Часть 35. Раз, два... три?!

      Назойливый гвоздик боли ввинчивался в затылок все сильней, в висках начинало стучать. Сжав переносицу на секунду, Эни закрыла глаза и сделала вдох. Большой. Успокаивающий. Вдох.       — Лукас, — имя выпало изо рта как ругательство, и ей уже было плевать, ранит ли она своим тоном чувства этого… этого невыносимого парня. — Я очень прошу тебя, — “ради моего, черт возьми, здравомыслия!”, — Сосредоточься и расскажи мне последовательно и кратко — как ты используешь свои рывки?       Лицо его просияло и он открыл рот.       — Стоп! Повторю еще раз: последовательно и кратко. Понял? Мне не нужны подробности о том, какого цвета на тебе были носки в день открытия этих способностей или что ты ел на завтрак. Ты. Меня. Понял?! — в голос девушки проникли истеричные нотки.       О, Эни почти трясло от желания схватить эту квинтэссенцию ОКР и разбить его лицо о дерево сильно встряхнуть. Она, наконец, смогла выделить время для первого занятия с парнем. Хотя, если быть честной, она могла бы выделить его и сильно раньше, ей просто, ну, не хотелось. А теперь и вовсе преобладало сильное желание сбежать и бросить придурка барахтаться самостоятельно. Однако Эни опасалась, что, оставив того без присмотра, потенциально создаст себе огромные проблемы. А еще девушкой она все же была жалостливой, потому испытывала некоторое (все быстрее уменьшающееся) сочувствие к этому мальчишке во взрослом теле, попавшему в непростую ситуацию.       Так что — да, вот она: стоит посреди пустой прогалины в парке напротив лучезарно улыбающегося ей Лукаса и пытается не вспыхнуть как фитиль от гнева. Такими темпами она выведет свою магию на новый уровень и начнет взрывать не только источники пламени, но и сам воздух.       — Оя, да понял я! Кхм-кхм, итак! Сначала я смотрю на точку в пространстве, — хорошо, это было легко и понятно. — Потом я представляю, что хочу оказаться в этой точке, — Эни медленно кивнула и сделала пометку в блокнотике. — А потом я быстренько вычисляю расстояние, с поправкой на трехмерность нашего измерения ирасчитываюпоправкунаскоростьполетабанановойкожурки-, — внезапно затараторил парень с пакостной улыбкой и начал пятиться от убийственно смотрящей на него девушки.       Ублюдок точно трахался с ее мозгом, и Эни болезненно ясно почувствовала тот момент, когда последняя капелька ее терпения зазвенела и разбилась. Она с рычанием кинулась в сторону Лукаса, мечтая вцепиться тому в шею, крепко сжать и не отпускать, пока мерзавец не перестанет дергаться. А тот, словно этого и ждал, с кудахтаньем бросился прочь, совершая косые рывки в пространстве. Но, честно говоря, куда ему до скорости монстров — до тех же Андайн и Папируса, да даже до Санса, в салках с которым она все еще мечтает взять реванш. Эни догнала причину своего гнева меньше чем за пару минут (хотя тот изрядно помог своими косыми перемещениями) и с возгласом бросилась вперед, роняя того на землю. Руки тут же потянулись к скрытой воротом пальто шее.       — Стой-стой-стой, подруга, тайм аут, брейк! — Лукас визжал, извивался как угорь и отчаянно отбивался от рук, несущих потенциальную смерть. — Я все расскажу!       — НЕТ! Мне не нужно, чтобы ты рассказывал мне “все”! Только то, что я прошу! — возмущенно пыхтя, брюнетка решила, что мотать срок в тюрьме из-за этого идиота очень паршивый финал ее жизни, и поднялась на ноги, бросая раздраженный взгляд на надувшегося парня. — Я не получаю удовольствия от этих странных игр, в которые ты пытаешься играть со мной. Либо сотрудничай, и тогда я помогу тебе, либо вали к черту.       Тот лишь захлопал ресницами и выпятил нижнюю губу:       — Что? А я думал, что мы весело проводим время. Я что, не нравлюсь тебе?       — Нет, — сухо бросила девушка. А потом тихо фыркнула. Что-то ей это напоминало… Да, пожалуй, на секунду она почувствовала себя в роли старшего скелета, который так же пытался отбиться уже от нее. Но! Она по крайней мере не была такой назойливой и раздражающей!       Не была ведь?...       Пока Лукас что-то бубнил, драматично валяясь на робкой весенней травке, Эни невольно вернулась мыслями немного в прошлое. В тот вечер, когда она сделала то, что сделала, все казалось очень правильным, освобождающим. Но на следующее утро, стоило ей разлепить глаза в уютной постельке в обнимку с Азазелем, первое, что ее встретило — не вина, не похмелье и даже не старуха с косой в виде внезапного инсульта, а вкус сожаления и неуверенность.       Нет, Эни могла с полной искренностью сказать, что она не сожалела о том, что рассказала о давно наболевшем и гнившем внутри, что получила эту новую маленькую мантру и утешение хвои. Вовсе нет. Но она сожалела о том, как она это сделала. Просто взяла и вывалила свои детские травмы и болячки на друга, у которого явно череп болит о сотне других вещей. Как будто он должен решать все ее проблемы. Да, формально, она дала ему тогда возможность отступить, спросила, может ли она поделиться своей тайной. Но если бы Эни оказалась бы на его месте… Если бы перед ней стоял друг, внезапно требующий помощи и выглядящий так же жалко, как она тогда, то как бы она поступила? О, девушка сомневалась, что нашла бы в себе силу воли отказать чужой беде, даже если бы истово не хотела бы лезть в чужие болячки.       Итак, что, если Санс тоже просто не смог отказать ей? А она взяла и вылила на него все это дерьмо, а потом, успокоенная, пошла по своим делам. С другой стороны, ей это правда было нужно. А он ее друг и при этом несколько… толстокожий? Эни не хотела бы бросаться обвинениями, но деликатно назвала бы старшего скелета довольно холодным. Далеким может. И это давало возможность меньше волноваться о том, как он воспринял бы ту или иную тайну. Вот как бы она рассказала подобный секрет нежному Папирусу? Боевой, но такой эмоциональной Андайн или робкой Альфис? Или, что еще хуже, очень опекающей Ториэль? Про Фриск и говорить нечего, они еще дети. А Санс, со своей вечно приклеенной ухмылкой, ощущался почти приглашающим распахнуть душу и вывалить все не задумываясь.       