске, и Какаши в какой-то мере были лишены нормального детства, тяжело легла на её сердце.       — Сакура? — позвал её Какаши, привлекая внимание. — Почему ты оказалась в интернате?       Она закрыла глаза, слегка откинув голову на спинку дивана. Руки непроизвольно сжались на коленях. Ей совсем не хотелось обсуждать это, но утаивать правду или придумывать ложь тоже не имело смысла. В конце концов, Какаши мог получить эту информацию, если бы захотел. Он уже доказал, что умеет добывать нужные ему данные: Сасори — отличный тому пример. История Сакуры лежала на поверхности, доступная для всех, кто захочет покопаться.       — У мамы и папы были недоброжелатели, — начала Сакура, почти безэмоционально повторяя то, что услышала когда-то от полицейских. — Насколько я поняла, родителей пытались шантажировать какое-то время. Но, не добившись желаемого, решили убить. Их было двое: убийца и сообщник. Оба сели за решётку.       Какаши замолчал на мгновение, переваривая услышанное. В его глазах мелькнула тень, которую Сакура уловила.       — Мне жаль, — произнёс он, его голос стал тише, чем обычно.       Сакура закатила глаза, будто этот ответ был чем-то предсказуемым, и отмахнулась:       — А что такое жалость, Какаши? — В её голосе звучала холодная ирония. — Бесполезное чувство, которое ничего не меняет.       Она закусила губу, скрывая внутреннюю боль за этими словами, и, словно по накатанной, вернула себе привычную улыбку. Эта способность переключаться между двумя состояниями — от холодного отторжения до беззаботной маски — вновь поразила Какаши. Он смотрел на неё, понимая, насколько хорошо она научилась скрывать свои истинные чувства. Он также понимал, что это не было полностью её заслугой, ведь так и работал защитный механизм.       — Вопрос за вопрос, — напомнила она. — Моя очередь. — Сакура развернулась к нему корпусом и продолжила: — Ты сказал, что приятно провёл время, но, тем не менее, не позаботился о том, чтобы встретиться с той женщиной снова. Так какими качествами нужно обладать, чтобы заинтересовать тебя больше, чем на одну ночь?       — Сакура… — начал он предостерегающе.       — Ты лезешь мне в душу, а сам не позволяешь даже… — Сакура раздражённо махнула рукой, не находя подходящего слова.       — Так хочешь залезть мне в трусы? — спросил он спокойно, почти равнодушно, как будто этот вопрос был чем-то обычным.       — Хочу, — бросила вызов Сакура. — Что теперь? — Она поднялась на ноги и отошла в сторону, сжимая руки за спиной. — К чему этот фарс? Я не слепая и вижу, как ты смотришь на меня. Ты готов был трахнуть меня в том чёртовом лифте, так почему бы не сделать это сейчас?       — Замолчи, — отрезал Какаши, будто её слова были чем-то недопустимым, обнажившими его низменные желания, которые он не хотел признавать. Его голос прозвучал с таким непринятием, словно ей удалось ударить его в самую уязвимую точку. — Просто замолчи.       Слова Сакуры были как пощёчина. Пока они молчали, ограничивались лишь взглядами и редкими намёками, это всё казалось безопасным — черта не была пересечена. Но её прямолинейность изменила всё. Теперь ситуация вышла за рамки их прежнего молчаливого соглашения.       Сакура побледнела от его резкости. Напуганные глаза метались по комнате, будто она искала способ отмотать назад то, что только что сказала. Но слова уже были произнесены, и они висели в воздухе, разделяя их подобно невидимой стене, которой раньше не существовало.       — Послушай, Сакура, — начал Какаши, взяв себя в руки. — У тебя была очень сложная неделя. Уверен, любая другая девушка рыдала бы, не переставая, и рвала на себе волосы от случившегося. Когда человек находится в стрессе, его мысли порой искажают реальность, и он ведёт себя не в своём характере. — Он бросил на Сакуру внимательный взгляд. — Ты просто устала.       — Мой стресс не длится неделю, просто чтобы ты понимал, — равнодушно ответила Сакура. — Я живу в нём уже полтора года, и я действительно устала, но моё влечение к тебе не имеет к этому отношения. Ты первый мужчина, к кому я испытала нечто подобное за очень-очень долгое время, — честно призналась она.       — Мы не можем, — нехотя ответил Какаши, потому что так было правильно.       — Ты не можешь, — поправила его Сакура. — Говори за себя.       — Да. Я не могу, — подтвердил он.       Сакура ответила монотонно, почти безразлично:       — Ладно. Ты, наверное, привык, что женщины унижаются перед тобой таким образом, но для меня это новая территория. Так что, пожалуйста, забудь этот разговор.       Какаши сглотнул, обдумывая ситуацию. Он был уверен, что это Сакура взяла верх и утёрла ему нос, в то время как он облажался подобно глупому мальчишке, которого застукали за дрочкой. Её слова об унижении больно ударили по нему. Он не хотел, чтобы она так думала.       — Дело не в том, что я не испытываю к тебе того же, — оправдался Какаши. — А в том, что я знаю твоего мужа с самого его рождения. Он вырос на моих глазах, он доверял мне и доверился сейчас, несмотря на то, что я бросил клан на долгие годы. По-твоему, я могу закрыть на это глаза и трахнуть его жену, когда я единственный, кому он смог вверить твою безопасность? Я не могу так поступить только потому, что ты привлекаешь меня, — закончил он, разводя руки в стороны. — Для тебя это просто способ отвлечься, и в конечном счёте никого из нас такая связь счастливым не сделает.       Сакура замерла, и её лицо смягчилось. Осознание того, что она поставила Какаши в столь неудобное положение, вызвало внутри чувство вины.       — Прости, — сказала она искренне, опустив взгляд. — Я не знала, что он так важен для тебя.

*

      Тень от ночного светильника неподвижно лежала на руках Сакуры, мягко освещая страницы книги. Она даже не могла вспомнить, когда в последний раз читала что-то, кроме медицинских исследований. Это было так давно, что ей стало не хватать ощущения погружения в чужую историю, возможности примерить на себя другую судьбу и прожить её глазами главного героя, забыв о своей собственной. Это было прекрасно, значительно лучше, чем всё, что окружало её сейчас.       Сакура потянулась к тумбочке, взяла кружку с горячим какао и отпила пару глотков. Сладкий и тёплый напиток окутал её вкусовые рецепторы, а аромат вызвал ностальгию по временам, когда она жила с родителями. В те дни, после школы, Сакура запиралась в своей комнате с кружкой какао и печеньем, устраиваясь на кровати с подушками за спиной.       Это было её время, когда мир вокруг терялся в прочитанных страницах.       Она закрыла глаза и откинула голову назад, расслабляясь в этом уютном моменте, когда тень светильника внезапно дрогнула, нарушив момент уединения.       Саске вошёл в номер почти бесшумно, осторожно закрыв дверь за собой с тихим щелчком. В нём всегда чувствовалась какая-то странная утончённость, изящная искусность движений, которая принадлежала только ему. Он остановился, глядя на Сакуру мрачным взглядом. Его бледные длинные пальцы коснулись галстука, и он ослабил его. Сакура отложила книгу в сторону.       — Схожу в душ, — ровным тоном бросила она, поднимаясь с кровати.       — Сакура… Я… — Саске сжал переносицу и подошёл ближе. — Я пришёл не за этим.       — А за чем? — поинтересовалась она, возвращаясь в постель.       Саске молча сел рядом, разглядывая её лицо в поисках следов страха и паники. Но его жена оставалась такой же закрытой, как и её книга, оставленная на тумбе. Никаких эмоций. Он поднял руку и с несвойственной ему нежностью коснулся её скулы, стараясь установить зрительный контакт.       — Как ты? — спросил Саске, его голос звучал тихо, с долей обеспокоенности.       — В порядке, — на автомате ответила Сакура, хотя внутри у неё шла настоящая борьба.       — Ты всегда так говоришь, — заметил Саске, приподнимая её подбородок и вынуждая посмотреть ему в глаза. — И никогда ни на что не жалуешься.       — Саске, чего ты хочешь? — сбивчиво спросила Сакура. — Если ты пришёл поговорить по душам, то у нас это вряд ли получится. Никогда не получалось.       — Я переживал, — коротко ответил он.       — Ну… — Вздрогнув, Сакура постучала ногтями по тумбочке. — Всё обошлось, поэтому можешь не беспокоиться. — Она выдавила улыбку.       Саске вздохнул и отвернулся, оставляя взгляд на огнях ночного города, мерцающих в панорамном окне. Токио был прекрасен, как и всегда.       — Откуда у тебя пистолет?       — Ах, мог бы и сразу спросить, — уколола его Сакура.       — Отвечай, — надавил он.       — Орочимару. — Сакура вскинула бровь, ожидая ответную реакцию.       — Можно сменить деятельность, но не привычки, — прокомментировал Саске. — Какой смысл давать оружие той, кто не умеет им пользоваться? — добавил он с презрением.       — Тем не менее, я всё ещё жива благодаря ему, а не тебе и… — Сакура кивнула на соседнюю стену, за которой был номер Какаши.       — Я виноват, — признал Саске. — Я не хотел лишать тебя работы на неизвестный срок, и это могло стоить тебе жизни. — Он провёл указательным пальцем по её нижней губе и убрал руку. — Мне жаль.       Сакура, не задумываясь, кивнула. Саске вёл себя странно, но всё же он тоже был человеком, пусть и со своими особенностями. Эмоции были ему не чужды. Чуждо было то, что он осмелился их проявить.       — Ты ещё любишь меня? — внезапно спросил он.       — Саске, — нервно усмехнувшись, Сакура покачала головой. Губы задрожали, глаза обожгла солёная влага. — Всему есть предел. — Рвано выдохнув, она закрыла рот рукой, перевела дыхание и продолжила. Ей было больно, и объяснять свои чувства совсем не хотелось. — К чему этот вопрос? В конце концов, ты мне изменял.       — Это не имело для меня никакого значения, — ответил Саске, и его плечи заметно напряглись.       — Но имело для меня, — закончила Сакура.       — Дай мне шанс. — Саске взял её руку в свою и провёл большим пальцем по её ладони. — Последний шанс, и когда всё закончится, когда тебе не будет ничего угрожать, я отпущу тебя, если ты захочешь. Даю тебе слово, что разведусь с тобой и больше никогда тебя не побеспокою.       Сакура вымученно улыбнулась и бросила на мужа полный сомнений взгляд.       — Зачем тебе это? — искренне поинтересовалась она. — Тебе всегда было наплевать на меня, и этот брак, который был навязан нам обоим…       — Всё не совсем так, — отклонившись назад, Саске лёг на кровать и завёл руки за голову.       — А как? — всхлипнула Сакура, неосознанно согнув ноги в коленях и прижав к себе, чтобы не касаться мужа даже через одеяло.       — Не знаю, — честно признался Саске. — Я не понимаю. — Он закрыл глаза и молчал некоторое время, прежде чем заговорил снова. — Я думал, что ненавидел брата за то, что он всегда был лучше меня; думал, что ненавидел мать за то, что она никогда не была ко мне так же добра, как к Итачи… А потом, когда их не стало, на вскрытии выяснилось, что брат был болен, и жить ему оставалось не так уж и долго, по правде говоря. Ни я, ни отец не знали этого, потому что болезнь — это дефект, слабость, называй как хочешь, а Учиха должны быть идеальны: идеальные гены, идеальное здоровье, идеальное зрение. И и отец, и мой дед… они так гордились своими самурайскими корнями, столетиями уходящими в прошлое… почему-то это имело для них значение. — Он повернулся к Сакуре и посмотрел ей в глаза. — Отца я тоже ненавидел, но когда его убили, я понял, что, несмотря ни на что, он был мне дорог. Я любил их всех, и всем пришлось умереть, чтобы я понял это. Когда Какаши позвонил мне, я был в ужасе оттого, что мог потерять и тебя.       Сакура слушала его, затаив дыхание и замерев. Она боялась даже пошевелиться, нарушив этот неустойчивый проблеск откровения, который никогда не наблюдала в Саске ранее. Его слова были неожиданными, и в них звучала такая глубина, которую Сакура не ожидала услышать.       — Я ничего не жду и не требую от тебя, — пояснил Саске. — И уж тем более я не нуждаюсь в жалости. Но тебе жаль, и я вижу это. Перестань так смотреть на меня.       — Ладно, — сдалась Сакура, чувствуя глубокое опустошение от его монолога.       