Глава 16: О желаниях и возможностях

      Когда дверь в гостиную распахнулась, звонко стукнувшись о стену, Сакура от неожиданности вздрогнула и сдёрнула с себя наушники-вкладыши. Пульс подскочил, тело на долю секунды сковало неподвижностью. Она сделала глубокий вдох, хлопнула себя по щекам, растирая бледную кожу, и медленно выдохнула. Бросила взгляд на кучу пустых сигаретных пачек, разбросанных на подоконнике, и поднялась с кровати.       Перепачканный от частого дождя и городской пыли рюкзак, давно требующий стирки, валялся в углу, скомканный и помятый. Сакура резко схватила его и расстегнула, сгребая туда последствия своего чрезмерного курения. Саске ни к чему было это видеть: лишние вопросы и подозрения сейчас были не на руку, а они непременно возникли бы. Как человек, ведущий здоровый образ жизни большую часть времени, она выдала бы свою нервозность самым примитивным образом.       Молнию, как назло, заклинило, а пальцы вспотели. Сакура зашипела, когда к её глазам подступили непрошенные слёзы. Она не вывозила. От былой стрессоустойчивости остались лишь оголённые провода расшатанных нервов, сбоящие и замыкающие. Малейший раздражитель выводил из себя, выбивал из реальности.       Сакура не услышала ни того, как её окликнули по имени, ни того, как дверь в её спальню отворилась. Дрожащая и растерянная, она замерла, держа в руках рюкзак и стоя напротив кучи сигаретных пачек.       — Я стучал, ты не ответила, — оправдался Какаши. — Решил, что ты в зале.       Какаши склонил голову вбок, взглянув на побледневшую Сакуру, и сделал шаг вперёд. Молча выхватил из её рук рюкзак, потянул за молнию, и та моментально поддалась ему, расстёгиваясь.       Сакура кивнула, бросив на него взгляд зверя, загнанного в угол, и забрала рюкзак.       — Всё в порядке? — спросил Какаши.       — Да, — бросила Сакура на выдохе и отвернулась к окну. — Где Саске?       — В поместье. Он просил забрать тебя. Вы возвращаетесь, — объяснил он.       — Зачем? — Сакура напряглась. — Он нашёл того… кто убил Фугаку?       — Ещё нет. — Какаши поймал её взгляд и развернул к себе за плечи.       — Что ты делаешь? — Сакура сглотнула и отступила назад, упёршись в подоконник.       — А что я делаю? — спросил он, опуская взгляд к её плотно сжатым губам.       Схватив Сакуру за подбородок, когда она в очередной раз отвернулась, Какаши развернул её лицо к себе, вернув зрительный контакт. Её тело пробило холодной дрожью — смесь страха и откликающихся воспоминаний на его прошлые прикосновения.       Холодный и мрачный взгляд его глаз обезоруживал, выбивал дыхание. Сакура поняла всё без слов: он знает.       Длинные пальцы, сжимающие её челюсть, дрогнули, надавив сильнее, и Сакура замерла, затаив дыхание.       — Каким образом ты узнала об убийстве своих родителей?       — Полиция, — на выдохе ответила Сакура. — Я же говорила.       — Поставлю вопрос иначе: от кого ты узнала, что их убил Фугаку? — Какаши опустил палец к её горлу и провёл линию вниз.       Замершее прежде сердце пропустило удар и заколотилось быстрее.       — Я не…       — Говори, — оборвал её Какаши. — Его убила ты, я знаю.       Он солгал, но уверенность, которая укреплялась в нём с каждым днём, была почти равносильна тому, что он действительно мог бы знать.       Сакура машинально попыталась отвернуться и вырваться из его хватки, отвести взгляд, но Какаши не позволил. Бежать было некуда. Отрицать всё и дальше, продолжая спектакль, не осталось смысла.       