Знакомство

      Чарли и Вэгги стояли почти у самого входа, наблюдая за тем, как Аластор, открыв дверь, пропустил вперёд девушку. Она вошла и тут же улыбнулась им, чуть прищурила глаза и уже было открыла рот, чтобы поздороваться и представится, но была тут же прервана громким голосом Вэгги, привлекающим всеобщее внимание.        – Что за херня?!       Принцесса непонимающе перевела взгляд с гостя на свою девушку и чуть улыбнулась ей, думая, что это сможет усмирить пыл той, кто уже начинал направлять острое копьё прямо в горло удивлённо похлопавшей ресницами гостье, с интересом рассматривающей наконечник. Она тихо вздохнула и подняла на них глаза, разглядывала с любопытством и без какого-либо страха перед ангельским орудием. Склонила голову чуть набок и всё также тихо улыбалась, словно весь переполох был вызван кем-то другим, а не одним её приходом в место, где все должны быть рады каждому.        – Приятно познакомится, - она говорила спокойно, но не тихо – все слышали её слова, вглядывались в её лицо с неприкрытым подозрением и настороженностью, словно ждали того, что вот-вот и произойдёт что-то плохое. Ждали недолго – всего пару мгновений молчания и только потом выдохнули, немного успокаиваясь. Копьё не убрано, Вэгги всё также скалит зубы и хмурится, слишком сильно напоминая кого-то – улыбка всё шире.       Чарли, словно нехотя, отвела взгляд и посмотрела на того, кто, прикрыв дверь, подошёл к ним и сложил руки за спиной, сияя своим довольным лицом. Он весело поднял брови, заметив уже знакомую нерешительность во взгляде Принцессы, молча дожидался от неё хоть какого-то комментария.        – Аластор, ты... - Не успела она и договорить, как тут же была прервана.        – Совсем ёбнулся? Ты кого к нам привёл?! - Вэгги была явно больше не в силах держать в себе все испытываемые ею эмоции. Они так и рвались наружу, норовились выплеснутся, обязательно захлестнув тех, кто и был виновником и нарушителем её шаткого душевного равновесия.       Звучный и задорный смех Аластора наполнили радиопомехи, исказили его и слишком уж ударили по слуху, неосознанно заставляя поморщится. Вэгги – она прекрасно осознавала себя – хотела было убить его, пронзить копьём глотку и прикончить прямо здесь, на пороге, чтобы он раз и навсегда заткнулся и избавил её и Чарли от всех проблем, которые он приносил вместо того, чтобы помогать им с их задумкой. Но всё же она сумела сохранить ясный ум и здравый рассудок, изо всех сил старалась сдерживать своё негодование и раздражение, хоть и чаша, отведённая для которых, вот-вот и прольётся. Старалась дышать ровно, мыслить здраво и, по возможности, подбирать слова – как минимум ради той, кто сейчас неловко улыбалась и отвечала рукопожатием на протянутую ей руку.       Рядом с Аластором стояла высокая девушка, чуть ниже его самого; красивая и обаятельная: шея тонкая, белая; волосы – длинные-длинные, шелковые, словно нити лунного света; глаза хитрые, будто лисьи; изогнутые светлые ресницы, улыбка обезоруживающая. Было у неё что-то схожее с Аластором, но это «что-то» так и оставалось лишь мыслью да чувством – найти общую черту у двух противоположностей было невозможно, но стойкое ощущение всё равно словно не хотело отпускать и оставлять.       Она была притягательна, она была неестественна и тревожна, необъяснима и словно призрачна – не может ведь быть в Аду такого светлого существа. Спутать с ангелом невозможно, посчитать безвредной и беспомощной тоже; назвать отвратительным исчадием Ада язык не повернётся, оскорбить черты лица тем более. Неясное существо с притворной, но приятной улыбкой, с цепкими зелёными глазами и приподнятыми светлыми бровями. Такие как она запоминаются, остаются в памяти неясным видением и порой вспоминаются в размышлениях, в мечтах и из раза в раз выскользают, оставляют после себя одни лишь догадки и сомнение о всей реальности увиденного.       Но нет, взгляните! Уж что-что, но это далеко не сон – вот она, стоит рядом с Радио-Демоном, пожимает руку Принцессе Ада и улыбается так невинно, словно не она пару часов назад захватывала территории Пентаграмм Сити. Невзначай склоняет голову, кивая и разглядывая Чарли во все глаза так, словно это не её шествие показывали по всем новостным каналам. Голос был её приятен и поставлен, бархатистый и спокойный; тональный и выразительный, но не такой как у оратора или человека публичного – почти обычный. Не такой голос должен быть у сильной Души и потенциальной опасности.        – Я Дора.        – Шарлотта Морнингстар.       Они улыбались друг другу. Чарли – настороженно и неуверенно. Дора – широко и ярко.       – Так значит именно вы занимаетесь этим отелем? - она отпустила чужую ладонь и опустила руки по швам, чуть приподняла подбородок и обвела взглядом помещение. Ждала ответа, но не теряла времени, и видя, что девушка перед ней всего на мгновение задумалась, отметила для себя внешний вид холла. Чарли даже немного замялась, переглянулась с рядом стоящей Вэгги и кивнула, отвечая.       – Да, я основательница этого места. Так значит ты бы хотела попробовать искупиться? - чужие глазки с надеждой заблестели, заглядывая в бледное лицо. - Для меня бы была большая радость помочь тебе в этом деле.       Голос слышим, интонация чувствуется – она сама не знает готова ли поселить и оставить в этих стенах ту, кто совсем недавно громогласно объявился и закрепился на огромных территориях, что так некстати слишком близко находятся близ отеля. Не могла Чарли разглядеть в этом взгляде и намёка на желаемое признание вины и отпущение Грехов. Сжала свои мягкие ручки, переплела пальцы и добродушно улыбнулась ожидая ответа – в этом вся Шарлотта Морнингстар.       – О, нет, Чарли, не обманывайся, прошу тебя! - Аластор сделал шаг вперёд и, посмеиваясь, поправил свой монокль, довольно прикрывая глаза. - Я не выдержу того груза обмана, что мог бы совершить по отношению к тебе, - он снисходительно взглянул на белокурую макушку почти что девочки и тут же отвлёкся, - потому что Дора здесь не ради искупления.       Неминуемое молчание, а Аластор смеётся, явно довольный произнесёнными словами и чужой реакции. Взгляните на него! Все взгляды направлены лишь на него, он стоит на самой высокой сцене под прожекторами и софитами, всё чужое внимание лишь его. Он – главный герой, а значит смотри и следи только за ним.       – А для чего тогда?       – Дорогая, ты ведь прекрасно понимаешь, что сейчас у нас гостит всего один постоялец, который, как мы видим, не делает особых успехов и не спешит на Небеса. Вот и подумалось мне, что для какого-то прогресса, нам стоит поменять способ достижения цели, - он улыбается. Ему до безумия нравится смотреть на то, как с каждым новым словом лицо Вэгги ожесточается, а брови Чарли ползут вверх и превращает её в маленькую грустную невинную душку, что отчитали за излишний оптимизм и нереалистичность взглядов. Чужие розовые губки чуть поджимаются и не могут молчать.       – Я считаю, что можно просто привить доброту помыслов и направить на путь истинный, показав, что зло и жестокость губительны, - она не может просто смирится с тем, что прямо сейчас все её идеи по поводу будущих игр, что она собиралась опробовать завтра, обесценивают и почти в открытую высмеивают. Она верит Аластору, полагается на его разумность и логичность мыслей, но допустить то, что он хочет вычеркнуть и выбросить прочь все её уже приложенные старания, она не могла.       – В Ад их привели Грехи. - Дора не смотрела на Чарли – взгляд Вэгги был для неё куда любопытнее и интереснее. Понимала, что если внушить свою необходимость именно ей, то значит и Принцесса убедится в этом. Они разделяют мысли на двоих, это было слишком очевидно. - Можно, да, не спорю, попробовать направить их в нужное русло, чтобы избежать последующих Грехов, но вся эта идея с искуплением изначально завязана с тем, что было сделано ещё при жизни. Позитив и эмпатия являются хорошими качествами, но даже если ты сумеешь их перевоспитать так, как тебе нужно, это не избавит их Души от той тяжести совершенного ещё до смерти.       – И какая твоя роль в этом? - реакция незамедлительна и теперь Вэгги, хмуря брови, прожигает Дору взглядом. Она ей не доверяет и это совершенно понятно и оправдано. В ответ ей улыбаются самой невинной улыбкой и чуть ведут плечами, потому что в очередной раз всеобщее внимание привлекает статичный и хорошо поставленный голос Аластора, который почти что эхом раздаётся в голове.       – Дора вызвалась помогать нам с созданием плана искупления! Я посчитал, что это в разы облегчит всю нашу работу и позволит сделать весь процесс куда организованней и эффективнее, чем есть на деле.       – Психолог? - слова почти что выплёвываются из маленького рта. Вэгги смотрит испытывающе, что-то ей словно шепчет на ухо о том, что нужно держатся подальше, что нужно подозревать и подвергать сомнению всё, что говорится теми, кто стоит напротив. Они смотрят сверху вниз, улыбаются так приторно и фальшиво, что хочется стереть с их лиц это самодовольство и понимание того, что им не смогут отказать – им не сможет отказать сама Принцесса Ада. Она знала, что в их головах уже есть те цели, которые не будут этому отелю на руку, что их идеи эгоистичны и нет в них никакой благодетели. Нельзя верить, нельзя соглашаться и принимать предложение, но есть та, чьё слово куда весомее, чем её стойкая убеждённость.       – Нет-нет, - Дора весело отмахнулась и покачала головой, - я всего лишь аналитик. Но, соглашусь, в этом деле важны знания в области психологии.       В чужом взгляде, в чужой позе и изгибе губ были видны сомнения. Идея того, что в этом месте будут проводится сеансы психотерапии, что кто-то будет досконально узнавать и разбираться, расставляя по полочкам каждую мысль и каждое неверно сказанное слово; что будет та, кто узнает о тайном и будет хранить в голове, улыбаясь каждое утро и желая хорошего дня. Будет та, кто залезет в голову и хорошенько в ней пороется, доставая из самого дна постыдное и скрываемое до этого, потому что сказать всё, что ей нужно, придётся. Извернётся, обернёт всё так, что слова сами польются потоком, а взгляд пристыженно опустится в пол. Может не сразу, может придётся немного постараться, но на этом гладком лице будто бы читается то, что цель будет достигнута. Дора сможет добраться и ухватиться смертельной хваткой за любую из струн Души.       Улыбнулась и чуть прищурила глаза.       – Не волнуйтесь, я не буду вас трогать. Я буду разговаривать только с теми, кто здесь ради искупления, а не персонал.       Аластор фыркнул, а она, посмотрев на него, улыбнулась шире и чуть прищурила глаза, посмотрев сквозь ресницы. Острый кончик языка выглянул и, коснувшись нижней шероховатой губы, исчез за рядом маленьких белых зубов. Провела рукой по волосам и, чуть приподняв брови, повернулась к Чарли, что с задумчивостью в бездумном взгляде смотрела будто бы сквозь Дору, при этом будто бы не замечая её.       – Хорошо, - она кивнула и развела руки в стороны, всем своим видом показывая то, что она согласна с той идеей, для внушения которой даже не постарались должным образом.       Аластор показал свои зубы и, открыв рот, через мгновение рассмеялся, прокрутив в руке свой микрофон, что в то же мгновение исчез, растворяясь тёмной дымкой прямо в его пальцах. Сложил руки за спиной и, приподняв голову, посмотрел в угол под высоким потолком. Мельком заметил широкую улыбку Чарли, которая резво развернулась спиной и, поманив Дору за собой, поспешила показать весь отель и всех новых коллег. Молчаливым прощанием посмотрел на затылок той, кого сам же и привёл, чтобы потом отвернутся и, слившись с темнотой, пропасть и проскользнуть в свою скромную обитель на третьем этаже.       Никто не поверит в благонадёжность мотивов Доры, потому что она явилась под руку с Радио-Демоном. Никто не поверит её мягкой и даже осторожной улыбке и пронизывающему острому взгляду, потому что она уже приписана к числу Повелителей, которые славятся своей коварностью и манипулятивностью. Никто не поверит, но, самое главное, доверится именно Принцесса – она готова ухватиться за любую помощь, за любую соломинку, которая позволит её идее прожить подольше. Добрая и до невозможности открытая девушка, что носит на своей маленькой головке тяжёлую драгоценную корону; аккуратная и утончённая, хрупкая и тоненькая, нежное создание, что по воле Судьбы оказалась наследницей престола в месте, где не чтят власть и авторитет. Чарли хочет, чтобы ей помогли, а значит Дора исполнит её желание и сделает то, что в её силах. Она протянет руку помощи, постарается вытянуть Принцессу из вязкого болота и почистит её одежду, потому что та этого заслуживает. Безоговорочная жертвенность и способность это признать заслуживают уважения и почёта, лавр, которыми она никогда не награждалась никем, кроме своей возлюбленной и преданной Вэгги. До ужаса оптимистичная и активная, та, кто соткана из веры в других и любви к миру – похвалите её. Скажите, что она справится с поставленной задачей и окажется победителем, потому что заметите её сомнение и неторопливость встать и сказать всем, что всё, что она делает истинно и правдиво.       