Глава 30

– Не хочешь застегнуться? – спросил Дарий. – С ума сошел? Лето же. – Земля холодная. – Тебе так только кажется. Мы покинули Сонхаур две недели назад и почти без остановок двигались на Элерине и Лалону. Когда Северные земли были почти близко, стало ощутимо прохладнее. Во всяком случае так говорил Дарий. Разумеется, здесь даже летом не походишь полураздетым, как в Диком царстве. Но босиком? Вполне. Он жаловался, что воздух суше, а ветер злее, но я видела любопытство в его взгляде, которое росло и росло с приближением Радельме, как робкий росток, пробивающийся сквозь землю. Ему было интересно увидеть и понять то место, где я родилась и выросла. А мурашки на его коже меня забавляли. Не холодно же. Ничуть… Иногда мне казалось, что мой муж, являющийся сильным воином, преувеличивает, чтоб я лишний раз подошла и обняла его, когда мы делали короткие остановки в лесу. Ночью мы и так грели друг друга, обнявшись, лежа между двух зверей, если спали в лесу. Дарий взял больше денег, чем я, когда только отправлялась в Дикое царство, потому большую часть времени и ночевали более комфортно, чем я тогда. Останавливались в маленьких деревеньках, платя хозяевам за комнату, или в городах на постоялом дворе. «Скажи ему, что, если Илма увидит его гусиную кожу, она не сжалится, а добавит ему испытаний» – посмеялся Лалону в моей голове. «Илма так не сделает» «Ты слишком хорошего мнения о ней. Это тебя с Элайзой она холила и лелеяла» «Илма…» «Не грусти, Эстер. Скоро ты будешь дома» «Дома ли?» Лалону мне не ответил. Леса становились зеленее и темнее, гуще, словно пели своим видом о суровости края. Мохнато-изумрудные ветви спрашивали: «Точно ли туда ты идешь, путник? По зубам ли тебе эта земля». Но я знала, что за густым лесом будут горы и озера, долины и реки. Место, где воздух словно плотнее, и холод можно почувствовать внутри себя даже, если кажется, что жарко. Холод, который действует как лучшее лекарство для горячего сердца. – Теперь я понял, почему у вас одежда из кожи и меха. – Дарий, – я закатила глаза. – До этой одежды еще несколько месяцев. – Ерунда какая-то. «Если он опять полезет к тебе обниматься, потому что замерз, я укушу его» «Он убежит» – улыбнулась я. «Правильно, значит согреется» На следующий день мы вышли из леса и побежали по полям. Дарий резко затормозил. Я оглянулась на него. – Что-то не так? – спросила я. Он потряс головой, словно хотел сбросить наваждение. – Эти цвет точно, как твои глаза. Хотя нет. Твои глаза все же ярче. – Это фиалка трехцветная, – я робко улыбнулась. – Лунные глазки? – Да, я их не на картине видела, – фыркнула я. – Надо было догадаться. Я спрыгнула с Лалону. Конечно, хотелось поскорее подойти к воротам Радельме, но… я сорвала один цветок и задумчиво покрутила его в пальцах. Услышала тихие шаги. Дарий смотрел на меня не отрываясь, а затем взял стебель у меня из рук и вставил в волосы. – Всемогущая волчица, – шепотом сказал он. Я рассмеялась и шлепнула его по плечу перед тем, как залезть на Лалону обратно. – Я никогда не смирюсь с этим прозвищем. Такие сказки рассказываете. – А то, что духи умерших ходят по земле, где похоронены их кости – это вполне нормально? – Да, – кивнула я. – Кости должны быть дома. Я бросила ненароком взгляд на свою сумку. Мы сожгли тело старой Саригрид, а ее кости я везла с собой, чтоб положить рядом с могилой Ракши. Так было заведено – если человек или тотем умирал далеко от дома, то тело сжигалось, а кости возвращались в родную землю. Я задавалась вопросом, а где будут лежать мои после жизни? Раньше, я считала, что дом – это место, где родился. Но сейчас моим домом было не место, а один человек. – Дальше? – спросил Дарий. – Да, – тихо сказала я и кивнула. Лалону помчался, быстрее обычного. Я оглянулась, и губы дрогнули в слабой улыбке, увидев удивление Дария. Элерин тоже спешил за Лалону. Он много лет не был здесь. И он тоже волновался, как и я перед встречей с Севером. Мы приближались. Показался серый