Часть 39. "Сегодня вас ждет совершенно особенный день!"

      — Рассел, как вы вообще все здесь…, — Эни тихо шепнула блондинке, кидая взгляд туда, где двое детей и цветок зависли над брошюрой для “вьюных” магов.       Точнее, Фриск и Дари зависли, а вот премерзкий лютик сверлил ее своими черными глазами. Не моргая. Эни постаралась незаметно показать ему средний палец.       — Мы пришли сюда с Дари к трем часам и решили подождать тебя… А этот малыш с цветком присоединился к нам почти сразу и объяснил, что они — твои друзья, — мягко ответила Рассел, но в голосе ее сквозила неуверенность: голубые глаза с тревогой следили за жутковатой мимикой монстра-лютика.       Не желая пугать и так настороженно настроенную к монстрам девушку, Эни натянула лучшую свою успокаивающую улыбку и кивнула.       — Конечно, мы друзья. Ребенок — Фриск, посол монстров, а цветок-, — она споткнулась в словах, резко сжимая зубы и заставляя себя не подпрыгнуть на месте, когда вокруг плеч обернулось знакомое ощущение гибких лиан.       — Я — Флауи! Флауи Цветок, приятно познакомиться, человек! — пропел лютик сбоку рядом с головой девушки, обращаясь к стушевавшейся Рассел.       Пока Эни пыталась собрать свою панику и рефлекторный гнев в коробку эмоций под замок контроля, медсестра нервно улыбнулась и кивнула.       — Да, мне тоже, — голубые глаза скользили от спазмической улыбки брюнетки к находящемуся рядом с ее лицом цветку. — Вы, кажется, очень близки…       Эни зависла, потеряв дар речи. Но смех Флауи, так близко к уху, пустил табун тошнотворных мурашек по спине, а его ответ заставил искру раздражения вспыхнуть и разгореться внутри.       — О, да! Мы практически лучшие друзья! — цветок двинулся чуть вперед, повернул тяжелую голову и заглянул в серые глаза. Широкая трещина рта растянулась до резкого оскала, спрятанная от иных свидетелей желтыми лепестками. — Правда, друг?       Ощущение нежного листочка, снисходительно похлопавшего ее по щеке, стало последней каплей: язычки пламени вспыхнули и зазмеились по пальцам. Резко рывок за штанину отвлек внимание Эни от находящейся так близко к ней причине стресса и множества проблем — Фриск стояли рядом, хмуро сдвинув брови и указывая пальцем в опустевший горшок. Раздраженное ворчание под ухом звучало как рай для нее, когда после повторения резкого жеста ребенка цветок все же сполз с плеча и мрачно вонзил корни обратно в горшок, сжимаясь в размерах и уменьшая лианы до одного стебля.       Даже после его ухода Эни едва смогла сдержать желание почесаться в тех местах, где этот монстр цеплялся за ее одежду и плечи. Благодарно кивнув маленькому послу, девушка постаралась переключить внимание на главную причину этого сбора и посмотрела на Рассел.       — Так… Простите, что задержалась, давайте приступим? — сказала брюнетка и тут же поманила за собой притихшую девушку.       Краем глаза Эни наблюдала, как Фриск (с горшком ядовитой мерзости в руках) зависли на периферии, пока они все собирались в кучку. Достав заметки из инвентаря, она вывела на пустой страничке “Дари”, подписала туда проценты его черт и опустила взгляд на внимательные детские глаза мальчишки перед ней. И его отчего-то насупленную мордашку.       — Итак, у меня есть новые вводные. А еще брошюрка перерастет в методичку в ближайшее время, — Эни слабо улыбнулась показавшим большой палец Фриск. — Но пока давайте попробуем кое-что еще. Кхм, Дари, можешь ли ты максимально точно описать, что чувствуешь и о чем думаешь, когда создаешь свои пузыри?       Мальчик моргнул в задумчивости, немного наклонился в сторону ласково взъерошившей непослушные волосы материнской руки, и ответил:       — Да ни о чем. Это просто круто.       Игнорируя пакостный смех цветка на фоне, Эни натянуто улыбнулась. Ах, как гладко все идет.       — Ты уверен? Твоя основная черта, как и цвет твоей магии, должны иметь какой-то посыл близкий к, эм, желанию что-то схватить или удержать. Не замечал такого? — отлично, она начинала нервно потеть, видя, как нахмурился ребенок, пытаясь осмыслить то, что от него просят.       Дари пожал плечами неуверенно и отстраненно.       — Ладно, тогда, можешь ли ты сейчас сесть и сосредоточиться на своих чувствах, когда будешь создавать пузыри? — терпеливо спросила Эни, едва удерживая себя от скрипа зубов, когда мальчик явно неохотно потопал к скамейке и закатил голубые глазенки. Флауи где-то за спиной все продолжал разоряться словами и хихикать.       Рассел неловко и виновато улыбнулась, прежде чем последовать за сыном:       — Мы сейчас потренируемся и скажем тебе, ладно? Извини за него, был неприятный день в школе, а потом он только начал играть с Фриск и теперь Дари… ворчливый.       — Я не ворчливый! — запротестовал ребенок и уселся на лавку, складывая руки лодочкой. А потом поднял взгляд на, внезапно, Фриск, и немного просветлел. — Хочешь посмотреть, как я делаю эти штуки?       Маленький посол с готовностью кивнул, но резкое: “Ой, да ни в жизнь”, — от цветка заставили его потоптаться на месте. Эни только сейчас осознала, что Фриск и Дари ровесники, и им явно будет интереснее вместе. Пока она витала в своих мыслях, перед лицом возник цветок в горшке с выражением брезгливости.       — Не смей оставлять меня с этой плаксой, — шипел Флауи, повернув голову к протягивающим его в сторону девушки Фриск.       Эни резко осознала происходящее, в ужасе распахнула глаза и посмотрела на ребенка, внезапно согласная с монстром.       — Нет-нет, это плохая идея.       Зачем они вообще притащили агрессивную растительность сюда? Про то, что Фриск каким-то образом вообще оказались там, где их быть не должно было, Эни благополучно забыла, сконцентрированная на желании избежать любого контакта с цветком.       Но горшок оказался неожиданно сильно впихнут в ее руки, отчего брюнетка крякнула и споткнулась. Перед глазами так же появился экран телефона ребенка, где была открыта заметка:       “Я позанимаюсь с Дари.       Я знаю, что Флауи что-то сделал. Ты перестала ночевать дома. Можешь не говорить мне — что. И мне жаль, но он навряд ли извинится. У него есть проблемы с эмпатией. Я работаю над этим. Я пытаюсь быть добрыми, но это не всегда помогает. Можешь ли ты попробовать помочь тоже, но по-другому, пожалуйста? Иногда доброта не работает. Иногда лучшее решение для кого-то — получить хороший пинок. Я не сражаюсь с монстрами по некоторым причинам, но раньше у нас были драки с Флауи. Он крепкий. Не переживай за него.”       — Что за чертову переписку вы там прячете, а?! — визг цветка совпал с моментом, когда Эни дочитала последнюю строку, а Фриск спрятали телефон и пошли к Дари и Рассел.       — Что там было? Эй, отвечай мне! — шипел лютик в горшке, медленно поднимая лицо на ее уровень на удлинившейся лиане.       Эни молча смотрела на того в ошеломлении. Во-первых, какого черта? Фриск решили просто “обменяться” подопечными на денек? И что означали слова “проблема с эмпатией”? Флауи что, был вариантом монстра с социопатией? Но разве их души не включают буквально сострадание, любовь и прочие пушистые вещи? Это же почти синоним эмпатии.       — Эй, тупица! — крикнул ей в лицо Флауи, нетерпеливо вздымая листья.       “Черт, какой же ты раздражающий”, — поморщилась девушка и вздохнула. Но даже так, она не собиралась драться или пинать злобный лютик. Она напоминала себе — тот был ребенком.       — Что за паршивый вздох? Ты что, язык проглотила? Или боишься? — черный провал рта на его лице растянулся шире. — Боишься, да?       Эни медленно выдохнула и поставила горшок на землю. Осторожно. “Флауи — ребенок”, — повторяла она себе. Еще и с какими-то эмоциональными проблемами. И, вероятно, с его семьей тоже были сложности, раз им занимались Фриск. Итак, Эни не собиралась следовать просьбе маленького посла. Она не варвар, чтобы бить ребенка-инвалида. У нее есть мораль.       — Даже перестала появляться в доме этих добряков. Что, понравилось, как я украсил твою комнату? — наклонив тяжелую голову, захихикал цветок. — Ты должна быть благодарна мне, твоя одежда выглядела хуже, чем с помойки, честно.       У нее дернулся глаз, а улыбка монстра стало оттого только радостней. Поганец нажимал на больные места. Мысль о том, чтобы пнуть его, с каждой секундой казалась все соблазнительней.       Нет-нет, Эни, нельзя. Нельзя бить дете-       — И та уродливая мерзость, буэх. Надеюсь, ты ее выкинула, смотреть на это волосатое чудище было достаточно тошно, когда оно просто валялось. Но когда ты тискала это? ФУ, честно слово, тебе что, пять? Какой идиот додумался дарить что-то настолько мерзкое? Этот человек тебя, должно быть, ненавидит, а?       …       К черту мораль.       Огонь вспыхнул на ладонях и сорвался вперед злыми струями. Цветок взвизгнул и выскочил из горшка, лианы вздыбились вокруг него, когда он оскалил клыки и завизжал:       — Ты что, ненормальная?! Ты почти попала в меня! Ты-! — Флауи прервал свои возмущения, увидев нестерпимое сияние оранжевых всполохов в серой радужке. — Эй, что за рожа?       — Ой, и вправду промахнулась, — Эни сделала шаг вперед, голос ее упал до угрожающего тона, когда она подняла ладони вверх. — Не двигайся, дорогой друг.       И новая порция огня сорвалась с рук и метнулась к взвизгнувшему в гневе цветку. Тот плевался и шипел, уворачиваясь и бросая в ее сторону удары лианами. Эни себя уворотами утруждать не стала, поджигая тянущиеся к ней зеленые отростки дистанционными вспышками. Флауи метнулся на окраину поляны, она — следом. Кричащий злобные ругательства и проклятия цветок проворно метался по округе, уворачиваясь и атакуя преследующую его девушку.       Лицо у Эни сделалось презверским от бешенства и желания догнать и спалить засранца. Какая-то крошка самообладания удерживала ее намерение от откровенно враждебного, делая атаки неприятными и порой болезненными, но не слишком опасными.       Свидетели этой чехарды визгов и огня с шокированными лицам сидели на лавке.       — Круто…, — выдохнул Дари и повернулся к Фриск. — Она ведь не зажарит его, да?       Те лишь пожали плечами и сделали качающийся жест ладони “может быть”.       — Это… нормально? — робко спросила блондинка, следя за тем, как ее обычно доброжелательная и мирная коллега носится по поляне как яростное воплощение возмездия.       Фриск улыбнулись и показали озадаченной медсестре большой палец.       Эни тем временем чувствовала себя прекрасно. Белые пульки-семена, швыряемые в нее рычащим цветком, сгорали на подлете, лианы тот тянуть больше не пытался, в основном орал на нее и уворачивался от огненных струй и хлыстов с переменным успехом. Она была быстрей в силу размеров, но более того — огонь явно имел преимущество над растительными атаками лютика.       Спустя еще минут десять она загнала-таки цветок в кольцо огня, но тот внезапно нырнул под землю. Моргнув, Эни в ярости взрыкнула и быстро закрутилась на месте, осматривая пространство.       — Выходи, Флауи, и тогда я пощажу твой злобный зад, — выкрикнула она.       Желтое пятно мигнуло на периферии, Эни мгновенно метнулась туда, нагнетая магию в мышцы и двигаясь быстрыми скачками. И, прежде чем отступающий в сторону Фриск монстр-цветок снова нырнул под землю, брюнетка прыгнула вперед и едва успела зацепиться пальцами за один из желтых лепестков. Попался!       Флауи замер, она замерла тоже. Широкая триумфальная улыбка растянула ее губы, злорадство заплясало в глазах и сложилось в счастливых морщинках в уголках глаз. Эни сделала шаг ближе и нависла над цветком, отбрасывая на него тень. Тот поднял лицо вверх и выражение его сделалось восхитительно нервным.       — Что, больше нечего сказать? — фыркнула Эни, наклонилась, схватила другой рукой зашипевшего монстра за стебель и дернула из земли на уровень своего роста.       О, вот теперь он уже не казался таким страшным и могущественным. Эни задалась вопросом, почему вообще потратила так много нервов на переживания, когда причина ее стресса оказалась такой… Хм. Был ли он слабым? Или это она стала сильной?       — И что теперь? — выплюнул Флауи, хмуро глядя ей в лицо. — Убьешь меня?       Мгновенно все злорадные мысли и темные рассуждения сдуло из разума, а в животе скрутилось тошнотворное чувство. Блин. Она правда выглядела такой сволочью? Или он просто ожидал худшего? Девушка не уверена, от какого варианта ей было дурнее.       Эни отпустила лепесток монстра, удерживая того теперь только за стебель, сделала медленный успокаивающий вдох и ответила:       — Нет. Давай поговорим, — на шипение Флауи девушка лишь прищурилась и призвала маленькие языки пламени в ладонь, удерживающую стебель. Те не обжигали, но были угрожающе теплыми. — Ты — говнюк.       Она декларировала это, как истину, и чувствовала себя очень довольной, при виде чужой гримасы.       — Да-да, избавь меня от моралистических лекций, я и так слушаю их круглыми сутками, — закатил тот глаза.       Эни бросила быстрый взгляд в сторону лавки, на которой Фриск и Дари тренировали пузыри. Она догадывалась, от кого эти лекции были.       — Никаких лекций, Флауи. Просто предупреждение, — она посмотрела на него строго и хмуро. — Ты доставил мне массу проблем, — тот лишь довольно ухмыльнулся, словно она его похвалила. — И если я могла бы проглотить уничтожения своих вещей, то Азазель — это другое дело. Ты не можешь прикасаться к нему. Никогда больше.       — О, ты починила это? Фу. Ну, ничего не могу обеща-       Эни снова схватилась за желтый лепесток и зашипела:       — Я прожгу дырку в твоем лепестке в следующий раз, когда ты попробуешь.       От этой угрозы Флауи на мгновение напрягся и выглядел… испуганным? Но быстро сделал щенячьи глазки и издевательски протянул:       — Ты нанесешь увечья старому доброму мне из-за плюшевой игрушки?       На мгновение Эни смутилась. Она правда могла бы сделать это? Он был цветком, да, но если эти лепестки эквивалентны конечностям, то это звучало слишком жестоко. Черт возьми.       — Нет. Думаю, я просто равномерно поджарю тебя до легкой копчености и отдам Ториэль на исцеление.       — Тц, с тобой было весело один единственный раз, — раздраженно проворчал Флауи и бросил на нее грязный взгляд.       Ей не нужны были напоминания: боль собственного ужаса кольнула душу, тихо плещущееся эхо криков зашуршало в ушах.       — Заткнись.       