Агнесс Эни даже не рассматривала по причине того, что подруга была рядом с ней всю юность и слушала все это горе прямо из ее сердца годами. И была уверена, что Эни справилась. Конечно, она должна была справиться, должна была пройти через это и вырасти, отпустить. Порой в прошлом так даже казалось, что все позади, но в итоге вышло, что ни черта она не отпустила. И снова душить подругу этим, когда та уверена, что Эни уже давно оправилась, было просто стыдно. И страшно. И больно. Потому что Эни знала — Несса, милая дорогая Несса будет в ужасе от того, что не заметила этого. Что не поняла того факта, что ничего то Эни не оставила позади.              Потому она просто закрыла рот и больше никогда не поднимала эту тему, сделав вид, что все в порядке.       Это не было ни правильно, ни честно по отношению к Несс, но брюнетка лишь стыдливо откладывала неудобную правду на когда-нибудь потом. Потом, когда они постареют, она расскажет подруге о том, что не отпускала свою боль десятилетие. Расскажет, что находила покой в самоистязании виной, в пытке мученичеством. Потом, когда это будет уже далеким воспоминанием. Но не сейчас.       Сейчас как будто бы ее единственным вариантом и вправду был Санс. То, что тот — Судья — лишь очередной весомый плюс. Может он и вовсе не ощущал себя обремененным чужим горем! По нему трудно было сказать. Эни все равно была благодарна. И все равно загонялась. Но с другой сторо-!       — Оя, ты слушаешь? — моська Лукаса резко возникла перед ее лицом, и девушка едва сдержала порыв шлепнуть того в испуге. — Эй, не игнорируй меня, подруга, это невежливо, да.       Тяжело вздохнув, брюнетка бросила на парня раздраженный взгляд утомленного родителя. Но тот, внезапно, стал менее несносным и начал, наконец, отвечать прямыми ответами на ее вопросы. И сделал несколько своих странных рывков в пространстве по команде. Это что, игнорирование так хорошо на него повлияло?       Через час, пнув взъерошенного в обиде парня в сторону “иди к черту отсюда”, Эни медленно побрела прочь из парка. Взгляд серых глаз скользил по кривым строчкам в блокноте, прыгая по разрозненным заметкам. Она, конечно, ни разу не ученый и потому опиралась на мысли, основанные лишь на собственном опыте и лекциях Тори. И из этого добра она пыталась сейчас выдать хоть какую-то рабочую теорию относительно второго мага в их гордом строю.       Магия Лукаса была совсем не тем, что ожидала Эни. По какой-то причине она решила, что магия людей это сугубо элементальная вещь плюс навыки исцеления у зеленых душ. Да, она сделала вывод исходя из масштабной статистики в одного человека, а потом сама же оказалась шокирована и разочарована, когда другой маг — а это аж 50% от их общего числа — оказался не покорителем огня/воды и прочих материй, а повелителем какой-то странной ерунды. Которая непонятно как работала.              По словам Лукаса, препятствие на пути не имело значения, если он видит конечную цель перемещения в пространстве. То есть, он мог проходить и сквозь стены и сквозь мебель, но при этом это не была телепортация в прямом смысле слова. Например, не видя пространства за своей спиной, он не мог туда сместиться. Он также не мог переместиться в далекую точку, находящуюся вне пределов его видимости, даже если помнил, как выглядит место назначения или держал перед собой фото. Конечно, возможно, это недостаток его неопытности и малого контроля над способностью. А еще возможно, что эта сила работает просто как-то иначе. Также во всей этой мутной истории еще затесалась и криво-косо работающая инерция, которая, судя по спутанным объяснениям, дергала парня в разные стороны после рывка, отчего он и врезался лицом во все поверхности. Вполне вероятно, что эти скольжения в пространстве и правда как-то связаны с определенными законами физики.       Эни, откровенно говоря, профан в этом похлеще, чем в юриспруденции. Потому она решила начать с малого: просто собрать информацию, а в следующий раз притащить Лукаса в Лабораторию для сканирования души и начать так же, как начинала она — с основ душ и магии монстров. Как раз и брошюрка почти доделана! Остались некоторые косметические доработки, и хоть в печать отдавай! Гм, вероятно, они с Фриск немного увлеклись и поддались перфекционизму, решив добавить еще немного иллюстраций. Неважно, главное, это было весело и в перспективе полезно.       Топая по знакомым улочкам, полным снующих туда-сюда монстров, Эни рефлекторно махала рукой, кивала на приветствия незнакомцев и думала, что делать после этих амбициозных планов. Лукасу, по-хорошему, нужен наставник. Эни не знает, как далеко бы она смогла уйти на одних знаниях основ и экспериментах со своими силами. Без Гриллби она наверняка бы еще ползала в попытках освоить фаерболл или и того хуже.       Она замерла на секунду посреди улицы. Ух ты. А ведь действительно… Изначальной целью приезда в Эботт-сити для нее было решение проблемы ее взрывоопасности. Уже потом девушка увлеклась всей этой магической фишкой и, хах, посмотрите-ка, где она теперь. Почти сама уже учит другого мага. Неясное чувство гордости за свои успехи робко заискрилось в груди. Да, в сравнении с тысячелетними Королевой и элементалем, Эни все еще дитё неразумное в песочнице, но разве она не молодец?       Тишина в разуме, и внезапное, какое-то забавное в своей наивности понимание, что таки да, она молодец. Но, тряхнув головой, Эни продолжила путь и вернулась к прошлым мыслям. Лукасу не помешал бы наставник с силами, близкими к его собственным. К сожалению в голову приходил все тот же один костлявый вариант. Ну, серьезно, телепортация Санса мгновенно встраивалась в цепочку ассоциаций, хоть и отличалась от сил мага. Однако брюнетка очень сомневалась, что монстр скажет что-то вроде: “хех, конечно, малыш, давай составим вместе график занятий и я с радостью приступлю к обучению”.       Хрюкнув от представленной картинки, Эни вздохнула в поражении. Скорей всего он пошлет ее в пешее эротическое, да. Но проверять сегодня она это не будет, слишком уж неловко, она наверняка уже стоит у него поперек метафорического горла. Не может же она каждый день бегать к нему за помощью в решении своих проблем?       Вообще-то может! Но лучше иметь совесть и сделать это хотя бы через день. Покивав своим мыслям, Эни ускорила шаг — ей еще брошюрку доделывать с Фриск, а после топать на воскресное занятие с Гриллби.