Саске кивнул, поднявшись с кровати, и направился к двери.       — Мне пора идти, — объяснил он. — Скажу Какаши, чтобы научил тебя стрелять.       — Спокойной ночи, — пожелала Сакура, всё ещё заторможенная после его слов. Саске бросил на неё беглый, но благодарный взгляд и ушёл, закрыв за собой дверь.       В эту ночь Сакура уснуть так и не смогла, одолевающие мысли едва ли позволили сомкнуть глаза. Слова Саске не выходили из головы, заставляя сердце Сакуры сжиматься от тяжести его признания. Он говорил искренне, и в этом не было никаких сомнений. Теперь, когда она узнала правду, многие вещи встали на свои места, и хоть оправдания Саске это не принесло, появилось хотя бы объяснение его поведению.       Понимание того, что старый ублюдок был ему дорог, ударило по Сакуре с неистовой силой. Фугаку являлся корнем всех бед Саске после гибели матери и брата. Он отравлял жизнь своего единственного родного человека день за днём, заставляя сына переживать весь этот ад, но Саске всё равно любил его. И, как поняла Сакура, всё-таки скорбел, хотя и скрывал это.       Могло ли сложиться всё иначе, будь Саске более открыт хотя бы ещё месяц назад? Вряд ли, думалось Сакуре. Не потеряй он отца, то так бы ничего и не понял. Значит ли это, что смерть Фугаку не была напрасной? Своей кончиной он принёс куда больше пользы, чем существованием. Это позволило Саске прозреть, посмотреть на жизнь под другим углом.       Действительно ли он готов отпустить её? Сакура не знала, что думать по этому поводу. Ей хотелось этого, она нуждалась в свободе, но верилось с трудом. Сакура должна была дать ему шанс и внушить ложную надежду, зная, что потом, когда всё уляжется, всё равно уйдёт? Чувство вины прокралось, заполняя подкорки сознания. Будет ли это предательством с её стороны? Саске просил дать шанс, и она его даст, потому что, по сути, выбора не имелось — в этом-то и заключалась загвоздка. Двойственность положения выбила из равновесия. Сакура понимала, что оставаться с Саске было бы неправильно, потому что ей не хотелось этого, даже если он изменится. Она перегорела, сломалась. Все чувства были разбиты и растоптаны сотню раз подряд, и склеить их, собрав былое единство, не под силу даже самому искусному мастеру. Сакура чувствовала себя опустошённой настолько, насколько это вообще было возможно.

*

      Видеть Какаши с утра, вспоминая своё провокационное поведение накануне, было крайне некомфортно. Он вёл себя обычно, ничем не выдавая истинных помыслов. Впрочем, может, никаких помыслов и не было. Сакура решила, что, возможно, его влечение к ней оказалось не настолько велико, чтобы между ними возникла неловкость после её неудачного флирта (если предложение переспать вообще можно было считать флиртом). Наверное, и ей не стоило о нём думать. А ещё лучше — не думать вообще ни о ком. Все эти мысли и сожаления только запутывали её. Что же касалось Саске, то явно не самая светлая сторона Сакуры питала интерес к тому, что именно он может ей предложить: любовь, заботу, нежность? Это было именно то, в чём она нуждалась всё время, прожитое в их браке. Саске обозначил границы и сделал своим признанием огромный шаг навстречу, но имело ли это значение, когда он всё равно оставался от Сакуры на огромном расстоянии? Он не сможет просто взять и стать тем человеком, которым его хотела видеть Сакура. Никто не сможет. Каждый будет оставаться собой до последнего, и она это также понимала. Она была лишь его привычкой, подобной сигаретам, которые не ценишь, пока они есть, но испытываешь дискомфорт, когда они заканчиваются. Однако Саске сказал, что готов её отпустить, и если его слова правдивы, если он действительно сдержит своё обещание и даст ей свободу, тогда, возможно, Сакура пересмотрит их отношения. Но прежде он должен позволить ей уйти — только это могло внести ясность в столь незавидную ситуацию.       Когда часы показали первый час дня, Сакура и Какаши прибыли на стрельбище. В текущих обстоятельствах это имело смысл. Любой навык, помогающий выжить, теперь имел смысл.       