забор, который состоял из цельных бревен, заточенных наверху. Ближе-еще ближе. Бег Лалону перешел на легкую трусцу, а затем на мягкий шаг. Громкий звук стоял в ушах, и только спустя минуту я поняла – то билось мое сердце. Мы слезли со зверей. Дарию хватило одного взгляда на меня, чтоб понять, что меня лучше не трогать. Я как завороженная смотрела на башню часовых у ворот в город. Нас было двое людей, а я с волком. Мужчина в башне скользнул по нам взглядом, я увидела узнавание и легкий кивок. Взяла Дария за руку и повела. Радельме хоть и был центром на Севере… но это не целое царство. Северные земли – это мой родной город и пара близ лежащих деревень, которые почти вросли в город. Обычные люди тут жили под управлением нашего клана. Мы давали защиту, а они помогали нам строить цивилизацию. Но город выглядел слегка опустелым. Да, люди были. Но я привыкла видеть шумные повозки, запряженные лошадьми, стук молота по наковальне, – ведь в городе много кузнецов и среди обычных людей, – пение детей и звук топора и бревен. Было тише. Дарий взял меня за руку, вовремя поняв, что мне необходима была связь с реальностью, ибо я почувствовала себя во сне. Я ведь догадывалась, что так будет. Тогда отчего в сердце так больно? «Догадываться и видеть – разные вещи» – сказал Лалону. – Идем, – хриплым голосом сказала я Дарию. Я повела его привычной дорожкой туда, куда могла найти путь закрытыми глазами. Мы оглядывались на торговцев, я слегка улыбалась, но чувствовала печаль с чем-то еще. Смирением. – Прости, – вдруг сказал Дарий. – За что? – За… это… все. – Ты не виноват. – Я положила ему руку на щеку, а затем потянулась и поцеловала его в уголок губ. – Но я… если бы я был царем, то не начал бы войну и… – Ты не можешь исправить то, что в прошлом. Ведь оно… прошло. Он молча смотрел на меня, хмурился. Думал о чем-то, что не готов еще был озвучить. Положил свою ладонь сверху на мою, прижимая мою руку к его щеке плотнее, прикрыл глаза, а затем поцеловал мне пальцы. – Идем же, – сказала я. Дом на окраине, почти у леса. Впрочем, мы все жили у леса. Но этот дом дальше всех. Я скинула обувь под удивленным взглядом мужа и пошла босиком. Изумрудная трава щекотала ступни как в детстве. Как в те дни, когда я считала, что самая большая проблема – это синяк на локте или коленке. Из-за дома выскочила старая светло-серая волчица. Она втянула ноздрями воздух и кивнула. Я медленно шла, стараясь почувствовать кожей каждую травинку. Дарий шел за мной. Постучать? Открыть?... Но бабушка Илма сама вышла на крыльцо, кидая взгляд на своего тотема – Тауру. Я столько раз представляла нашу встречу. Сначала я думала, что вернусь и гордо скажу, что я взяла кровь за кровь. Потом я думала, что никогда не вернусь и не увижу ее. А дальше… я думала, что приду одна и буду стыдливо прятать глаза, что не смогла. Но ни один из вариантов моей головы не был приближен к реальности. Потому я молча и смотрела на нее, ощущая, как на глаза наворачиваются слезы. Она сделала несколько быстрых шагов ко мне и крепко прижала меня. – Бабушка… – все, что смогла я выдохнуть. – Я… – Я верила, что вновь увижу тебя, Эстер. Каждые лунные сутки верила и ждала. Она слегка отстранилась, ее взгляд прошелся по Дарию и Элерину. В глазах было понимание. Она всегда все понимала без слов. – Мальчишкой ты здесь был, – покивала она. – Забрал северного зверя? – Каюсь, что украл его. – Только ли его? – иронично спросила она. – Ну все, чего стоять на улице. В дом заходите. Илма заварила чаю, дом наполнился ароматами шалфея, смородины и… малины. – Самый сезон, – сказала она, пододвигая к нам тарелку с красными ягодами. – Никогда не пробовал, – тихо сказал Дарий. – Все бывает в первый раз, – покивала она. – Но, что бывает во второй – повторится в третий. Север и Юг всегда стремятся друг к другу. Я усмехнулась и отхлебнула горячий напиток из кружки. Бабушка рассказала, что после смерти большей части клана должность главы города занял один из