***

      К сожалению в понедельник старшего скелета ни о чем попросить не вышло. Она просто не смогла найти этого неуловимого засранца. Папирус лишь неловко улыбнулся, словно это хоть отдаленно была его вина, и пригласил на совместный урок готовки пасты по какому-то новому рецепту. Повздыхав, Эни, конечно, согласилась. Тем более, что Ториэль, в связи с надвигающимся на этой неделе планом по пропихиванию на заседание Конгресса пакета документов, снова почти полностью пропала из дома. Так что к уроку кулинарии присоединились и отчего-то еще более тихие Фриск.       Эни про себя решила, что, должно быть, маленький посол нервничает. Все же их должность пусть и очень неясная, но весьма политическая. Хотя девушка не часто видела, чтобы Ториэль позволяла ребенку куда-то совать свой маленький любопытный нос. Потому Фриск остались с ними двумя.       Впрочем, густую хандру довольно быстро прогнал высокий скелет, устроив настоящий спектакль на пути к приготовлению идеальной пасты. Нельзя было не заметить в некоторых жестах и драматичных вздохах Папируса явное влияние его кумира. Эни лишь надеялась, что ее милый друг однажды не выйдет на встречу в черно-розовой одежде и с металлической челкой на пол-лица. Эмо-фазу Папируса она лицезреть была не готова.       Хотя, конечно, видя, как младший скелет украдкой, но болезненно очевидно бросал на них обеспокоенные взгляды, не было смысла сомневаться, что он вкладывал в свою готовку так много театральности именно для поднятия их морального духа. Грустить было решительно невозможно, когда двух с половиной метровая махина костей с энтузиазмом вкладывает тебе в руку поварешку, а потом поднимает и несет тебя вместе с этой поварешкой к кастрюле — мешать соус.       — Ты уверен, что он должен быть такого цвета? — со смешком спросила девушка, болтая ногами в воздухе и вглядываясь в бурлящее темно-фиолетовое нечто.       — АБСОЛЮТНО! — кивнул скелет, отсекая даже возможность сомнений в исключительной правильности цвета его соуса.       Не стоит и говорить, что свои печальные потуги в зеленой магии Эни даже пробовать не стала, опасаясь загубить и так подозрительное нечто. Было бы неловко, если бы они втроем погибли от катастрофического симбиоза ее горелой магии исцеления и ужасающего таланта Папируса в чудовищных преобразованиях продуктов из съедобных в несъедобные.       Фриск лишь тихо хихикали, сидя на кухонной стойке и периодически смешно наклоняя голову куда-то в сторону. Хихикали они, правда, недолго, потому что Папирус, конечно, не мог обделить вниманием второго своего ассистента. Так что и ребенок весело полетал на руках высокого монстра и немного поковырялся шумовкой в большой кастрюле с лапшой.       Как ни странно, конечный продукт их стараний вышел очень даже ничего. Фиолетовый соус хоть и смотрелся страшновато, но на вкус напоминал соус Альфредо с теплым солнечным светом магии скелета. И ноткой волнения, едва шипящей на кончике языка.       Девушка, планировавшая до этого внезапного обеда побродить по кварталам монстров и поискать старшего скелета где-нибудь еще, поспешила сменить планы. Она осталась. Как она могла уйти, когда эти двое (да и она сама) были такими удрученными? Втроем они собрались на диване братьев, обложились одеялами и следующие пару часов пересматривали трансляции блистательного трио.       Эх, как бы Эни ни содрогалась при виде Меттатона, она могла с чистой совестью признать, что тот великолепно работал с публикой. Он завлекал, бросался громкими обещаниями, интриговал и режиссировал события так, что не оставалось ни единого сомнения: этот монстр обожал свое дело. Хотя робот был в центре кадра не всегда, умело уступая ведущую роль кипящему восторгом Папирусу и более кокетливой, но уравновешенной Несс.       И сочетались эти трое на диво хорошо! Холодный металлический робот с жесткими линями и драматичными жестами. Изящная и легкая в движениях и улыбках девушка, с копной весело подпрыгивающих рыжих локонов. И солнечный и яркий скелет, носящий плюшевые свитера и свой любимый яркий шарф. Жесткое, легкое и теплое. Абсолютно разные категории, но тем интереснее было видеть их вместе.              Девушка не могла не отметить некоторое изменение стиля младшего скелета в этих видео. Кто бы ни придумал из них троих одеть Папируса в пряжу и желто-оранжевые оттенки — это была отличная идея. Мягкая одежда и теплые цвета отлично сглаживали первое, весьма вероятно, жуткое впечатление от вида говорящего скелета. Он казался сгустком солнечного позитива, словно щенок золотистого ретривера. Плюс контраст между ним и Меттатоном не мог быть более разительным: металл и пряжа, черно-розовый и желто-красный, темный и светлый. И роли они взяли соответствующие, отвечая за разные области обсуждения на трансляциях: драматичные инсинуации и позитивная точка зрения.       Эни тайно и явно гордилась их достижениями, и не постеснялась вывалить ведро похвалы на светящегося от ее слов Папируа.       — И СМОТРИ ВОТ СЮДА! — палец в красной перчатке ткнул куда-то в раздел комментариев. Несколько людей там оставили довольно короткие, но милые слова о том, что “этот скелет очень забавный”. — ЭТО МОИ ФАНАТЫ! ОНИ! Они Любят Меня!       Когда дребезжащий радостью голос скелета упал до более тихого, девушка тут же сжала того в объятиях, а Фриск не замедлили присоединиться. Лицо у Папируса в этот момент было искажено какой-то сложной, но замечательной эмоцией: словно осознание собственного признания и популярности сделало его трогательно и хрупко счастливым.       — Конечно, они тебя любят. Ты же Великий Папирус! — “Как тебя можно не любить?”. Эни сжала того крепче, Фриск согласно покивали на каждое слово.       — В-ВОТ ИМЕННО! ДА! Я, ВЕЛИКИЙ ПАПИРУС, ОПРЕДЕЛЕННО ЗАСЛУЖИВАЮ ТАКОГО ПРИЗНАНИЯ И ВСЕОБЩЕЙ ЛЮБВИ, В КОТОРЫХ Я ТЕПЕРЬ КУПАЮСЬ КАЖДЫЙ ДЕНЬ! И ВОВСЕ НЕ СЧИТАЮ ЭТО ОДНИМ ИЗ САМЫХ ОЖИДАЕМЫХ МОМЕНТОВ В МОЕЙ ЖИЗНИ! Я ЗНАЛ, ЧТО ЭТО ПРОИЗОЙДЕТ ОДНАЖДЫ, НЬЕХЕХЕХЕ! — воскликнул он в потолок, подняв обе руки в победном жесте. А потом аккуратно обнял их в ответ большими нежными руками.       Сердце защемило от привязанности, и брюнетка со смирением решила, что никуда она больше сегодня не пойдет. Собственно говоря, никуда она и не пошла, с удовольствием проведя остаток дня и вечер в компании скелета и ребенка. Все другие важные дела могли подождать.        Санса, правда, в последуюшие дни она так и не смогла выловить, а вскоре и вовсе отложила свои вопросы на более дальний срок, ведь приближалось знаменательное и пугающее событие. Выполнение плана. Да, она не участвовала лично, но это не мешало ей волноваться! И не ей одной. Атмосфера тревожного ожидания постепенно окружала и ее друзей, и даже казалось бы не сильно посвещенных в происходящее остальных монстров. Кварталы нечеловеческой части Эботт-сити гудели, любопытные взгляды провожали ее и остальных чаще обычного.       