Сакура догадывалась, что он знал.       Догадывалась и пыталась найти помощь, но Орочимару уверил, что поводов для переживаний нет.       — Я не знаю, — простонала Сакура. Её губы дрожали, язык немел, выдавая смятые предложения. — Кто-то… прислал мне флешку… когда я была на работе. Там… там была аудиозапись. — Она сжала руки за спиной, царапая ногтями кожу. — Госпожа Ясуко, которая проходила свидетелем… на этой записи она рассказывала кому-то, что произошло на самом деле.       — Успокойся, — тихо попросил Какаши, приподнимая Сакуру за бёдра и усаживая на подоконник. — Никто ничего не знает, — добавил он.       — Ты не скажешь Саске? — Голос Сакуры дрогнул. Слёзы, застывшие в уголках её раскрасневшихся глаз, упали на щёки и покатились вниз, оставляя влажные дорожки.       — Не скажу. — Какаши притянул её к себе и обнял за талию, когда она положила голову ему на плечо, тихо всхлипывая. — У тебя есть догадки, кто прислал запись?       — Нет, — прохрипела она севшим голосом.       — Ты сохранила флешку? Чей-либо голос, кроме Ясуко, на ней был? — Какаши спрашивал мягко, ступая по тонкому льду её эмоций так осторожно, как только мог.       — Я её форматировала и выбросила, — ответила Сакура. — Там был только женский голос. Не заставляй меня говорить об этом, пожалуйста.       — Ладно, — смирился он. — Ты хочешь знать моё мнение?       — О чём ты? — Сакура чуть отстранилась и посмотрела на него, внутренне содрогнувшись от того, что не могла прочесть в его взгляде ни единой мысли.       — Я думаю, это был Орочимару, — твёрдо сказал Какаши, не выпуская Сакуру из рук.       Сакура дёрнулась, вцепившись в его руку, но в следующую секунду отпустила, безвольно подавшись корпусом вперёд. Её дыхание сбилось, становясь частым и прерывистым, а лицо исказило такой гримасой боли, что Какаши успел пожалеть о своей неспособности преподнести сказанное более деликатно.       — Он не мог… Он не мог, — начала повторять Сакура. — Не мог.       — Подумай сама, — настоял Какаши. Как бы ему ни было жаль Сакуру, ей стоило взглянуть правде в глаза. — Ему это было выгодно. Благодаря твоему браку с Саске, он смог подобраться к клану. Как Учихи, так и Акацуки, а в особенности Акацуки, хотели его смерти. Натравить один клан на другой было грамотным и хорошо спланированным решением.       — Почему ты не сказал Саске? — спросила Сакура, меняя тему. Продолжать думать и анализировать того, кого она считала своей семьёй, было слишком больно.       — А смысл? — Какаши успокаивающе погладил её по спине, чувствуя грудной клеткой, как бешено колотится её сердце. — Это бы уже ничего не изменило. Фугаку бы это к жизни всё равно не вернуло. Рано или поздно Саске бы тоже это понял.       Какаши замолчал, не зная, стоит ли продолжать. Как и все Учихи, Саске был слишком импульсивен, и этого было достаточно, чтобы совершить то, о чём будешь жалеть всю оставшуюся жизнь.       — Око за око, и этот кодекс прошит в его сознании с самого детства. Он бы убил тебя, ты ведь понимаешь?       — Да, — незамедлительно ответила Сакура.       — Поэтому ему незачем знать, — подытожил Какаши. — Ты — единственное, что у него осталось, и он любит тебя.       — Не надо, — попросила Сакура, — не говори так. Не тогда, когда я решила от него уйти.       — Ты так решила? — удивился он.       — Да-а-а, — выдохнула Сакура, восстанавливая дыхание и понемногу успокаиваясь. — Раньше я не думала об этом, но когда встретила тебя… и Саске сам сказал, что отпустит меня, если я захочу уйти… Я решила…       — Сакура, — остановил её Какаши. — Ты не должна делать это из-за меня.       — Почему? — Она снова сжалась в его объятиях, но близость больше не принесла облегчения. Сакура испугалась того, что Какаши может ответить, и попыталась оправдаться. — Это не из-за тебя, я давно хотела. Ты знаешь, мне пришлось за него выйти, меня буквально заставили.       — Он спас тебе жизнь, — напомнил Какаши. — И… ты ведь тоже его любила, не так ли?       — С чего ты взял? — насторожилась Сакура.       — В поместье было два обыска, второй из них проводил я. Все комнаты, включая твою.       — Ты рылся в моих вещах? — воскликнула она.       — Я проводил обыск, — поправил её Какаши. — И видел твой дневник, как я понял, со времён школы.       — Блять, — выругалась Сакура, чувствуя подступающую к горлу тошноту. Это была слишком постыдная улика, от которой следовало избавиться уже давно. Десятки страниц, исписанные именем Саске, и его фотографии, сделанные тайком и обведённые сердечками, теперь вызывали неподдельный стыд. Она покраснела, чувствуя жар унижения от того, что кто-то насильно достал из глубин её души то, что было давно похоронено. — Замолчи. Просто замолчи, Какаши.       — Прости, — извинился он. — Мне просто стало любопытно узнать тебя.       — Почему? — опомнилась Сакура. — На момент обыска мы даже не были знакомы.       — Потому что ты была моей подозреваемой уже тогда, — ответил Какаши без каких-либо эмоций.       Сакура сморгнула слёзы и отстранилась. Чуть оттолкнув Какаши, она слезла с подоконника и шаткой походкой прошла к шкафу, чтобы собрать вещи.       — Ясно… — в итоге сказала Сакура.       Она откатила дверцу купе в сторону и принялась небрежно снимать платья и рубашки с вешалок, бросая всё на кровать.       — И что теперь? — спросила она, комкая очередную вещь. — Узнал меня? Утолил любопытство? Или я оказалась не такой уж и интересной, чтобы ты захотел быть со мной?       — Сакура, всё не так. — Какаши открыл окно и закурил, прислонившись к стене, пока она собиралась. — Я не тот, ради кого тебе следовало бы что-то менять, понимаешь?       — Но почему? — Сакура взорвалась, повысив тон. Слишком много «почему» было в её голове, и Какаши отвечал на каждое, но его ответы оказывались совсем неутешительными.       — Ты бы ушла от него, зная, что между нами всё равно ничего не будет? Можешь не отвечать мне, но ответь себе. И ответь честно.       Сакура задумалась. Она собиралась уйти в любом случае, но в глубине души была не уверена в этом. Какаши был тем, кто невольно подтолкнул её к этой мысли, и она хотела остаться с ним. Но если это желание не было взаимным, то развод переставал казаться такой уж срочной и необходимой вещью. К тому же, как Сакура узнала на днях, просматривая записи с камер от скуки, Саске действительно не изменял ей с того момента, как открылся. Она чувствовала себя полной кретинкой, понимая, что между Какаши и Саске выберет первого, но между Саске и «ничего» предпочла бы дать мужу шанс.       — Почему между нами ничего не может быть? — тихо спросила Сакура. — У тебя кто-то есть? — Она закусила губу. — Там, в Канаде, тебя кто-то ждёт?       — Нет. — Какаши покачал головой, отрицая. — Но я и не хочу, чтобы меня кто-то ждал. Мне это не нужно. Я не завожу постоянные отношения уже многие-многие годы. Я сам по себе, — холодно сказал он, — и это мой выбор.       — И ты бы не хотел попробовать со мной? — Сакура бросила полный разочарования взгляд.       — Мы знакомы всего ничего, о чём ты вообще думаешь? В Японии я не останусь, я уеду, — напомнил Какаши. — Ты готова всё бросить: работу, подруг, Цунаде с Джирайей? — Вытянув руку в окно, он стряхнул пепел и продолжил: — Помчишься за мной на парах влюблённости, а что потом? Ты ничего обо мне не знаешь. Твои сожаления, поверь, не нужны никому из нас.       Сакура измождённо промычала себе под нос что-то нечленораздельное и села на кровать, сложив пальцы в замок.       — Если ты хочешь уйти от Саске, то уходи, но не ради меня, а ради того, чтобы найти достойного мужчину, который сделает тебя счастливой. — Какаши пожал плечами. — Со мной ты счастлива не будешь.       Настенные часы заполнили тиканьем возникшую тишину. Какаши больше ничего не говорил. Сакура тоже. Она не знала, как теперь быть, понимая, что доля правды действительно имелась в его словах. Сакура осталась такой же непутёвой дурочкой, какой и была в школьные годы, — беспросветная и потерянная в своих чувствах.       — Переспим ещё раз? — хмыкнула она, предлагая себя. Казалось, дно пробито, но снизу постучали. Раз унижаться, так по полной, решила Сакура.       Какаши поперхнулся, услышав это. Потушил сигарету и закрыл окно, развернувшись к ней.       — Ты шутишь?       Она была действительно была настолько непробиваемой или просто издевалась таким образом? Судя по тому портрету, какой Какаши уже успел о ней составить, место имело и то, и другое.       — Да или нет? — надавила Сакура, требуя ответа.       Бросив взгляд на время, Какаши подошёл ближе. Он не имел ничего против, учитывая тот факт, что эту черту они всё равно уже перешли. Разом больше, разом меньше — роли не играло.       — Это будет в последний раз, — сказал он, расстёгивая на ходу рубашку, и Сакура кивнула.       «Наплевать», — подумалось ей. Если это была единственная возможность побыть с ним, пусть даже в последний раз, Сакура не собиралась отказываться. Она надеялась лишь на то, что сдавшие нервы не подведут её хотя бы сейчас, и она не расплачется перед ним от горя и обиды за то, что Какаши готов так легко попрощаться с ней.       — Ладно, — прошептала Сакура.       Опустившись рядом, Какаши провёл пальцем по её челюсти, очерчивая невесомую линию. Его взгляд был мрачным, и пробуждающееся желание было лишь сотой частью того, что Сакура могла в нём прочесть. Она действительно ничего о нём не знала. Какаши был для неё огромной чёрной пропастью, но почему-то Сакура была не против в неё упасть. По неизвестной причине она была уверена, что Какаши поймает.       Его рука скользнула ниже, обхватывая её грудь и нежно сжимая. Сакура закрыла глаза, отдаваясь его прикосновениям. Она хотела запомнить всё до последней детали и сохранить это в памяти.       Когда их губы встретились и язык Какаши ворвался в её рот, его грубый и собственнический поцелуй толкнул Сакуру в транс. Её страхи, её эмоции и противоречивые чувства смешались, образуя отвратительную смесь из желания и сожаления. На мгновение ей захотелось всё прекратить, оттолкнуть Какаши, сказать, что он не может целовать и прикасаться к ней таким образом, будто она для него имела ценность, но вскоре и эта мысль ушла на второй план.       Какаши отстранился для того, чтобы освободить их от одежды, и сглотнул, глядя на Сакуру с несвойственной ему тоской. Его руки бродили по её талии и бёдрам, дыхание становилось горячее, обжигало кожу. Обнажив её голые ноги и влажное тепло между ними, он на ненадолго замер, упиваясь видом её открытой уязвимости.       