Часть 37. Заготовки на будущее

      Кисть опустилась в бутылек и, захватив жирную каплю темно-зеленой краски, шмякнулась на ухоженный ноготок и растеклась в стороны. Спасая свой “шедевр” от провала, брюнетка поспешно размазала лак, пока тот не засох.       — Слишком много, дорогая, — весело прощебетало где-то над головой.       — Тише, мне не пять, я умею красить ногти, — Эни критично осмотрела лапку подруги в своей руке и хмыкнула. — И как ты вообще видишь что-то?       Девушка подняла серые глаза на картину перед собой: Несс свободной рукой ловко красила коготки Альфис, сидящей рядом на ковре гостиной, в ярко-синий. Цвет отчетливо напоминал оттенок кожи одной конкретной воительницы, сейчас отсутствующей в доме двух монстров.       — Я вижу все. И ты заехала кисточкой мне на кутикулу только что, — не глядя прокомментировала рыжая с улыбкой.       Маленькая ученая предательски захихикала, когда Эни с проклятиями уставилась на немного криво накрашенный ноготь. Орудуя ватной палочкой, она попыталась спасти себя от необходимости перекрашивать одно и то же место в десятый раз.       Чертовы руки дрожали сейчас даже сильнее, чем когда брюнетка ковырялась в чьей-нибудь гнойной ране на работе. Нет, Эни могла восхищаться красивым маникюром и даже иногда пытаться сделать себе его сама, но… ее руки просто не были заточены под это. Или, что более вероятно, ее терпение истощалось быстрее, чем проклятый химозный состав застывал первым слоем. Она спешила со вторым, тот превращал предыдущий в кашу, Эни закипала разочарованием и начинала по новой. И если бы она красила ногти сейчас себе, то давно бы уже взорвалась и стерла все к чертовой матери. Но, к счастью, ее собственные руки были увенчаны коготками цвета-       — Что это еще раз?       — Розовая примула, дорогая, — тоном снисходительного родителя протянула рыжая и помахала кисточкой в воздухе, не отрывая взгляда от лапок монстра.       Эни страдальчески вздохнула, ссутулившись и оперевшись боком об основание дивана. Розовая примула, дорогая, — сказала она. Это был белый. Просто белый с едва заметным, едва дышащим на нее сквозь белизну подоттенком розового, который заметить можно лишь в хорошем освещении и обладая женским набором колбочек в сетчатке. В общем — белый. Не первый ее выбор, и даже не последний, но кто Эни такая, чтобы спорить с виденьем подруги, когда та великодушно решила привести ее руки в порядок. Тем более, что сама брюнетка сейчас изрядно мстит темным цветом маринованного мха на ногтях Агнесс.       — Т-так жаль, что Д-Дайн отказалась, ей м-могло понравиться, — пробормотала Альфис, с восхищением следя, как ее восемь коготков становятся все цветастее.       — Или она бы взорвалась после пяти минут сидения на месте, — фыркнула Эни и улыбнулась шире, когда получила в ответ тихие смешки подруг.       Спустя еще десяток минут Альфис уже довольно трясла руками в воздухе, а брюнетка продолжала с дрожью напряжения в пальцах докрашивать последний ноготок подруги. Капля пота скользнула по виску. Напряженный момент. Она сможет! Она сможет сделать хоть один ровный! И!       — ЕС! — вскинув руки, воскликнула Эни. О, она была так горда собой! Она была великолепна! Она-       — Отлично, этот мизинец выглядит… на 6/10, — фыркнула Агнесс, чувственные губы растянулись в нежную ухмылку.       — В таком случае воздержись от оценивания девяти остальных, пожалуйста, — ответила девушка и слабо пихнула пяткой мягкое бедро хихикающей ящерки.       Раздобыв на каждого по банке газировки, они втроем перебрались с ковра на диван и приступили к молчаливому падению в прострацию, манерно оттопырив пальцы в стороны, дабы не смазать красоту.       — М-могу я ос-ставить несколько л-лаков на п-пару дней? Может Андайн все ж-же захочет попробовать со мной, — робко спросила ученая и получила милостивый кивок от рыжей.       Окинув взглядом армию маленьких бутылочек на полу, Эни мысленно рассмеялась от расстановки приоритетов подруги: та, вероятно, отказалась от нескольких элементов гардероба и вещей большей важности, лишь бы упихнуть в свой чемодан всю батарею лаков.       — Я вижу как ты смеешься.       — Кто смеется? Я? Я не смеюсь, — невинное похлопывание больших серых глаз, впрочем, было скомпрометировано широкой шакальей ухмылкой. — Ладно, извини, это просто, правда, забавно. Их стало даже больше, чем я помню с последнего раза.       — Оно того стоит. Кроме того, кто знает, может я подберу идеальное сочетание цветов и покорю наконец сердце моего солнышка, — замурлыкала Несс, прижимая ладони к чуть потемневшим щекам.       Эни тут же скривилась и зашипела на подругу:       — Фу, фу, Несс! Не зови его солнышком, когда я в радиусе слышимости! И серьезно? Собираешься поразить его маникюром? — фыркнула брюнетка, а потом нахмурилась, внезапно задумавшись. А есть ли у Гриллби цветовое зрение?       — А чем еще? Я уже как на вторую работу хожу в этот бар, я использовала почти все свои стратегически выгодные кофточки и юбочки! Это просто безумие, дорогая. Я не понимаю! Мне что, нужно залезть голышом на его стойку и станцевать, чтобы он обратил на меня внимание? — почти зарычала в праведном гневе Несса, вызывая писк и внезапное покраснение лица Альфис. И хохот подруги, представившей, как та со своим небольшим ростом будет с голым задом взбираться на барную стойку, а потом светить своими прелестями перед древним элементалем в надежде покорить его метафорическое сердце и другие части тела.              — Ты смеешься, но знаешь, что самое худшее? Я даже не уверена, что это сработает! Этот парень целиком сделан из огня, но холоднее ледышки! Я никогда еще не чувствовала себя такой… недооцененной!       Агнесс пыхтела, ворчала и источала раздражение. Ее матримониальные, или хотя бы горизонтальные, планы пошли не совсем так, как хотелось. Или совсем не так! И, возможно, это игнорирование со стороны объекта воздыхания несколько било по ее самооценке: Несса со своей харизмой, аурой очарования и внешностью фигуристой и яркой малышки всегда пользовалась популярностью в колледже и за его пределами, а тут — такое равнодушие!       — Ты все еще можешь просто пригласить его на свидание, ты в курсе? — хмыкнула Эни. Честное слово, она считала, что рыжая создает проблему там, где ее нет, хотя не ей говорить об усложнении собственной жизни (она сама делает это регулярно). Но в чем проблема сделать первый шаг?       — В-верно! — с абсолютно красным лицом пискнула со своего места Альфис.       — Нет! Ни за что! Уж лучше действительно ворвусь в его бар голышом, — злобно делая глоток, отрезала Несса. Категорично и окончательно.       — М-может т-тогда, — Альфис нервно икнула и споткнулась в речи, когда две пары глаз скрестились на ней. — Ээээм, ммм, м-может тебе написать ему п-письмо? Не п-приглашение на с-свидание, а… ну… п-просто расскажи в нем о с-своих чувствах!       — Письмо? Это мило, но немного… старомодно? — аккуратно ответила рыжая, но Альфис все же нахмурилась.       — Д-Для нас с Дайн эт-то сработало отлично! — монстр тут же сжалась с писком, когда увидела голодные до сплетен взгляды. — Эм… Эм…       — Вы не рассказывали, как сошлись! — Эни с любопытством подалась вперед. С излишне жарким любопытством и излишне вперед, но, эй, кто осудит? Несс зеркально повторила ее маневр! И пути отступления у ученой не было.       Так что Альфис покраснела сильней, вжалась в угол дивана, поерзала и сломалась спустя секунду давления.       — О, эээ, кхм. М-мы были знакомы раньше, так как я р-работала в Хотлэнде, но ч-часто проводила время в с-соседнем регионе — Ватерфолле. Там ж-жила Дайн раньше. Мы там встретились и, ну… п-подружились? Наверное? И я была так р-рада нашей дружбе, ведь А-ндайн т-такая невероятная, такая крутая! Я до того слышала о ней столько историй, но в-всегда трусила познакомиться, а потом мы просто — ВУХ! — и стали друзьями! Правда я довольно быстро… быстро… эхехе…       Желтые чешуйки ее лица стремительно покраснели еще больше, и пока Эни задавалась вопросом возможности физического процесса покраснения чешуи, Несс уже воодушевленно выдохнула с мурчащими нотками:       — Влюбилась в нее, ммм? — улыбка у нее была настолько коварной и чувственной, что ученая с писком спрятала лицо в ладонях. Кажется, от нагретой рогатой головы даже пошел пар.       Конечно, девушки тут же начали нежно дразнить ужасно смущающегося монстра, доводя ту до абсолютно бедственного состояния и хриплых визгов.       — Ах, это так мило на самом деле. Итак, ты написала ей письмо? — спросила рыжая, но получила в ответ отрицательное качание головы. — О! Андайн написала тебе первой? У нее тоже уже тогда были взаимные чувства?       — Ууууу, черт, вы просто такие сахарные влюбленные, — заворковала Эни и похлопала пищащую Альфис по плечу. Пауза. — Не говори Андайн, что я вас так назвала.       — Но это правда мило! — Несс вздохнула с улыбкой, потом немного задумчиво посмотрела на свой темно-зеленый, несколько неаккуратный маникюр. — Так что, письма с чувствами — частая практика среди монстров?       Альфис к этому моменту смогла сделать вдох и прохрипела:       — Не с-совсем? Это н-не обязательно, но я п-просто не думаю, что Гриллби на самом деле не в-видит твоих попыток… М-может у него есть к-какие-то причины… Но, е-если ты выскажешь свои н-намерения открыто, то он расскажет тебе о с-своих!       — …Так просто?       — Да? То есть… Я нед-достаточно смелая, чтобы делать первый шаг, н-но к-когда Андайн р-расказала мне о своих чувствах, я тоже открыла ей свои! И еще пару с-секретов, эхэхэ… Гм, — она неловко потерла когтистые лапки. — Это эм, к-культурная вещь? Мы чувствуем магию друг д-друга не п-просто как п-присутствие, но и к-как оп-пределенную форму общения. И ч-чем ближе мы друг к другу эмоционально, тем б-больше можем сказать, так что… н-нет смысла врать?       Увидев потерянный взгляд на лице рыжей, Альфис повернулась за помощью к брюнетке для “перевода”, тем более что та уже солидно пропиталась всей этой философией от Ториэль.       — Это как шестое чувство восприятия информации, — задумчиво начала Эни. — Как будто дополнительный язык тела или интонации голоса. Я сама, честно, четко могу определить намерение монстров только в еде. И, может, немного в магии вокруг? — она вспомнила нежнейшие защитные объятия Папируса и ласку теплой покровительственной ладони на макушке. В этом точно была магия!       — Ах, эти твои запахи, ты говорила, да, — кивнула Агнесс. — Но я ведь не могу так, какой в этом смысл тогда?              — Гм, но Грилбби ведь м-монстр. Пусть иногда монстры выб-бирают быть более… закрыт-тыми в своих намерениях, — на этих словах Эни тихо фыркнула и встретилась взглядом с Альфис, разделяя момент понимания от пришедшей костлявой ассоциации. — Но если это в-вопрос чужих чувств или заданный в лоб, то с б-большой вероятностью он даст какой-то ответ!       Агнесс страдальчески вздохнула и отвела взгляд. Для привыкшей раздавать намеки тонким взмахом пышных ресниц кокетки такие прямолинейные стратегии были сродни агонии.       — Я подумаю. Спасибо, Альфис, — улыбнулась та благодарно и быстро сменила тему: — Как насчет нанести последний слой? И Эни, дорогая, постарайся в этот раз сделать не рельефную доску, а плоский мазок.       Эни, конечно, восприняла это как личный вызов. И совсем случайно (абсолютно намеренно), крася один из ноготков подруги, прошлась кисточкой по коже. Немножко. От ногтя до тыла ладони, с абсолютно насмехающимся “упс”. После чего закономерно получила подушкой по лицу и снова переделывала свой позор.       Когда все двадцать восемь ноготочков в комнате были, наконец, готовы, в дом вернулась Андайн, и приятный вечер перешел в такой же приятный ужин и аниме-марафон. В перерывах между болтовней и комментированием Эни узнала, что МТТ team, а точнее — конкретно Альфис — создали на днях сайт. Пока что только на платформе Андернет, но с прицелом на выход в мировую сеть, этот сайт должен был нести одну конкретную цель — просвещение. Своеобразный FAQ для людей по теме монстров. Эни живо и яростно одобрила идею и стала вытягивать больше информации, но той оказалось не то, чтобы много: сайт был пока еще очень сырым, разделы создавались по самым базовым темам, предполагалось добавление подразделов для “флуда” и прочих активностей.       Данный проект был ничем иным как заделом на будущее — таким, в котором подпункт о разрешении официального использования монстрами Интернета будет успешно подписан. Потому что это именно то, что им нужно было — официальный сайт, не связанный с политикой или правлением монстров. Без этой галочки официальности сайт мог бы утонуть среди десятков таких же, созданных на волне хайпа людьми, утверждавшими, что провели свои исследования, общались с монстрами и т.