А кто Дора такая, чтобы перечить ей? Она пойдёт следом, тихой поступью молча шагая по пятам и слушая всё то, что ей будут говорить. Задаст пару вопросов, улыбнётся и кивнёт, соглашаясь. Прекрасно знает, как сладка на вкус похвала и чувство собственной важности, чужое признание и одобрение. Дора не добавит ложку дёгтя в эту бочку мёда, потому что знает о том, что на самом дне Чарли будет ждать её куда больше.       – А это наш бар и Хаск – бармен.       – Ого-го, большой кот с крыльями, - Дора округлила глаза и уставилась на чужое недовольное лицо с приоткрытым от приятного удивления ртом.       – Ты чё, ахуела? - хриплый и низкий голос заставляет улыбнутся шире и она, облокотившись локтями на барную стойку, разглядывает его с головы до ног. Не старается скрыть своего неожиданного восторга, позволяет глазам заблестеть и раздражить этим самым того, у чьего носа она была.       – Хаск, знакомься, это Дора. Она теперь работает с нами, - Чарли подошла к ним и, почти что просяще, посмотрела на того, кто демонстративно отвернулся в сторону и полностью отдался невзрачной бутылке алкоголя. Послышались шумные глотки и прерывистый выдох. Дора продолжала смотреть на него, уголки губ чуть опустились вниз, глаза приняли абсолютно спокойный вид и она сказала:       – Налейте мне чего-то стоящего, - присела на стул и закинула ногу на ногу.       Ужасно хотелось выпить, напиться до отсутствия понимая где реальность, а где нет, но находясь под изучающим взглядом Принцессы это было невозможно. Нельзя уподобляться своим желаниям и внезапным порывам, показывая, что внутреннее состояние занимает главенствующую позицию и заполняет собою все мысли. Дора спокойно сидела и наблюдала за тем, как бармен с неожиданной для него придирчивостью, разглядывает ассортимент и мысленно выбирает то, что могло бы точно угодить его посетителю. Стоит отдать должное – Хаск знал своё дело и всего за мгновение он мог определить желание клиента. Не стоит от него ничего скрывать – не получится. Он знает, что девушка перед ним хочет найти минутное успокоение и мнимое чувство покоя в алкоголе, а значит ей стоит предложить что-то покрепче.       – Спасибо, - она кивает и берет в руки стакан, делает один небольшой глоток и чуть держит во рту, оценивая вкус. Прикрывает глаза и улыбается, чуть кивает Хаску в ответ и отводит взгляд, смотря на Чарли.       – И как тебе? - Шарлотта присаживается напротив, наклоняется чуть вперёд и чуть медлит, явно испытывая какой-то дискомфорт перед той, кто готов всё своё внимание переключить на содержимое стакана.       Дора пару раз моргнула, улыбнулась ей и, покрутив бокал в руках, пожала плечами, делая ещё один глоток.       – Хороший алкоголь, очень неплохо.       Короткий смешок и прикрытые изогнутые губы тоненькими пальчиками с чёрным маникюром. Большие глаза превратились в весёлые щёлочки и Чарли, выдохнув, покачала головой, заставляя свои мягкие волосы чуть выбиться из причёски и отдельными прядями обрамить лицо.       – Я не за это, - она приподняла брови и посмотрела с абсолютной добродушностью во взгляде, - как тебе в здесь, в Аду?       Напиток течёт по горлу и остаётся маленькими капельками на розовых губах; Дора смотрит из-под опущенных ресниц; всё её существо, её язык тела или выражения лица не выдаёт ничего, кроме спокойствия и расслабленности. Нейтраль, что граничит с отсутствием чего-либо, неимение каких-либо ярко-выраженных эмоций походит на невозможность хоть что-то испытать. Волосы стекают по плечам и спине, глаза смотрят прямо вглубь, а улыбка кажется неестественной, фальшивой и слишком приторной – не такой она должна быть у того, кто умер пару часов назад.       Не так должен вести себя тот, кто расстался с жизнью и оказался в Преисподней. В новом теле старый Дух, а значит все те знания, все те чувства и эмоции, что были при жизни, были протащены сквозь грань Жизни и Смерти, Божий Суд и оставлены, как одна из милостей, в голове, в разуме. Это пытка, это же и Дар – помнишь свои ошибки, помнишь свои счастливые дни, помнишь всё то, что когда-то владело твоим сознанием и хоть как-то беспокоило, вызывало и колыхало в груди нечто. Ты помнишь то, что заставляло сердце биться чаще.       – Интересно здесь у вас, необычно так.       