I. Птичка надумала улететь? | Кащей

Когда моя очередная надрывная вопль заглушилась в смятую подушку, я получила обжигающий шлепок по ягодицам, от приложенной силы которого начали слезиться глаза. Я сильно выгнулась и ровно с тем же напором подалась назад к мужчине, сжимавшему мои бедра цепкой ладонью. Для нас такое уже давно даже чем-то грубым не считается. Делаем это с лидером группировки каждый день, для нас потрахаться - как в туалет сходить: можно даже несколько раз на дню. Я сжимаю влажную от нашего смешавшегося пота простынь и невольно стягиваю ее с кровати, и от того она начинает выглядеть безобразно; так же, как и я. Мои спутанные волосы сжаты в тугом кулаке Кощея: «чтоб воли моей меньше было». Нежная кожа спины исцарапана и вся в красных следах - не то засосах, не то будущих синяках. Всему виной он - тот, кто сзади сейчас имеет меня и выбивает из меня все скопившееся напряжение. Я извиваюсь под его шершавыми ладонями и он смело двигается под мою срывающуюся истерику. Я слышу его дыхание за своей спиной и чувствую на бедре что-то влажное - вроде капельки пота, упавшие с его лба в порыве стараний. Он протяжно мычит, прежде чем все быстро заканчивается. — Сука, - бросает он, когда слышит стук соседей в дверь. Скрывает меня помятым одеялом и велит лежать тут, оставив меня с тяжелой отдышкой еще на некоторое время. Он набрасывает на свое мокрое и липкое от пота тело стеганый халат и немедленно удаляется в коридор, чтобы отправить пришедших гостей восвояси - уж это он умеет как никто другой. Кащей только и посылает всех и все. Что-то не понравилось - «пошел нахуй». А может, тебе не хочется так, как хочет он? Так иди нахуй, сынок. Не лечи меня. Его желания превыше всех иных. Я слышу начинающийся скандал из коридора вместе с дотошным голосом пожилой соседки, которую Кащей умело успокаивает какими-то вежливыми и многообещающими словами, а затем гулко закрывает входную дверь. Возвращается в заветную комнату и смотрит на мое обессиленное распластавшееся по всей кровати женское тело, покрытое одним лишь одеялом. Я ловлю его взгляд и шевелюсь под покрывалом. — Одевайся. Я закончил, - безразлично бросает он, поджигая сигарету. Я устало потягиваюсь в кровати и переворачиваюсь на спину, размеренно успокаивая свое дыхание. Что-то не то в этот раз… Вроде по времени так же; сегодня по ощущениям даже ничего так было, но в чем отличие?… Я как будто бы заболела, но точно знаю, что я абсолютно в норме. Чувствую себя тем презервативом, который лежит на полу после одного раза. Его использовали и следом выкинут. Кащей с треском садится на деревянный стул напротив меня и тяжело потягивает сигарету, испытующе меня рассматривая. Ухмыляется. Пока я лежу без сил. Я, хмурясь, неприязненно смотрю на него в ответ и оборачиваюсь к стене - такой жест ему непонятен. Моя спина оголяется его взору; одеяло чуть-чуть подминается под меня и его не хватает, чтобы закрыть обездыханное тело полностью. В поясницу неприятно дует свежий воздух из открытой форточки. — Не смотри на меня, - проворчала я из-под тяжелого одеяла, на что Кощей промолчал: видимо не нашел ответа. — Дай мне одежду, - следом буркнула я, не поворачиваясь к нему. Я слышу, как он затягивается сигаретой, скрипит стулом, и кидает мне мою смятую одежда, которая прежде висела на стуле. — И отвернись. — Че? - недоуменно переспрашивает главарь. — Отвернись, - четко отчеканиваю я. Он больше ничего не говорил. Я послышала шорохи за своей спиной и, когда повернулась обратно, увидела, что Никита стоит ко мне спиной. — Понравилось? - самодовольно спросил мужчина, не оборачиваясь. Дым его дешманского табака заполонил все пространство комнаты, и я закашлялась.