д. и т.п. Отличить, где теории заговора, тотальный бред и выдумка от реальности казалось практически невозможным для человека, живущего на другом конце планеты. Ведь монстры и сами по себе звучали как фейк, и многие люди до сих пор думали, что это был какой-то масштабный пранк. И далеко не все хотели смотреть какие-то там далекие трансляции, так что текстовый вариант информации казался отличной идеей.       — Поскорей бы, — мечтательно протянула брюнетка, отошедшая с ученой на кухню за газировкой.       — Д-да…, — Альфис подняла на нее взгляд, словно собираясь что-то спросить, но стушевалась и начала играть руками с подолом футболки.       Это, конечно, не осталось незамеченным.       — Что случилось?       — Н-ну… Азгор недавно дал нам задание на н-новый проект, но, гм, в-возможно нам нужна будет т-твоя и Агнесс п-помощь… Я з-знаю, что м-мы просим много! Но это, эээ, просто консультация? По паре, ммм, м-медицинских вещей? — казалось, необходимость просить помощи снова заставляла ученую чувствовать себя очень неуютно.       Эни же недоуменно склонила голову на бок, гадая, о чем вообще может идти речь, но с готовностью кивнула. Теплое густое чувство — понимание, что ты нужен — растеклось внутри с сытым урчанием.       После этой маленькой договоренности они вернулись в гостиную и продолжили марафон, отложив более тяжелые темы на завтра. А после — устроились на ночевку. И все это время девушка старательно гнала от себя одну мысль: часть ее мотивации провести день в девчачьей компании в доме Андайн и Альфис заключалась и в том, что ночевать в доме Королевы ей сейчас было откровенно боязно.       Уплывая в мир грез, она чувствовала в сырых тревожных снах шипы острых лиан. Но, проснувшись, не смогла вспомнить и кадра из зыбких снов, порожденных взволнованным разумом.       Тихий завтрак в компании заторможенной Альфис и взъерошенных рыжих девушек, тренировка с Андайн и как всегда бодрым Папирусом, потом практика бок о бок с подругой под надзором профессора Холдена — уже знакомая и дорогая сердцу рутина.       Которая с треском щелкнула и разошлась по швам под высокую ноту инфернальной паники в разуме брюнетки, когда тот самый профессор Холден в середине рабочего дня вышел из кабинета, провожаемый своими коллегами и осыпаемый прощаниями. Прощаниями слишком уж слезливыми и долгими. И вот тогда осознание щелкнуло взведенным курком.       Пожилой кардиолог с добрым взглядом прошел полкоридора, поправил пальто и, наконец, заметил потерянные моськи двух девушек.       — Вы увольняетесь? — робко спросила Эни, чувствуя в этот момент себя почти брошенной.       — Увы, мисс Фаррелл. Вы с мисс Бейли, — он кивнул такой же замершей рядом с Эни рыжей. — Переходите под надзор моего коллеги, но также… Вот, пришло сегодня с утра, ознакомьтесь, — достав из портфеля листок со знакомыми им обеим печатями, профессор протянул тот девушкам.       Это была распечатка письма — уведомления из их колледжа с подписями ректора и декана о закрытии набора студентов на практику в данную больницу, а также о возможности преждевременного прекращения прохождения данной практики уже находящихся тут студентов в количестве шести штук.       — Как видите, наша больница переживает не лучшие времена из-за всей этой, хм, обстановки. Вы можете вернуться домой и пройти последние два месяца практики там. Четверо ваших соучащихся уже поступили так.       Несс прижалась к плечу подруги и бросила той взволнованный взгляд. Выражение паники на лице Эни должно было быть абсолютно красочным, потому что пожилой врач по-доброму улыбнулся в усы, и веселые морщинки собрались в уголках его глаз. Словно понял все без слов и оттого смотрел так знающе и тепло.       — Да, я полагал, что наш город по-своему очаровал вас обеих, и вы захотите продлить свое пребывание. Потому я отправил характеристику вашей работы, опустив некоторые нелестные детали, — его взгляд живо сказал стремительно краснеющей брюнетке, что ее периодические опоздания незамеченными не остались, но были прощены. — И вам разрешено закончить обучение здесь, если только ситуация не ухудшится. Впрочем, я верю, что вы обе — разумные молодые леди и знаете, что для вас лучше.       — Профессор…, — как-то совсем водянисто мяукнула брюнетка.       Прощаться с мужчиной не хотелось, тот был лучиком позитива в мрачнеющей атмосфере больницы, да и покровительствовал пусть и рассеянной, но старательной девушке. А теперь еще и перед уходом сделал им такой подарок.       Сухая рука мягко похлопала ее по плечу, профессор кивнул Несс, знакомой ему едва ли пару месяцев, и, помахав коллегам за спиной, двинулся дальше по коридору.       Провожая того печальным взглядом, Эни ощутила, как стремительно настроение ухает в бездонную пропасть. Мягкие утешения подруги помогли, но почему-то не слишком. Уход профессора Холдена после работы под его крылом больше полугода ощущался отчего-то тревожным и болезненным — как страшное предзнаменование перемен. Эни не любила перемены, хотя сама старалась сейчас сидеть на гребне этой волны. И все же… под ложечкой неприятно засосало.       В ауре темной депрессии она провела остаток рабочего дня, неприкаянно таскаясь по рутинным заданиям сначала на практике, а затем на подработке. Покидала больницу брюнетка с чувством неясного временного облегчения. Хотя им с Агнесс еще предстояло посетить Лабораторию и помочь с вопросом непонятной степени важности Альфис.       К сожалению, свежий весенний воздух, яркие цвета молодой травки и голубого неба едва ли подняли настроение девушки. Слушая бесцельную болтовню подруги о чем-то легком, Эни шла рядом в самых препоганых чувствах. Каким-то образом, даже зная, что Эботт-сити бурлит из-за происходящих изменений, она не ожидала, что эти изменения затронут ее учебу и работу так сильно. Может оттого, что ее мысли были сосредоточены больше на помощи монстрам, а может оттого, что сердце девушки лежало в другой половине города, воспринимая события больницы так, словно между ними был барьер отстраненности. Как Эни может затронуть то, что ее не волнует? Просчет с ее стороны, почти небрежный. Это все же была изрядная часть ее ежедневной рутины.       