Снаружи здание выглядело непримечательно, но внутри всё говорило о строгой дисциплине и безопасности. Они направились к лестнице, ведущей вниз, в подвал, где находился тир. Шум их шагов эхом отдавался в пустом коридоре. Стены, обитые звукопоглощающим материалом, изолировали любые посторонние шумы. Вдоль одной стены располагался ряд оружейных стоек с различными моделями пистолетов и винтовок. На другой стороне стояли мишени, готовые принять на себя первое испытание.       — С чего начнём? — Сакура бросила внимательный взгляд, осматриваясь.       Какаши подошёл к оружейной стойке и выбрал пистолет среднего размера, протянув его Сакуре.       — С основ. — Какаши положил оружие на стол перед ней. — Это твой пистолет. Модель «Glock 19», надёжен и прост в использовании.       — Что мне с ним делать? — спросила Сакура, растерянно покрутив его в руках.       — Сначала проверим, что он разряжен. — Несмотря на то, что Сакура уже стреляла, он решил провести инструктаж с самого начала. Какаши извлёк магазин и показал ей пустую камеру. — Всегда проверяй это перед тем, как начать. И вот первое правило — относись к оружию так, будто оно заряжено.       Он передал пистолет Сакуре, и она, следуя его примеру, повторила действия.       — Второе правило, — продолжил Какаши, когда Сакура махнула рукой в его сторону, — никогда не направляй пистолет на что-то, что ты не хочешь уничтожить.       Какаши встал за ней, положив руки на её плечи.       — Хорошо. Теперь покажу, как правильно держать. — Он взял пистолет и продемонстрировал. — Обе руки на рукоятке, большой палец правой руки поверх левой. Плотно, но не слишком крепко. Поняла?       Сакура попыталась повторить его действия, но чувствовала себя неуютно из-за едва разделяющей их близости. Ароматы геля для душа, который он использовал с утра, и дезодоранта приятно щекотали её ноздри. В отличие от Саске, он не использовал баснословной стоимости парфюм, но, стоило отдать должное, пах умопомрачительно.       — Расслабься, — сказал он спокойно.       — Ладно. — Сакура кивнула и повторила стойку.       — Теперь смотри, как его заряжать, — сказал Какаши, повернув пистолет так, чтобы она могла лучше его рассмотреть. — Оружие бесполезно, если ты не сумеешь вовремя его перезарядить.       Какаши взял магазин, который лежал на столе рядом с ними.       — Это магазин, — пояснил он. — В нём хранятся патроны. Видишь этот рычажок? — Он показал ей небольшой выступ на пистолете. — Нажми на него, чтобы вынуть магазин.       Сакура нажала на рычажок, и магазин плавно выскользнул из рукояти пистолета.       — Хорошо. Теперь возьми новый магазин. — Какаши взял один из них с прилавка и передал ей. — Держи его плотно, но не слишком сильно. Главное — правильное направление. Ты должна вставить его до щелчка, так, чтобы он надёжно закрепился.       Сакура осторожно взяла новый магазин, сосредоточив внимание на рукояти пистолета, и попыталась вставить его.       — Не спеши, — посоветовал Какаши, наблюдая за её движениями.       Она глубоко вздохнула и плавно вставила магазин, как он показал, услышав лёгкий щелчок.       — Отлично, — похвалил её Какаши. — Теперь пистолет заряжен, но ты ещё не готова стрелять. Следующий шаг — взвести затвор, — он указал на верхнюю часть оружия. — Дёрни его назад и отпусти. Это заведёт патрон в патронник.       Сакура кивнула и аккуратно взяла затвор пальцами. Она потянула его назад, ощущая лёгкое сопротивление металла, а затем резко отпустила. Затвор с характерным металлическим звуком вернулся на место.       — Так?       — Да, — одобрительно сказал Какаши. — Теперь оружие готово к использованию.       Взяв пистолет обеими руками Сакура, вернулась к стойке и сжала рукоять.       — Пистолет должен быть продолжением твоей руки. Привыкни к нему, к его весу. Поставь ноги шире, чтобы отдача не сбила тебя с толку.       Какаши взял другой пистолет, лежавший ближе к нему.       — Теперь смотри. — Он указал на мишень впереди. — Твоя цель на данный момент — просто попасть в неё, желательно ближе к центру.       