кузнецов, а в совете были торговцы. Но… город плохо справлялся. Такое бывает, когда мало людей, кто понимает, куда нужно двигаться дальше, как считать налоги, что строить в первую очередь и многие другие вопросы. Детей без родителей приютили. Часть матерей с маленькими детьми покинули город, надеясь забыть прошлое, что приносит боль. – Значит… – начала медленно я. – Люди разъезжаются? – Понемногу. Не грусти, Радельме не рухнет за пару лет. Будет еще город, потом деревня… а потом… кто знает, что нас всех ждет через несколько десятков? – Если бы… – Если бы ты осталась, то что? Остановила бы матерей? Не отдала бы детей в обычные семьи? Все, когда-нибудь заканчивается. – Все-все? – спросила я, осознав, что вопрос мой звучит наивно и по-детски. – Все кроме любви, – улыбнулась Илма, и морщины на ее лице слегка отступили, как отступает ночь с рассветными лучами солнца. – Я должна была возрождать клан… – Из двух-трех десятков людей, большая часть которых дети? Эстер, ну ты же повзрослела… – Тогда почему ты меня останавливала в ту ночь? – Я тебя останавливала не от твоего пути, а от тех целей, с которыми ты шла. Но вижу… что ты сама все поняла. – Мой дом… – Ты давно знала, еще когда уходила, что дома того самого больше нет. Я всхлипнула, ощутила теплую руку Дария на своей руке. Он сжимал не сильно, но давал ощущение уюта. – Ты ведь знала, когда ехала сюда, что не возвращаешься на совсем, – усмехнулась Илма. – Я… мы… не знали, что будет. – Действительно? – она перевела взгляд на Дария. – Я сопровождал Эстер и готов принять любое ее решение. Бабушкин взгляд был оценивающим, слегка хитрым. – Ох, и какие еще испытания тебе устраивать. Жизнь с дочерью Луны уже испытание. «Ну вот… Илма теряет хватку» голос Лалону раздался в моей голове полным разочарованием, и я слегка рассмеялась сквозь слезы. – А ты… – начала я. – Я останусь тут. – Но я буду скучать… – Стара я уже для путешествий. Не переживай, те, кто знаю меня помнят под какие песни нужно землю рыть. – Не говори так. – Я говорю правду, Эстер. Но… кое-кого забери. Я услышала легкие шаги, дверь скрипнула. Раздался звук падающего хвороста. Ветки разлетелись у входа. Тоненькая, высокая для своих восьми лет, – она успела еще больше подрасти, – кудрявые волосы свисали ниже поясницы. Они были белее моих, даже чуть подернутые пепельно-голубым оттенком. И синие глаза, так похожие на мои были широко распахнуты. Нижняя губа Элайзы задрожала. Я привстала, и она кинулась ко мне в объятия, крепко сжимая маленькими ладошками рубашку на моей спине. – Как ты выросла, – прошептала я. Она лишь всхлипнула, и я поняла, что она все еще не говорит. – Элайза… Эстер тебя заберет. В глазах моей троюродной сестры заиграло недоумение, она бросила взгляд на Дария и нахмурилась. – Присядь, пожалуйста, – попросила я ее, ведя за руку к столу. Она настороженно осматривала моего мужа, но увидев Элерина слегка расслабилась. Я ее понимала. Разве человек, связавший себя с северным зверем может обмануть? Это была долгая ночь, длинные разговоры. Элайза кивала, понимала, но уже начинала тосковать по Радельме. Она успела найти себе тотема ­– серую волчицу Голи́нд, и я порадовалась, что часть Севера она возьмет с собой. Ее большие глаз не по-детски смотрели, напоминая мне, что вряд ли ее уже можно назвать ребенком в полной мере. Мы уснули только на рассвете, провели весь день в Радельме, чтоб потом по утру следующего дня отправиться назад. Я успела сходить с Дарием в лес, забраться на ту скалу, что казалась мне высокой, и спуститься снова, держа за руку его. Но в этот раз глаза я держала широко распахнутыми, запоминая каждый миг. Бабушка Илма обняла нас крепко и велела не плакать по ней и Радельме долго. – Помни, – сказала она перед нашим уходом. – Что Север будет далеко, но в тоже время близко, прямо в сердце. И пусть ты теперь принадлежишь Югу… когда-нибудь Север снова встретится с тобой. Я кивнула, мутными от слез глазами, мало понимая, что она говорит.