И снова мысли о будущем тревожно зазвенели в разуме. Конечно, она останется до конца учебного года на этой практике, потом каникулы, но что дальше? Эни едва ли могла представить, что ей придется уехать, она уже решила остаться в Эботт-сити, все ее существо пустило корни и оплелось вокруг монстров, занимающих такое большое место в оранжевой душе. Она не видела себя больше без них и не хочет видеть. Никогда.       Удар локтем в бок вырвал брюнетку из прострации, и она с шипением гнева обернулась к подруге. Только чтобы обнаружить себя на диване в Лаборатории с сидящей напротив Альфис. Ой. Осуждающий взгляд карамельных глаз подкинул гирьку на весы ее стыда, и Эни поспешно прислушалась.       — … и вы с-слышали от к-команды юристов, что для нас б-было бы выигрышным шагом предложить с-стране и челов-вечеству в целом что-то, чтобы… эм…       — Повысить их мотивацию дать монстрам права, — терпеливо подсказала рыжая, расправляя тонкими пальцами складки на зеленом платье-свитере.       — Д-да! — просияла ученая. — Т-тут возникла проблема… Технологией яд-дра поделиться мы не можем, в большинстве вещей н-наша магия ограничена зак-конами, эффективность ее применения — н-нашей численностью относительно людей. Б-большинство наших д-других технологий отстает, а з-золото б-будет тем дешевле, чем б-больше мы выбросим его на рынок. Х-хотя небольшой поток Азгор с-согласовал для п-поддержания нашей жизни на П-поверхности.       — Так что вам нечего предложить, — резюмировала ее спич Эни и откинулась на спинку дивана со вздохом. Все те же проблемы, снова. — И каким образом мы можем помочь?       Альфис немного помялась и ответила:       — Мы об-бсудили сферы, в которые могли бы п-привнести свой вклад. П-поскольку технологии мы только н-нагоняем, а самый доступный в-вариант мы не р-рассматриваем-       — Какой? — Эни перебила ученую, вопросительно подняв бровь. — Извини.       Та отмахнулась, поморщилась, потерев мордочку под очками усталым жестом, и выдохнула слово “военное вооружение”. Обе девушки синхронно нахмурились. Да, это, несомненно, был бы ужасный ход в перспективе, хоть и дал бы выигрышные позиции на старте. Стоило вспомнить хотя бы Меттатона, сверкающего своими пушками и черт знает чем еще, и становилось понятным, что Альфис в своих исследованиях несколько углубилась в опасную область. А давать что-то такое в руки одной страны… сулило последствия действительно страшные, брать ответственность за которые не хотел бы никто.       — Т-так что м-мы остановились на м-медицине.       — Зеленая магия? — с любопытством наклонилась вперед брюнетка, но, к ее шоку, была встречена отрицательным качанием рогатой головы.       — С-слишком энергозатратно, м-монстров и так мало, а монстров, в-владеющих зеленой магией, и т-того меньше. Едва ли ч-четверть от всех нас. П-плюс, даже если мы будем лечить только тяжело или неизлечимо для вашей м-медицины больных — это потребует тестов, исследований, а также необходимости монстрам покидать город на дальние расстояния. Это опасно как для монстров, так и для больных, верно? — Альфис посмотрела на них несколько вопросительно.       — Да, многих тяжелых пациентов невозможно транспортировать из больницы без высоких рисков, — задумчиво промычала Агнесс.       — Д-да, именно. Слишком рискованно. Это х-хороший в-вариант на будущее, когда мы с-сможем спокойно, эм, передвигаться по стране… А пока что мы подумали о нескольких направлениях: фармация, протезирование и диагностическая медицина. И… нам нужна помощь в том, чтобы выбрать, — на этих словах ученая подняла со столика три тонких папки и передала девушкам, тут же зарывшимся в теоретические проекты.       Уже через десять минут Агнесс со вздохом захлопнула первую папку, получив согласный хмык и печальный взгляд брюнетки.       — Точно не фармация. Вы потратите уйму времени на исследования воздействия “закапсулированной” зеленой магии, вас просто похоронят в бюрократии.       Альфис на это лишь угрюмо кивнула, словно слова девушки только подтвердили ее мысли. Над другими двумя папками подруги сидели дольше. Суть обеих идей сводилась к несколько разной, но одинаковой по смыслу вещи — создать деталь с использованием магии, которая позволит улучшить работу в отрасли протезирования или диагностики.       В первом случае это был бы чип с магическим компонентом, встраиваемый в тот или иной протез и создающий следующие возможные эффекты: улучшение контроля над искусственной конечностью и/или создания фантомных ощущений от протеза.       — Звучит невероятно. Вы знаете, как сделать такой чип? — Эни подняла горящий взгляд на стушевавшуюся ученую.       — Эмм, в т-теории, да. П-правда будет п-проблема с ограниченной энергоем-мкостью: невозможно запихнуть в чип бесконечное количество магии.       — Да и не нужно, вообще-то. Если его будет хватать, скажем, на месяц, этого будет достаточно для стабильной продажи, но не перегрузит вас слишком сильно. И наверняка удешевит создание сложных протезов, — добавила Несса.       Вторая идея была признана неплохой. Очень даже хорошей, на самом деле. Девушки перешли к третьей и последней: в области диагностики планировалось создать похожий чип, который в теории можно будет добавить к стандартным УЗИ, рентгенам, МРТ и другим приборам для улучшения качества работы аппаратов и, опять же в теории, получения каких-то абсолютно новых данных.       — Что имеется ввиду?       — Эм, я п-поисследовала ваши аппараты диагност-тики и поняла, что там используются разные методы излучения и сканирования. Добавление чипа внесло бы возможность видеть еще и м-магический подслой, чтобы понимать, куда организм перераспределяет ресурсы для самоподдержания, — Альфис забрала протянутые обратно папки. — Так что вы думаете?       — Я думаю — это супер круто, — ухмыльнулась брюнетка. — Нельзя ли делать и те и другие чипы одновременно?       К ее огорчению, ученая тут же сдулась и покачала головой.       — Х-хотя принцип создания у них одинаковый, работа с-совсем разная, мы потратим намного больше времени на разработку двух вещей одновременно. А еще создавать чипы первое время придется тут. Я, конечно, налажу конвейерный процесс, но все же… Нужно в-выбрать что-то одно.       — Логично. Хочешь высказать свое мнение в пользу одного из них первой, дорогая? — ласково толкнув плечом подругу, предложила рыжая.              