С каждым днем всеобщая нервозность только возрастала, пока, наконец, трио MTT Team не сделало утром в конце недели долгожданный анонс: монстры подают пакет законов сегодня во время заседания Конгресса. Это была маленькая, короткая трансляция на десять минут, с призывом поддержать монстров и посмотреть, как у них все получится.       Несколько членов новообразованной команды юристов, включая старшего Сторса, уже должны быть в Вашингтоне, готовясь посетить Капитолий. И в данный момент все, что могут сделать остальные — сидеть и ждать. Так они и сделали: собрались в доме Ториэль почти всем составом, за исключением где-то снова пропадающего Санса и Азгора. Сели кружком в гостиной, смотря на абсолютный хаос в комментариях под выпущенной час назад трансляцией. Маленькая запись мгновенно побила все их рекорды по просмотрам и комментариями.              Дополнительно к этому блоггеры и другие масс-медия личности из Эботт-сити, в которых Несс вцепилась своими наманикюренными ручками мертвой хваткой, закрепили ссылки на запись трансляции на своих каналах. Огласка им была обеспечена, а времени у представителей Конгресса было немного: всего пара часов до заседания. Назад дороги не было.       Тишина в доме повисла густой пеленой, разбавляемой периодическими попытками разрядить атмосферу от Папируса или Андайн. Через час Ториэль с тяжелым вздохом усадила всех за стол и накормила каждое хмурое лицо. Никто особо и не сопротивлялся.       Пока время шло, Эни уже неметафорически грызла ногти, остановившись лишь тогда, когда Альфис стала словно из солидарности грызть уже свои коготки. Несс шлепнула обеих по затылку, а Королева выдала какие-то крекеры — заедать стресс.       Андайн, до того покладисто сидящая в углу и ворчащая себе под нос, наконец, не выдержала и взорвалась:       — АРГХХХ, это просто невыносимо, сколько вообще можно-!       Внезапно незапертая входная дверь с грохотом распахнулась, прерывая речь воительницы.       — Приняли! — вскрикнул вбежавший в коттедж Сторс младший, приглашенный ранее вместе с ними подождать результатов. — Отец звонил мне только что, они приняли наш пакет на рассмотрение!       Словно по команде, телефон Ториэль зазвонил, та подняла трубку и еще больше посветлела лицом, слыша ту же информацию от юристов из Вашингтона.       “Боже мой! БОЖЕ МОЙ!”, — визжала Эни в мыслях, а потом и вслух, когда скелетные руки подняли ее, Несс и Фриск и закружили под общий вопль восторга. Резко тела врезались в друг друга, сжимаясь в тесном и жарком объятии, стиснутый где-то в центре ребенок радостно хихикал и пытался дышать.       Приняли… Невероятно! Пусть первый и небольшой, но шаг сделан. Душа сильно билась в груди, раздуваясь ярким языком пламени, и руки тянулись к рукам, и улыбки встречали улыбки, и в доме не осталось места для другого чувства, кроме огромной, всепоглощающей надежды на лучшее.

***

      Дни вновь робко стали ползти один за другим. Конечно, никаких результатов никто так быстро не ожидал. Но результаты все же были, только вот не те, на которые они рассчитывали — изначально, в первый день, газеты, соцсети и вообще общественность взорвались ярой поддержкой в сторону монстров. Как это, монстры все еще заперты на территории одного города и не могут пользоваться хотя бы нашими соц. сетями? Как это, монстрам запрещается даже по общественным паркам гулять? Как это, им запрещается даже продать простой кексик заинтересованному человеку? Как это, у них нет даже элементарных прав? Возмутительно!       А на следующий день кто-то слил полный список законов и проектов, который юристы передали Конгрессу. И уродливая голова общественного мнения резко развернулась в противоположную сторону. Как это, монстры хотят столько же свобод и прав, что и мы? Как это, они хотят возможность перемещаться свободно и без наблюдения? Как это, они хотят работать, посещать школы и другие места вместе с людьми? Разве это не слишком много, чтобы просить сразу?! Разве не должны эти страшные создания, вышедшие в наш мир меньше года назад, контролироваться правительством?! Непростительно!       Всеобщей панике не объяснишь, что из этих законов в лучшем случае примут четверть. Не объяснишь и то, что это ни за что на свете такое не случится в один день. Для простых гражданских подобные вещи звучат как прямая угроза спокойствию и безопасности их жизни. Страшные монстры придут, отнимут твой дом, твою работу, будут учиться и щелкать зубами рядом с твоими детьми, а ты ничего не сможешь сделать, ибо это будет законно.       Поднявшаяся волна дерьма была мощной и злой, и Эни с кислым выражением слушала во время практики рассказы Несс о том, как семьи из дома, где она живет, да и вообще — из домов вокруг, начинают паковать вещи и уезжать прочь. Человеческая половинка Эботт-сити стремительно начинала редеть, напуганные люди бежали прочь от мнимой угрозы.       Больница тоже не избежала удара. Несколько врачей и медсестер спешно уволилось, около трети пациентов выписалось из стационара преждевременно или перевелось в больницу в соседний город. Люди тревожились, сплетничали и бросали опасливые взгляды в сторону давно запустевшего парка — границы территорий.       “Ну что за черт возьми, почему все всегда должно идти через задницу?!”, — выла в мыслях девушка, идя по коридору больницы со стопкой бумаг в руках. Обидно. Очень обидно, черт возьми! Они порадовались сколько, дня два? Прежде чем все, как обычно, пошло не по плану. Хотя юристы уверяют, что в конечном итоге это не сильно повлияет на процесс. Да и трио МТТ Team снова пашет как безумное, отвечая на вопросы и пытаясь успокоить хотя бы тот кусочек аудитории, который доброжелательно к ним настроен и просто напуган происходящим.       Но как же обидно, обидно, чертова срань! Неужели ничего в этой жизни не может пройти спокойно и гладко и—       Мысли с визгом затормозили и врезались в стену ее черепа, когда Эни увидела Рассел. Быстро движущуюся по коридору Рассел с очень красными глазами. Брюнетка не думала ни секунды, развернулась и стартанула с места к медсестре. Та в испуге обернулась и отпрянула к стене. На бледной коже неровными красными пятнами отмечались стертые дорожки слез, бесконечно глубокие голубые глаза опухли, тонкие светлые ресницы слиплись в дрожащие стрелки.       — Рассел, что случилось? — мгновенно забив на любые задания профессора Холдена, брюнетка потянулась к девушке, но та лишь шмыгнула и отступила на пару шагов.       — Все в порядке, просто плохой день, п-прости за беспокойство, — опустив голову и спрятав часть лица за пшеничными прядями, девушка-фея мяла подол халата и бросала напуганные взгляды в сторону выхода.       