Эни двинулась в сторону брошенного на земле горшка. Опустив на него Флауи, она мрачно проследила, как тот молча устроился в этом тесном глиняном ведерке. Вид у него был в этот момент довольно жалкий и обиженный. Ну уж нет, она не собиралась чувствовать себя плохо за то, что дала отпор этому мерзкому лютику. Не собиралась же?       — Почему ты это делал? — подняв того с земли, Эни спросила негромко и уточнила, когда взгляд монстра поднялся к ее лицу. — Игрался так со мной… Подтолкнул к ссоре с другими, насмехался над моими страхами, ломал мои вещи. Я ведь ничего тебе не сделала. И мне правда нравилось…       Она замялась, почувствовав себя неуютно от эмоциональности слов, которые хотела сказать. Но он, проницательная тварь, понял.       — Что, быть моим другом? — выражение Флауи переплавилось во что-то снисходительно насмешливое и злое. — Не смеши меня. Ты не хотела быть моим другом. Ты и их другом то быть не хотела.       Эни тут же нахмурилась, пальцы крепче стиснули горшок. Какого черта он несет?       — Знаешь кто ты, Эния Фаррелл? — монстр-лютик вытянулся на лиане, заглядывая ей в лицо с темным удовлетворением. — Ты самая жалкая и эгоистичная лицемерка, которую я встречал. Тебе нравится чувствовать себя особенной, а? Полезной, нужной, м?       Он захихикал, а Эни ощутила, как неприятно зашептались, поддакивая, ее собственные страхи теми же словами. Медленный вдох помог немного успокоиться и взять себя в руки.       — Нравится, да. Что в этом плохого? — она двинулась кругом по полянке, сжигая нервную энергию. Хотелось швырнуть цветок в сторону Фриск и сбежать, но она решила, для разнообразия, встретить проблему в лицо.       — Ха! Что плохого? Да то, что ты говоришь и думаешь, что стараешься для монстров, но на самом деле делаешь все для себя. И я знаю почему! — цветок захихикал высоко и неприятно и улыбнулся ей так знающе, что Эни замутило. — Приятно, когда другие любят тебя, да? Когда ты становишься другом каждого, когда они заглядывают тебе в рот, а? И так легко ведь оказалось получить эту дружбу!       Мерзкое чувство уязвимого стыда скручивался за ребрами. Слова, такие несложные, казалось, высвечивали ее собственные темные мысли.       — Немного добрых слов там, немного помощи тут, и вот почти все они уже зовут тебя другом, — качая головой, усмехался Флауи, говоря так, словно тема это была для него давно исследованной и понятной. — Но что будет, когда они не смогут дать тебе больше? Или когда ситуация станет хуже? Пока вся твоя помощь была из-под полы, из-за чужих спин и чужими руками. Что будет, когда риск твоей шкуре будет выше, чем польза от их любви?       Флауи приблизился так, что между их лицами остался едва ли десяток сантиметров, черные глазки самодовольно впились взглядом в взволнованные серые.       — Что тогда ты сделаешь, трусишка?       Что тогда? Она знала, конечно, решила это давно. И потому, возможно, на этот вопрос ответить оказалось не так сложно.       — Помогу.       Однако Флауи, кажется, ей не поверил. Он спустился обратно в горшок, хмыкнув и сложив листья словно руки на груди.       — Ну да, конечно, ты поможешь. А я принц Подземелья, — он шипяще рассмеялся. — Ты ведь не ДОБРОТА. Жалкая ХРАБРОСТЬ.       — Почему жалкая? — наматывая очередной круг, спросило тихо Эни.       — Любопытно? Самая паршивая черта потому что. Прямая и трусливая. Тупые храбрецы всегда болтаются между побегом и атакой, готовят удар, но сомневаются до конца, тьфу. Хотя, — Флауи поднял на нее взгляд и усмехнулся. — Один раз ты смогла сделать что-то нормально. Люди хорошо горят, а?       Эни лишь вздохнула и поморщилась. Это было ужасное событие, которое она старательно хоронила на задворках мыслей, а он здесь говорил, что это единственный раз, когда она преуспела.       — Это было ненамеренно. Теперь у меня лучший контроль, это не повторится.       — Ага, ненамеренно. А представь, как это было бы весело, если бы ты сделала это намеренно! — он рассмеялся снова.       — Нет, — резко отрезала брюнетка и повернула в направлении троих людей. — Этого не произойдет.       Монстр-лютик лишь фыркнул и затих. Эни молча двигалась к остальным, пока за пару шагов не остановилась и не повторила свои прошлые слова:       — Я была серьезна. Будешь пакостить и я сделаю тебе больно, — Флауи лишь хмуро оскалился на угрозу. Но затем лицо его перетекло в нечитаемое выражение, когда она продолжила: — И насчет монстров… Я тоже не вру. Я помогу. Я не собираюсь уходить и бросать их… вас. Не важно что.       Он не ответил ей. Но Эни на самом деле и не хотела его ответа, достаточно того, что он просто услышал это от нее. Может слова Альфис задержались в ее сознании, но она почувствовала себя не только ХРАБРОЙ, но и немного, самую капельку РЕШИТЕЛЬНОЙ по этому поводу.       Она не бросит их. Да, даже придурка Флауи. Эни не могла точно сформулировать, что именно мотивировало его быть таким злобным, но там точно что-то было. И если по какой-то причине он сомневался в ее искренности, она собиралась доказывать обратное столько раз, сколько потребуется. Ну и поджигать его метафорический зад для профилактики злобности.       Эни передала затихший цветок Фриск, слабо кивнула просиявшему ребенку и повернулась к Дари и Рассел.       — Ну, как ваш прогресс?       Прогресс, однако, какой-то наметился — ощутить то самое чувство сдерживания мальчик таки смог. Что это давало, впрочем, было непонятно. До тех пор, пока в течение следующего часа не стало очевидным, как с помощью этого чувства регулировать размер пузырей. Раньше мальчик дул их по наитию, бесконтрольно соря разными по обхвату конструкциями. Однако теперь, путем мозгового штурма, они пришли к простой схеме: ему нужно было выбрать предмет, который он хочет удержать в своем “владении”. И в зависимости от выбранного предмета, формировался пузырь необходимого размера. Попытка нагнать больше энергии в уже сформированный пузырь не приводила ни к чему, кроме увеличения продолжительности “жизни” пузыря и усилению интенсивности его цвета. И прочности. Эни попыталась пару раз поджарить эти круглые магические конструкты — небрежно созданные лопались после пары прицельных ударов, а вот хорошо “напитанный” уже уверенно держал почти десять.       “Итак… потенциал щитов?”, — Эни споро добавляла заметки, идеи и планы в маленькое досье. Взгляд серых глаз скользнул в сторону сияющего радостью ребенка: Дари явно был на подъеме от произошедшего прогресса.       И, пораскинув мозгами, Эни добавила следующий пункт: изменение формы. Потому что хоть пузыри и были довольно универсальны, но их избирательная проницаемость еще была под вопросом… И Флауи почему-то отказался залезать внутрь, чтобы проверить, проходит ли кислород сквозь магическую пленку.       Так вот, если идти по пути развития защитных свойств НАСТОЙЧИВОСТИ, то возможность изменения формы казалось хорошей идеей. Про атакующие свойства Эни пока решила не задумываться — давать ребенку потенциально опасное оружие первым делом в изучении магии казалось не лучшей идеей.       Итак, щиты и форма. Идея быстро возникла в разуме, успешно встраиваясь в список дел.       — Ребята, как вы относитесь к паукам?       Рассел и Дари недоуменно поморгали в ответ. Фриск похихикали, а Флауи раздраженно застонал. В итоге, добившись признания в том, что ни медсестра, ни ее сын арахнофобией не страдают, Эни с энтузиазмом потащила их в нужную часть города. В направлении одной конкретной кофейни.       