Часть 36. Звезды

      Серые глаза равнодушно смотрели в голубые. Дрожащая ладонь легла на стекло — безразличную преграду между двух человеческих тел. Хрустальная слеза набухла и сорвалась с темных ресниц, падая вниз.       — Ты не можешь без драмы, да? — раздраженно вздохнула девушка. — Врубай машину, Альфис.       Лукас что-то кричал ей в спину (прощания и заверения в вечной памяти?), когда Эни отвернулась от жутковатой машины-сканера и пошла к стоящей у пульта ученой и Рассел с маленьким Дари, которые в испуге жались чуть в стороне. Боже, она уже устала и сходит с ума. Вот прям сейчас. Но, сделав успокаивающий вдох-выдох, брюнетка попыталась стереть раздражение с лица и мягко улыбнуться нервничающим матери и сыну. Они явно не виноваты в том, что Лукас вел себя как Лукас. И что Эни почти не спала последние пару дней, в панике планируя, что делать с магом-ребенком. И что распечатанные в объеме десяти штук брошюрки, по одной из которых она выдала новоиспеченным магам, теперь кажутся ей слишком ущербными. И что она уже думает о том, что вся эта затея со взятием ответственности на себя за чужое недообучение — ужасная идея.       Плюс ко всему, перед тем как тащить в Лабораторию трех людей — а Эни решила сделать важное дело с обоими магами за раз — ей пришлось умолять Андайн, зависающую там с Альфис время от времени, уйти куда-нибудь ненадолго. Та, закономерно, возмутилась. Но, право слово, Эни не хотела знать, что будет, если ввести в одну комнату легковозбудимую боевую подругу-монстра и придурка Лукаса, филигранно играющего на нервах. И, что самое важное — Эни пыталась всеми силами убедить Рассел, что монстры — милашки. Однако если высоченная Андайн будет орать и метать копья, то это убеждение усложнится многократно. А вот робкая и плюшевая Альфис подойдет здесь намного лучше.       Именно так, в общем-то, и вышло: пока Лукас со стенаниями ждал окончания работы машины, желтая ящерка вслух — вроде бы как сама с собой — рассуждала о механизме работы машины. Рассел, конечно, добросовестно грела уши, делая вид, что увлеченно рассматривает провода на полу.       — Не переживай, Лукас сейчас выползет целым и невредимым. Увидишь на его примере, что это безопасно, — дошедшая до них Эни тихонько стала утешать ерзающую блондинку.       Медсестра подарила ей робкую улыбку, а голубые мальчишеские глаза посмотрели снизу вверх.       — Будет больно? — прямой и взволнованный вопрос.       — Вообще нет, — тут же дала она ответ.       — А почему тот парень так воет? Это так страшно?       — Эм…, — все, финита, на этом ее навыки общения с детьми берут выходные. Потому что, ну, что ей сказать парнишке, если она сама в первый раз думала обо всякой медицинской ерунде, когда стояла в этой штуке?! Да, будет страшно? Нет, не будет? Может ему и не будет!       — Нет, детка, просто он — трусишка, — тихо ответила за нее Рассел, перебирая тонкими пальцами черные кудряшки.       — Мам, а ты не будешь проверяться?       Рассел перевела на него немного удивленный взгляд усталых глаз. Проверяться, хах… Думала ли она когда-нибудь, что окажется в таком положении — с сыном, маленьким магом, внезапно требующим обучения, посреди лаборатории с неизвестным мужчиной, монстром и приятельницей с работы? Ох, едва ли. Возможно, она просто переживает горячечный бредовый сон после очередных переработок в несколько смен. О, небеса, она так устала. Устала бороться со своей жизнью, с течением проблем и перемен. Она не была ни злой, ни жестокой по натуре, верила, что каждый заслуживает шанса под солнцем, но сейчас не могла не думать о том, как легче была бы ее бесконечно трудная жизнь, если бы монстры посидели под землей подольше. Они там были сотни и сотни лет, что мешало им потерпеть еще лет десять? Дари бы уже пошел в институт…       — Я не знаю, детка, я могу, если это разрешено, — она неуверенно посмотрела на брюнетку и желтую ящерицу-монстра рядом с ней. Те обменялись взглядами и спокойно кивнули. — Тогда — да, после того мужчины пойду я, а потом ты, хорошо?       Ее любимый сын лишь насупился и решительно кивнул, готовый быть смелым перед любым испытанием. Рассел лишь тихо усмехнулась, забавляясь растущей в ее медленно мужающем мальчике потребностью не выставлять себя трусом. А вот она трусила, и трусила сильно. Не о сканировании, конечно: вывалившийся оттуда Лукас был невредим, да и словам Эни о пережитом опыте она верила. Нет, Рассел боялась другого — будущего. Она не была дурой, хоть поступки прошлого иногда заставляли ее желать вернуться назад и дать хлесткую пощёчину той доверчивой девчонке, которой она была.       Заходя под руководством ученой в машину и берясь за поручни, наблюдая, как странная машина щелкает и гудит вокруг нее, Рассел не могла не думать о хмуром будущем. Она не была дурой. Она видела, как мельчает состав больницы, уезжают пациенты, да и в целом — жители Эботт-сити. Монстры и их борьба подняли пыль, и как бы Рассел не понимала их положения и нужды, но это все усложняло ее жизнь. Работы становилось меньше, смен меньше, денег, закономерно, тоже меньше, а она и до этого едва сводила концы с концами. А теперь еще и Дари… К каким последствиям приведет его эта новая сила? Такие страшные перемены не обещали ничего хорошего.       Когда она вышла из вновь открывшегося устройства, усталые голубые глаза мазнули по комнате, и на секунду девушка вздрогнула, увидев что-то или кого-то в тени одной из машин. Два белых огонька метнулись к Дари, к Лукасу и, в конце, к ней. Потом один потух в странном подмигивании, и тень исчезла. Рассел стояла на месте, не понимая, что она видела. Померещилось от усталости?       — Ты в порядке? Тебе поплохело?       — Мама?       Рассел сморгнула свое недоумение и опустила взгляд на сына.       — Нет, все в порядке, всего лишь голова немного закружилась.       Мальчик только кивнул, и затем, следуя инструкциям, разулся и тоже залез в машину, а ей тут же подтащили стул. Пара минут, и все готово, а Рассел с облегчением снова перебирала локоны смущенно надувшегося от повышенной заботы сына.       В это время Эни вибрировала на своем месте, периодически шлепая какой-то папкой документов стенающего о всякой ерунде парня, и смотрела вместе с Альфис на экран. Та — к стыду брюнетки, которая даже не задумалась об этом — спросила всех троих, комфортно ли им при присутствующих здесь узнать цифровые данные о статистике своих душ. Последовали неуверенные кивки. Результаты Лукаса загрузились, и, наконец, диаграмма была выведена на экран.       — Оя, я помню, что значит этот цвет, не подсказывай! — секунда тишины. — Харизма, да? Я верю, что я харизматичен до безумия, неудивительно, что- ОЙ! — папка документов шлепнула того по лицу.       — Это ТЕРПЕНИЕ, тупица, — закатив глаза, прошипела девушка.       Диаграмма на экране демонстрировала около двух третей ярко-голубого цвета, небольшую долю темно-красного и крошечный осколочек фиолетового.       — В-верно, 63% т-твоей души сосредоточено в Т–ТЕРПЕНИИ, 29% в РЕШИМОСТИ и самая маленькая п-приходиться на 7% НАСТОЙЧИВОСТИ. Остальные в крошечных з-значениях делят последний процент. Такие результаты сходятся с результатами разделения черт у взрослых, которые мы делали раньше, — тараторила Альфис, постепенно переходя с заикания на профессиональный тон.       — Супер!... И что это значит? — наклонился парень к экрану.       — Что ты — придурок, — устало выдохнула себе под нос Эни.       И все же ей было любопытно. Девушка про себя отметила сходство процентного соотношения своих и Лукаса результатов. Другие показатели ее особо не волновали, хотя она бросила быстрый взгляд на его статистику увидев LV 1 и НР равное 290… Что?! Эни почувствовала острый укол зависти. На чем он таком отъелся? У нее их всего 170! Обидненько.       Хотя почти тут же ее внимание полностью переключилось на высвеченные вслед за статистикой Лукаса результаты Рассел. НАСТОЙЧИВОСТЬ 45%, ТЕРПЕНИЕ 28%, ЧЕСТНОСТЬ 26%. Хм. А вот тут проценты хоть и были похожи из-за распределения на три группы, но уже отличались? Почему? От чего это зависит? Альфис говорила, что диады и триады черт среди взрослых людей встречались чаще всего. И Эни нестерпимо захотелось попросить разрешения покопаться в отсканированных результатах каких-то там добровольцев, которые были тут задолго до нее.       Мысли девушки опять споткнулись и сбились, когда она в удивлении уставилась на загоревшееся прямо в лицо ярко-фиолетовое свидетельство настойчивости Дари. 93% НАСТОЙЧИВОСТИ и 6% ХРАБРОСТЬ.       — Это плохо…? — робко спросила Рассел, так же заметившая разницу в результатах ее сына с двумя предыдущими.       — В-вовсе нет! Д-Дари просто ребенок, для них н-нормально иметь склонность к одной черте, — тут же успокоила Альфис, и брюнетка тихо покивала, вспоминая, что та ей тоже уже говорила это. Однако все равно было так удивительно видеть это своими глазами. Как маленькие человечки могут быть настолько целостно посвящены какой-то одной черте? Как это влияет на их магию?       — Это значит, что я крутой, да? — подняв руку, спросил ребенок.       — Да, ты крутой, — кивнула брюнетка в подтверждение.       — Оя, я ведь тоже крутой, подруга? — заглядывал ей в лицо щенячьими глазами ее живой кошмар.       — Нет, — она прервала его тут же, как только Лукас попытался ткнуть пальцем в мальчика и открыть рот. — Только попробуй соревноваться с ребенком, я подожгу твои штаны.       Лукас надулся как пятилетка. Дари захихикал. Ну, хоть кто-то получал от этого удовольствие. Итак, они получили эти прекрасные результаты… что делать с которыми она решит как-нибудь на ходу, наверное. Стоило закопаться в свои заметки по лекциям Ториэль и действительно попросить у Альфис выборку сканирования добровольцев. Но делать Эни это будет точно не тогда, когда над ней зудит Лукас, а сбоку нервно мнется Рассел, чьи тени под глазами и легкое покачивание заставляют брюнетку не на шутку переживать о том, как бы та не хлопнулась в обморок прямо тут. Вероятно, стоит поспешить и проводить всех по домам.              Поблагодарив Альфис за помощь, Эни стала выводить свой маленький детский сад из Лаборатории.       — Ой, т-только никому не г-говорите, что вы тут д-делали, нам в-все еще не разрешили п-продолжить сканирования! — пискнула им ученая вслед.       — Да, ящерка-босс–мэм! — отдал ей честь Лукас и закономерно получил по затылку.       Воспитанно проводив троих подопечных — Эни не уверена, считалась ли Рассел, но для весомости засчитала — в человеческую половину города, девушка страдальчески повздыхала посреди дороги. Что-то как-то… утомительно. Она развернулась, почти врезалась лицом в мужчин, разгружающих у подъезда одного из домов какие-то коробки, и рассыпалась в извинениях. Те лишь дружелюбно рассмеялись и отмахнулись от неуклюжей высокой девчонки, и Эни поспешно смылась обратно в парк. Неловко!       Вероятно, ей тоже нужно много часов хорошего сна. И отдых. Когда там по расписанию отдых? Она почти уверена, что снова полночи будет думать о том, как обучать двух магов под своим крылом, о том, что значит распределение их черт и… и, кажется, она забыла что-то еще? Ладно, раз забыла, значит — неважное.