Эни тут же захотела отступить при виде чужого дискомфорта. Но нет, прежде всего ей нужно было узнать, что вообще произошло и происходит между ними:       — Я что-то сделала, да? Скажи мне, пожалуйста, в чем дело. Ты… избегала нас с Несс последнее время, — вздохнув, брюнетка решилась задать неприятный вопрос. — Это из-за монстров? Из-за того, что в газетах пишут?       Робкий взгляд из-за челки кольнул душу. Неужели правда — именно это отпугнуло эту милую фею?       — Рассел, они неплохие, честное слово…       Эни не была уверена, стоит ли ей уговаривать девушку или отступить, пока та так расстроена. Но неожиданно блондинистая макушка качнулась в отрицании, и Рассел ответила тихо-тихо:       — Нет, это… это не то, — тонкие пальцы сжимали ткань халата почти судорожно.       Появившаяся из-за поворота Несс, вероятно, уставшая ждать подругу, резко затормозила, увидев происходящее.       — Ох, дорогая, что произошло? Кто тебя обидел? Если это вина этой грубиянки, то я непременно ей отомщу, — кивнув в сторону несправедливо осужденной Эни, сказала рыжая.       Вдвоем они нежными уговорами смогли затащить всхлипывающую девушку в пустой кабинет и усадить на кушетку. Рассел мялась, кусала нежные губы, почти тряслась на месте и выглядела настолько отчаянно, что становилось страшно. Но на вопросы не отвечала, лишь иногда поднимала напуганный, раненный взгляд.       Кое-как успокоив медсестру и получив совсем не уменьшивший их переживания кивок на просьбу поговорить еще во время обеда, девушки вынужденно вернулись к работе. Однако на обеденном перерыве Рассел они уже не увидели, и паника захлестнула обеих. Они обыскали полбольницы, но той нигде не было.       Когда закончилось время практики, Эни с Несс вылетели на улицу, суматошно пытаясь понять, куда идти, где искать, и что вообще происходит.       Но искать не пришлось. Тонкая, закутанная в дешевенькое пальто фигура приблизилась, и девушки выдохнули в облегчении. Ненадолго правда, ведь Рассел с абсолютно белым лицом вцепилась в рукав брюнетки и едва слышно спросила:       — Эни, прости меня, я… я тогда подслушала тебя и того мужчину, в раздевалке. Только, прошу тебя, не подумай, что я безумна, я ни в чем уже не уверена сама, но… ты ведь волшебница, да?              В этот момент Эни мысленно поставила крест на себе и своем будущем и начала планировать побег в Мексику. Или начала бы, если бы Рассел не выглядела такой напуганной и отчаянной. Если бы не сказала непривычное и наивно мягкое “волшебница” со странной интонацией, словно… в надежде.       — Почему ты спрашиваешь? — хрипло ответила вопросом на вопрос брюнетка, чувствуя исходящее от стоящей рядом Несс напряжение. Она сама была напряжена не меньше, и, даже не дав прямого ответа медсестре, она знала, что их реакция выдала ее с потрохами.       — Пожалуйста! — внезапно громкая просьба, срывающаяся в рыдание, и по лицу девушки потекли слезы. — Пожалуйста, пойдем со мной! Мне… мне нужна помощь.       Она умоляла. И выглядела как человек на грани краха. Эни быстро переглянулась с Несс. Достав телефон, подруга стала тихо постукивать по кнопкам, а потом кивнула, явно обеспечив им подстраховку. И тогда они пошли за феей в дешевом пальто и с глазами, полными беспомощности. Рассел вела их по незнакомым районам города, пока не добралась до немного обшарпанного трехэтажного многоквартирного домика. Она затянула их внутрь, торопливо поднимаясь по узкой лестнице. Дрожащими руками открыв одну из входных дверей, Рассел разулась на пороге и зашла в квартиру, даже не обернувшись. Совершенно потерянные девушки последовали за ней, завернули в небольшую гостиную и замерли с пустыми лицами.       На диване сидел мальчик — сын Рассел с фотографий, улыбчивый темноволосый Дари — и все казалось нормальным. Кроме того что вся комната была наполнена светящимися фиолетовыми полупрозрачными пузырями, размерами от баскетбольного мяча до массивного фитбола. Эни тут же почти закашлялась от пропитавшей комнату магии.       Пахло сахарной ватой и жженой резиной, и виновник происходящего с задорным смехом сложил ладони лодочкой и подул. И словно из пустоты на тех вырос и следом сорвался в воздух еще один пузырь размером с арбуз.       “Приплыли. Теперь нас трое”, — ошарашенно подумала брюнетка, подбирая с пола челюсть. Агнесс же, в отличие от нее, пришла в себя быстрее и поспешила начать успокаивать заикающуюся в натуральной истерике Рассел.              Увидев маму в слезах, ребенок перестал радоваться своим личным чудесам и поспешил к ней, с тревогой обнимая за тонкую талию.       — Мам, не плачь! Я сделал что-то плохое?       — Н-нет? Я не знаю, детка, я не…, — заплаканные глаза обратились с мольбой к застывшей в дверном проеме девушке.       Эни схватилась за голову в приступе экзистенциального ужаса. Внезапно, заранее созданная брошюрка приобрела намного большую ценность. Также внезапно ей захотелось исчезнуть отсюда куда-нибудь подальше. Где там Лукас? Она уж лучше с ним позанимается.       Выдавив хриплые обещания помочь и успокоив панику молодой матери — за что стоит сказать большое спасибо Несс, поскольку брюнетка в основном сама занималась тем, что паниковала — они покинули скромную квартирку, вышли на улицу и переглянулись.       — К Ториэль, — просипела Эни и, получив кивок от подруги, схватила ту за руку и понеслась сквозь город.       Эни мчалась как чертов истребитель, замедляясь лишь по просьбе шипящей ей в спину ругательства рыжей. Ей казалось, они не могли добраться до дома достаточно быстро. Третий маг! Третий! И что самое страшное — ребенок! Сколько ему там было, лет десять? Да он же ровесник Фриск! Эни едва могла понять, что делать с дурашливым Лукасом, а тут еще и ребенок! О боже!!!       Когда она, наконец, ворвалась в коттедж и увидела шокированную Королеву с пирогом в руках, застывшую посредине движения к сидящему на диване послу, девушка даже не попыталась сдержать свое шокированное и паническое:       — Третий! — она сглотнула тугой ком, слыша как Несс отдувается где-то сзади у стены. — Ториэль, еще один маг! РЕБЕНОК!       Ласковое лицо вытянулось в удивлении, сидящие Фриск вскочили и подняли ручки в жесте “Круто!”. Собравшись с мыслями, Королева усадила обеих девушек и пружинящего возбуждением маленького посла на диван, выдала всем по куску пирога и чашке чая и внимательно выслушала сбивчивый рассказ брюнетки. А потом и более спокойную версию от Несс.       Эни в этот момент почувствовала, как жар стыда укусил шею. Упс. Она слишком остро реагировала? Ей так не казалось!       — Это не слишком хорошая новость на сегодня, но не такая уж и неожиданная, дитя, — тихий вздох, алые глаза опускаются на золотистую жидкость в изящной чашке. — Я бы хотела поговорить с тобой больше о ситуации в целом, но сейчас несколько неподходящее время. Пока что. Скажи мне, сможешь ли ты и этого мальчика взять под свой присмотр?       