Фриск в какой-то момент пути попрощались со всеми, стукнулись кулачками с Дари — кажется, дети все же нашли общий язык — и юркнули в разветвление одной из улиц. Запоздало пришла мысль о том, что отпускать ребенка одного (ладно, с агрессивным цветком) — не совсем безопасно, но маленького посла уже и след простыл.       Фриск петляли между монстров на главных улицах и ныряли в переулки, направляясь спокойным шагом в сторону дома. Алые глаза скользнули по фигуре насупленного цветка, и одной рукой ребенок быстро сложил несколько знаков, вызывая раздраженное ворчание у монстра.       — Нет, я свое мнение не изменил. Она мне не нравится. И она сбежит, рано или поздно.       Нежный призрачный смешок пощекотал ухо ребенка:       — Фу, какой нытик. Дай мне поговорить с ним, — на острый взгляд алых глаз призрак лишь фыркнула в притворной обиде. — Я ничего не сделаю, партнер. Пусти уже.       Вздохнув, Фриск замерли на мгновение в тени улицы, прикрыли глаза, а когда открыли — те стали на оттенок ярче. Детские губы исказились в ласковой и злобной улыбке, по щекам разлился лихорадочный румянец, и ребенок наклонился к цветку, воркуя:       — Ой, бедный Ази, тебя так расстроило, что она надрала твой зад?       Флауи зашипел и вздыбился в горшке, пока маленький посол с непривычно чужим выражением лица возобновил путь домой.       — Я не виноват, что она управляет огнем! У нее было преимущество!       — Ну, конечно-конечно. Ты просто слабак, Ази. Но не переживай, мы любим тебя и таким, — урчала она, притираясь горячей щекой к желтому лепестку и заставляя цветок взорваться в смущенном крике.       — П-перестань, Чара!       — Ой-ой-ой, и что ты сделаешь? Обшипишь меня? — звонкий голос дразнил и соскальзывал в глумливое хихиканье. — Давай, хватит дуться и создавать всем проблемы.       — Я бы не делал этого, если бы вы мне рассказывали, что происходит! — взъярился цветок, но немного ссутулился под насмешливым алым взглядом.       — Да ладно? А, по-моему, ты уже доставил много неприятностей, когда мы держали тебя в курсе. Мы чуть не потеряли нашего милого мага, — улыбка ребенка стала острее, а голос вкрадчивее. — А ведь мы говорили, как она важна, чтобы все шло правильно.       Но после Чара нахмурилась, кривя губы, слыша в сознании осуждающий тон Фриск.       — Что они сказали? — тихо поинтересовался монстр-лютик.       — Что ты — милашка, — пошутила она и ответила серьезнее: — И что они уверены в Эни.       — Ха! Тупость…, — качнул головой цветок. — Она почти ускользнула только из-за тех шести душенок. А что будет, когда она узнает про поглощение душ? Про манипуляции Ториэль? Про то, что делал костяной болван, и что делали мы?       Он рассмеялся звонко, но в смехе его звучал оттенок фатализма и горькой злой убежденности.       — Хммм, пока ты будешь молчать, мы сможем сделать это как можно аккуратнее. Хотя Санси тоже должен держать свой рот закрытым, но он с большим шансом испортит все другим способом. Да и от него есть польза. Правда, Ази? — беззаботно чирикнула девочка, намекая на жирное обстоятельство того, что именно скелет дал им направление в понимании того, почему Эни почти исчезла из дома Королевы. Ну как дал: скинул смс с красочным текстом: “контролируй свой сорняк”. Остальное Фриск с ней додумали довольно быстро.       Флауи отвечать не стал, что-то нечленораздельно рыча про себя. Чара хмыкнула и пнула камень под ногой в пробегавшего мимо кота.       — Фу, промазала.       Рывок и маленькое тело вздрагивает, замирает на мгновение, и легкомысленная хищная улыбка сменяется хмурым изгибом губ, а оттенок глаз темнеет до прежнего.       — Ой, да ладно тебе! Я же даже не попала! — раздраженно протянула девочка над ухом, но Фриск проигнорировали обиду партнера и пошли дальше. — Жадина.       Ребенок лишь поднял руку и прожестикулировал для обоих собеседников: “Я верю в нее.”       Цветок и призрак одновременно вздохнули: как-то очень похоже, даже если один из них не слышал другую. Оба они сходились во мнении, что Фриск — страшны в своей Решимости и вере.

***

      Бросив взгляд на побелевшую в ужасе Рассел и пытавшегося посчитать на пальцах озвученную сумму Дари, брюнетка вздохнула и повернулась к Маффет.       — Пятьсот долларов за один урок, серьезно, Маффет? — Эни с осуждением осмотрела самодовольную паучиху, стоящую за прилавком.       — Ухухухух, мои услуги высшего качества и должны быть оценены по достоинству, ты так не думаешь?       С одной стороны, та была права, и любовь девушки к паукам делала ее слабей в переговорах. Но пятьсот долларов?! За эту сумму можно купить навороченный телефон или кухонную технику или-! В общем, это было слишком дорого. Отдающая долг тете, Эни не могла себе этого позволить. Бледная как полотно Рассел, судя по всему, тоже. Хорошо хоть за молчание платить не придется: Маффет, после осторожных расспросов, заявила, что портить отношения с клиентами из-за сплетен контрпродуктивно для успешного ведения бизнеса.       Маленький паучок — тот самый малыш, который лип к ней каждый раз при посещении кофейни и снова прыгнувший на плечо Эни при входе — взъерошился и скакнул на стойку. И агрессивно и драматично замахал лапками на владелицу кафе.       Маффет нахмурилась, “выслушала” аргументы собрата по конечностям и вздохнула.       — Тц, так и быть, я могу сбить эту цену до четырех сотен девяноста долларов. Разве я не щедра?       Трое людей не знали, что ответить. Эни моргнула, решив сменить тактику во имя спасения их денег.       — Ладно, отступим от урока. Сколько будет стоить ответ на вопрос?       Постучав пальчиком по подбородку, Маффет направила пять больших глаз на девушку и ответила:       — Десять.       Как небольшой поход в продуктовый магазин. Эни переглянулась с Рассел, к чьему лицу вернулось немного красок.       — Пополам? — спросила неуверенно брюнетка и наткнулась на удивленный взгляд медсестры. — Что? Это моя идея, я не заставлю тебя платить в одиночку.       Облегчение на лице блондинки было ощутимым, и Эни мысленно обвела жирным пункт “Узнать у Тори о возможности переезда людей в квартал монстров”. Проблемы с деньгами у Рассел, видимо, были неслабые. Хотя у Эни они такими темпами тоже скоро начнутся! Стоит перерассчитать доходы/расходы и подзатянуть ремень.       Ладно, сейчас это неважно, им стоит сосредоточиться на вопросах. Девушка дала Дари команду создать небольшой — прицельно с кулак — пузырь. И затем повернулась к паучихе, давая той взглянуть на магию мальчика.       — Он умеет делать только пузыри, его черта, очевидно НАСТОЙЧИВОСТЬ, и мы только сегодня разобрались, как менять размер, — быстро дала вводную монстру Эни. — Как поменять форму этого конструкта?       Маффет не мигая последила за пузырем, затем сложила руки на груди и насмешливо прищурилась.       — С помощью ментального контроля, — кратко ответила она и вальяжно протянула руку ладонью вверх, сделав манящее движение.       Лица обеих девушек слегка скрючились, когда те осознали, что паучиха не собирается играть честно. Вздохнув, Эни передала десятку монстру и попробовала еще раз.       — Какие конкретно мысленные установки и намерения должны быть для смены формы магии этой черты?       Маффет захихикала, явно довольная своеобразной словесной игрой. Подумав, та ответила:       — Ухуху, что ж, необходимо представлять нужное изменение и способ, которым измененная форма сможет выполнять основное значение черты.       Быстро записав ответ дословно (на всякий случай) Эни залипла на секунду. Стоит ли потратить еще десятку для уточнения…? Она взглянула на Рассел. Та робко улыбнулась и кивнула, протягивая пятнадцать — половина суммы — брюнетке.       — Хорошо, правильно ли я поняла: чтобы изменить форму пузыря на другую, это другая форма должна так же сдерживать что-то, как, например, паутина вашего подвида оплетает цель?       Маффет хихикнула и кивнула, получая свои деньги.       — Спасибо, дорогуша~. Будут еще вопросы — я всегда рада ответить! — мурлыкнула ушлая торговка.       — Я не сомневаюсь, — буркнула Эни, погладила снова пристроившегося на плече паучка и отвернулась от прилавка, готовая уходить. Но застыла, вздохнула и повернулась обратно. — Заверни мне с собой шесть черничных кексов.       Ну что?! Да, Эни любила еду, а еда монстров была удивительна! А еда Маффет была втройне удивительна!       Получив крафтовый пакет от хихикающей паучихи и потеряв еще несколько купюр, Эни и ее подопечные поспешно покинули заведение. По дороге к парку девушка не удержалась и впилась в один кекс, как жадная гиена. А потом неловко улыбнулась удивленным попутчикам и протянула им по кексу.       Рассел попыталась тут же отказаться и осадить сына, но тот уже восторженно вопил от вкуса выпечки, уничтожая десерт.       — Прости…, — тихо выдохнула блондинка и потянулась к кошельку. — Я верну тебе их стоимость.       — Рассел, — щелкнула девушка ее именем и твердо посмотрела в голубые глаза. — Убери кошелек и возьми чертов кекс.       К счастью, та именно так и сделала, может стушевавшись от ее тона, а может просто не захотев спорить. Эни задумчиво догрызла свой, анализируя тлеющее чувство собственной “хорошести”. Да, пожалуй, Флауи был прав. Ей нравилось быть нужной и полезной. Но анализировать она это глубже не будет, только расстроится. Главное — что все в плюсе, а ее подпсихологическая мотивация — дело десятое.       — Эни, могу ли я спросить? — тихо заговорила медсестра, ведя сына за руку, пока они пробирались через парк. Получив кивок в ответ, блондинка вздохнула, и эти яркие голубые глаза с тревогой заглянули в серые. — Я не хочу лезть не в свое дело, но… Фриск ведь живут с Диархами?       — Ага. И? — Эни наклонила голову на бок в любопытстве.       — Как… как монстры смогли оформить опеку?       Когда смысл слов врезался в ее разум, Эни почти споткнулась о воздух и растянулась на весенней травке. Почему… ПОЧЕМУ ОНА НИКОГДА НЕ ДУМАЛА ОБ ЭТОМ?! Какого черта?! Она просто приняла как данность, что ребенок, человеческий ребенок, живет под заботой Королевы монстров, и забила! У монстров даже прав на свободное перемещение нет, какая к черту опека?!       — О, гм, это дело Ториэль, извини, — попыталась как можно спокойнее соскользнуть девушка, хотя лицо ее выдавало степень собственного шока.       Рассел, будучи личностью робкой, взгляд отвела и позволила теме угаснуть. Впрочем, Эни весь оставшийся путь через парк крутила свои мысли во все стороны, пытаясь понять, как вообще Фриск никто не забрал. Она непременно задаст этот и еще пару вопросов по возвращению домой — теперь ведь причин избегать тот у нее нет.       Распрощавшись с девушкой-феей и ее сыном в человеческой части города, Эни развернулась и снова двинулась к парку, на ходу замечая какую-то странность. Ей понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что именно ее смутило — люди. Улицы, ранее пустовавшие на самой границе, теперь не были так пусты. Да, она слышала от пенсионеров, когда с Лукасом носилась в поисках хозяев Тины, о том, что приезжают новые жители, и даже натыкалась не так давно на них сама. Хм. Неужели арендная плата упала так сильно?       Не зная, что именно она чувствует по этому поводу, Эни поспешно нырнула обратно в парк. Пока она мчалась через весеннюю зелень, а после — сквозь улицы, полные монстров в теплый весенний вечерок, ее мозг усиленно кипел в размышлениях о вопросах и делах. Добравшись до дома, она с удивленным облегчением осознала, что этих самых дел, внезапно, не так много: задать тройку вопросов Ториэль, потом Гриллби на занятии, потом заняться более вдумчивым редактированием брошюрки версии 2.0. Или уже стоит называть ее методичкой?       Пихнув дверь плечом, Эни впервые за долгое время зашла в коттедж в спокойных чувствах. Тихий вздох ускользнул сам собой — как же она была рада, что острота проблемы с Флауи снялась. Спасибо Фриск за это, пусть первоначально Эни была почти откровенно возмущена подставой, но возможность принести физическое возмездие обидчику и даже разразиться угрозами… Ну, стоит просто сказать, что чувствовала Эни себя обновлено и мирно.       — Я вернулась! — крикнула она в дом, разуваясь на пороге и слыша приветствие Ториэль, а также быстрый топот маленьких пяток откуда-то из глубины дома.       Фух, славно, Фриск все же добрались без происшествий. Ребенок просунул голову в гостиную из коридора, ведущего к хозяйственным комнатам и ванной, и активно стал манить девушку жестом. Фыркнув в любопытном веселье, Эни последовала и через мгновение застала Ториэль напротив стиральной машины. У пушистых лап лежало три внушительных кучи, добросовестно рассортированных на черное, белое и цветное.       — Здравствуй, дитя, как прошел твой день? — не оборачиваясь, поинтересовалась та.       И, пока Эни засовывала любопытный нос в еще полную корзину белья, стоящую почему-то отдельно, то ответила, не думая:       — Ммм, неплохо. С Дари наметился значительный прогресс. Не против обсудить это и, эм, еще кое-что сегодня? Когда будет время.       — Конечно, — кивнула Королева и стала заталкивать первую кучу в барабан. А затем, комично следуя вручную написанной и приклеенной к стене инструкции, включила машинку. — Как дела на практике?       Ой. Жар смущения немного покусал за уши, хотя Эни поспешно оправдывала себя аргументами — она взрослая девушка, может прогуливать и вообще делать со своей жизнью, что хочет. И все же… Она дала петуха, не желая сталкиваться с выражением материнского осуждения.       — Как обычно, — тихо ответила девушка. А после хмуро шикнула на пакостливо ухмыляющегося и играющего бровями ребенка. — Гм. Ториэль, а что это? — быстро перевела она тему, концентрируясь на находке в корзине.       Эни вытащила из корзины сложенную толстовку белого цвета. Ее размера. И даже если учесть то, что память у нее порой была не очень, девушка была уверена, что эта вещь ей не принадлежала.       Красные глаза монстра отлипли от работающей стиралки и скользнули по одежде в чужих руках.       — О. На полу лежат наши ежедневные вещи, а в корзине — кое-что из запасов от пожертвований добросердечных людей и еще несколько новых вещей из магазинов, — лицо правительницы на мгновение стало суровым. — Эни, я прошу тебя в следующий раз рассказывать мне, если у тебя появятся проблемы с одеждой, а не ждать, когда я узнаю от Фриск, что одна из банок твоих чернил взорвалась в шкафу.       