Эни вздохнула и задумалась. Она, конечно, ни разу не промышленник, не бизнесвумен и не экономист. Но, основываясь только на ее размышлениях и опыте, могла сказать следующее:       — Я бы выбрала протезы. Они плюс-минус имеют один механизм работы, и, хотя людей с действительно электронными протезами не так много, как диагностического оборудования, их вопрос стоит острее. Большинство врачей вполне довольны информативностью более технологичных методов диагностики.       — Согласна. Правда, все еще будет стоять вопрос влияния на организм в обоих проектах: в виде проекции ощущений или облучения. Но, кажется, это неизбежное зло в вопросах любой вещи, содержащей магию, — размышляла следом Несса.       Довольно кивнув, Альфис сделала по несколько заметок в каждой папке и сложила те стопкой. Маленькие глазки светились благодарностью.       — С-спасибо вам за, эхехе, к-консультацию. Я читала обо всем этом, но в-вы работаете в больнице, так что…       — Это вообще не проблема, Альфис, — Эни поднялась с места, улыбаясь. Приятно, когда их помощь оказалась полезной, да еще и такой несложной с их стороны. — У тебя, наверное, завал дел по этому поводу.       Словно в подтверждение ее слов, маленький монстр бросила усталый взгляд в сторону какой-то полусобранной механической махины в углу Лаборатории и кивнула.       — Я останусь тут обсудить план следующей трансляции с механической дивой, — вздохнула рыжая и тоже поднялась с дивана, бросая вопросительный взгляд на ученую.       — Он н-на третьем эт-таже был.       — Спасибо, — поблагодарила Несс и вместе с брюнеткой направилась на выход.       Но внезапно в дверях их настиг окрик Альфис, и та почти врезалась в их спины с какой-то стопкой документов и файлов.       — Эни, в-вот, я почти забыла! Ты на днях п-просила протоколы исследований, ваши и д-добровольцев. Вот! — та проворно впихнула увесистую стопку в руки ошеломленной девушки. — И… может останешься еще минут на д-двадцать, чтобы я дала немного пояснений?       Эни успела лишь проблеять свое спасибо и согласиться, как простилась с Агнесс и снова оказалась на диване. Следующие двадцать минут Альфис вываливала на нее кучу терминов и объяснений, тыкая накрашенным коготком в определенные места. Девушке только и оставалось, что проворно делать пометки, откладывая мозговой штурм об узнанном на попозже.              Спустя еще двадцать минут девушка вышла на улицу с абсолютно опухшим мозгом. Сообщение от Агнесс намекало, что та ушла еще полчаса назад. Вздохнув с тяжестью несущего на плечах мир Атланта и поправив стопку файлов в руках, брюнетка потопала в сторону дома. Фу. Она так старательно избегала своей комнаты несколько дней, прыгая между скеле-братьями, квартирой Несс и ночевкой у Альфис с Андайн, но всему есть предел. Пора столкнуться лицом к лицу со своей паникой. Одной.       Да, Эни никому не рассказала. Почему-то от осознания, что ее запугивал, и самое обидное — успешно! — маленький монстр-цветок, становилось стыдно. Она взрослая огнеопасная крутая задница, и не могла справиться с каким-то сорняком? Ну уж нет!       Подбадривая себя таким образом и игнорируя дрожащие коленки, брюнетка дошла до коттеджа Королевы и тихонько проскользнула внутрь — пара часов назад стемнело, вероятно, Ториэль как раз укладывает маленького посла спать. Пнув ногой дверь, Эни заползла в свою комнату с пухлой пачкой бумаг и застыла на пороге.       — Чертов маленький ублюдок…       Серые глаза в ужасе и недоверии осмотрели представшую перед ней картину: хаос и разруха. Часть ее учебников оказалась изодрана так, словно их бумажные потроха кромсал мясник, пол усеивали обрывки бумаги и… ох, боже, какой-то ткани. Эни с растущим чувством безнадеги узнала в серых, фиолетовых и зеленых клочках остатки своих толстовок и футболок. Но настоящих ужас пробрал ее, когда взгляд споткнулся о маленький комочек синтепона на полу. Синтепон в ее комнате мог быть только в подушках и…       — О, нет, — Эни бросила стопку папок на постель и обошла мебель. И едва подавила желание завыть, увидев Азазеля. Очень четвертованного — восьмичертованного? — Азазеля. Черные лапки были оторваны от туловища, голова куда-то пропала.       После пары минут поисков под аккомпанемент едва сдерживаемых обиженных сухих всхлипов, Эни обнаружила и достала ту из-под кровати. Пальцами отряхнула круглую черную мордашку и тихо взвыла, когда из той посыпалась еще пара белых комков. Ей хотелось покричать, может даже поплакать немного (или много). Она ведь правда любила этого плюшика. И обидней всего, что бедный паук мог бы избежать такой суровой участи, если бы Эни хоть на пару минут включила мозги и додумалась убрать его из-под атаки явно злобного и мстительного монстра.       В том, что виновником произошедшего был Флауи, она даже не сомневалась. Шмыгнув носом, Эни достала из тумбочки пакет, сложила туда все детали Азазеля и одним комплектом убрала в инвентарь. Ей понадобится швейный набор, но она обязательно починит его, а потом отдаст на сохранение Агнесс. Или Папирусу, тот, по крайней мере, не спрячет игрушку, а посадит гордо рядом со своими фигурками.       Осмотрев бардак в комнате, Эни вздохнула и чистосердечно забила. Лишь быстро проверила сваленное на дно шкафа содержимое, придя к выводу, что какая-то одежда у нее еще есть и голой бегать не придется. Хотя толстовки было жаль до слез. Кажется, поганый цветок уничтожал прицельно именно то, что она любила больше всего, потому что часть вещей осталась вообще не тронутой.       Что ж, ну и пусть. Она уберет все потом. В маленьком ящичке тумбочки лежали конспекты по магической области ее знаний, которые, к счастью, по какой-то причине тронуты не были. Она не жаловалась, просто взяла все это и пару пустых листов и пошла к кровати. Плюхнувшись на матрас, Эни смахнула с дырявой (какой кошмар) простыни обрывки книг и кусок серого рукава и разложила перед собой папки из Лаборатории.       Да, она спать не собиралась. Возможно, вообще. Разруха вокруг — напоминание о чужой затаенной обиде — и фантомное ощущение шипов на шее заставили ее нервы искрить в тревоге. Любые подбадривания и самовнушения были забыты. Лучше она займется чем-то полезным. Например, попробует рассортировать то, что рассказывали ей Ториэль и Альфис, и то, что она узнала сама.       