Эни могла поклясться, что ее брови коснулись линии роста волос, а грохот падения челюсти можно было услышать из космоса.       — Что?! Нет, я думала, ты это сделаешь! Это же ребенок-маг, это вообще другое, как я должна-, — в панике затараторила брюнетка, запуская пальцы в буйные локоны и дергая те в стороны. О нет, о нет, она точно не возьмет на себя такую ответственность! Но алые глаза напротив — были такими грустными и усталыми.       — Я понимаю, что это сложное решение. Но пока что у этого мальчика и его напуганной матери нет никого на их стороне, и кроме того… Доверит эта женщина своего ребенка тебе, той, кого она попросила о помощи, или мне — незнакомому монстру с политическим статусом, чья репутация сейчас как никогда неоднозначна?       Ей нечего было ответить на это. Со стоном разочарования Эни откинулась на спинку дивана и вгрызлась в кусок пирога. Вкусный, зараза такая.       — Ториэль, я не уверена, что Эни стоит одной разбираться с такой проблемой, — осторожно добавила Несс, и брюнетка внезапно почувствовала себя так, как чувствует ребенок на родительском собрании.       — Я все еще тут, знаешь ли.       — Я знаю, дорогая, я просто не хочу, чтобы ты взваливала на себя дополнительную нагрузку, когда у тебя и так расписание — хоть зашивайся, — рука подруги сжала ее пальцы, карие глаза смотрели с заботой и волнением.       — Девушки, пожалуйста, я ни в коем случае не оставлю Эни одну разбираться с этим. Я лишь говорю о том, что этот мальчик нуждается в помощи уже сейчас, и, по крайней мере, вначале, пока эти люди не знакомы с монстрами, было бы лучше для них узнать о нас через вас. Но, бесспорно, это твое решение, дитя, — примирительно ответила Королева.       Эни посмотрела в спокойные глаза правительницы, видя там мудрость и принятие любого ее решения, посмотрела на хмурую подругу, всегда готовую отстоять ее сторону и безопасность, и на любопытно склонивших голову набок Фриск, чей взгляд не мигая следил за развитием событий из-под отросшей челки. И вспомнила заплаканные глаза Рассел, напуганные и полные надежды на помощь.       — Ну, блин… Я паршиво лажу с детьми. Хотя ты — исключение, Фриск, — вяло пробормотала брюнетка, и тон ее голоса яснее прочего указывал на то, что решение она приняла.       Королева лишь благодарно и тепло улыбнулась и попросила обращаться с любыми вопросами к ней. И Эни с унынием осознала, что вопросов этих предстоит куча, ведь фиолетовые пузыри едва ли были похожи на какую-то магию из той, что она видела ранее. Еще одна неизвестная ерунда, с которой ей придется разбираться, великолепно.       Поболтав со всеми еще немного, брюнетка обнялась на прощание с Несс, бросившей на нее раздраженный, но нежный взгляд, и задумчиво застыла на крыльце коттеджа, провожая взглядом подругу. Той еще топать пару улиц и ехать на автобусе в другую половину Эботт-сити. Упс. Брюнетка неловко отмахнулась от вины и попыталась сосредоточиться.       Дел предстояло… Страшно даже думать. Взгляд бесцельно скользил по окружению, цепляясь за яркий лазурный цвет неба, большую лужу на асфальте от последнего растаявшего снега, ряд кустиков, на один из которых почти неделю назад опирался скелет. Говоря о котором — она так и не встретилась с ним. Достав телефон, Эни, особо ни на что не надеясь, ведь тот всегда отвечал мемами, спросила Санса, дома ли он. Можно было бы, конечно, спросить Папируса в обход брата, но это попахивало подлостью. К тому же, внезапно пришедшее “агась”, заставило ее зависнуть, а потом со смешком зайти внутрь коттеджа, крикнуть двум жильцам, что она отлучится на часок, и двинуться в сторону дома скеле-братьев.       По крайней мере три пункта из своего ужасающе быстро растущего списка дел она сможет выполнить. Да, целых три.       Первый: спросить Санса, не будет ли он так любезен, чтобы поучить ее подопечного номер один.       — что? — удивленный и несколько ошеломленный взгляд скелета встретил ее вежливую просьбу. — подожди, мага?       — Угу.       — хех… эм, неа, звиняй.       Пункт один — вычеркнут. Провал.       — Ты уверен? Он просто душка, вы идеально сойдетесь характерами, — канючила Эни, но ее кривая улыбка и отчаянный взгляд, должно быть, выдали ее.       Хекнув и потерев затылок, монстр поерзал на месте, облокотился спиной о свой любимый диван и ответил:       — агась, это окостьчательно. без обид, ты выглядишь так, будто он уже вытряс из тебя всю душу. как долго страдаешь? — ухмылка его немного дернулась по углам.       — Ммм, около трех недель? Меньше месяца в общем, — Эни устало выдохнула, и достала телефон, приступая к следующему пункту.       Пункт два: получить фотографию грозного взгляда Судьи для проверки дисциплинарного влияния на одного шебутного парня.       — что-что ты хочешь, чтобы я сделал? — смущенно мигнув огоньками в глазницах, Санс посмотрел в камеру телефона.       — Грозный взгляд. Эм, помнишь, как ты пилил меня давным-давно в магазине при нашей первой встрече? Вот такой, — покивала девушка.       Санс же моргнул, рассмеялся и как-то неловко потер шею.       — ух ты, малыш, ты действительно злопамятная, да?       — Знаешь, что говорят обычно: я не злопамятный, я просто все записываю, — резюмировала брюнетка, и, кажется, это его немного посмешило.       Повздыхав и поломавшись для вида, старший скелет все же согласился. И Эни была почти заворожена тем, как расслабленные кости его выражения словно зачерствели, растянулись вокруг острой, жуткой и насквозь фальшивой улыбки, как потеряли всякую мягкость круглые глазницы и каким нестерпимо страшным светом засияли эти ранее мирные белые огни. Она тут же вспомнила и позабытое фантомное чувство холода и потусторонней жути. Немного дрогнувшим пальцем она поспешила сделать фото и залезла в галерею.       — … Какой же ты засранец, Санс, — ворчливо протянула девушка, видя на фото совсем не то, что снимала. Скелет там снова стоял с ленивым выражением и даже подмигивал одной глазницей.       — хех, что я могу сказать, мое лицо не может так костенеть. в искусстве съемок есть своя тонкость, знаешь? я мог бы даже показать тебе как костьтруктировать правильное положение камеры для-       — Достаточно, достаточно, спасибо за помощь, хорошего вечера, пока! — Эни затараторила и вылетела из дома, давя хихиканье, чтобы не поощрить этого парня еще больше. Повезло, что Папируса, кажется, дома не было, иначе его крики услышал бы весь район.       Пункт два — частичный провал. Получить грозное фото не вышло. Но зато теперь у нее есть милое фото друга.       Пункт три — гордая галочка. Убедиться, что Санс не избегает и не ненавидит ее после того самого вечера. Успех.       Теперь можно и домой.