Эни ошалела моргнула и перевела взгляд на довольного ребенка, усевшегося на стиралку и качающего ногами. Маленькие негодяи.       — Да… Извини, эти чернила, — она едва удержала себя от фырка, какие чернила к черту? — Оказались слишком въедливыми, а мне было неловко вас обременять.       — Никакого бремени, Эни! Померяй потом вещи из корзины и отложи то, что носить не будешь, прежде чем я постираю, хорошо? Эта одежда поступила только в этом месяце — пожертвований и помощи стало больше. Так что от нескольких рубашек мы не обеднеем, тем более что у нас с размерами все несколько сложней и порой остаются… излишки, — неловко похихикала Королева, выводя всех из ванной в сторону кухни. — А теперь идем, нас еще ждет приготовление ужина!       Пока разговор переключился на обсуждение еды, Эни позволила себе на секунду погреться в теплом чувстве гордости и благодарности — люди помогали монстрам. Конечно, она не знала их лиц и имен, но чувство общности и гордости за “человечество” оказалось на редкость приятным. А еще приятным было то, что ей не придется тратиться на новые шмотки. Ее бюджет и так еле дышал, так что снятый вес новых трат оказался как нельзя кстати.       В мирной обстановке они приступили к приготовлению ужина — запеченное в горшочках рагу. Эни даже не знала, что у Ториэль есть такие горшочки, но нестройный ряд глиняных емкостей из очевидно разных наборов смотрелся умилительно.       — Мой чур в зеленую полоску, — игриво заявила девушка. Ахнувшие Фриск поспешили выбрать горшок и себе — с большими ручками и красной крышкой.       Ториэль с мягким смехом нарекла своим самый большой по вполне очевидным причинам. Оставшийся последним голубенький скорей всего будет негласно принадлежать их четвертому жителю. Кстати, о котором — Эни повертела головой, но не заметила и следа желтого или зеленого. Хотя, чего она ожидала: что Флауи жизнерадостно войдет в ее рутину? Он и раньше в основном избегал всех монстров. Может, однажды это изменится. Может — нет. В любом случае Эни не собирается думать еще и об этом. Худой мир достигнут, пар она сбросила, месть совершила — и ладно.       Ужин прошел в тихой и теплой атмосфере, рагу оказалось, что неудивительно, восхитительным — сочные куски мяса и картофеля переплетались с магическими искорками домашнего тепла и легкого веселья.       Понаблюдав за тем, как закончивший ужин гиперактивный ребенок прожестикулировал ей что-то вроде “буду делать новые картинки для нас!” и умчался к себе, Эни перевела взгляд на мирно скользнувшую на кухню для уборки Ториэль.       Брюнетка, конечно, пошла следом. Заняв руки мытьем посуды, она бросила на Королеву неуверенный взгляд. Что ж, почему бы не сейчас?       — Эм, Ториэль? Не против поболтать?       — М? Ох, конечно, дитя. Какие у тебя были вопросы? — улыбка заплясала на мягких чертах. — Ты снова угостила нашего друга своим милым какао?       Жар мгновенно ударил в лицо, и Эни экстренно захотела утопиться в раковине.       — Кхм, нет, к счастью, — сделав пару вдохов, девушка задумалась о том, с чего начать. — Я знаю, что немного опоздала с вопросом, но эм, как так вышло, что ты… что Фриск смогли остаться с вами? Если это не слишком личное дело, конечно!       Было все же немного неловко спрашивать такие вещи. Однако, вопреки ее опасениям, выражение лица Ториэль лишь немного смутилось, но затем неожиданно повеселело.       — О, ну что ж… Действительно, я могу понять, откуда возник вопрос, — Диарх подошла ближе, начав вытирать чистую посуду. — Конечно, когда мы вышли и сказали о своем намерении взять Фриск под опеку, нам отказали. Началось расследование для установления личности моего дитя и, как ни странно, оно было бесплодным. Фриск — сирота, и им некуда идти, но ни один из приютов страны не имел документов о них, также не нашлось даже их свидетельства о рождении. Все это стало поспешно создаваться с нуля и, ах, мы с Азгором привели несколько аргументов в пользу того, чтобы Фриск оставили нам. Формально опекунство на них оформлено на другого человека и об их состоянии всегда должно быть известно, но они остаются под нашим патронажем и несут нашу фамилию.       Эни моргнула, пытаясь обработать полученную информацию. Итак, опека Фриск была на ком-то другом? Она поспешила уточнить этот вопрос.       — Увы, да. Я надеюсь, что в ближайшие годы мы все же получим возможность взять над ними опеку сами. Но пока что они остаются записаны под человеком, согласившимся оказать нам такую добрую услугу, — мягко закончила Королева.       — Как вы вообще убедили этого человека и власти на эту схему? — оттирала последнюю вилку девушка.       — Что ж… возможно, в процессе переговоров было использовано солидное количество золота, — смущенно хихикнула монстр. — Но оно того стоило, Фриск — золотой ребенок, в конце концов.       Эни тихо фыркнула над небольшим каламбуром. Заварив чай и взяв припасенные в инвентаре кексы, они расположились в гостиной, где девушка сменила тему.       — Спасибо, что рассказала. У меня, эм, по магии тоже есть вопрос… И еще один по, гм, побочной теме, — Эни несколько стушевалась от того, какой деловой подход у нее возник в разговоре с Диархом. Но та лишь тепло улыбнулась и махнула лапой.       — Не тушуйся, дитя, я рада помочь там, где могу. Тем более, что на тебе так много дел сейчас, а я пропадаю все чаще. Мне бы хотелось знать, что я могу облегчить твою жизнь.       — Спасибо, — благодарно выдохнула девушка и сделала глоток чая. — Ладно, тогда… Ториэль, у тебя ведь черта НАСТОЙЧИВОСТИ? — Королева кивнула, но алые глаза заметно погрустнели.       — Ах, я могу предугадать, куда ты идешь с этой мыслью. К сожалению, я не слишком смогу помочь маленькому Дари в его обучении.       Воодушевившаяся было девушка резко сдулась.       — Но почему? Не обязательно проводить с ним занятия, просто информации было бы достаточно, — Эни достала из инвентаря свою стопочку заметок и передала лист с описанием фиолетовой черты и лист с маленьким досье Дари Королеве. — Это все, что у нас есть сейчас. Мы сходили к Маффет за консультацией, но… ну…       Веселый смешок и понимающий взгляд избавили ее от необходимости продолжать. Видимо, паучья жадность была собственным стереотипом среди монстров.       Ознакомившись с заметками, Королева дала несколько советов и замечаний. Первое — не спешить. Черта НАСТОЙЧИВОСТИ была самой медленной и неохотной на перемены, а в дополнение к этому стоило учитывать и то, что Дари еще рос. И так же росли его магический резерв и потенциал. Чрезмерная поспешность могла привести к травматизму даже от, казалось бы, такой спокойной силы. Ведь незнакомый с ощущением истощения ребенок мог бы незаметно для себя высушить свой резерв, особенно если брать в расчет то, какое жадное соотношение 5 к 1 несла эта черта.       Второе — им стоило сконцентрироваться на экспериментах с проницаемостью пузырей, ведь позже это же знание и навык можно будет перенести на любые формы. А касательно этих форм Ториэль тоже дала пару вариантов — нити, конечно, шли первыми, но были слишком трудоемкими в контроле, затем она предложила кольца, кубы, а также самые простые плоскости, которые можно применять как щиты, о которых раздумывала девушка.       