и хоть окно было открыто, свежий воздух не успел спасти пространство комнаты от едкого запаха. — Что? — Секс. Я молчу. — Только то, что ты меня слушаешься, - говорю я, застегивая далекую молнию помятого вечернего платья на моей спине. — Я? - в знак протеста Кащей поворачивается и угнетающе палит на меня, но я уже стояла в одежде. — Мгм, - без интереса кинула я и прошла мимо него, едва задев ауру из сигаретного дыма и перегара. Немного задела его рукав и он в этот же момент сцепил мой локоть. — Я трахаю тебя как послушную суку когда захочу уже второй месяц. Ты и твой зад в моем распоряжении круглые сутки. Еще вчера ты глотала мой член по самые гланды, а позавчера - просила меня скорее тебя поиметь, ведь уже терпеть не могла, как я над тобой издеваюсь. Кто из нас «слушается»? - прокурыш сильнее сжал мою руку, надавливая. От его хвата я терпеливо свожу брови и прикусываю до крови щеку, но безразлично молчу. — Отвечай, наглая бестия. На предплечье образовались красные следы от его костлявых пальцев, но я героически поджала губы. Молчит партизан. Одариваю его еще одним пустым взглядом, прежде чем он недовольно дергает ноздрями и отпускает меня. Я без спроса опустошаю свободный стакан воды и покидаю квартиру, не проронив ни слова хозяину – он сейчас слишком зол, чтобы разговаривать. *** Следующие пару дней я не прихожу на сборы, где Кащей обычно был так рад меня видеть. Ранее, когда я считала, что «влюблена» в него, мы всегда сидели с ним в обнимку в каморке, пока он одну за другой опустошал стопки насыщенной водки. Наши отношения всегда были немного странноватыми, непонятными. Парни не особо интересовались, что происходит, просто молча наблюдали за нашими выходками. Наверное, мое молчание сейчас можно считать как обиду, только непонятно на что - сама еще не определилась… Что-то здесь неправильно. Точно говорю. Не хочу больше чувствовать его доминирование надо мной; как он ухмыляется, сжимая мои бедра с той силой, которую он сам хочет приложить. Даже не задумываясь о том, больно ли мне. Это не любовь. Даже смешно с этого слова. Это точно не про Кащея. Улица, кровь, грязный секс, алко и сиги, асфальт, драки - это про Кащея. Но не любовь. Думаю, что ему просто не дано любить. Трахаться, как черт, ему дано, а любить - нет: слишком светлые это чувства для такого, как он. *** Я собираю свои вещи в чемодан, потому что переезжаю в другой город на учебу. В голову резко ударяет мысль, которая заставляет меня озадаченно выдохнуть. В логове универсама осталась мои часы, подаренные отцом, которые я просто не могу подарить Казани. Я больше сюда не вернусь, да и с парнями, наверное, надо бы объясниться. Кащей, говорят, в запое снова (или скурился), поэтому очень надеюсь, что его там не будет. Хочу оставить положительные впечатления о Казани и местных, его пьяной рожи мне и так хватило. Я петляю по хитрым коридорам прежде, чем войти в качалку. Огибаю толпу и здороваюсь со своими знакомыми, но прохожу точно в комнату, где оставила свою вещь. Жаль, не додумалась посмотреть в щелку, сразу вошла: парни в комнате испуганно обернулись на меня, но затем тихо поздоровались. Во главе сидит Кощей и роняет сигарету из пальцев, когда видит меня. Непонятно, кто кого застал врасплох: я его или он меня. Я беру злосчастные часы, петляя мимо него, но он велит всем парням оставить нас на секунду тет-а-тет. Я нарочно начинаю торопиться и уже выскальзываю за дверь, но Кащей цепко ловит мое запястье в воздухе и заставляет его слушаться. — Сядь. Он по-хозяйски раскинул колени в стороны, приглашая меня к себе «на ручки». Я послушно села на стул напротив него. Мужчина вскипел – терпеть не мог, когда его не слушаются. Но постарался проигнорировать. — Тебя не было две с лишним недели, кошечка. Знаешь, что с тобой за это бу… Я прерываю его речь своей: — Я уезжаю. Навсегда. Пришла попрощаться. Слова звучат без каких-либо сожалений. Просто сухой факт. Только сейчас его хват начинает ослабевать и он хмурит брови, словно не верит или не расслышал сказанное. — Я не буду повторять. Пока. Я поднялась со стула и уверенно отправилась в выходу, пока не оказалась прижатой к холодной стене. Я не по своей вине ударилась бедром о тумбочку и прошипела. Мои руки за спиной снова были «в наручниках», которые, кажется, были покрепче тех, что используют полицейские. Кощей напирал на меня всем своим телом и склонялся над моим ухом. Он до боли прикусил мою левую мочку и, ощутимо припав к моему заду твердым пахом, тихо прошептал: — Птичка надумала улететь?…