Какаши продемонстрировал плавный, уверенный выстрел, и гулкий звук эхом отозвался от стен.       — Теперь ты, — кивнул он. — Пробуй.       Сакура поднесла оружие к линии прицела.       — Видишь прицельные метки? — спросил Какаши.       Она прищурилась, сосредоточившись на мишени.       — Да, вижу. Но как правильно целиться?       Какаши положил пистолет и подошёл ближе, указав на прицельную планку.       — Совмести переднюю и заднюю метки, чтобы они были на одной линии, а цель — чуть выше. Смотри через них, но не забывай держать обе руки ровно. Важно не только видеть цель, но и контролировать дыхание.       — Дыхание? — Сакура чуть нахмурилась.       — Да. Когда делаешь выстрел, задержи дыхание на момент. Вдохни глубоко, задержи, выстрели, выдохни. Это поможет сосредоточиться и не дёргать пистолет при выстреле.       Сакура кивнула, затем глубоко вдохнула и задержала дыхание, как он сказал.       — Отлично. Теперь, когда будешь готова, плавно нажимай на курок. Никаких резких движений.       Какаши наблюдал за тем, как она медленно коснулась спускового крючка. Грохот выстрела наполнил помещение, и мишень дрогнула от попадания. И хотя пуля была далека от центра, Сакура всё же задела мишень, что было уже неплохо, учитывая большое расстояние.       — Ещё раз, — сказал Какаши, не сводя глаз с мишени.       Сакура прицелилась, сделав выдох перед выстрелом. Пуля снова попала в мишень, на этот раз ближе к центру.       — Лучше, — оценил Какаши. — Но запомни, после выстрела ты должна сразу вернуть оружие в исходное положение. Не давай отдаче сбить тебя с толку. Твоя задача — контролировать каждый выстрел, а не просто реагировать на него.       Он встал за спиной Сакуры и аккуратно поправил её стойку, придав её телу больше устойчивости, и она невольно содрогнулась, вспоминая, как прижималась к нему, когда они были на мотоцикле. Ей хотелось отклонить голову назад и плотнее прижаться к его груди, а не заставлять себя думать о мишене и стойке. Какаши поглощал все её мысли, не позволяя нормально сосредоточиться.       — Вот так, — сказал он, отступая на шаг назад. — Теперь ты стоишь ровнее. Колени чуть согнуты, чтобы поглощать отдачу, но не слишком сильно. Ощущаешь разницу?       — Да, — кивнула Сакура, чувствуя, как её тело стало более сбалансированным, как только он от неё отстранился.       — Пробуй снова. Не спеши. Расслабь плечи. Дыши ровно, — продолжил Какаши, наблюдая за её действиями.       Сакура сделала ещё один выстрел, и пуля пронзила воздух, попав почти в самый центр мишени. Она опустила пистолет и, повернувшись к Какаши, посмотрела на него.       — Кажется, получилось лучше, — сказала она с лёгкой улыбкой.       Какаши кивнул в ответ.       — Это не так сложно, когда ты понимаешь механику. Ты молодец.       Он взял другой пистолет, и этот был тяжелее, чем предыдущий.       — Попробуй его. Разные модели дают разную отдачу. Ты должна научиться контролировать любое оружие, которое окажется у тебя в руках.       Сакура взяла новый пистолет, и её пальцы ощутили вес металла.       — Он гораздо тяжелее, — заметила она.       — Да, и отдача будет сильнее. Но принципы остаются теми же. Становись правильно, дыши ровно, и плавно нажимай на курок.       Сакура встала, как Какаши её учил, прицелилась и сделала выстрел. Резкая отдача заставила её шагнуть назад, но пуля всё же попала в мишень.       — Сильнее, чем я ожидала, — призналась она, ошеломленная.       — Это нормально, — Какаши одобрительно кивнул. — Ты должна привыкнуть к тому, что разное оружие всегда ведёт себя по-разному. С практикой ты научишься контролировать это. Попробуй снова, не думай о прошлом выстреле. Просто сосредоточься.       На этот раз Сакура была готова к отдаче, и пуля ушла в центр мишени.       Какаши кивнул, довольный её прогрессом.       — Хороший контроль.       Сакура опустила оружие, её лицо выражало смесь облегчения и решимости.       