Эни с готовностью все записала и приятно удивилась тому, как пополнились ее заметки. Было бы, конечно, проще, если бы Ториэль просто сняла это с нее, и сама занялась мальчиком. Что-то такое, должно быть отразилось на ее лице, потому что Королева вздохнула устало и опустила взгляд на чашку.       — Я сожалею, что не могу помочь, Эни, — секунда сомнений, и плечи монстра немного обмякают. — Моя НАСТОЙЧИВОСТЬ не совсем… хороша.       Уловить ноту горечи в чужом тоне не составило труда, и брюнетка напряглась. Она снова вляпалась в чужую боль? Хорошая работа, Эни. Это уже становится плохой тенденцией. Тихо отпивая чай, она постаралась не мешать собирающейся с мыслями правительнице.       — Ты знаешь, что я могу использовать зеленую магию, но она не является моей чертой. Это развитый мной за долгое время навык. Изначально я обладала двумя чертами: ХРАБРОСТЬ и НАСТОЙЧИВОСТЬ. Но прожитые годы и мои… потери… оказали значительное влияние. Моя фиолетовая черта увеличилась и постепенно поглотила первую. И истоки этого усиления оказывают свой, не лучший, эффект. Мое сдерживание горькое и оплакивающее в своей сути, — красные глаза оторвались от чашки и посмотрели на затихшую девушку до того печально, что у нее заболело сердце от сострадания. — Конечно, оно не всегда несет в себе это чувство, и Фриск облегчили часть моей тоски, но я не уверена, что мои методы контроля этой черты будут лучшими для передачи кому-то столь юному.       — Твои методы? — все же аккуратно решилась спросить Эни.       — Да, я… использую определенный настрой для создания атак, и он несколько, ах, самокритичный, — обтекаемо ответила Королева. — Своей чертой я сдерживаю себя в большей мере, чем других. Но, когда я все же воздействую на других, это больше похоже не на сдерживание, а на… удержание.       Вздохнув, Ториэль опустила несколько расстроенный взгляд на мягкие ладони. Хотела бы она быть такой же яркой и полной сильных черт, как была тысячу, да даже сотни лет назад. Прежде чем череда вырванных из ее рук детей привела к пагубному росту травмированной черты. Она пыталась спасти каждого из них. И каждый раз терпела неудачу. И оттого ее НАСТОЙЧИВОСТЬ лишь ширилась, следуя самому громкому желанию души Королевы — удержать рядом тех, кто любим ею. Защитить и спасти, даже если для этого придется ограничить их. Ториэль подавляла это начало, прекрасно зная о его пагубности, но урон был нанесен, и с последствиями ей придется жить еще долгие и долгие годы. Она была бы счастлива учить других, учить детей, но не НАСТОЙЧИВОСТИ. Не этому.       — Извини, — тихо выдохнула Эни, видя чужую печаль.       — Не нужно, дитя, я захотела поделиться этим. Мне не хотелось бы оставлять тебя с мыслью, что я отказываю тебе в помощи мальчику без причины. Хотя, я все же буду рада давать советы по необходимости, — Ториэль растянула губы в утешительной улыбке. — Но, если ты не против, давай перейдем к другому твоему вопросу?       Эни кивнула и поерзала на диване.       — Ага, ну, этот совсем небольшой. Скажи, возможно ли людям переехать на ваши улицы? И, эм, что будет по стоимости этого мероприятия?       — Хм, — Ториэль задумчиво потерла ладони и ответила: — Кварталы, выделенные нам, находятся под управлением местного правительства штата. Мы платим своеобразную аренду золотом, намного меньшую, чем могло быть, конечно, это больше даже номинальная плата ввиду, ах, отсутствия возможности для нас иметь стабильный заработок сейчас, однако… Фактически, мы не можем продавать или сдавать дома кому-то. Но скажи мне, дитя, о каких людях идет речь?       — Рассел и Дари в первую очередь, — выдохнула девушка и взъерошила свои волосы. — Я полагаю, что… у них несколько тяжелое финансовое положение. Лукас тоже шатается непонятно где, а мне, если честно, хотелось бы держать его под присмотром, чтобы он не выдал нас по глупости, — на секунду Эни задумалась и добавила в озарении. — Ах и, вероятно, Несс рано или поздно устанет путешествовать через весь город и тоже захочет переехать.       Хотя пока что подруга оборону не сдавала и упорно жила в снятой Эни квартире. Серые глаза уставились на задумавшуюся Королеву. Та, после пары мгновений тишины, дала неспешный ответ:       — Я не вижу причин, почему это было бы невозможным. Устроить троих-четверых людей не будет проблемой. А насчет стоимости — не думай об этом. Мы уже имеем на нашей “территории” массу свободной и доступной недвижимости. Я обсужу этот вопрос с Азгором. Все же монстры должны быть готовы к такому, более тесному, соседству, — извиняющимся тоном добавила правительница.       А Эни в ответ лишь радостно кивнула — это была, бесспорно, отличная новость. И, как только она получит зеленый свет, то сможет обрадовать новостью своих подопечных. Ну, она надеялась, что те обрадуются. Не лезла ли она не свое дело, в конце концов? С другой стороны, она ведь просто предложит.       Успокоившись этим, Эни поблагодарила Ториэль, и их разговор плавно соскользнул на обыденные темы. Они обсуждали готовку (и успехи Папируса), заброшенные Эни попытки впихнуть загибающуюся зеленую магию в еду, приближающееся лето и каламбуры. В какой-то момент Эни притащила корзину вещей и под присмотром Ториэль и появившихся к самому веселому моменту Фриск занялась примеркой, шествуя по гостиной как по подиуму. Все толстовки — одну зеленую и три белых, словно кто-то поклонялся этому цвету — она без размышлений оставила. Майки, футболки и несколько пар джинс — туда же. За исключением кошмара с детскими принтами и, прости господи, стразами. Эни с извиняющейся улыбкой отложила мини-топ, состоящий из ядрено-розовых чешуек, в сторону. Фриск разочарованно надулись, утверждая, что Эни смотрелась в нем очень гламурно.       Гм. Гламур был не совсем тем словом, с которым она хотела бы себя ассоциировать. После основного разбора оставались только, внезапно, юбки и платья. И хотя Эни была не совсем, хм, юбочной девушкой, но отказать нескольким простым и струящимся юбкам она не смогла. Лето впереди, в конце концов! Пара платьев по той же причине остались с ней. И тем самым обновление гардероба (неожиданное, но приятное) было завершено! Ура!       И часть этих обновок она выгуляла в течение следующей пары дней, рассекая по кварталам в белоснежных толстовках, как снежок посреди весны. Маркость светлой ткани была минусом, но привычным — она имела дело с белым халатом на протяжение нескольких лет.       Итак, двигаясь в сторону бара одного конкретного элементаля, Эни обдумывала свои вопросы… а точнее их практическое отсутствие. Собрав все, что можно и нельзя из различных источников, она вплотную занялась методичкой по магии (звучит весомо! Так что название они сменили, да), впихивая в черновик более четко отсортированную информацию. После обсуждения с Фриск и Ториэль, Эни пришла к выводу, что ей стоит потушить свою задницу и чуть замедлиться. Со временем у нее будет больше данных и опыта, чтобы сделать хороший образец маготеории, а пока, если она не хочет переделывать и перевыпускать это дело каждый месяц, ей стоит успокоиться. Что было непросто! Нервной энергии было через край, а девать ее куда-то надо было! Вот она и шла “девать” — спросить Гриллби про его черты и еще пару аспектов, если тот будет готов поделиться, и пополыхать в лесу после.       