***

      Прошла неделя. Неделя, полная агонии размышлений и попыток заставить мозг думать так, как он не привык — через задн- извилистые пути размышления ребенка и еще одного ребенка, но во взрослом теле. Она пыталась учить своих маленьких утят мажат. Выходило не очень. Умом понять рывки Лукаса не вышло, но, по крайней мере, Эни смогла донести до него методы “ощущения” собственной души и, попытки с двадцатой (эх, была бы тут Ториэль), у них вдвоем получилось выковырнуть душу парня из тела. Конечно, девушка тут же отвела взгляд, не давая себе и секунды попялиться на что-то такое интимное. Хотя Лукасу, кажется, было плевать, тот скакал кругами с визгами, поднимая голубое сердечко на ладонях, как Рафики — Симбу. Эни надеялась, что ощущение своей души и, следовательно, своей магии поможет парню лучше осознать природу своих “рывков”.       С Дари же было сложнее. Во-первых, брюнетка ни за что в жизни не рискнет пытаться научить его вытаскивать душу из тела. Вдруг что-то пойдет не так?! А это чертов ребенок! И, во-вторых, — это чертов ребенок. Ребенок, концентрация внимания которого держалась минут двадцать, после чего тот начинал скучать и снова дуть фиолетовые пузыри с ладоней. Кстати, о которых — они выглядели как мыльные, но на ощупь скорее напоминали воздушные шарики. Однако при надавливании Эни смогла продавить руку сквозь упругую стенку пузыря и… застрять. Снять тот не вышло ни об какие препятствия, и только хохочущий ребенок смог, сжалившись, ладонями “лопнуть” пузырь. А потом снова отвлекся, и Эни пришлось дышать на счет, чтобы не взорваться от раздражения. Говорила ли она, что Фриск — настоящее золото, а не ребенок? Так вот, в отличие от этого золота, Дари оставался обычным нормальным ребенком, и бесил этим внезапно короткую на терпение девушку. Хорошо хоть он не был совсем маленьким и осознавал в какой-то степени, что его новая способность, пусть и крутая, но общественности — особенно друзьям в школе — известна быть не должна. Так что мальчик исправно молчал. А Эни исправно бесилась, пытаясь что-нибудь понять в этом фиолетовом хаосе пузырей.       Может, в ней говорил стресс. Или может дело было в том, что ей приходилось иметь дело и с ребенком, и с Лукасом одновременно. Плюс на подкорке разума все время зудело ожидание результатов от пропихнутых в Палату законов, хоть и брюнетка знала, что рассмотрение и изучение бумаг может занять недели и месяцы. Так или иначе, неделя была очень непростой. И только в конце этой недели Эни, наконец, вспомнила, что такого неважного она забыла.       Все началось невинно — с утренней тренировки. Втроем с Папирусом и Андайн они приятно побегали (Эни до сих пор не может поверить, что ставит слова “приятно” и “бег” в одно предложение), потом менее приятно поразминались, а затем весьма бодро поспарринговались. До спарринга с Папирусом ее так и не допустили, чему Эни была бы возмущена в другое время, но не сейчас, когда голова пухла уже с самого утра. Но вообще-то она изрядно поднаторела в спаррингах с Андайн! И уже получает не три копья в филейную часть за минуту, а всего одно, вот!       Однако суть была не в этом, а в том, что Папирус вел себя нехарактерно нервно. Переглянувшиеся подруги вытянуть какие-либо подробности из монстра нахрапом не смогли.       — Никаких идей о том, что случилось? — тихо шепнула в сторону Андайн брюнетка.       — Нет. Но я могу допросить его, — хрустнувшая костяшками воительница явна была готова применить суровую силу дружбы для достижения результата.       — М, давай после того, как я попробую выудить из него правду словами? Они с Несс и Меттатоном сегодня собираются что-то снимать, перехвачу их к концу процесса, — так же тихо предложила брюнетка, следя за тем, чтобы мечущий в небеса кости скелет не обернулся на их шептание.       — Долго! — раздраженно заворчала Экс-Капитан, но, бросив обеспокоенный взгляд на друга, смирилась и кивнула.       На том и согласились.       Эни, напоминавшая к этому моменту вареную медузу без мозгов и желания жить, на автопилоте прошла короткую схему: практика в больнице—занятие с Гриллби. Последний ее общей загруженности не оценил и посадил заниматься в основном дыханием на огонек в ладонях. Такое занятие девушка восприняла с облегчением и, лишь краем сознания заметив отсутствие ее привычной группы поддержки в лице одного скелета, благополучно отрубилась. К счастью, элементаль ее мягко растолкал через час, получил смущенные извинения и заверения в следующий раз исправиться. А в ответ девушка получила эту нежную теплую руку на макушке и какао, налитое в картонный стаканчик.       Гриллби был святым, не иначе. И, несясь в сторону маленького сквера по картам, где сейчас должны были уже закончить трансляцию МТТ team (она каждый раз хихикала со скрюченного лица Несс при упоминании названия), Эни втягивала на бегу божественный какао и убеждалась снова — Гриллби был святым.       К счастью для девушки, когда она прибыла на место, драматичного и шумного робота уже не было. Зато были такой же ерзающий Папирус и Агнесс, которая, по всей видимости, независимо от планов подруги тоже пыталась понять, что случилось со скелетом. Эни, конечно, присоединилась. Они наседали, возможно, излишне сильно, но, если бы Папирус категорично не хотел их помощи, он бы просто завопил об этом, верно?.. Верно?              Папирус не вопил. Он жался, дергался, вздыхал и выглядел нехарактерно тревожно. Эни уже хотела сдаться и оставить бедного парня в покое, когда это свершилось.       Папирус сделал вдох — тяжкий, горестный, абсолютно несчастный. И заговорил:       — МНЕ НУЖНА ПОМОЩЬ… ПОМОЩЬ В, — а затем схватил их ладони своими большими, наклонился почти неудобно близко к удивленным лицам и выдохнул. — В ИСПОЛНЕНИИ МЕЧТЫ!       — Мечты? — крякнула эхом брюнетка.       — ВЕРНО! — тот резко выпрямился и воскликнул. А потом потащил их обеих к себе домой, не говоря больше ни слова.              Путь был стремительным и тихим (если не считать визги оскорбленной скоростью передвижения Несс). Папирус ворвался в свой дом, пробежался по всем комнатам, убедившись, что территория пуста, сел на диван и усадил по бокам от себя девушек. Откашлялся. И… ничего не сказал.       — Так… мечта? — протянула Несс, недоуменно ведя молчаливый диалог: “О чем речь?”, “Без понятия!” — с подругой через ярко-оранжевый свитер Папируса.       — КОГДА Я БЫЛ МАЛЕНЬКИМИ КОСТЯМИ! — внезапно и очень вдохновенно начал тот, но смутился от смешка сбоку. — КХМ, ТАК ВОТ, КОГДА Я БЫЛ МАЛЕНЬКИМИ КОСТЯМИ, САНС ЧАСТО НАХОДИЛ МНЕ СОВЕРШЕННО РАЗНООБРАЗНЫЙ МАТЕРИАЛ ДЛЯ ОБУЧЕНИЯ ЧТЕНИЮ! НА СВАЛКЕ!       — Вау…, — сочувственно поморщилась Эни. Мысль о монстрах, копающихся в человеческих выброшенных вещах, все еще ощущалась камнем в животе.       — ДЕЙСТВИТЕЛЬНО! ПОИСТИНЕ ВЕЛИКОЛЕПНОЕ МЕСТО — КЛАДЕЗЬ СОКРОВИЩ! ТАК ВОТ, ОДНАЖДЫ, И ЭТО БЫЛ СОВЕРШЕННО ОБЫЧНЫЙ ПОИСК ПОЛЕЗНОСТЕЙ СРЕДИ ХЛАМА, Я НАШЕЛ КОЕ-ЧТО! — он поднял палец в перчатке вверх, делая акцент на этом “кое-чем”. — ЖУРНАЛ! ЕГО БЛИСТАТЕЛЬНЫЕ ЖЕСТКИЕ СТРАНИЦЫ ВЫСТОЯЛИ В СРАЖЕНИИ С ВЛАГОЙ-       — Глянцевые, — тихо поправила рыжая.       — ГЛЯНЦЕВЫЕ! ТАК ВОТ, ЭТОТ ЖУРНАЛ БЫЛ АБСОЛЮТНО… БЕСПОЛЕЗЕН!!! — возмущенно воскликнул скелет, и лицо его забавно сморщилось. — ТАМ БЫЛО СКУЧНАЯ КУЧА КАКИХ-ТО ТОВАРОВ НА ПРОДАЖУ, КОТОРЫЕ МЫ ДАЖЕ НЕ МОГЛИ КУПИТЬ! ОДНАКО! — Папирус сделал паузу и вздохнул. — САНС ПОЛИСТАЛ ЕГО И ОСТАВИЛ СЕБЕ. И СПУСТЯ НЕСКОЛЬКО ДНЕЙ Я ЗАМЕТИЛ, ЧТО ТОТ ЧАСТО СМОТРЕЛ НА ОДНУ И ТУ ЖЕ СТРАНИЦУ В ЭТОМ БЕСПОЛЕЗНОМ ЖУРНАЛЕ.       Девушки внимательно ловили каждое слово этой не совсем захватывающей истории. Но Папирус рассказывал очень эмоционально, так что содержание казалось вторичным!       — И что там оказалось? Самая большая бутылка кетчупа в мире? — хмыкнула Эни.       — ВЗДОХ! АБСОЛЮТНО НЕТ! ТЕРПЕНИЕ, Я ИДУ К ФИНАЛУ ЭТОЙ ВЕЛИКОЛЕПНОЙ ИСТОРИИ! — укоризненно посмотрел на нее скелет. — ИТАК! Я, БУДУЧИ ВЕЛИКОЛЕПНЫМ ДАЖЕ В ВОЗРАСТЕ МАЛЕНЬКИХ КОСТЕЙ, БЫСТРО ДОГАДАЛСЯ, ЧТО ТАМ ЧТО-ТО, ЧТО МОЕМУ БРАТУ, НЬЕХЕХ, НРАВИТСЯ! КОНЕЧНО, Я ПОСМОТРЕЛ!       — И что это было? — спросила Несс, когда пауза затянулась.       Папирус замолчал, немного помялся, а потом тихо отошел вглубь комнаты. Девушки переглянулись неуверенно, но спустя секунду тот вернулся с потрепанным журналом и открыл тот на странице с… телескопами.       — У НАС НЕ БЫЛО МЕСТА, ГДЕ МОЖНО КУПИТЬ ТАКИЕ, — чуть тише прокомментировал монстр. — САНС СОБРАЛ СВОЙ СОБСТВЕННЫЙ ПОТОМ, НО ТОТ БЫЛ, НУ, ЕДВА ЛИ ПРИЕМЛЕМЫМ! И КРОМЕ ТОГО, У НАС НА САМОМ ДЕЛЕ НЕ БЫЛО ЗВЕЗД, ЧТОБЫ СМОТРЕТЬ… ХОТЯ КАМНИ В ВАТЕРФОЛЛЕ ВСЕ ЕЩЕ ОЧЕНЬ КРАСИВЫЕ! — попытался он тут же исправить настроение.       А Эни схватилась за грудь. Она представила себе более молодых Санса и Папируса, паршивенький самодельный телескоп и равнодушный потолок пещеры без единой звезды. Только светящиеся камни — слабая пародия на ночное небо. О, ее бедное сердце!       — Ты хочешь, чтобы мы помогли найти тебе такой же? — тут же предложила она помощь. Но была… отвергнута?       — НЬЕХЕХЕ, ВОВСЕ НЕТ! АЛЬФИС УЖЕ НАШЛА ВСЕ, ЧТО Я ПОПРОСИЛ, СОГЛАСИВШИСЬ ПРИСОЕДИНИТЬСЯ К ПЛАНУ “ИСПОЛНЕНИЕ МЕЧТЫ НА ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ”! — приободрился скелет.       А Эни пришла в ужас. Потому что вот оно. То, что она забыла. У чертового Санса чертов день рождения чертового первого апреля. Который — быстрая проверка даты — будет чуть больше, чем через неделю. И она об этом полностью, тотально, беспросветно за-бы-ла. И какой она после этого друг?! Ей стоило бы спрыгнуть с моста, чтобы не позорить мир своим существованием!       Но, пока брюнетка проходила кризис личности, Папирус продолжал говорить:       — НО У НАС ВОЗНИКЛИ ИНЫЕ… СЛОЖНОСТИ, — Папирус внезапно замялся, скрутив журнал в ладонях. Узкие глазницы немного сжались, и на скулах проступили небольшие стыдливые оранжевые пастельные пятна. — МЫ… МЫ НЕ МОЖЕМ ЕГО КУПИТЬ.       — Почему? — оправившись от паники, Эни склонила голову на бок, моргая в недоумении.       — Дорогая, серьезно? — тут же пихнула ее в бок Агнесс.       — Что?! Что я такого сказала? Они же могут заказать доставку! — или она опять ляпнула что-то ненамеренно оскорбительное?!       — ГМ! ДЕЛО НЕ В ДОСТАВКЕ, ДОРОГОЙ ДРУГ. МЫ, ЭМ, НЕ МОЖЕМ СВОБОДНО КОНВЕРТИРОВАТЬ НАШИ G В ДОЛЛАРЫ, А ТО, ЧТО У НАС ЕСТЬ СЕЙЧАС… ВИДИТЕ ЛИ… ДАЖЕ С УЧАСТИЕМ АЛЬФИС…. Нам Немного Не Хватает…, — голос его упал и затих.       Эни со смешанным горьким чувством смотрела, как откровенно смутился ее нежный друг, дойдя до сути.       — Сколько это стоит? — Она готова бросить все свои деньги во имя его счастья! Папирус лишь смущенно показал ей цифру на странице какого-то интернет-магазина. — Кх- Сколько?! — нет, ну, она не думала, что правда все деньги!       — Не подавись возмущением, дорогая, — хихикнула в веселье рыжая и бросила взгляд на открытую вкладку. — Но цена и правда довольно… кусачая. Сколько вам не хватает?       — ПОЛОВИНЫ!       Пока Эни билась в судорогах от озвученной недостающей суммы, рыжая печально вздохнула и подняла взгляд на скелета:       — Мне жаль, но даже если мы сложимся из заначек на черный день, нам, конечно, хватит, но… Это… Не совсем та сумма, которую будет легко бросить на стол.              Она выразилась очень мягко, и Эни с кислым лицом кивнула. Тем более, даже если девушка сможет задушить свою жабу и сделать щедрый жест ради друга, она не хотела так подставлять Несс, которой Санс приходился, ну, никем. Они обменялись, сколько, парой десятков фраз за все время знакомство? Ситуация была очень неловкая.       — Я АБСОЛЮТНО ПОНИМАЮ, И ВЕРНУ ВАМ ВСЮ СУММУ КАК ТОЛЬКО МЫ СМОЖЕМ КОНВЕРТИРОВАТЬ НАШЕ ЗОЛОТО! — тут же попытался оправдаться монстр, сильнее сжимая журнал в руках.       — Может выбрать другую модель? Телескопов много, — предложила Эни компромисс. Действительно, цена в ее зарплату за три месяца казалась немного чересчур.       — НЕТ! — внезапно категорично оборвал ее Папирус и прижал старенький журнал вместе с телефоном к груди, словно те у него собирались отнять. — НЕТ, НУЖЕН ИМЕННО ЭТОТ…       Как он мог передать ту нестерпимую необходимость дать брату то, о чем тот мечтал годами? Папирус видел своими маленькими глазницами, выглядывая из-за неприметных мест, как мечтательно разглядывал эту страницу его брат, как делал маленькие пометки на полях, а после все время откладывал в сторону. В сторону свои мечты и желания, в сторону планы и цели, и все ради него. Чтобы дать ему что-то, чтобы направить свои силы на то, чтобы Папирус был счастлив. Эта несправедливая динамика держалась между ними так долго, что Папирусу иногда было невыносимо… обидно! На себя, что он не мог дать брату столько же в обмен! Так что сейчас это было абсолютно неоспоримо! Папирус подарит ему этот телескоп, даже если ему придется побороть робость и включить Мисс Ториэль в команду по исполнению плана! Чего он не слишком хотел. В его — его собственный, личный изначально — план уже была включена Альфис, как близкий друг его брата! И Эни и Несс, как его собственные друзья! Он бы хотел включить и Андайн, раз план растянулся на несколько персон... Но по какой-то причине та не слишком горела любовью к его замечательному брату, и между делом гаркнула, что подарит тому на праздник копье в копчик и пачку чипсов. В чем Папирус сомневался, но все же!       Таким образом, все это было сложно для выражения словами! Это были очень непростые чувства! И, возможно, неуместные для озвучивания! Потому Папирус лишь печально вздохнул, опуская взгляд на журнал в руках.       — Я умру, если Папирус будет грустным еще хоть секунду, — прохрипела Эни и вытащила из кармана джинс телефон.       — Что ты придумала?       — Худшее, — угрюмо она ответила, поднимая глаза на печального скелета. — Папирус, мы участвуем в подарке, все же день рождения, так что возвращать всю сумму нашего вклада не надо, согласимся на… половине? — несколько вопросительно брюнетка повернулась к подруге, и та кивнула, показывая, что половина от их вложенной доли будет в самый раз. — На половине. Мы же не служба займов.       В службу займов она собиралась звонить прямо сейчас. Быстрый набор номера и из трубки послышались гудки. Очень тревожные гудки, стоит сказать.       — Привет, Тетя, — быстро выпалила Эни, как только трубку подняли. — Мне нужны деньги.       — Сколько? — сухой вопрос и звуки какой-то явно веселой разгульности на фоне.       Эни зажмурилась и быстро выдохнула цифру. Повисла пауза, и ей тут же захотелось сбросить трубку и в действительности просто взять в банке кредит на этот чертов телескоп.       — На что? — хмыкнув, спросила Катарина.       — На, эм, исполнение мечты? — Эни подняла взгляд на смотрящего на нее Папируса. Тот выглядел так, словно она вот-вот подарит ему солнце с неба. Или еще один автограф Меттатона, что равнозначно для скелета. — Я все верну постепенно!       На проводе повисла тишина. А потом послышался снисходительный фырк.       — Разовая акция, Эния. Не трать мои деньги на ерунду, — ответила с ноткой усмешки тетя Кэт и сбросила трубку.       А через минуту на телефон пришло сообщение о переводе, и двух девушек сдавило в самых нежных и благодарных объятиях с теплым “НЬЕХЕЕЕЕЕ!”. Телескоп Альфис заказала в тот же день.