***

Дорога обратно была быстрее и легче. Я думала, что уеду с тяжелым сердцем. Но внутри понимала, что бабушка права. Я как будто сняла с души груз. Может быть кто-то скажет, что это неправильно. Но в жизни не всегда бывает все правильно или так как хочется. Есть вещи, которые просто происходят… как бурное течение реки. И надо знать момент, когда нужно поднапрячься и поплыть против, а когда сдаться. Мы вернулись поздно, когда уже стемнело. Элайза с настороженностью осматривала цветные здания Сонхаура, хитро щурила глаза при виде крупных кошек и слегка улыбалась, чувствуя пряные запахи. Сестра с недоумением делала шаги по коврам в Доме, и я вспомнила себя в первые дни, усмехнулась. Она быстро смекнула, что Дарий заботится о моем душевном равновесии, а я переживаю за саму Элайзу, потому и перестала шугаться его. Но ее взгляд часто был слегка насмешливым. Впрочем, это не было плохо. Она всегда была слегка с характером, но с добрым сердцем. Мы выделили ей комнату, она забралась в кровать вместе с Голинд. Я несколько раз за ночь навещала ее, смотрела как она прижимается к меховому боку волчицы и сопит. А потом я возвращалась вниз, где мы обсуждали будущее короны. Дарий… согласился стать царем. Он не сильно хотел, в свидетельницах Мать Луна и Судьба. Но ведь не нужно хотеть быть царем. Нужно желание заботиться о людях. Вид Радельме и последствия битвы впечатлили его. Он не мог изменить прошлое, но сделал выбор – иметь возможность менять будущее. И пусть его спутником был не солнечный лев… времена меняются, правила тоже. На утро мы послали письмо в Тигриный Дом с новостями о том, что Дарий пройдет церемонию принятия власти, и что Эфирай отныне может отделиться. Дарий прописал, что надеется на взаимное сотрудничество, если того потребует случай. Часть близ лежащих деревень, также, отходила Тигриному Дому. Парвати не очень хотела мириться с тем, что Дарий объявил, что коронует и меня как царицу. Но он ее не спрашивал. Радж и Разие были рады остаться в Доме династии, когда мой муж предложил это. Они сказали, что после того, как все утихнет, то поженятся. Это было… предсказуемо и радостно слышать. Я понимала, какой масштаб работы предстоит. Но за одну ночь все не решается. Но в ближайшее время нужно было найти замену на должность Люкассы. Люкасса… Эгира… в сердце мне их никто не заменит. И я молилась, чтоб боль от их потери когда-нибудь ослабла. Я не знаю, ослабнет ли… По родителям сердце все еще болело, несмотря ни на что. Шойдра предпочла вернуться в Тигриный Дом. А над Парвати надо будет еще подумать, как ее сослать из Дома. – Пойдем спать? – спросил Дарий, когда все разошлись, и в комнате мы остались вдвоем. – Уже день. Скоро проснется Элайза, – усмехнулась я. – Лучше попроси сюда завтрак. – Вы вернулиииись! – прокричал Кори, забегая к нам в комнату. – Да! Я обняла и потрепала его по макушке. – Дарий будет царем, – известила его я. – Я всегда это знал, – спокойно сказал он. – А еще… со мной приехала моя сестра, Элайза. Она старше тебя всего на два года. – Элайза? – медленно спросил Кори. – Да. Получается, вторая сестренка? – пошутила я, понимая, что вряд ли Элайза будет всех подряд называть братьями. – Неееет! – покачал Кори головой. – Не сестренка, точно. – Смешной ты. Я услышала легкую походку волчицы. Сестра въехала прямо на ней, а затем грациозно спустилась на пол. Кори посмотрел на нее, ему пришлось задрать голову. Девочки в это время сильно обгоняют мальчиков по развитию, а она еще была и старше. – Я – Кори! Она едва заметно кивнула, глядя на него сверху вниз и присела за стол. Я наложила ей еды в тарелку. – Эстер любит ягоды, – затараторил мальчишка. – У нас нет свежих, но есть засахаренные. Смотри вот засахаренная малина. Хочешь, нет? А еще есть вишня. Будешь? Что ты любишь? Элайза взяла тарелку с красными ягодами, один уголок ее губ дрогнул, поднимаясь вверх. Мое сердце пропустило удар, когда я услышала: – Вишню. Я люблю вишню.