Сакура была другой — не такой, какой запомнилась ему в прошлый раз. В отличие от предыдущего опыта, сейчас желание не туманило её рассудок, похоть не опьяняла. Она не хотела секса, как в ту безумную ночь, понял Какаши, оставляя влажные поцелуи на её бёдрах, сейчас Сакура просто хотела быть с ним.       Это было больше, чем физиология.       Больше, чем посредственное влечение.       Больше, чем то, что он мог бы ей дать.       Нежным, но настойчивым прикосновением Какаши сдвинул её трусики и отбросил их в сторону, вдыхая аромат её кожи. Язык коснулся нежных складок, но вместо ожидаемого стона он услышал её едва сдерживаемый всхлип.       — Сакура… — прошипел он, отрываясь от её самой желанной области.       Какаши отстранился от её бёдер и навис сверху, коснувшись её шеи. Сакура отвернулась, и её влажные от слёз волосы прилипли к раскрасневшимся щекам.       — Мы можем остановиться, — предложил он, собирая остатки контроля.       — Не вздумай, — возразила Сакура, жёстко хватаясь за его волосы, притягивая ближе.       Она поцеловала его, грубо коснувшись губами и закусывая их. Её острые зубы впились в его мягкую плоть, болезненно, но приятно. Язык ощутил металлический привкус крови, когда Какаши простонал ей в рот. Сакура опустила свободную руку ниже и раздвинула ноги. Обхватила его твёрдый член и, размазав предэякулят по разгоряченной коже, направила внутрь.       — Не лучшая идея, — предупредил Какаши, но его бёдра, вопреки сказанному, подались вперёд, погружаясь глубже.       — Я начала пить противозачаточные. — Сакура застонала, принимая его, и закинула ноги ему на спину.       Какаши одобрительно кивнул и схватил её под ягодицы, поднимая корпус, и толкнул её себе навстречу, увеличивая глубину проникновения. Его движения стали резче и настойчивее, пока он наблюдал, как эйфория румянцем разливается по щекам Сакуры, а слёзы высыхают с каждым толчком его члена. Она забывалась, отдаваясь ему, и растворялась в их физическом контакте.       Сакура распадалась на осколки чувств, сжимая его внутри и пульсируя, пока его пальцы впивались в плоть её бёдер, доводя до крайности. Какаши чувствовал, как её мышцы спазмируются вокруг его длины в предоргазменном состоянии. С каждым вдохом, с каждым движением Сакура становилась влажнее. Скользкость её возбуждения покрывала его член, заставляя сердце колотиться быстрее, а темп — становиться беспорядочным. Сакура так идеально принимала его, а их чистое соприкосновение — кожа к коже — безоговорочно толкало к кульминации.       Он выходил и входил в неё в безрассудной самоотдаче. Рваные, задыхающиеся стоны Сакуры сводили с ума. Какаши наклонился к ней, прикусывая мочку её уха зубами и чувствуя, как низ живота сводит от подступающего освобождения. Член напрягся внутри неё, посылая искры удовольствия по всему телу, и вошёл до основания. Каждый толчок вдавливал Сакуру в матрас скрипящей под ними кровати, пока деревянное изголовье ударялось о стену.       — Не останавливайся, — взмолилась Сакура, открывая пересохшие от частого дыхания губы. Её колени дрожали от пережитого оргазма, но ей хотелось ещё.       Взгляд Какаши потемнел от первобытного голода, а её просьба только подстегнула. Дикая ухмылка коснулась его губ.       — Как пожелаешь. — Быстрым движением Какаши перевернул Сакуру на живот и поднял её бёдра, впиваясь пальцами в её ягодицы, прежде чем врезаться в неё с грубой силой.       