Начала она с себя, как с нулевого пациента. И, соответственно, с оранжевого цвета души.       ХРАБРОСТЬ или, как вариант, СМЕЛОСТЬ. Оба термина действительны, хотя чаще применяем первый вариант. Из лекций Ториэль Эни вынесла в заметки функцию-значение оранжевой магии у монстров — движение. Из оранжевой магии создавались атаки и магические конструкты, основным условием которого было движение вперед. Основываясь на своих ощущениях, она также добивала приписку о том, что ее магия нуждалась в четких векторах и целях, и никогда не задерживалась долго на одном месте. Да и вообще редко задерживалась материализованной в пространстве. Выстрел огнем, затем происходило исчерпание энергии в этой атаке, и после та распадалась или затухала. Также Эни полагала, что тот факт, что проявлением ее черты ХРАБРОСТИ стал огонь — одновременно и связанные и не связанные между собой факты. Огонь был энергией, переменчивой субстанцией в конце концов, самим движением, что отвечало базовому условию оранжевой черты души. Но также под это подошла бы и вода. И электричество, и ветер и еще масса вещей. Так что, возможно, это было забавное совпадение.       Итак, в противовес движению ХРАБРОСТИ, словно противоположным аспектом, шел вектор черты ТЕРПЕНИЯ. У монстров конструкции, включающие в себя голубую магию, несли такой же простой посыл — покой. Стой, не двигайся, оставайся спокоен. Лукас с этой чертой в ее понимании не особо вязался, но с другой стороны… Эти его рывки, буквальное искажение пространства для попадания в нужную точку, могли быть рассмотрены как то, что парень не двигался сам, а двигал пространство вокруг себя, чтобы оставаться в покое. Может ли быть все так? Могла ли его магия ТЕРПЕНИЯ заставить его стоять на месте таким странным путем: не ограничивая перемещения, но делая это по-другому?       Голова начинала пухнуть. Эни перевернула страницу и подошла к вопросу с другой стороны. Как насчет монстров? Если она подумала бы пару секунд, то назвала бы Гриллби олицетворением голубой черты. Но могло быть и так, что тот просто мудр и древен, а Лукас молод. А еще был Санс, чьи телепортации как будто бы идеально вписывались в конструкцию “я ленивый, стою на месте, пусть планета крутится вокруг меня, хехехе”.       Девушка внутренне похихикала над пародией, но быстро сникла и вздохнула. Сложно.       Потерев раздраженные от усталости глаза, Эни перешла к последней доступной на сегодняшний день для практического изучения черте — НАСТОЙЧИВОСТЬ Дари. Вот тут у нее была тысяча и одна теория о его пузырях. Те летали, но не были атакой. Не влияли на Дари, не влияли на окружающий мир, но липли и вбирали в себя предметы. Из заметок лекций Эни выписала строчку и ключ-слово — сдерживание. Но чем это отличалось от покоя? И там, и там — стой на месте в качестве основного лейтмотива. Или смысл опять был в посыле? ТЕРПЕНИЕ — стоишь сам, а НАСТОЙЧИВОСТЬ — останавливаешь что-то другое? Или это было вообще не об этом. Она закопалась в конспекты на пару минут, читая то, что месяцы назад как будто бы поняла, но не особо осознала. Сдерживание. Но сдерживание не всегда означало стояние на месте. Верно, скорее речь шла об ограничениях, а не о полной остановке. Как когда она влипла рукой в магический пузырь: это не остановило ее, но лишило возможности пользоваться рукой.       Эни кивнула самой себе. Звучало правильно, очень похоже на правду. Наверное. Она ощущала себя слепым котенком, ученым рассвета эры науки, который не знает о мире ничего, кроме того, что днем светло, а ночью темно. Плюс у нее были смутные ощущения в области вопроса, а связаны ли эти базовые значения черт с характерами их носителей? Это ведь такая большая часть души — того, кем является человек или монстр. Тогда сразу же возникали вопросы: была ли она подвижной и лабильной эмоционально из-за своего “движения”? Обладал ли Лукас в тайне выдержкой и просто косил под идиота в своем “покое”? И чувствовал ли Дари, будучи ребенком, потребность в “сдерживании” себя или своего окружения?       Звучало как бред, да? Она, вероятно, притягивает за уши, но других теорий пока что не было.       Усталый вздох сорвался с губ, девушка покопалась в документах сканирования трех магов и дюжины добровольцев. Базовой разницы не было никакой, та появлялась лишь на каких-то критериях насыщенности, степени радиации и прочей терминологической лабуде. Альфис ей кратко объяснила то, что Эни игнорировала раньше в своих сканированиях — понятия излучения душой магии, насыщенности магии в теле, количество генерации энергии душой в минуту, да даже базовый объем: вместимость души для той самой энергии. Собственные циферки — ничего особо не меняющие, но внушающие трехзначным значением — приятно грели самолюбие. Особенно в сравнении с двумя другими магами, но… Эни с понурым вздохом напоминала себе не зазнаваться, и вообще, у нее ведь была фора и аж два наставника сразу.              И кроме того, ее впечатляющий объем энергии роли не играл ввиду ограничения тела. Она, как, впрочем, и любой другой маг, по теории Альфис, рассказанной очень поспешно, могла одномоментно выпускать наружу только определенное количество магии или меньше. Это была своеобразная проводимость, как сила открытия крана. И характеристика эта была едва ли тренируемой, словно ты родился уже с определенным диаметром отверстия того самого крана, и не упихнешь туда больше, чем он пропускает за раз. Это было печально, но понятно. Если кран уже открыт полностью, ты не заставишь воду течь быстрее, даже если на том конце трубы цистерна размером с олимпийский бассейн.       Моргнув, Эни вернулась к записям: не стоило отвлекаться на самолюбование… ну, по крайне мере не так сильно. Да и на размышления о пределах собственных сил сейчас нет смысла тратить время. Куда ей эти силы девать, в конце концов то? Кроме тренировок для ощущения собственной крутости, конечно. В общем, не время и не место, да и бессмысленно в общем.       