***

      Пришедшая коробка с драгоценным грузом была монструозного размера и весила чуть больше дюжины килограмм. Молча отмахнувшись от веселых фантазий о том, как легковесный скелет будет бороться с этим чудищем, Эни с посильной помощью Папируса затащила громадину в свою комнату. И целомудренно накрыла коробку одеялком, делая ту “совсем” не подозрительной. В любом случае, ее комната была лучшим вариантом для сокрытия подарка, так как шанс того, что Санс добровольно туда зайдет — исчезающе мал. Еще меньше шанс был бы, если бы они спрятали телескоп в квартире Несс, но тащить тот через полгорода ради этого? Уф, спасибо, но оно не стоит того.       Дело оставалось за малым: дождаться радостной даты. И ждать оставалось недолго — крошечную неделю. Это время Эни с удовольствием посвятила угрызением совести о том, какой она паршивый друг, поиске в интернете дополнительных возможных подарков на всякий случай, паре занятий со своими подопечными, фрустрации и прокрастинации. А также вяленьким попытками выспаться. Пару раз даже вышло!       Однако накануне знаменательной даты ей пришлось вовсе позабыть про сон. Потому что, войдя в свою комнату вечером после сытного ужина с Фриск и Ториэль, девушка закрыла дверь, развернулась, да так и застыла, увидев на подоконнике хмурый злобный лютик.       Сотни мыслей о том, что этому растительному вредителю понадобилось, и какие пакостные идеи родились в его цветочной голове, пронеслись в разуме, но сдохли в корчах, когда Эни увидела ЭТО. Азазель, плюшевый принц ее сердца, висел в шипастых лианах и умолял о помощи.       — Флауи. Положи Азазеля на место. Без резких движений, — прищурившись, прошипела девушка.       — Да-да, сейчас, только поплачу, — сделав милую мордашку, пропел монстр-лютик. А потом злобно оскалился. — Я выпотрошу этого плюшевого уродца, если не сделаешь, как скажу.       Все это было бы смешным, ведь он угрожал порвать ее, пусть любимую, но все же плюшевую игрушку. Но Эни смешно вовсе не было. Она отчего-то живо представила, как Флауи с той же интонацией угрожает выпотрошить кого-нибудь еще. Тонкие лианы не казались особой угрозой, но то как они двигались, то, как хищно хмурился на нее монстр, заставляло холодок пробежаться по спине.       — Что тебе нужно?       — Оооо, что за тон? Я думал, мы друзья! — протянул цветок и плавно качнул головой в сторону. — Но, полагаю, ты такая же грязная лицемерная лгунья, как и остальные, хихи! Его слова ей не понравились. Совсем. Какого черта этот сорняк ведет себя так, будто это она виновата в том, что их фальшивая дружба рассыпалась?! Нахмурившись, девушка раздраженно выдохнула:       — Флауи… Ты сам заварил эту кашу между нами, ты-       — Я не врал! — взъярился тот, и внезапно шипастые лианы вздулись от основания лютика и поползли в стороны. — Я не врал, я не врал! То, что ты импульсивная идиотка — твоя проблема! Я тебя ни к чему не принуждал, но смотреть как ты по собственной дурости делаешь ошибки было уморительно! — и он снова рассмеялся, высоко и неприятно.       Зубы вцепились во внутреннюю поверхность щеки, чтобы сдержать неприятные слова. Мелкий цветок, вероятно, в каком-то смысле был прав, хоть и в очень грубой форме. Она не хочет разбираться с этим сейчас. Сделав медленный успокаивающий вдох, Эни села на кровать и попыталась взять себя в руки.       — Ладно. Что сейчас ты от меня хочешь? Я уже говорила, что видеть тебя больше не хочу.       — Оу, а ты думаешь я тут, потому что скучал по тебе? — мило похлопав черными глазками, тот высоко хихикнул и резко швырнул Азазеля в стену, словно тот потерял для него ценность в деле шантажа. — Плевать мне на тебя! Но я хочу знать, что происходит, а они не говорят мне!       Эни поморщилась от визга, благодарная, что стены в этом доме толстые. Хотя, если бы крики этого цветка услышали, то уже не у нее бы болела голова о его истерике.       — О чем речь?       — Обо всем! Они ничего мне не рассказывают, но я тоже имею право знать! — зашипел цветок и переполз на укрытую одеялом большую коробку как на пьедестал. — Расскажи мне! Или я сломаю это, — лианы туго оплели коробку, и Эни тут же вскочила с места. — Теперь ты суетишься, да? Как же неловко будет, когда Папирус завтра подарит своему брату ничего из-за тебя, да? Может, он даже заплачет!              Что, черт возьми, с ним не так?! Один осторожный шажок вперед. Сердце колотилось, а душа скручивалась в панике. Он ведь не сделает этого, верно? Не может же он быть настолько подлым? Словно в ответ на ее мысли лианы чуть сжались на коробке, и раздался скрип картона.       — Стой-стой-стой! Какого черта? Я вообще не понимаю, что ты хочешь- ГАХ!, — вскрикнув, девушка шлепнулась на пол, когда одна из лиан дернула ее за щиколотку и проволокла по полу ближе к оскалившемуся цветку.              Сердце тут же подскочило к горлу, оранжевый вздулся и заметался в груди, и Эни едва сдержала панически порыв спалить растительность к чертям. Спина неприятно ныла от удара. Подняв взгляд, девушка столкнулась с нависшим над ней, словно тень, цветком. Какого черта тот был таким страшным?!       — Я хочу, чтобы ты использовала свой глупый рот и рассказала мне, что сейчас происходит у монстров. У людей. Что вы все делаете, кто эти люди, приходящие в дом, почему все такие раздражающе нервные. Расскажи мне! Или я сломаю ваш милый подарок в щепки, — он шипел почти вплотную к побледневшему лицу, удлинившись на стебле и свиснув ближе к полу.       На мгновение Эни захотела вывалить все, что он хочет, чтобы страшный ублюдок отвалил от нее. Но… речь ведь шла о Фриск? Они держали Флауи в информационной изоляции? Эни не то, чтобы одобряла это в обычных условиях, но она на собственной шкуре осознала, как зло и тонко может распоряжаться информацией этот с виду безобидный монстр. Возможно, ему не стоило ничего знать. В этом девушка больше доверяла маленькому послу.       Потому она проглотила комок тревоги и резко материализовала пучок огня прямо перед его лицом — без капли намерения навредить, кончено. Тот взвизгнул и отшатнулся назад, подбирая под себя лианы.       — Во-первых, я тебе ничего не должна. Во-вторых, если ты сломаешь это, я сдам тебя Фриск, — у тех, вроде бы, был какой-то контроль над мелким демоном. — В-третьих, угрожай мне еще раз, — она поднялась с пола и нагнулась над оскалившимся цветком. — И я оставлю несколько подпалин на лепестках.              Она блефовала, о, боже, она так нагло блефовала. Если бы тот опустил взгляд ниже, то увидел бы, как тряслись ее коленки. Даже если монстр разрушит все в ее комнате, Эни не думает, что ей хватило бы духу натравить на него свою магию. Затихшие до того эхо тройного крика тихо поднималось на фоне ее дрожащего разума.       Флауи не оценил эти угрозы, о, вовсе нет. Тревожная улыбка прорезала его лицо, делая почти демоническим и тот поднялся к ней выше, впиваясь этими страшными глазами в душу.       — Такая ХРАБРАЯ теперь, да? Но, ой-ей, мы живем в одном доме, друг! Тебе стоит следить за словами, если не хочешь однажды ночью проснуться, — насмешливый и злой голос упал до шипения, зеленые лианы вздулись и вздыбились у стебля. — От удушья, — зеленая плеть словно в подтверждении угрозы мазнула по шее.       Страшно. Зубы скрипнули от силы, с которой она их сжала, но, моргнув, Эни обнаружила, что осталась в комнате одна. Она перепроверила все вокруг, включая непострадавший подарок. Никого. Ушел. Ушел злой, не получив то, что хотел.              Ложась в кровать, она предпочла проигнорировать дрожь в руках и то, как сильно колотилось ее сердце. Ей стоит рассказать об этом Фриск? Все произошедшее было жутким и ненормальным. Но они ведь ребенок, что они смогут сделать… Стоп, им вообще безопасно жить рядом с таким страшным и неуравновешенным монстром, как Флауи?! И почему она никогда не обдумывала тот факт, что монстр-лютик жил с ней под одной крышей?!       Не удивительно, но эту ночь она не спала вовсе, ощущая тревожное фантомное сжатие на шее каждый раз, как прикрывала глаза. Мерзкий цветок. Как будто у нее недостаточно проблем и дел, чтобы добавлять к этому невозможность спокойно поспать в собственной комнате.              Спасительное утро наступило очень нескоро, но принесло облегчение. Новый день, новые заботы, да?... По крайней мере она могла бы пока отвлечься на день рождение друга. Ей очень необходимо было это отвлечение.              Праздновать было решено в доме братьев, где Папирус и Ториэль начали приготовления различных вкусностей в тот момент, как розовый тапочек старшего скелета сделал шаг за порог дома. По плану Альфис должна будет отвлечь именинника на максимально доступный срок в Лаборатории — Эни до сих пор не совсем представляла, чем тот там занимается — и отправить им сигнал, когда тот отправится обратно.       Задача же Эни, Несс и Андайн была в том, чтобы прийти, собственно, с подарком. Да, воительницу тоже пристроили к делу, пусть та и закатывала красный глаз с ворчанием, что ей приходится так стараться ради костлявой задницы. Впрочем, дотащить тяжкий груз оказалось на удивление несложно, ибо Андайн просто схватила коробку, подняла над головой и потопала вперед. Девушки лишь со смешками последовали за ней.       Когда они добрались до дома братьев, их встретил одуряюще вкусный запах мяса, выпечки и томатов. И небольшой стол, накрытый различными блюдами, почти каждое из которых, как они в ужасе осознали, содержали помидоры или его производные: различные рагу, мясные блюда, запеченный картофель и, конечно же, паста. Фирменный пирог Ториэль казался почти партизаном среди всего этого красного безумия.              — Может там внутри тоже кетчуп? — шепнула со смешком Несс, очевидно разделяя те же мысли.       Все трое новоприбывших прыснули и обменялись испуганными от перспективы томатного пирога взглядами. Андайн оттащила коробку в угол, покопалась в своем телефоне, вытащила из неоткуда очень пожеванную маленькую коробочку с кривым бантиком и гордо водрузила ту поверх огромной. На тихий смех остальных, она лишь с усмешкой заметила:       — Зато мой упакован празднично!       Из кухни послышался испуганный вздох, и Папирус с хрипом паники окинул взглядом угол подарков: небольшая синяя коробка с белым бантом от Ториэль, помятое оранжевое нечто с косыми ленточками от Андайн и их картонный монстр цвета… обычного картона.       — КАК МЫ МОГЛИ ДОПУСТИТЬ ЭТО УПУЩЕНИЕ?!... УПУСТИТЬ ЭТО ДОПУЩЕНИЕ? УДОП… АААААААААААА!!!!       Он тут же умчался куда-то на второй этаж, откуда послышались грохот падения вещей, взрывы и тревожные визги. Все благоразумно решили не вмешиваться.       Атмосфера, несмотря на старательную суету высокого скелета, была мирной и почти размеренной. Андайн плюхнулась на диван и с пустым лицом щелкала каналы, девушки присоединились к ней тихонько, пока Королева что-то мурчала себе под нос и продолжала накрывать на стол… расставляя креманки с кетчупом. В какой-то момент Эни заметила тихонько вертящегося у подола ее нежно-розовой туники маленького посла. Брюнетка сделала знак “привет” и получила такой же в ответ вместе с яркой детской улыбкой.       