Сакура застонала, задыхаясь от смеси удовольствия и боли, и прогнулась в пояснице, адаптируясь к новой позе. Каждый жёсткий толчок посылал интенсивные волны по её телу, пока она теряла связь с реальностью, а следы её собственного возбуждения стекали по бёдрам, оставляя мокрые полосы.       Какаши потянулся, проводя ладонями по её животу и рёбрам, обхватил грудь. Твёрдые соски искусно оказались под его пальцами, заставляя Сакуру содрогнуться, когда он сжал их, надавливая.       — Быстрее, — прошептала она, не зная, о чём просит. Перед глазами плыло, воздуха не хватало. Казалось, очередной оргазм может напрочь лишить рассудка.       Какаши с радостью подчинился этой просьбе, и комната заполнилась ещё более отчаянными, почти животными звуками их «общения».       — Получай, — прохрипел он напряжённым низким голосом. Одна рука покинула её бедро, чтобы обхватить тонкое горло, прикладывая ровно столько давления, чтобы заставить Сакуру прижаться к нему, выгибаясь в пояснице.       С гортанным стоном Какаши врезался в неё, и волна за волной удовольствия пронзили его тело. Густая сперма заполнила Сакуру, увлажняя её до предела, и его движения стали мягче. Размеренными, неторопливыми толчками он продолжал двигаться, размазывая в ней своё семя, пока бешеное сердцебиение с неохотой замедлялось.       Сакура лежала без сил, скромно подрагивая от прикосновений, пока головка его члена задевала пучок нервов в её скользком разгорячённом лоне. Промокшая под ней простыня липла к животу, к остывающей коже возвращалась восприимчивость к холоду, заставляя покрываться мурашками.       Когда Какаши вышел из неё, Сакура обречённо вздохнула. Её мышцы неприятно сократились, продолжая пульсировать, но больше не испытывая чувства заполненности. Дорожка спермы вытекла наружу, покидая её тело и застывая на розовой коже.       Нужно было принять душ, но сил не осталось. Сакура уткнулась лицом в подушку, ощутив лёгкий поцелуй между лопатками, прежде чем Какаши поднялся с кровати и ушёл в ванную. С трудом она перевернулась на спину и посмотрела на беспорядок между своих ног.       По мере того как дыхание восстанавливалось, приходя в норму, на голову обрушивалась мрачная действительность. Предательство Орочимару разрывало сердце, но сил на слёзы не осталось. Какаши вымотал её так, что тяжело было даже дышать.       Отчаянно хотелось закурить. Сакура вытянула руку, нащупав клатч под смятой одеждой, и распахнула его: сигарет не осталось и там. Размяв плечи и шею, она поднялась с постели и тут же ощутила ноющую боль в мышцах. Она не собиралась принимать душ. И не только потому, что её энергия была на пределе. Сакура не хотела смывать с себя ничего, что было прямым напоминанием о нём: его запах на её коже, его сперма внутри её тела, багровеющие синяки на бёдрах — все это хотелось сохранить как можно дольше, несмотря на граничащие с перверсией мысли. Она промокнула себя простыней, стащив её с кровати, а после бросила на пол в угол комнаты.       Смятые под их телами вещи складывать уже не было смысла, поэтому Сакура скинула их в спортивную сумку, собрав в охапку, и к тому моменту, когда Какаши вышел из ванной, она была уже собрана.       — Душем ты, полагаю, решила пренебречь? — прокомментировал он, вытирая остатки влаги с крепких мышц.       Сакура ничего не ответила. Какаши тоже больше не обронил ни слова. До поместья они возвращались в молчании.