***

      Как только дверь за ней закрылась, скелет со страдальческим стоном уронил череп в ладони. Как же его все это… гм, надоело. Он не хотел бы думать так резко, но, Ангел ему свидетель, Санс скоро будет в действительности походить на живого мертвеца с таким режимом жизни. И даже его неистощимое ТЕРПЕНИЕ может дать осечку.       Он никогда не признается вслух никому — особенно ребенку — но в такие моменты он немного скучал по Подземелью. Внизу все было проще. Предсказуемей. Он знал каждое событие до тошноты. На Поверхности же гайки событий закручивались быстрей, чем он успевал отхлебнуть кетчупа из свежей бутылки.       В Эботт-сити начались какие-то подозрительные шевеления, в политике, где Диархи таскали Судью с собой по причине его возможности лучше других читать души и намерения, заваривалась жуткая каша, новые маги появлялись как грибы после дождя, и, самое тревожное — пропавшие монстры так и не были найдены.       Хотя нет, для него самым тревожным было не это, а то, что Фриск продолжали спокойно смотреть на происходящее, и Санс не мог не оглядываться на реакцию ребенка после каждого более менее значимого события. Он не мог поверить их обещанию, не после того, что они сделали. Он уже однажды поверил в эту человеческую дружбу, хах.       И говоря о дружбе… Санс не был уверен в том, что делать с другой такой же дружбой. Девушка была настойчива, даром, что душа у нее оранжевая. А Санс был не из тех, кто, ну, особо барахтался против течения. С тех пор как Эни перешла из категории “ужасная угроза” в категорию “хороший человек и полезный союзник” он расслабился и позволил событиям идти своим чередом.       Он видел, что она старается подковырнуть его индифферентный фасад и пролезть глубже. Собирался ли он позволять это? Не-а. Санс ценил усилия в попытках стать его другом и, на самом деле, зачастую получал удовольствие от их взаимодействий. И Папирус любил ее, да и она буквально спасла его брату жизнь, так что у Санса было ровно ноль претензий по этому поводу. Он может быть дружелюбнее. Он может подыграть. Может помочь, может поддержать, может выслушать. Он может быть отличным другом. Это несложно. Он готов потерпеть.       Даже если терпеть приходилось что-то настолько болезненное, что заставляло его существо съеживаться, когда дрожащее тело цеплялось за него, как за соломинку. И его уязвимая душа почти трепетала в тревоге у ребер, когда сущность ХРАБРОСТИ кричала так громко и горела так близко к его собственному телу. Ему тогда хотелось спрятаться под ближайшим камнем, чтобы не обгореть. И дело было не только в этом почти отупляюще громком магическом возмущении под его руками. Ему было тошно и от слов, сказанных тогда: слишком близкая тема, слишком близкое горе, слишком сильно напоминает ему что-то. Траур, пусть даже по тому, кого он отчего-то не помнит, ощущается слишком знакомым. Слишком.       В тот вечер, когда он, вернув девушку внутрь и распрощавшись с Тори и остальными, утащил брата домой, его какое-то время еще немного трясло. Весьма удачно, что его любимая толстовка неизменно заглушает любую вибрацию костей. Череп постепенно начинал раскалываться от каких-то неясных картинок, и Санс трижды проклял свои несуществующие мозги и спутанные воспоминания — то ли из временной петли, то ли откуда-то еще. Чудом уложив брата спать и не проколовшись, он тихонько заполз в ванную комнату и еще полчаса стоял в душе, размытыми огоньками глаз следя, как вода стекает по его костям и, кружась, уходит в слив. Вниз, вниз, вниз и вжух. Вот бы и его так смыло, хехех.       Он пытался стряхнуть произошедшее с себя. Паршивый разговор. Гнилую тему. Жуткое послевкусие. Санс хотел бы избегать таких вещей, его выстраданное за полгода второе НР тревожно дрожало в тот вечер вместе с ним.       Вздохнув, скелет вернулся мыслями к настоящему и телепортировался к холодильнику, пошарился там в поисках кетчупа, пока его разум блуждал. Да, он мог быть ей другом. Хорошим другом, отличным другом. Хотя тут была проблема. Он был другом для многих, всегда понимающий, уверенный и спокойный. Его любили за юмор, легкий характер, ленивые повадки. Многие считали его другом. Но не многих считал друзьями он сам.       Не всегда это было так, конечно, Сбросы подпортили его характер и изрядно подмочили веру в других. До Фриск… уже до них Санс не был особо доверчивым монстром. Даже тогда, когда они с братом были маленькими косточками, он привык не просить помощи и справляться сам. Но вот после Фриск… Хех, это почти иронично, как его жизнь разделилась на До и После. Он на самом деле не уверен, правильно ли помнит себя в этом До. Было ли это До вообще?       Так вот — После. После того, как Санс поверил им, увидел в ребенке надежду для всех монстров, увидел в человеке такую поражающую доброту и всепрощение, он не мог не стать их другом. Это было слишком легко, слишком искушающе — взять протянутую руку кого-то настолько блистательного. Настолько Решительного. Настолько монументального в этой ослептительной РЕШИМОСТИ, что ничто не казалось невозможным. Он смотрел тогда в алые глаза и верил: монстры будут свободны. Он верил. И не мог не подпустить их спасителя, их обещанного Ангела близко к белому сердцу.       А потом он проснулся, и его мир покатился в ад под аккомпанимент веселого детского смеха. Он все еще не уверен, что выбрался оттуда. Все еще не уверен, что больше не спит.       Передернув плечами, скелет невесело ухмыльнулся. Все эти чужие душевные терзания делают его еще более меланхоличным, хех. Может, однажды, он напишет мемуары или психологический опус. Сейчас же он знал лучше, чем доверять людям, сколь бы добрыми они ни казались. Какими бы нежными не были улыбки, он знал лучше — за мягкими губами всегда скрывались острые зубы. И кто знает, в каком настроении тот или иной человек окажется в следующую секунду. Кто знает, когда они решат укусить. Монстрам и не надо много, один укус и пуф. Да, Санс знал лучше, чем доверять чужим клыкам.       