Через пару мгновений с лестницы буквально спрыгнул ураган ярких бумажек и лент. Папирус в каскаде хаотичных движений стал обклеивать здоровенную коробку разными кусками упаковок, создавая разноцветного родственника монстра Франкенштейна. Бедняга, у него едва хватило всего этого добра, чтобы покрыть все кусочки коричневого картона. Но, стоило только скелету растянуть между рук длиннющую ленту, как дверь в дом распахнулась, являя нервно потеющую Альфис — упс, кажется, сигнал они пропустили? — и Санса, от вида которого Эни не сдержала смеха.       Скелет удерживал в руках бумажный пакет с парой жирных пятен, был одет в венки и гавайскую рубашку поверх толстовки, а за его спиной в облаке голубой магии парила куча всякого явно подарочного барахла.       — всем привет, чем это так вкусно пахнет, мой нос- — ВЫЙДИ ВОН И ЗАЙДИ ЧЕРЕЗ ДЕСЯТЬ МИНУТ! — взвизгнул младший скелет, закрывая своим высоким тощим телом недоупакованный подарок.       Санс спорить не стал, лишь со смешком накрыл глазницы ладонью, развернулся на месте и вышел из дома. Вид Папируса в этот момент уже стал донельзя жалким — от происходящего не по плану хаоса тот явно паниковал и расстраивался. Фриск, вынырнув из-за Королевы, прижались к его ноге и быстро замелькали ладошками.              — НЕТ, КОНЕЧНО, НЕТ! ВЕЛИКОЛЕПНЫЙ ПАПИРУС НЕ МОЖЕТ НЕРВНИЧАТЬ ИЗ-ЗА ТАКОЙ МЕЛОЧИ!       — Аргх, серьезно, Папс, брось эту коробку так, твоему брату-лентяю было бы все равно, даже если бы ты ему в мусорном пакете вручил эту штуку, — вздохнула Андайн и добавила себе тише под нос. — Ты слишком стараешься.       Вероятно, она хотела сказать что-то еще, но заткнулась, когда сидящая ближе Агнесс хмуро толкнула ее плечом и указала на поникшее лицо младшего скелета. — Я ЗНАЮ! Я ЗНАЮ, НО… ЭТО ЕГО ПЕРВЫЙ ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ НА ПОВЕРХНОСТИ, Я ХОЧУ, ЧТОБЫ ВСЕ БЫЛО ИДЕАЛЬНО! ДАЖЕ ЕСЛИ ЕМУ ВСЕ РАВНО!       Эни могла поклясться, что в этот момент ее сердце точно должно было помахать ручкой и покинуть бренное тело. Святые небеса, как он мог говорить что-то настолько милое так легко?! Что закономерно, в комнате повисла неловкая тишина.       Поворчав ради вида, Экс-Капитан встала с дивана и пошла на помощь просиявшему скелету. Остальные тоже подтянулись, в семь пар рук и лап быстро заканчивая упаковку и красиво расставляя коробки пирамидкой.       Серые глаза на мгновение скользнули к собирающей с пола ошметки лент и блестящей бумаги Альфис, и оранжевое сердце сжалось в совестливом спазме при воспоминании, что ее день рождение Эни пропустила. Не по своей воле, конечно, но все же…       Темные глазки ученой поднялись на ее лицо, и та, казалось, сразу поняла, о чем думает девушка, потому что подошла поближе и утешительно сжала в когтистых лапках ее руку.       — Н-не переживай, я в-все равно п-праздновала т-только с Дайн, С-Сансом, Фриск и М-метаттоном… И п-по отдельности… Я н-не очень хорошо справляюсь с шумными п-праздниками, ос-собенно, когда я вц-центре этого п-праздника, — неловко улыбнулась та. — П-прости, что вышло так… Но т-твой подарок мне очень нравится! Я сплю с той дакимакурой, смотрю на прекрасную Мяу-Мяу каждый день и-... и… в с-следующем году я б-бы хотела п-провести этот день и с т-тобой.       Глаза запекло, а в груди сжалось туго-туго от этих слов. В следующем году. От мысли, что она будет рядом, будет с ними все это время, что Альфис представляет ее рядом и в следующем году, приятно заныло сердце. В следующем году. И в последующем, и снова, и снова, она хотела бы праздновать каждый из их праздников, видеть каждый из них и быть рядом каждый раз. Каждый год.       — Это обещание, — улыбнулась Эни и сжала ручки ящерки, получая в ответ более широкую улыбку.       Андайн бросила на них смягчившийся взгляд, наигранно откашлялась и объявила:       — Ладно, все готово! Можем звать костлявый зад, верно, Папс?              — ДА! ВСЕ, СРОЧНО ПО МЕСТАМ, ВЕДИТЕ СЕБЯ ЕСТЕСТВЕННО!!!       Все тут же разбежались по оговоренным точкам гостиной, натянули треугольные праздничные колпаки и взяли по бумажному гудку с яркими язычками и замерли, пока Ториэль отправляла сообщение старшему скелету. Спустя секунду тот открыл дверь и сделал очень натуральное выражение шока и удивления, ахая и драматично прикладывая ладонь к костлявой груди.       — ребята, вы все собрались тут?       Кто-то закатил глаза, кто-то тихо хрюкнул в веселье, но все по команде подули в гудки и прокричали “С днем рождения!”.       — что?! не может быть, вы помните, я так рад! — продолжал играть свою роль Санс, проходя в гостиную.       — КОНЕЧНО, МЫ ПОМНИМ, ГЛУПЫЕ КОСТИ! — подходя к брату, декларировал Папирус, а потом подхватил того подмышки и закружил по комнате. — ТЫ СТАЛ СТАРШЕ БРАТ!       — ееей, — протянул тот и со смешком похлопал Папируса по плечу. — жаль, не выше, вид отсюда неплохой.       — НИКТО НЕ ПРЕВЗОЙДЕТ ПАПИРУСА В ЕГО ВЕЛИКОЛЕПНОМ ВЕЛИЧИИ, ОСОБЕННО В ВЕЛИЧИИ ЕГО РОСТА! НЬЕХЕХЕХЕХЕ! НО СЕГОДНЯ ТЫ ПОЧТИ ТАК ЖЕ ВЕЛИК! — сжав крепко того в объятиях, младший скелет опустил старшего на пол.       Свалив все еще кружащее в синем облаке барахло куда-то в сторону, Санс стащил с себя вырвиглазную гавайку и венки и напялил на череп протянутый синий бумажный колпак с резинкой.       — итак, что в программе на сегодня, бро?       Папирус, посветлевший от вопроса, снова схватил брата и потащил того к столу.       — КОНЕЧНО, ПРАЗДНИЧНЫЙ УЖИН! МИСС ТОРИЭЛЬ ОЧЕНЬ ПОМОГЛА В ПРИГОТОВЛЕНИИ!       — О, я была очень рада помочь, но мы работали вдвоем, — от ее слов скелет гордо надулся, посадил брата во главу стола и сделал щедрый взмах руки в сторону разнообразия.       — ого. сансационное количество кетчупа, — удивленное мигание глазниц и невольный каламбур.       Ториэль, Фриск и Эни фыркнули в веселье, Андайн с Несс закатили глаза, Альфис тихо захихикала, а Папирус разомкнул челюсти, готовый начать ворчать… и ничего не сказал. Как опрометчиво с его стороны! Старший скелет с расширившейся дерьмовой ухмылкой осознал свою безнаказанность по особому случаю дня рождения и со следующего мгновения ужин для одного конкретного Великолепного Папируса превратился в испытание.       — подашь мне мое любимое блюдо, бро?       — ТЫ ХОЧЕШЬ ОБЫКНОВЕННЫЙ КЕТЧУП?       — О нет, какое же любимое блюдо скелета? — дразняще подхватила Королева.       Санс со смешком ткнул в залитые соусом ребрышки в середине стола, и высокий скелет тихо застонал.       — ну же, бро, ты моя плоть и кровь, как ты мог не знать мою любимую еду? у меня кровь стынет в жилах от твоей бессердечности.       Все присутствующие со смесью веселья и сочувствия смотрели, как Папирус становился жертвой братской любви.       — должен сказать, это правда здорово, что вы устроили мне такой праздник, по-настоящему очерривательно. меня даже соусовесть мучает, вы все так старались.       Он продолжал и продолжал, даже не думая останавливаться. Королева хрипела от смеха на своем месте, пока Несс утешительно гладила спину прячущего лицо в ладонях агонизирующего младшего скелета.       — Будет ли это слишком жестким, если я убью его в его день рождения? — шипела в свою тарелку Андайн, ее клыки с жутким хрустом крушили ребрышки.       Санс, увы, услышал.       — хочешь сказать, я заговариваю тебе зубы? и твое настроение становится немного костедробительным?       Брюнетка с маленькой ученой едва удержали взрыкнувшую Андайн от прыжка через стол с копьем в руках. Гм. По крайней мере, Санс наслаждался собой, сидя в синем колпаке во главе стола и раздражая и веселя окружающих. К счастью той половины присутствующих, которая уже начинала терять рассудок, ужин подошел к концу, и они добрались до кучки подарков.       Скелет замер перед щедрыми четырьмя коробками и показательно задумался. Остальные полукругом нависали за его спиной. Поразмыслив, скелет очень медленно потянул руку вперед. Папирус начал потеть. Рука старшего брата приземлилась на маленькую мятую коробочку, и послышался шумный разочарованный выдох.       — ой, это так мило, спасибо Андайн, — низко посмеялся Санс, открыв коробку и обнаружив внутри тонкую книгу “Как перестать быть ленивой задницей и начать работать”.       — Убедись, что прочтешь это, мешок костей, — фыркнула с ухмылкой та, сложив руки на груди, а после неловко отвела взгляд, словно смутившись самому тому факту, что подарила ему что-то.       — конечно. если не будет лень.       Проигнорировав зверские звуки за спиной, скелет снова похмыкал в раздумьях и потянулся за следующим подарком. Папирус снова начал потеть и грызть фаланги в перчатках. Санс взял аккуратный подарок с белой лентой. Раздался очень громкий разочарованный вздох и тихое низкое хихиканье.       — эм, что это? — старший скелет покрутил в руках что-то, похожее на темно-синий шар предсказаний, но внутри не было фигурки с ответами, только блестящая жидкость, красиво переливающаяся в окошке на шаре.       — Мой маленький проект, который я начала давным-давно после ухода в Руины. Я не стала тогда доделывать его, ведь у меня появился прекрасный компаньон для шуток через дверь, — с мягкой улыбкой начала говорить Ториэль. — Но к этому событию я его закончила. Постучи по боку шара.       Хмыкнув, Санс так и сделал. А потом с удивлением все лицезрели то, как в маленьком окошке среди жидкости собрались буквы: “Кто там?”.       — хах… невероятно как, — сказал скелет шару, и буквы рассыпались, собравшись в новую фразу: “Невероятно как, кто?”       Санс посмотрел на Ториэль, глазницы его сжались в веселье, и он с теплой богатой ноткой в голосе закончил тук-тук шутку:       — невероятно как кто-то смог сделать такой идеальный подарок для шутника. спасибо, леди.       Они оба мягко посмеялись, и скелет осторожно положил волшебный шар тук-тук шуток на стол в сторону. Осталось два подарка. Огромный цветастый монстр и небольшой желтый, с ярко-красной лентой. Санс снова потянулся вперед, Папирус снова начал потеть и задыхаться. Руки скелета взяли желтую коробочку.       — ПОЧЕМУУУУУУ!       Санс лишь низко и довольно захихикал, стягивая красную ленту с меньшего подарка. Когда он открыл коробочку, ухмылка его немного дернулась. Выскочившие из-за подола Королевы Фриск радостно махнули рукой, делая очевидным хозяина подарка, а потом подлетели к скелету и сжали того маленькими руками за талию. Белые огоньки мигнули вниз на ребенка.       — спасибо, малыш.       — Что они подарили? — любопытно наклонилась вперед Эни.       На ее вопрос Санс немного помялся, но достал из коробочки ламинированное фото. На нем все монстры стояли на краю утеса, их взгляды устремлены вперед на красивый закат. Фриск, очевидно, державшие телефон, находились в углу кадра и широко улыбались.       — О, это так мило. Это тот день, когда вы вышли из Подземелья? — ворковала Агнесс, рассматривая с подругой фото во все глаза. Лица у монстров на нем были просто непередаваемо восторженными.       — агась, — огоньки его глаз метнулись к коробке, и скелет, чья фигура заметно расслабилась, достал оттуда что-то еще. Носки с принтом кучи маленьких косточек. — хех, очень неплохая костьомизация носков.       