Итак, из оставшихся четырех черт хоть какое-то понимание у нее вызывали СПРАВЕДЛИВОСТЬ и ДОБРОТА, как ее собственные черты. И относительно первой Эни знала удручающе мало к своему стыду. Только очередное базовое понимание сути черты — суждение. Чем бы, черт возьми это ни было, спасибо, Ториэль. Хотя Альфис, благослови бог душу этой милой ящерки, неловко поделилась тем фактом, что это ее черта. И что возможности СПРАВЕДЛИВОСТИ могут быть разными, но давали в общей сумме преимущество в сражении с тем, кого носитель черты расценивал как неправедного, что основывалось на личном суждении каждого. Что являлось очень спорной формулировкой! Эни вспомнила инквизиторов и фыркнула. Вот уж кто не сомневался в своей и чужой праведности. Да, ощущения от этой черты у девушки остались двоякие.       Но, наконец, ДОБРОТА. Очевидно, самая яркая функция — исцеление ран. Но посыл был не “лечение” и даже не “помощь”, а “дарование”. Отдавать, дарить магию, чтобы помочь другому. Звучало вполне адекватно и понятно на вкус Эни, хотя она подозревала, что это, опять же, лишь вершина айсберга. Но, поскольку магов с такой чертой не было, а ее собственная отказывалась сотрудничать, делать было нечего.       Эни поставила жирный знак вопроса рядом с ДОБРОТОЙ и написала снизу еще две черты почти без подробностей:       ЧЕСТНОСТЬ. Ключевой посыл — закон.       РЕШИТЕЛЬНОСТЬ. Ключевой посыл — воля.       Про эти две черты у девушки было ровно ноль понимания. Лишь краткие приписки того, что ЧЕСТНОСТЬ апеллировала к каким-то фактам и твердым знаниям, а РЕШИМОСТЬ была самой редкой чертой для людей, и почти невозможной среди монстров. И у этой черты ключ-слово — воля — буквально отражало возможность обладателя, манипулируя своими желаниями, делать… что-то.       Эни моргнула и перечитала конспект, копаясь в памяти. Кажется, Ториэль очень пространно описывала это “что-то”, сводя к тому, что у каждого владельца РЕШИМОСТИ были разные проявления их воли, но те так или иначе сгибали мир вокруг.       И чем их воля отличалась от воли всех остальных?       Между бровей залегла морщинка, пока она усиленно думала. Шесть предыдущих черт были разными, но, казалось бы, сбалансированными как диаметрально противоположные спектры, уравновешивая друг друга. Самый простой пример — ХРАБРОСТЬ и ТЕРПЕНИЕ, движение и покой. Следующая пара: НАСТОЙЧИВОСТЬ и ДОБРОТА, сдерживание и дарование, что можно расценить как простую комбинацию забрать-отдать. И последняя: СПРАВЕДЛИВОСТЬ и ЧЕСТНОСТЬ, суждение и закон, основанные на логике “я выше закона” и “закон выше меня”. По крайней мере это то, как поняла их Эни. Околоинтуитивная система магии монстров сводила ее с ума, какого черта никто не сделал нормальный, технически грамотный учебник?!       Итак, отставив раздражение, девушка откинулась на подушки и продолжила мысль — шесть черт имели баланс и спаренность между собой.       И оставалась чертова РЕШИМОСТЬ, особняком стоящая в стороне со своей волей. Волю можно интерпретировать как желание, а то, соответственно, как намерение. В таком случае, черта красных душ несла в себе сырой посыл желания? Значит ли это, что у них не было конкретной способности, как у шести других, но одновременно с этим они имели потенциал гораздо больший?       Для Эни все эту звучало абсолютно по-читерски. Родился с душой РЕШИТЕЛЬСНОСТИ и вжух: ты, фактически, избранный, хах. С другой стороны… черты души формируются не только при рождении, но и в процессе формирования личности. Вероятно, сильные волевые личности могли иметь в своей душе оттенки красного.       Эни со стоном перекатилась на бок и снова зарылась в корявые конспекты за прошлые месяцы. Пока она пыталась привязать теплое к пушистому в своей поклеенной на рисовый отвар теорию, часы проходили незаметно. И первый солнечный луч, ударивший ей в глаз, не вызвал ничего, кроме раздражения. А подъем с кровати наградил голову нежным бризом головокружения. Ммм, прелести бессонной ночи. Утро только началось, а она уже чувствует себя так же, как бедный Азазель.       Запихнув все конспекты в сумку, а ту — в инвентарь от зеленого греха подальше, девушка выковырнула какие-то джинсы и не сожранную саблезубой ромашкой водолазку и поползла в сторону душа. Ее немного шатало на ходу, но никого, к счастью, рядом не было, чтобы это прокомментировать.       В ванной комнате отражение порадовало мешками под глазами и, вот неожиданность, лопнувшим капилляром на склере. Ух ты, ну и кошмар. Короткий холодный душ немного помог, но в том то и дело, что — немного. Надежда оставалась только на одно: стряпня мамы-козы.       Хотя… Эни затормозила перед одеванием и окинула взглядом свою тушку в зеркале. Повертелась, щипнула себя за бока и бедра. Потянулась, посгибалась, похмыкала. Кажется, она сбросила пару кило. И несколько накачала ноги. Последнее было очень приятненьким. А вот первое?       Сколько веса она потеряла сказать было сложно — в доме Королевы весов отродясь не водилось, а вся ее одежда была достаточно мешковатой, чтобы с успехом пропустить дивное уменьшение размеров. Так или иначе мысль была отстраненной, но с пометкой “осторожнее”. Небольшое похудание не было критичным, но не хотелось бы превращаться в кучу костей — двух таких куч на город вполне достаточно. Возможно, часть ее организма подсдулась из-за усиленного налегания на монстр-еду, не содержащей внутри ничего, кроме магии. Пусть Ториэль и делала им смешанные завтраки, заботясь об их здоровье, вот только Эни частенько ела у Гриллби, Маффет, скеле-братьев и Альфис с Андайн.       Черт, а когда она в последний раз сама готовила что-то, кроме какао?       Внезапно мысли сменили направление на сто восемьдесят, и размышления о собственном здоровье улетели куда-то на помойку сознания. Какао! Какао-какао-какао! И скелетная рожа, сморщенная в ужасе!       Эни шустро оделась и ласточкой метнулась на кухню, пропев хлопочущей за приготовлением завтрака Ториэль:       — Утречко!       — Доброе утро, дитя, ты-, — монстр обернулась, окинула взглядом помятое лицо девушки, едва открывающиеся серые глаза и хаос влажных вьющихся волос. — Ты хорошо себя чувствуешь?       — Кхм, да, просто спала плохо, — Эни подошла к кухонной стойке и оперлась бедром на ту, начиная мыть подготовленные Королевой на завтрак фрукты в жесте небольшой помощи. — У меня есть вопрос.       — Спрашивай, я постараюсь ответить, — отозвалась Ториэль, переворачивая блинчик и обнажая уже подрумянившуюся аппетитную сторону.       Эни утерла слюни и едва оторвала взгляд от соблазнительного кругляша.       — Я сделала какао пару месяцев назад и пихнула в инвентарь. И забыла. Оно ведь не могло испортиться? — она помнит, что то на вкус не было испорчено, но все равно спросила. И даже достала термос из инвентаря: там осталась треть напитка для исследования его аномальной отвратительности для скелета.       — Абсолютно нет, — внимательные глаза правительницы скользнули в сторону термоса.       — Ага… Ну, с его вкусом что-то не так, хотя мне показалось идеальным. Эм, не могла бы ты попробовать и сказать? Я правда пила отсюда… И оно долго лежало в инвентаре…, — с каждым словом девушка все сильнее ощущала, как по шее ползет колючий румянец стыда. Какого черта она делает? Ей просто стоило спросить Санса, но нет, она была нетерпелива и любопытна. — Эм, знаешь, забудь.       Но прежде чем она успела убрать термос, большие лапы аккуратно забрали тот, открыли, и монстр-коза сделала небольшой глоток. Эни затаила дыхание. Однако Ториэль лишь осоловело моргнула, а потом улыбнулась уголком рта.       — Ах, я понимаю в чем дело. Какао замечательный, не переживай, но в нем есть небольшое кое-что, — Королева протянула девушке напиток обратно.       — Кое-что?       — Скажи, Эни, помнишь ли ты с каким настроем его делала?       Мозг девушки коротнул и завис. Это был февраль? Или все же январь? Вроде бы она делала это конкретное какао еще даже до того, как узнала про шестерых упавших детей. До локаторов. Боже, она не могла вспомнить точно, однако…       — Ну, приготовление какао часто поднимает мне настроение. Но причем тут это? — девушка смотрела, как Ториэль вернулась к готовке.       — Что ж, тогда полагаю, твое настроение было очень хорошим, когда ты готовила его. Видишь ли, в нем очень много концентрированных, ммм, позитивных эмоций, — Ториэль мягко хихикнула.       А Эни тут же нахмурилась, смотря на термос.       — Каким образом? Я же не пыталась направлять намерение, а когда пыталась — ты сама видела во что превращались мои шедевры.       — О, ну, это касается зеленой магии. Той, что у тебя в небольших количествах. Здесь же, — Ториэль кивнула в сторону рук Эни. — Неразбавленная оранжевая магия. Очень активная, да.       — Но я же не пыталась! — возразила девушка, чувствуя, как осознание медленно цепляется лапками за ноги и ползет к груди.       — О, дитя, а разве мы пытаемся, когда просто готовим? Но ты ведь чувствуешь нашу магию в еде, правда? Свою ощутить, конечно, гораздо сложнее, все же, она — часть тебя, — та посмотрела на нее так лукаво, что Эни побледнела.       И срочно попыталась вспомнить что из ее готовки ели остальные. Печеньки? Паста дружбы с Папирусом? О, черт… Она резко вспомнила про Рождественское какао и то, в каком раздрае и эмоциональном бардаке она его делала. И все это пили. Ей стало дурно. Вызовите врача!       Нет, нет, ей стоит собраться. И свалить из страны. Нет! Собраться и узнать до конца.       — Так… как ощущается это какао?... — голос у нее немного хрипел. Термос в руках показался неподъемным и проклятым каким-то злым, насмехающимся над ее страданиями, божеством.       А когда Королева нежно хихикнула, брюнетка ощутила усугубляющийся жар румянца уже на ушах. Вот и все.       — О, это мило, правда. Счастье, радость, нежность. Очень теплый набор! Хотя и, хм, несколько грубоватый в своей прямоте, — снова улыбнулась она, открыто веселясь над барахтающейся в осознании собственного провала девушкой.       Эни зависла посреди кухни, взгляд опустел. Она по кадрам вспомнила момент, как вдохновленный красотами скелет взял у нее горячий напиток, поднес ко рту. А потом — бум! — получил удар в костлявую рожу дозой счастья, радости и нежности. Получи и распишись! Не благодари! Хочешь добавки?!       Хрип, вырвавшийся из горла девушки очень напоминал сипение умирающего кита.       — Могу ли я узнать, кто попробовал его? — спросила Ториэль, словно желая добить брюнетку, чтобы та не мучалась.       — Санс…, — потерянно ответила она.       Королева удивленно моргнула, а затем рассмеялась звонким и мелодичным смехом, широкие бока раздувались, а плечи подпрыгивали от силы ее веселья. Стоящая рядом Эни прогрессивно краснела и терла лицо ладонью.       — О, мой бедный друг! Это, должно быть, так его смутило, ахахах!       Смутило? Она его смутила своим какао? Душа заикнулась как-то странно и до смешно щекотно от этой мысли. А потом пришла волна стыда. И пока правительница отсмеивалась, Эни стащила со стойки пару готовых блинов, яблоко и сбежала из дома. Позор! Какой позор!       Она мчалась по улице к месту встречи для утренней тренировки, давясь едой на ходу и мысленно прокручивая момент воспоминания захлебывающегося какао скелета.       Какой же позор!       От понимания, что она буквально бросила ему в лицо такой букет эмоций, завернутый в глоток сладости, внутри все сжималось и визжало в стыде и смущении. Ох, говорите, она его смутила?! Да это ей сейчас настолько стыдно, что Эни готова проверить теорию самовоспламенения. Начиная с лица, ага.       Выместить скопившееся разочарование от собственного просчета удалось не только на утренней тренировке, но и на занятии с Лукасом после практики. Парень продолжал играться со своей душой, делать косые рывки, и вместе с девушкой с переменным успехом проверять какие-то теории для улучшения его контроля. В любом случае тот бился лицом о землю, деревья и лавки, а Эни с удовольствием ему угрожала огнем и пинками, когда тот отвлекался и начинал болтать. Ах, какая чудесная груша для битья, и ведь даже не жаловался.       Стоя на краю опушки, девушка уже почти мирно следила взглядом за чужими страданиями. Благодать. Глубокий вдох — и нос щекочет аромат ожившей земли, примятой сочной травы и смоляной хвои. Секунда недоумения в попытках понять, чего же не хватает, и мозг, думающий сегодня только в одном направлении, услужливо подсказал: снега. К хвое нужен снег.       Эни вздохнула и попыталась изгнать ухмыляющегося друга из мыслей, пока не словила еще один приступ стыда.       К счастью для нее, отвлечение долго искать не пришлось: совершенно внезапно она услышала крик своего имени, разносящегося через полпарка. И кричал очень знакомый голос, срывающийся на жужжание.       Эни едва успела обернуться, как увидела бегущего к ней навстречу Папируса. Папируса с чем–то огромным и белым в руках. Когда тот оказался в пределах пары метров, девушка застонала от предчувствия новых проблем и спросила, сжав пальцами переносицу: — Папирус, ради всего святого, чья это собака?