Так что и дружить он будет на максимально безопасном расстоянии в фальшивую улыбку, вне досягаемости чужих зубов. Потому что даже его единственные оставшиеся настоящие друзья — Папс, Гриллби, Альфис и Тори — не знали всего того кошмара, что хранился в его усталом черепе. И не узнают, если это будет зависеть от Санса. Но, говоря о близких его душе монстрах, к последней из четверых у него назрел очень неудобный вопрос.       Почему про мага, появившегося какое-то время назад, он узнал от Эни, а не от Ториэль? Почему она не сказала ему?       Захлопнув холодильник, так и не найдя утешения в его прохладных недрах, скелет сократил путь до дома Королевы и появился прямо в углу гостиной. Тратить время на моральные терзания не хотелось. Зачем, если вопрос можно решить сразу? Тем более Эни еще не должна была успеть дойти от его дома до коттеджа. Как раз успеет перекинуться парой слов и каламбуров.       С кухни слышалось тихое жужжание напевающей песню Старой леди, и Санс нарочито громко прошаркал тапками, пока шел туда.       — хэй, тори.       — О, здравствуй, Санс! — та обернулась с улыбкой, в больших лапах ютился контейнер с выпечкой. — Хочешь выпить чаю с пирогом? У нас осталось немного.       — хех, хотя я уважаю эти обычаи, но не сегодня. забежал спросить пару вещей, — они переместились обратно в гостиную, и он нарочито расслаблено плюхнулся в кресло, но знал, что его настроение не укрылось от внимательных глаз правительницы.       — О? — та медленно села напротив и сложила лапы на коленях в сдержанном жесте.       — да, хех, узнал от эни про нового мага. довольно волшебная новость, да? странно, что ты мне не сказала, — он немного пощелкал фалангами, улыбка стала чуть натянутей. — хотя, конечно, не то чтобы я был единственным монстром способным оценить потенциальную угрозу для всех нас, правда?       — Друг мой, я не хотела обидеть тебя, — мягко уверила Ториэль, и Санс тут же предчувствовал приближающиеся осторожные уговоры. Уф. — Скажи, ты ведь согласен со мной в том, что девочка заслуживает доверия? — та-дам! А вот и они, уговоры. Чудесно.       — она просто чудо, конечно, хорошо относится к нам и дружит со многими.       — Это не ответ, — эх, он это знал, но в эти игры с увиливанием могут играть двое. Она ведь тоже не ответила на его вопрос.       — хех, лишь повторяю твой трюк, — немного передразнил скелет, но голос его остался спокойным, он не хотел звучать… неправильно.       — Эни многое сделала для нас, — пространно продолжила Королева, лишь слегка нахмурившись на его избегание ответа. — Я обсудила с Гриллби то, что стоило обсудить сразу после раскрытия девочке тайны о цене падения Барьера. Мы оба пришли к выводу, что Эни заслуживает доверия. Азгор в этом вопросе полагается на мое мнение. Итак, я считаю, что ты можешь больше не наблюдать за ней.       Санс немного поморщился, качнул черепом в бок, касаясь пушистого капюшона толстовки. Он не любил эти хождения по стеклу, но понимал, что она имела в виду. Оставить тему магов в покое. Совсем. Не держать оранжевую нестабильную душу в поле зрения его глазниц. Доверить магу, едва стоящему на ногах, самой контролировать вопрос. По крайней мере пока.       — хочешь пустить все на самотек? вы с азгором сами говорили, что нам нельзя быть наивными сейчас, хочешь довериться девушке, которую знаешь полгода?       — Да, именно это я и хочу сделать. Среди других прочих Эния заслужила мое доверие и, пожалуй, сделала это уже давно, — алые глаза посмотрели на него уверенно, но тут же смягчились. — Санс, у тебя и так слишком много обязанностей, я не хочу чтобы ты тратил время и силы на наблюдение за “своими”. И Эни… Если вдруг что-то изменится, Гриллби доложит мне, — ответила ровно Ториэль, и категоричность в ее голосе говорила яснее самих слов, что это уже не совет, но почти приказ.       Здорово, здорово, просто прекрасно. Ну и дерьмо, Санс хотел прямо сейчас побиться черепом о стол напротив и телепортироваться куда-то в водопад Ватерфолла.       — а что насчет другого мага?       — Двух, — поправила она, и старший скелет сначала недоуменного посмотрел на нее, но затем понял и поморщился словно в приступе головной боли. — Двух магов, сегодня обнаружился еще один, ребенок, но он пока не твоя забота. А насчет первого… Посмотри на него. Но на этом все, если он не представляет прямой угрозы, оставь это Эни.       — ты уверена, леди? это риск, — и риск такой, который он бы не хотел допускать. Но эй, кто здесь Судья, а кто Диарх, верно?       — К сожалению, друг мой, наше положение очень шаткое, и мы застряли в ситуации, окруженной рисками. Я предпочту довериться и рискнуть там, где они минимальны, — Ториэль посмотрела на него почти извиняющееся и встала со своего места. Разговор окончен.       Санс кивнул и телепортировался прочь. Оставлять уже трех магов без присмотра? Ему казалась это тотально опасной идеей. Ну и что, что третий — ребенок. Один такой ребенок обратил весь их род в прах. Дети ничуть не безопасней взрослых. Их укусы не менее смертоносны. Но, чтож, он не пойдет против прямого приказа, это бы создало только больше проблем. Санс допускал мысль, что он немного, хехе, параноик и, будь его возможность и воля, он бы мониторил взглядом Судьи все окружающее пространство двадцать четыре на семь. Но он не может. Все что ему оставалось — надеяться, что решение Ториэль верное. Ей он доверял. Старался доверять.