Раздался хор смешков и стонов. Фриск получили свое похлопывание по макушке и вернулись в зрительский ряд. Санс же замер перед большим подарком и задумчиво похмыкал.       — даже не знаю, какой распаковать следующим.       — БРАТ, ТУТ ОСТАЛСЯ ОДИН! — Папирус в нетерпении ткнул рукой в огромную коробку.       — ой, правда. но, знаешь, все это так меня утомило. может перенесем на завтра?       — САНС!!!       С радостным низким смехом скелет увернулся от яростной попытки брата схватить его и швырнуть в сторону коробки. Сократив путь вплотную к цветастому чудищу, Санс засучил рукава и принялся методично стягивать кучу лент, бантов и обертки, засоряя пол вокруг настоящим кошмаром праздничного мусора. Наконец, верхушка коробки посмотрела на него коричневым картоном, и он подцепил за пазы и потянул крышку вверх.       Эни едва сдерживала хихиканье от того, как напряженно задыхался рядом с ней Папирус, хотя и сама чувствовала взволнованное онемение на кончиках пальцев. Сейчас! Вот сейчас!       Санс откинул крышку вверх. Заглянул внутрь, нагнувшись над коробкой. Постоял. Наклонил в недоумении череп на бок. Достал из кучи пенопластовых брусков и целлофана тяжелую черную треногу. Бросил через плечо на них всех потерянный взгляд.       — Смотри дальше!       — ЭТО НЕ ВСЕ!!!       — Там есть еще!       Тихо хекнув от воодушевленного подбадривания и лиц, полных волнения, Санс закопался глубже. И выполз с большой полой трубой. Его глазницы внезапно расширились, белые зрачки сжались в яркие крошечные точки, и скелет почти по пояс резко нырнул в коробку, доставая все быстрее различные пакеты с шурупами, противовесами, ручками, окулярами и кронштейнами и еще кучей мелких деталей. А потом в его руках оказалась пухлая новенькая инструкция с большим рисунком телескопа на обложке. И названием модели. Он обернулся на них всех с абсолютно шокированным выражением.       — мой телескоп? — тихо спросил он, маленькая хриплая нотка заикнулась в слове “мой”.       — ДА!!! ТОТ, ИЗ ЖУРНАЛА! ТОТ САМЫЙ! ЭТО ОН!!! ТЕБЕ… Тебе Нравится? — заламывая руки, споткнувшимся голосом внезапно робко спросил Папирус.       Старший скелет дергано кивнул, стиснул в фалангах инструкцию и развел руки, куда со счастливым жужжанием шрифта нырнул младший, сгибаясь почти пополам.       — это… папс, это просто… это, — руки обвились вокруг шеи высокого брата, все еще крепко цепляясь за глянцевые странички с телескопом на обложке, а тон его упал до совсем тихих неразборчивых слов.       Хотя, пожалуй, Эни сейчас и не услышала бы ничего из сказанного, потому что переживала мощнейшую атаку на свое сердце и дышала по счету Агнесс, пока та зажимала ей рот ладонью, чтобы брюнетка не визжала.       — Дыши, дорогая, это всего лишь братские объятия и эмоциональный момент, — голосом здравомыслия звучала рыжая.       Но Эни хотела кричать, что нет, это не просто эмоциональный момент! Это исполнение МЕЧТЫ на ее глазах! Как она могла сдерживать радостные визги в такой ситуации?!       Тяжело вздыхающая Несс встретилась взглядом с Андайн, в таком же положении заглушающей Альфис. Пока они пытались не прервать братскую радость восторженными звуками, момент уже закончился, и Папирус, быстро смахнув крошечные оранжевые капельки с глазниц, резко выпрямился.       — ВОСХИТИТЕЛЬНО! Я ПОЛНОСТЬЮ УДОВЛЕТВОРЕН ТЕМ, ЧТО ПОДАРОК ПРИШЕЛСЯ ТЕБЕ ПО ВКУСУ, БРАТ! — он бросил взгляд на людей и монстров за своей спиной. — ЭЭЭ, ХОТЯ Я ДОЛЖЕН ПРИЗНАТЬСЯ, ЭТО ОБЩИЙ ПОДАРОК. АЛЬФИС И ДВЕ ЧЕЛОВЕЧЕСКИЕ ПОДРУГИ ОЧЕНЬ ПОМОГЛИ!       — Э-это было несложно!       — Да, не льсти нам, дорогой, мы с Эни просто сложились деньгами. Ты сделал большую часть работы, придумав все это, — с кивком подтвердила рыжая, все еще не отпуская пыхтящую подругу.       Санс обвел их взглядом, посмотрел вниз на обилие оберточной бумаги, детали телескопа и инструкцию в руках. Нежно провел большим пальцем по названию модели на яркой страничке и поднял на всех немного размывшиеся глазные огни.       — кхм, хех, шикарный подарок. спасибо, ребята.       — ХОЧЕШЬ СОБРАТЬ ЕГО СЕЙЧАС?! — восторженно подпрыгнул на месте Папирус, но старший скелет немного замялся.       — Хорошая идея. Развлекайтесь, вы оба, а мы пока приберемся, — мягко влезла Ториэль, ловя благодарный взгляд друга по шуткам.       Она утянула за собой на кухню Фриск и всю женскую половину присутствующих. Эни успела лишь краем глаза увидеть, как оба брата сели прямо на пол среди упаковок, раскрывая инструкцию и склоняя черепа над кучей деталек. Немного обидно, конечно, но эх, не стоит портить своим любопытством что-то настолько личное. Хотя Эни было очень любопытно! Но, конечно, она была благодарна за то, что Папирус вообще привлек ее к этому подарку и поделился их историей. Это был их драгоценный момент, так что она жестко заткнула жадные голоски в голове, и безропотно принялась помогать упаковывать остатки еды и таскать посуду.       С таким количеством помощников уборка прошла довольно быстро. Через полчаса после этого сборка телескопа тоже была почти завершена: этот человеческий аппарат не знал, что столкнулся с гуру головоломок и увлеченным любителем космоса, чья совместная работа сокрушала любую по сложности задачу.       Так что, когда все снова собрались в гостиной, старательно делая отвлеченный на все вокруг вид, телескоп гордо восседал на своей треноге, пугая обилием ручек и окуляров. Стоящие рядом с ним братья нетерпеливо поглядывали в окно — как раз уже немного стемнело, чтобы была возможность что-нибудь посмотреть в небе.       — так, самое время опробовать его, ага? — Санс, несмотря на заявленную дюжину килограмм веса устройства, подхватил то и весьма проворно направился к выходу.              Папирус метнулся за ним, лишь в двери притормозив и бросив на остальных недоуменный взгляд:       — ВЫ ИДЕТЕ?       И все вместе они высыпали на задний двор дома, наблюдая в нетерпении, как старший скелет устанавливал телескоп и крутил ручки и рычаги. На небе быстро проносились редкие облака, но никого это не остановило. Когда устройство, судя по кивку монстра, было настроено правильно, Санс повернулся к ним и ухмыльнулся:       — ну, кто хочет первым попробовать?       Никто не сдвинулся, осуждающие взгляды вперились в хекнувшего скелета.              — понял, польщен вашей космической щедростью.       Пока в него не прилетел чей-нибудь гневный тапок, Санс приник глазницей к телескопу. И завис на минуту или две.       — ЧТО ТАМ?       — а, эм, кхе, луна. сейчас еще слишком светло, чтобы рассмотреть далекие небесные тела, — он отошел от телескопа на шаг и махнул рукой остальным.       Папирус великодушно уступил место пищащим от восторга Фриск. Те яростно зажестикулировали “Огромная!” и “Так близко!”. Каждый, по очереди, заглянул и полюбовался кратерами на многократно увеличенной поверхности спутника. Закончив просмотр, Санс кивнул, что-то повертел, покопался в интернете, полностью развернул телескоп и снова прилип глазницей к окуляру.       — венера.       Куча людей и монстров сгрудилась у телескопа, по очереди посмотрев на Венеру, а затем на Марс и его полярные шапки, на пояса Юпитера и кольца Сатурна.       В какой-то момент Несс тихонько со всеми попрощалась — вечер стремительно мчался в ночь, а ей еще стоило добраться до квартиры. На предложение брюнетки попросить Санса об услугах такси, та лишь бросила говорящий взгляд в сторону увлеченных у телескопа монстров. Да, пожалуй, не в этот раз. Обняв подругу, рыжая, получая прощания и благодарности, помахала на прощание рукой и первой покинула праздник.       Через еще полчаса, когда последняя полоска сумерек тлела на горизонте, Ториэль с нежной улыбкой поздравила и обняла Санса и взлохматила волосы зевающему послу. Альфис робко поздравила именинника, похлопав того по руке, а Андайн лишь насмешливо щелкнула его синий бумажный колпак.       Эни собиралась также попрощаться с братьями и вернуться с Королевой и Фриск. Но замерла, не успев открыть рот. Ой. Флауи. Что если этот шипучий злобный цветок все еще трется у нее в комнате? Она допускала мысль, что тот не совсем блефовал насчет своих угроз... А Фриск, которые в прошлый раз продемонстрировали какую-то форму контроля над жутковатым монстренком, сейчас клевали носом и планировали отключиться у подобравшей их на руки Ториэль.       — Могу ли я одолжить ваш диван на ночь сегодня? Я пойму, если нет! — тут же виновато пробормотала девушка, когда оба скелета обернулись на нее. Черт возьми, и почему она не вспомнила об этом, когда Несс уходила?! Эни могла бы переночевать у нее.       О, или Санс и вправду мог бы ее подкинуть к подруге. Но как она объяснит это сейчас, и, ох, черт возьми, почему Ториэль так смущенно смотрит? Ей нужна секунда на подумать, ее мысли смешались в кашу-       — окей.       О. О! Вероятно, думать не придется, спасибо хорошему расположению духа Санса. Тот, казалось, вовсе не беспокоился о ее просьбе, сосредоточенный на своем телескопе и брате. Папирус тоже просто кивнул с улыбкой. Что ж. Ура?       Быстро простившись с остальными, Эни помахала всем на прощание, глянула с улыбкой на увлеченных братьев и решила дать им еще времени вместе без своего присутствия. Она зашла в дом и обнаружила очень удачно оставленную для ее скучающего мозга и рук кучу оберточной бумаги и лент там, где скелеты собирали телескоп. Так что девушка занялась сбором и сортировкой, подобрала брошенные колпаки и сняла свой, а потом валялась на диване, отвечая на глупые и изредка серьезные вопросы Лукаса о том, как работает магия, и что нет — глотать носок, чтобы проверить, сможет ли он пройти сквозь него, когда он внутри — не стоит. Вероятно, она этим немного увлеклась, потому что пришла в себя только тогда, когда горка пледов и подушек рухнула на ее взвизгнувшее тело.       — упс. устраивайся поудобнее? — тихо посмеялся Санс. Ответить ничего ему Эни не успела, так как увидела стоящего за ним Папируса в пижаме и с книжкой в руках.       — ДОБРОЙ НОЧИ, ДОРОГОЙ ДРУГ! — он согнулся пополам и обнял девушку вместе с кучей одеял и подушек. А потом со своим чуть более тихим смехом взлетел по лестнице на второй этаж.       — хех, да. ночи, малыш, — вяло махнув рукой, Санс направился вслед за братом.       — Спокойной ночи. Стой! — Эни окликнула его и фыркнула. — Не забудь снять колпак, именинник. Хотя тебе идет, конечно.       Тот лишь тихо посмеялся, гордо поправил синий колпак и поднялся вверх по лестнице.       Неспешно Эни устроила себе спальное место, с удивлением обнаружив свою пижаму в фиолетовый пончик среди одеял. С периода ее жизни с братьями осталась, что ли? Удачно, впрочем. Закутавшись в одеяльное буррито, девушка довольно вздохнула — день прошел просто замечательно. Хотя было многовато кетчупа и каламбуров, но даже это было неплохо. Она проматывала с теплотой в мыслях прошедший день и медленно засыпала на знакомом диване, стремительно вырубаясь впервые за двое суток. Со второго этажа слышался низкий голос, читающий сказку.