Они занимались до самого вечера, пробуя разные пистолеты и стойки, стреляли из разных положений. Какаши продолжал давать указания, внимательно следя за каждым движением Сакуры. Часы шли, и с каждой минутой она становилась увереннее в своих действиях. Они сменили несколько пистолетов, и каждый раз Какаши объяснял разницу между ними.       Когда начало темнеть, они направились к внедорожнику, припаркованному у входа в стрельбище. Воздух стал прохладнее, а вечернее небо уже окрасилось в тёмно-синие тона. Они молчали; каждый был погружён в свои мысли.       Сакура подошла к пассажирской двери и оглянулась на здание тира, которое теперь выглядело тихим и пустынным.       — Это оказалось… напряжённее, чем я ожидала, — призналась она, садясь на переднее сиденье.       Какаши обошёл машину и сел за руль, включив фары, которые осветили дорогу перед ними.       — Многим так кажется, — отозвался он, заводя двигатель. — На первый взгляд это действительно просто. Но когда речь идёт о реальных ситуациях, ты должна быть готова ко всему: уметь не только стрелять, но и думать на ходу, оценивать ситуацию, оставаться спокойной под давлением.       Он посмотрел на Сакуру:       — Ты справилась хорошо, но это не тот навык, который можно выучить за один день. Однако для самообороны вполне сгодится.       — Спасибо тебе, — поблагодарила она.       Какаши одобрительно кивнул, затем нажал на педаль газа, и внедорожник плавно тронулся с места. Они ехали в молчании, только шум мотора и редкие звуки ночной природы сопровождали их на пути к отелю. Свет фар выхватывал из темноты силуэты деревьев, пока они медленно продвигались по узкой дороге.       — Завтра мы продолжим, — предупредил Какаши, не отрывая взгляда от дороги. — Надо закрепить то, что ты сегодня освоила.       Сакура повернулась к нему и стала серьёзнее. Она немного колебалась, но всё же задала вопрос, который крутился у неё в голове с тех пор, как они начали тренировку.       — Ты часто убивал? — её голос звучал осторожно, словно она не была уверена, хочет ли услышать ответ.       Какаши на мгновение замер, прежде чем вздохнул.       — Хотелось бы ответить, что нет, — сказал он тихо. — Но это было бы совсем неправдоподобной ложью, не так ли?       — Полагаю, — согласилась Сакура.       Какаши слегка улыбнулся, но в его улыбке не было радости.       — Вот видишь, — мягко сказал он. — Ты и сама всё прекрасно поняла. В этом деле нет места иллюзиям, Сакура.       — А ты помнишь своё первое убийство? — Сакура немного нахмурилась, внимательно глядя на Какаши. — Чувство вины или сожаление, что ты испытал?       Какаши не спешил с ответом. Он опустил взгляд, на мгновение задумавшись и пытаясь вспомнить те чувства, которые, возможно, были когда-то, но давно стёрлись из его памяти. Ни вины, ни сожаления он не помнил. Всё это было слишком далеко позади, и с годами те моменты утратили свою яркость, превратившись в незначительные, потускневшие фрагменты.       — Это было давно, — наконец сказал он, вздохнув, словно отвечая самому себе. — Чувства тускнеют, как и всё остальное. Вначале, может, и было что-то, но сейчас… нет. Всё стало просто частью того, что нужно было сделать.       Сакура, казалось, понимала его, но всё ещё выглядела напряжённой, и Какаши уловил это. Он знал, что её беспокоит не только этот вопрос. Он осознавал, что недавние события могли оставить след в её душе.       — Тебя что-то беспокоит из-за Сасори? — осторожно спросил он.       Сакура не ответила, но её взгляд стал отстранённым, будто она мысленно вернулась к тому дню.       — Это была вынужденная мера, — продолжил Какаши, глядя ей прямо в глаза. — Не думай об этом как о первом убийстве или об убийстве в принципе. Ты защищалась, а это совершенно другое. Тебе не за что себя винить.       Сакура слушала его, но внутри не чувствовала облегчения. Она не винила себя за Сасори. Этот сценарий действительно был неизбежным, и она знала, что поступила правильно. Но дело было совсем не в этом. Когда она задавала тот вопрос, в мыслях был совершенно другой человек и другая ситуация.