*

      «Дом, милый дом», — с изрядной долей сарказма подумала Сакура и скромным кивком поприветствовала Такеши, который открыл и придержал для неё дверь.       Бросив последний взгляд в спину Какаши, который удалился в сторону крыла, которое всегда было для Сакуры под запретом, она поникши вздохнула и направилась в свою комнату.       — Какого чёрта так долго? — холодно спросил Саске, не поднимая головы, когда Какаши вошёл в его кабинет так, будто имел хоть какое-то право вести себя столь нагло в этом доме. Однако он всегда был таким. Даже когда Фугаку был жив, благодарность Какаши всегда граничила с долей пренебрежения.       — О чём ты? — Какаши равнодушно пожал плечами. — Я не работаю на тебя, но забирал твою жену, делая тебе одолжение, и не собираюсь перед тобой отчитываться.       Саске смерил его убийственным взглядом и откинулся на спинку кресла. Какаши всегда опаздывал, но только тогда, когда был один. Забрать Сакуру из отеля — дело пяти минут, не считая дороги. Но их не было три часа. Он никогда не был ревнивым человеком, но интуиция, которая подводила за редким исключением, не позволяла осевшему в груди осадку уняться. К тому же он прежде ловил взгляды Сакуры в сторону Какаши. Чего только стоил момент её прострации на парковке, когда она, будто течная сука, раздевала его глазами и с большой вероятностью готова была раздеться сама. Саске видел свою жену в разных состояниях: влюблённую, смеющуюся, холодную и раздражённую, но такой, какой она была в присутствии Какаши, он не видел её никогда.       Он отбросил эти мысли. Сейчас было не время и не место подобному в его голове. Более того, и вопреки предчувствию, он рассчитывал, что у Какаши хватило бы ума не совершать чего-то настолько самоубийственного, как совращение его жены. Может, он и мог встревожить рассудок Сакуры, но вряд ли она могла заинтересовать кого-то вроде него.       — Итак, — заговорил Учиха, раскладывая на столе карту с отмеченными маркером областями. — Я думаю, что… — начал он и был почти уверен, что что Какаши закатил на это глаза.       В воздухе повисло напряжение, которое Какаши считывал так же остро, как и он сам. Это раздражало. И Какаши раздражал. Его флегматичное спокойствие выводило из себя.       — Думать здесь особо не о чём, — заговорил Какаши. — Придётся действовать согласно тому, что мы получили от Конан. — Мельком взглянув на карту, он покачал головой. — Это вообще что?       — План, — прошипел Саске.       — Надёжный, блять, как швейцарские часы, — отреагировал Какаши. — Давай ты просто не будешь мне мешать, и это будет лучшей твоей благодарностью за мой альтруизм.       Саске сжал кулаки, подавляя эмоции, и мрачно спросил:       — Что тут не так?       — При удачном раскладе подорвать склад сможет и один человек, — спокойно объяснил Какаши, не имея на то ни малейшего желания. — В случае неудачи тоже пострадает только один. Ни к чему разбрасываться жизнями и рисковать целой дюжиной. Это просто бред.       — И кто это будет? — Саске вопросительно вскинул бровь.       — Предположения?       — Зачем тебе это? — парировал Саске. — Я думал, ты заинтересован как можно скорее вернуться домой.       — Скажем так, обстоятельства приобрели личные интересы, — расплывчато ответил Какаши.       Саске отвёл взгляд и постучал пальцами по столу, обдумывая и сопоставляя в голове некоторые известные ему даты.       — Этот ублюдок, Обито, ты служил с ним, — заключил Саске после недолгой паузы.       Какаши коротко кивнул, подтверждая.       — И это стоит того, чтобы так рисковать? — Саске внутренне напрягся, не понимая в полной мере своей реакции.       В какой-то степени ему было наплевать, но в то же время, что отрицать было глупо, Какаши тоже был его семьёй. Пусть он и не являлся кровным родственником, пусть осадок обиды за то, что чёртов Хатаке бросил его и свалил из клана, всё ещё теплился где-то в глубине, Какаши был с ним с самого его рождения. Он обучил его всему, что Саске знал теперь, пусть и поверхностно. Какаши был дерьмовым учителем, но он был рядом. Он терпел его отвратительное поведение после гибели матери и брата и продолжает терпеть до сих пор. Он откликнулся на просьбу и без лишних вопросов согласился помочь, даже не предполагая, чем всё в итоге может обернуться. Саске не хотел им рисковать и не собирался. И он понятия не имел, что должно было твориться в голове Какаши, когда он предложил свою кандидатуру.       — Терять мне всё равно нечего, — отмахнулся Какаши. — И, как я уже сказал, это моё дело.       — Ладно, — сдался Саске. — Если для тебя это так важно.