Всего на миг мелькнувшее на лице чувство, что тут же пропало – горечь. Прикрыла глаза и вздохнула, немного расслабила чёрный галстук и оставила его болтаться чуть ниже двух верхних расстёгнутых пуговиц белой рубашки. Полностью осушила стакан, чуть поморщилась и попросила добавки – долго ждать не пришлось.        Принцесса чуть поджала губы и отвела взгляд – стало неловко и даже как-то стыдно из-за настолько бестактного вопроса к новой Душе. Привыкла ведь ко всему, что окружает; не видит ничего удивительного и страшного в смерти – это всего лишь появление нового жителя её мира. В смерти нет ничего за гранью понимания – естественный процесс, который Чарли видит каждую секунду, чувствует постоянно на своей коже и ощущает нутром. Перед ней сидит сильная Душа, но, что очевидно, у неё помимо силы есть и чувства. То, что разъедает её внутренности и умоляет утолить боль алкоголем, который она пьёт без какой-либо закуски. Безнадёга и отчаяние не находят выход в ясном проявлении эмоций – они далеко, в глубине; Доре тяжело, но это ясно лишь умом, потому что на деле видны только покой и леность в чужой позе.       Глупо было спрашивать об Аде у той, кто провёл в этом месте совсем немного. Что она может сказать, как может ответить? Понимание, осознание и принятие Ада придёт потом, чуть позже. Оно нагрянет, накроет лавиной только тогда, когда разум перестанет сопротивляться и не станет больше отрицать очевидного – ты мёртв, твоё тело где-то далеко-далеко уже начинает медленно разлагаться. Ты здесь. Оглянись по сторонам, посмотри и рассмотри свои новые руки, свои новые ноги, пощупай лицо и через страх взгляни в зеркало. Прими тот факт, что ты умер, в этом ведь нет ничего сложного. Потому что как Принцесса Ада может понимать всю суть принятия, если с самого начала была рождена в месте, где одна лишь смерть?       Говорить не хотелось, не хотелось что-то спрашивать и узнавать. Голова казалась тяжёлой, тело эфемерным и будто бы ненастоящим; сознание вязко, а за отдельную мысль не ухватиться, не поймать. Веки приятно потяжелели и это было всего одной-единственной отдушиной во всей ситуации – заснуть будет не трудно. Дора чуть улыбнулась и посмотрела на Чарли, что попыталась в ответ точно также поднять уголки губ, чтобы показаться вежливой и отзывчивой. Шумный выдох через рот и кончик языка почти не чувствуется – Хаск не поскупился и дал явно что-то крепкое. Такое, что поможет на нужное и такое необходимое время остановить поток мыслей и помочь хоть на немного отпустить весь контроль. Стало тепло и почти что хорошо, поэтому голова немного опустилась вниз, а руки, сцепившись, лежали на бедре. Плечи ссутулены, но какой-то особо важности или внимания к своему внешнем виду Дора не придаёт.       – Ты ведь будешь жить у нас, да?       Дора лениво кивает и поправляет волосы.       – Тогда я пойду уже. - Она резво поднимается со стула – так, словно только и ждала повода уйти подальше; так, словно только и ждала, чтобы найти отговорку и прервать нежеланный разговор. - Я с Вэгги подготовим для тебя спальню и кабинет.       Уходя и в последний раз оглянувшись через плечо, она увидела как Дора, развернувшись на стуле и облокотившись почти что грудью на барную стойку, уложила голову на руку. Молча наблюдала за тем, как стакан вновь наполняется, как в алкоголе плавают кубики льда и бьются друг об друга. Хаск молчит, ничего не спрашивает и не беспокоит своими пытливыми взглядами – знает, что не стоит. Понимает, что ничего не скажут – улыбнутся в ответ и промолчат.       Новая Душа, громогласно объявившийся Повелитель, молчаливая личность, что полна загадок, начала убивать своё сознание. Не продержалась даже и дня – это почти что жалко. Но, наблюдая за Дорой издалека, Чарли не могла сказать, что в их отеле снова появился тот, кто не сделает ничего для их блага; что это будет очередной житель, который найдёт удобную причину задержаться подольше и претворять свои личные задумки и планы в жизнь. Было что-то в Доре такое, что одним своим присутствием говорило о том, что ей важно быть именно здесь, именно в этом месте.       Дора может стать надеждой, может стать верой в лучшее. Её светлый образ и непринуждённость селили в голове мысль о том, что именно она сможет стать ключом или хотя бы способом найти путь к Искуплению. Пусть она и будет губить себя, пусть она и будет молчалива и тиха – пусть. Главное, чтобы она не пропадала.