***

      Разлепив один глаз, Эни с хрипом села на диване и взлохматила волосы. Казалось, в ее рту что-то сдохло… Возможно, не стоило пробовать все те суперсоленые вкусности. Но их ведь готовили Папирус с Ториэль, как она могла устоять?              Мучимая жаждой и желанием испустить дух, девушка сползла с уютной мебели и тихонько зашла на кухню братьев. Наполнив первый попавшийся стакан спасительной влагой, брюнетка присосалась к жидкости, но чуть не поперхнулась в испуге, когда краем глаза за окном увидела что-то белое. Панический взгляд в сторону раздражителя, и спустя секунду заикнувшаяся в тревоге душа успокоилась — ах, это просто Санс торчал с телескопом на улице в три часа ночи, все нормально. Стоп, что?       Эни моргнула, наблюдая как скелет стоял в паре шагов от подаренной конструкции и меланхолично пялился в небо. Неужели ей стоит сказать парню, что в телескоп надо смотреть, ха? Фыркнув и мысленно похвалив себя за остроумные замечания, девушка прошла к входной двери и как была — в пижаме и серых тапках — вышла на улицу. Да, было холодновато, Вермонт в начале апреля редко радовал теплой погодой. Но какая разница, когда у тебя внутри собственная звезда с подогревом? Вот именно!       Итак, выглядя донельзя глупо в пижамке на улице, Эни гордо прошлепала по весенней травке к внезапно меланхоличной кучке костей. Которая, к ее удивлению, не отреагировала, все так же отстраненно пялясь в небо. Девушка тоже подняла взгляд и поморщилась: погода явно испортилась. Темный небосвод был затянут серой ватной хмарью ночных облаков. И Санс, стоящий под этим небом со своим собранным телескопом, смотрелся так печально, как выглядит ребенок, которому сказали, что Новый год отменяется.       — Отстойно, — выдохнула девушка, а потом в испуге подпрыгнула, когда скелет с резким гудком захлебнувшегося шрифта отскочил в сторону. — О, черт, прости!       Она не хотела подкрадываться. Или, если быть точнее, она вообще не думала, что к нему возможно подкрасться: каждый раз, когда он казался спящим или отвлеченным, Санс всегда оставался крайне осознанным в своем окружении, реагируя при приближении. Но не в этот раз?       — фуф, малыш, у меня чуть сердце не выпрыгнуло, — медленно опустив плечи, пробормотал он и с тихим фырком окинул ее вид взглядом. — прости за холодный прием, хоть наши отношения и потеплели, все еще нелегко растопить лед при внезапной встрече.       Эни тихо хмыкнула и покачала головой. Чертов шутник. Она ведь видела, как тот печально смотрел в пасмурное небо, зачем же он сейчас пытался отшутиться и натянуть свою извечную фальшивую ухмылку? Смотреть на это почему-то было тошно, и серые глаза поднялись снова вверх, на безразличное к чужим мечтам и праздникам небо. Вероятно, Санс планировал использовать весь потенциал своего дорогостоящего подарка и провести всю ночь за исследованием неба. А тут такой облом.       Робкая мысль, рожденная часами размышлений о том, что бы еще подарить скелету, столько сделавшему для нее, вернулась и зашептала на краю сознания. Рука, сама опустившаяся в карман пижамных шорт, неловко сжала телефон, где до сих пор были открыты нужные вкладки.       — Эй, Санс… Я думаю… Я думаю, у меня может быть еще один подарок для тебя, но мне понадобится твоя помощь, — Эни опустила взгляд на удивленно мигнувшего глазными огнями монстра. Тот, впрочем, быстро оправился и усмехнулся немного криво.       — еще один, а? этого, — он кивнул в сторону собранного и готового к открытиям телескопа, — более чем достаточно.       Эни не упустила тоскливый взгляд, брошенный в сторону подарка.       — Ну, тогда у меня нет подарка. Просто предложение, все еще требующее твоей помощи, — хмыкнула она, чувствуя все большую потребность воплотить робкую идею в жизнь. — Так, скажи мне, раньше ты смог телепортироваться в мой город, что меньше чем в сутках езды отсюда… Как насчет другого штата?       Было почти забавно наблюдать, как круглые глазницы расширились, а выражение лица скелета сделалось подозрительным.       — что ты задумала?       — Я отвечу, если ответишь ты! — весело пропела девушка. Ох, она уже начала забывать со всеми этим сахарными объятиями о том, как приятно действовать ему на нервы.       Санс, повздыхал, поворчал, покидал на нее яркие раздраженные взгляды, но сдался. Эни тайно подозревала, что его любопытство на самом деле было куда сильней, чем скелет хотел бы признать.       — теоретически, я могу сократить путь куда угодно, если знаю точку назначения. так что, с высоким шансом — да, я могу попасть в другой штат.       — Подожди, куда угодно вообще? — переспросила брюнетка и получила кивок в ответ. — В другую страну? — кивок. — На другой континент? — неуверенный кивок. — На Луну?!       Хриплый гудящий смешок вырвался из-за слитых зубов, и Санс покачал черепом:       — полегче с верой в мои силы, я не могу все.       — Почему? И почему тогда на другой континент можешь? Как это работает? Разве не должны такие путешествия тратить прорву магии? — Эни смущенно заткнула поток вопросов, когда монстр поднял ладони перед собой в жесте “полегче”.       — кажется, ты уже давно задолжала мне ответ на мой первый вопрос, нет? — тем не менее, скелет задумчиво отвел взгляд в сторону, словно в раздумьях, и ответил после секунды сомнения. — я прыгаю через подпространство, называемое пустотой. там расстояние относительно, так что, теоретически, везде, где есть пустота под изнанкой, я могу оказаться с минимальными затратами энергии. я не уверен, как далеко тянется пустота, есть ли она в пределах космоса или привязана только к земле, так что экскурсию на луну придется отложить.       Словно огретая кирпичом по темечку, Эни попыталась осмыслить вездесущность своего друга. Любое место на Земле, если то попадет в поле зрения его глазниц, не будет защищено от насмешливого вторжения. Жутко. Санс был жутким, как она могла забыть?       — Эм, я хотела, чтобы ты сократил путь в Аризону, — она достала телефон, открыла фотографию с изображением какой-то небольшой ниши в красной каменной стене. — Вот сюда. У меня есть другие варианты, но тут меньше шансов врезаться в лагерь туристов.       В конце концов было бы неловко, если бы они оба появились на глазах у людей из воздуха. Не стоит даже говорить о том, что скелетная природа ее компаньона тоже не добавит радости в гипотетический сценарий.       Подошедший поближе скелет посмотрел на фото, сделанное при дневном свете, и спросил справедливый вопрос:       — аризона ведь на другом конце страны? какая у нас разница во времени?       Эни открыла рот, замерла, почувствовала стыдливый румянец, ползущий по шее, и неловко покопалась в интернете под низкие смешки монстра.       — Три часа разницы. Там сейчас должно быть немного за полночь, — фух, удача, было бы неловко оказаться там ранним утром или в вечерних сумерках. — Так, сможешь нас телепортировать?       — хм, агась. но сначала я проверю один.       — Что, почему? — Эни недоуменно посмотрела на отходящего от нее монстра.       — ну, видишь ли, эни, будет крайне неловко, если мы оба распадемся на атомы, в случае если моя теория о пустоте окажется неверной.       Эни замерла в ужасе, обработав абсолютно не обнадеживающее слово “теория”. В смысле распасться на атомы? Использование коротких путей может убить?! Она не успела и рта открыть, прежде чем Санс ей подмигнул глазницей, сделал шаг и исчез.       Прошла секунда. И еще пять. Минута. Эни в ужасе схватилась за волосы. О, господи, неужели она только что неосознанно стала причиной смерти своего друга? Он распался на маленькие костяные атомы, пытаясь выполнить ее тупую просьбу?! О, нет, о нет, о БОЖЕ, ЧТО ОНА СКАЖЕТ ПАПИРУСУ?       Она в красках представила, как будет говорить этой булочке с корицей о том, что убила его брата своей тупостью. В его день рождения! Ну или, технически, на следующий день. Но убила! Слезы навернулись на глаза. Нет… Нет, почему он не забрал ее с собой, она не переживет этого, она не-       — путь чист, мы може- воу. что я пропустил? — появившийся перед ней скелет почти добил ее слабое сердце.       — Я думала, ты умер!       — я — нет. могу принести извинения за обманутые ожидания в письменном виде, — он похлопал себя по карманам толстовки, достал запачканную каплей кетчупа мятую бумажку и протянул ей.       Эни с недоумением взяла за уголок этот клочок и увидела написанное огромными буквами слова: “ВЫ ПОЛУЧАЕТЕ ОФИЦИАЛЬНЫЕ ИЗВИНЕНИЯ ЗА НЕУДОБСТВА, КОТОРЫЕ МОЙ ЛЕНИВЫЙ БРАТ ВАМ ПРЕДОСТАВИЛ.” И ниже очень торжественное: “ОФИЦИАЛЬНЫЕ ИЗВИНЕНИЯ!”.       — … Знаешь, Санс. Ты очень подлый и злой, — проворчала девушка, развернулась и потопала в сторону дома, запихнув бумажку в карман. — Я вернусь через минуту, жди тут. И возьми свой телескоп.       Эни стряхнула короткий приступ ужаса, накрывший ее ранее, тихим шагом вошла в дом, оставила маленькую записку об их отлучке на случай внезапного пробуждения Папируса, подхватила с дивана два пледа. И, самое важное, быстро проверила свой инвентарь: пончики Маффет, кусок пирога Ториэль, виноградная газировка (она подчищала прошлые запасы Альфис), огнетушитель, рыжий парик (ой, возможно, стоит выложить), термос со стратегическим запасом какао. Отлично, ничего лишнего! Запихнув в два из оставшихся четырех слотов пледы, девушка посмотрела на свою пижаму…. Плюнула на необходимость переодеться и снова вышла как есть.       Волнение довольно скоро скрутилось в груди, и теперь она почти подпрыгивала в серых тапочках, спутанные после сна вьющиеся локоны торчали во все стороны — вид у нее был лихой и придурковатый, и Санс, любовно обнимающийся со своим телескопом, закономерно стушевался.       — гм. с возвращением. хватайся, — он протянул локоток, отказываясь отпускать треногу своей новой любви.       Эни тут же хотела взять протянутую конечность, но предыдущий ужас завозился в затылке. Ее пальцы дрогнули, не коснувшись синей ткани толстовки, и она спросила:       — Ты же просто плохо пошутил про распадение на атомы, да?       — неа, — ухмылка скелета была такой искренней. И такой вредной прямо сейчас! — шанс есть всегда.       — Что?! — она захрипела, вспоминая свое многочисленное катание на экспресс-такси телепортациями. Почему он не предупреждал ее раньше?!       — хех, видишь ли, пустота — довольно агрессивное пространство, расщепляющее в ничто все, что туда попадает, — тупые зубы растягивались в ухмылке все шире, края глазниц сжались в удовольствии от вида паники на чужом лице.       — Как тогда… Как ты?       — у разных материй разная скорость расщепления в пустоте. магия держится дольше всего. так что, когда я делаю короткий путь, моя магия защищает меня и моих попутчиков от ужасной, мучительной смерти, — Санс уже откровенно посмеивался от вида девушки.       — Ужасной смерти? — эхом просипела она.       — очень ужасной. сначала физическая материя начнет рассыпаться, так что любое физическое тело погибнет первым, — Санс перечислял, словно говорил о погоде. — потом начнет истощаться магия из души, намного медленней чем тело, но все так же неминуемо, — он чуть наклонился вперед к ней, белые зрачки сияли злорадным весельем. — затем душа, потерявшая последние крохи магии, начнет трескаться и расколется в пыль.       — Санс, — выдавила побледневшая брюнетка. И в ответ на его невинное и почти милое “хммм?” хмуро продолжила: — Какой же ты жуткий, задница.       Тот лишь низко рассмеялся, его плечи подпрыгнули, а глазницы сжались, словно скелет услышал отличную шутку. Отсмеявшись, он перехватил телескоп подмышку, схватил ее за запястье, игнорируя испуганное “подожди секунду!” и сократил путь в ту самую нишу с фотографии.       — ой, смотри-ка, ты живая. кажется, я делаю неплохую работу по защите твоего человеческого тела от распада, а?       — Фуф, заткнись, — Эни ворчливо пихнула того в плечо и осмотрелась. Да, это именно то место, где она планировала оказаться!       Они стояли на дне каньона под навесом одного из красных горных гигантов. Схватив крутящего черепом монстра за капюшон худи, Эни потащила того за собой немного в сторону и ткнула пальцем вверх на один из утесов.       — Теперь туда! Сможешь? — Санс лишь ворчливо выдохнул и перенес их обоих в указанное место. К счастью, на атомы снова никто не распался. Успех!       Эни быстро убедилась, что они там, где нужно, и с почти голодной жадностью уставилась на его лицо. И когда тот повернулся к ней, чтобы начать задавать свои “зачем” и “почему”, девушка с удовлетворением проследила, как тот заткнулся, не закончив даже первый вопрос. Белые огни в его глазницах расширились — она никогда не видела их такими большими — а подвижное лицо потеряло любой намек на какую-либо эмоцию кроме благоговения и шока. О, теперь ей и самой не терпелось увидеть!       Она рассмеялась и обернулась. И задохнулась, раскинув руки. Перед ними простирался ночной Гранд-Каньон. А над ними — неописуемое, бесконечное море звезд. Весь горизонт просматривался с их места, и огромное черное небо в россыпи бриллиантов дышало и мерцало над ними так широко, что не хватало взгляда, чтобы впитать все это.       Это было намного более захватывающе, чем на фото! Цифровой рисунок не мог передать и сотой доли того крадущего дыхания восторга, что пульсировал, бился сейчас в груди. Они стояли на красном утесе, такие маленькие, такие крохотные, и планета, к которой были приклеены их ноги, казалась огромной, необъятной. Но вздыхающий сверху космос казался бесконечным. Он выгибался во все стороны, обрамляя сферу Земли, и чудилось, что гравитация была иллюзией, и они вот-вот упадут вверх.       — Вау… Хах… Ну, как тебе? — ее собственный голос звучал слишком громко и хрипло в тишине вселенной.       Она не услышала ответа и обернулась, и душа ее сжалась от бархатной нежности, заикнулась в груди от увиденного. Эни едва могла прочесть его выражение сейчас. Не то чтобы она была хороша в чтении его мимики, она научилась замечать фальшь, видела маленькие перемены, но не всегда могла сказать, что именно чувствует ее скрытый друг. Сейчас? Он смотрел вверх так, словно был на пороге слез или желания рассмеяться — она не могла сказать точно. Надбровные дуги надломились в трогательной хмурости, тупые зубы почти полностью скрылись за неулыбающейся податливой костью. Глазницы, широкие и темные, не мигая вбирали представшее перед ними величие мира.       Тихо подойдя ближе, Эни аккуратно взяла телескоп из вцепившихся в него как спасательный круг рук и поставила рядом. Отошла чуть назад, к выпирающему камню, куда кинула один из пледов, и плюхнулась туда без слов, оставаясь за спиной зависшего и переживающего свой опыт Санса. Серые глаза вновь поднялись к невероятному небу. Для нее, человека, видевшего тысячи закатов и рассветов, сотни звездных ночей — это было невероятно, неописуемо прекрасно. Для него, родившегося под землей монстра, чья любовь к космосу не могла скрыться даже за насмешливым фасадом? Она едва могла представить какого это было для него. Вероятно, она даже близко не могла этого представить.       Он простоял там, неподвижный, не меньше получаса, прежде чем обернулся на нее через плечо с потерянным и почти пустым выражением. Тогда он, казалось, наконец вспомнил, что рядом с ним стоит дорогущий телескоп, а сверху — терпеливое к влюбленным в него глазам небо.       Эни с маленькой улыбкой смотрела, как Санс торопливо установил свое монструозное оборудование в правильное положение, завис, словно не способный решить, куда смотреть первым делом, а потом прилип лицом к окуляру. Он вертел телескоп, застывал, что-то бормотал едва слышно. Маленькие смешки и гудящие звуки шрифта были единственными вещами, разбивающими тишину.       В какой-то момент Эни достала из инвентаря пончики и термос с какао, потому что, ну… Вид был захватывающий и великолепный, но какао всегда все делает лучше. И наблюдение за Сансом в его “естественной” среде обитания казалось прекрасным занятием, требующим хлеба к зрелищам. Хотя из чувства неловкости она протянула термос в его сторону, решив дать тому хлебнуть первым на случай брезгливости.       — Будешь?       Тот, не глядя, попытался схватить емкость, промахнулся пару раз, все еще приклеенный к телескопу, но, наконец, успешно получил термос. Девушка сдержала тихий смех и тактично проигнорировала тот факт, что буквально впихнула предмет в слепо мечущуюся ладонь.       Это было чудесно на самом деле. Она рада, что смогла вытащить его сюда, что вот так все сложилось. Он так много для нее делал, так что, справедливо, что она хоть немного отплатит ему чем-то, пусть даже это впечатления и ее какао, сваренный с большой любовью.       Правда, едва сделавший глоток скелет захрипел, отшатнулся от телескопа и посмотрел на термос как на бутылку яда. О, боже… О, боже, неужели у инвентаря все же есть ограничение на срок хранения и Эни подсунула ему скисший какао?! Она, черт возьми, вообще не помнит, когда его варила! В январе?!       — Черт возьми, Санс, прости, оно испорчено, да? Я должна была проверить-       — кхех, нет, все, кхем, нормально, оно не испорчено, — монстр протянул ей термос обратно, и Эни сделала быстрый глоток. Идеально приготовленный, восхитительно теплый и шелковистый вкус какао наполнил ее рот.       — Тогда что это было?!       — эм, — Санс потер затылок, немного потоптался на месте и выдавил ответ. — какао-то неожиданная какаофобия?       Ее хмурый взгляд говорил громче любых слов, что эта чушь оскорбительна для ее гастрономической любви. Вздохнув, Санс бросил взгляд на термос, принял неохотно протянутый паучий пончик и впихнул тот сквозь зубы. Белые огоньки его глаз метнулись к небу, зависли, словно тот не хотел тратить время на что-то еще, кроме своей страстной увлеченности.       — я расскажу тебе позже. ладно? — неуверенность в его тоне, такая непривычная, остудила клокочущее возмущение брюнетки.       Она хмыкнула, но смягчилась, видя, как нетерпеливо тот тянется к своему телескопу. Ух, она может побыть вредной и обиженной в следующий раз.       — Ладно, — тихий ответ.       Брошенный в ее сторону благодарный взгляд стоил того. Санс снова прилип к телескопу, и девушка с улыбкой смотрела за чужой радостью. Было сладко и тепло на душе и, хах, наверное, дело было даже не в какао.       Через, казалось бы, часы, скелет, наконец, отлип от своего инструмента, тихо принял из ее рук второй плед и сел на соседний камень, снова смотря вверх и вперед. Эни посмотрела туда же. Звезды были прекрасны. Сияли тихо и неизменно, они будут там спустя сотни лет — безмолвные зрители маленькой голубой планеты.       Огни звезд были прекрасны. Но огни в глазницах монстра рядом почему-то казались ярче. Небо над ними было захватывающим, но то, как свет далеких солнц вызывал на чужих чертах благоговение почему-то казалось прекрасней. Едва ли она может назвать момент, когда стала больше смотреть на его лицо, чем вверх. Он был полностью очарован своей мечтой, а она — тем, каким настоящим он выглядел сейчас. И без этой ухмылки, даже дружелюбной, без всякой радости, немного печальный даже как будто — он казался ей намного честнее. Сейчас, когда податливые черты разгладились, а огни в глазницах были почти размытыми, Санс был почти незнакомцем с этим лицом. Но внезапно такой…       “Красивый”.       Эни моргнула, удивленная своей же мыслью, но отмахнулась от странно поэтичных размышлений, когда взгляд монстра скользнул на ее лицо, и она тут же стушевалась. Сколько она пялилась вот так? Скелет вдохнул, словно готовясь сказать множество вещей одновременно.       — спасибо, — маленькое и тихое. Она почти ждала чего-то еще — близкий момент, может историю из прошлого. Но Санс просто снова повернулся к небу.       — Пожалуйста.       Но это было нормально. Это был Санс, и, честно говоря, ей не хотелось, чтобы он менялся. Пусть будет вредным и хитрым, далеким и близким, поддерживающим и закрытым упрямцем. Это было нормально, никто не обязан распахивать для нее сердце и душу ни по каким причинам.       Она смотрела на небо вместе с ним в тишине, и отчего-то удерживать взгляд от соскальзывания в сторону его лица теперь было намного сложней. Звезды в небе были такими яркими, но отчего-то… тусклее двух других, смотрящих на них в ответ из темных глазниц.