Триумфальное вторжение девушки сопровождалось фанфарами и овациями… в ее голове. В действительности же несколько ранних посетителей оглянулось, помахало ей и вернулось к своим делам. Взгляд серых глаз тут же ищуще зашарил по стойке в поисках… Ага, той самой костлявой кучки. Костлявая кучка была успешно обнаружена, и Эни поспешила обрадовать ту своим присутствием. Прыгнув на соседний стул и совершенно “случайно” игриво пихнув боком бок скелета, девушка широко улыбнулась.       — Привет, Санс! Снова здесь? — в ответ на ее приветствие тот фыркнул и выгнул надбровную дугу. — Папирус жалуется по утрам, что ты все реже находишься дома. Прячешься от Тины? — с ухмылкой спросила Эни и насладилась разочарованным ворчанием друга.       По словам Папируса, исправно таскающего свою новую пушистую подругу на тренировки, Тина расцвела в присутствии братьев. И стала бороться с Сансом за диван. Старший скелет, судя по всему, такой конкуренции не оценил и тайно и явно страдал. В том числе и от утреннего лая перевозбужденной хорошей девочки, будящей счастливого этим обстоятельством Папируса. И, как будто этого было мало, Тина, будучи самой настоящей стандартной собакой из рода озорных засранок, упорно пыталась попробовать на зуб ладони и тапки ленивого монстра.       — о, она просто отрада моей жизни. не знаю, как раньше жил без тины, — саркастично протянул скелет и отхлебнул кетчупа.       — Счастливо? — с усмешкой протянула девушка и почувствовала, как настроение поползло еще выше, когда Санс бросил на нее осуждающий взгляд.       Гриллби, стоящий за прилавком, отвлек внимание брюнетки от ее жертвы, поставив перед ней высокий стакан с какао. Эни, не теряя времени, быстро присосалась к этой амброзии с характерным привкусом огня элементаля.       — Ррано, Огонекх, — тихо прошипел бармен.       — Ага, извини. Просто хотела спросить кое-что и немного посидеть в баре до нашего занятия, — тихо пожала плечами девушка и немного стушевалась, готовясь к неловкому вопросу. Она искренне надеялась, что на этом ее приключение в поисках тайных смыслов черт окончится. — Гриллби, скажи, ты был бы сильно против поделиться подробностями своих черт?       Эни проигнорировала низкий смешок сбоку. Санс мог бы и сам ей все исчерпывающе рассказать — Эни подозревала по прошлой лекции, что он знал не меньше Альфис в области душ, но при этом имел больший опыт взаимодействия с другими в силу социальности. Но нет, вместо этого она носится кругами и чуть ли не бросается с расспросами на бедных монстров. Итак, Эни мысленно решила, что во всем виноват Санс. На душе сразу стало тепло и приятно от этой мысли.       — СМЕЛОСССТЬ. Почему спрашиваешь?       — Для научных целей, — рефлекторно ответила брюнетка, обдумывая ответ. Ожидаемый, впрочем.       Тряхнув головой и поблагодарив за какао, Эни принялась за вопросы, мысленно отметив, что теперь у нее был почти “полный набор”. В порядке открытий: Альфис имела желтую черту, Санс (она могла поставить почку на это дело) скорей всего был апостолом ТЕРПЕНИЯ, при этом они с братом имели доступ к синей черте. Затем НАСТОЙЧИВОСТЬ Маффет и Ториэль, а теперь и оранжевая черта от Гриллби. Возможно стоило так же переступить через стеснение и спросить Папируса и Андайн, но это уже был вопрос ее любопытства, а не срочности.       Только одна проклятущая РЕШИМОСТЬ оставалась загадочной врединой, но Эни мысленно поугрожала красной черте, что доберется и до нее. В конце концов у нее был Лукас! Она пропустит парня через аттракцион экшена, но выдавит какое-нибудь проявление этой неуловимой воли. Рано или поздно.       Что ж, возвращаясь к вопросам, она добавила в свои заметки всего пару новых позиций:       — Является ли какая-нибудь черта специфичной для элементалей огня? — девушка оставила заметку, когда бармен отрицательно покачал головой. — Можно как-то использовать ДОБРОТУ кроме прямого исцеления? — она затаила дыхания в ожидании. У нее были большие подозрения насчет черты, способной просто отдавать бесплатную энергию.       И Гриллби не разочаровал, отвечая: исцеление, защита, положительные свойства. Ошалело моргнув, Эни выслушала объяснения про… баффы. Чертовы баффы, которые могла давать на какое-то время зеленая магия. Как прилив сил на пару часов, повышенный запас HP или увеличенный показатель DEF.       Эни почти удавилась от зависти и ревности, пока записывала это. Ну какая же полезная черта, ууу! Будь прокляты ее крошечные проценты.       Пройдя печаль тоску и смирение, девушка решила, что достаточно, да и новые вопросы в голову не шли. Так что после этого Эни выдохнула и стала спокойно перекидываться дружескими подколками со скелетом. И, пока помнила, заметила:       — Кстати, почему ты перестал приходить на мои тренировки с Гриллби?       Санс на это заявление мигнул глазными огнями и усмехнулся чуть шире. Голос его сочился весельем и безобидной издевкой.       — а что такое? скучаешь?       Эни не могла сказать точно, что в этой фразе ее взбудоражило больше: его тон, самоуверенное выражение или сами слова. Но факт оставался фактом — шею и уши запекло в смущении. Засранец дразнил ее так бессовестно!       — А вот и нет, — вздернув нос в театральном жесте высокомерия, девушка спрыгнула со стула и двинулась к Гриллби, уже собравшемуся на тренировку и ожидавшему ее у двери.       Низкий смех прокатился бархатной волной по слуху.       — не расстраивайся, малыш. может, в следующий раз, — скелет привычно растекся по стойке и прикрыл глаза.       А Эни хмуро вышла вслед за наставником на улицу и в лес, задаваясь вопросом, почему ее это и вправду расстроило. С Сансом на тренировках, конечно, было оживленней и забавней, но и отвлекал он изрядно своими ремарками.       И это оказалось еще очевидней, когда она посвятила все свое внимание занятию. Мысли кружили вокруг фактов и теорий магии, которые она построила за это время, и, когда ее ощущения и размышления выстроились в ряд и посмотрели в одном направлении, когда чувственное познание объединилось с рациональным, произошло это.       Эни стояла после выполненного комплекса и ошалела хлопала глазами. А затем тут же повторила давно приевшуюся, но упорно ускользавшую схему шар-перо-жгут. И в обратном порядке. Магия скрипела, магия ворчала, магия ершилась под пальцами, но в конце концов у нее-       — Получилось…, — выдохнула с неверием девушка и обернулась к щурящему в улыбке глаза элементалю. — Получилось.       Она рассмеялась. Громко, сердечно, счастливо. Почти пять месяцев. Почти полгода! Полгода неустанных тупых попыток сделать эти три чертовых фигуры последовательно. И, наконец, вот оно.       — Получилось! — закричала она, вскинув руки. Щелкающий радостный смех наставника расширил и так дурную улыбку еще больше.       Эни повернулась к нему, оказавшемуся так близко, и врезалась в бармена с объятьями. Теплые ладони покровительственно погладили по спине.       — Получилось, Гриллби, — она посмотрела на него вверх широко распахнутыми глазами. Эни с распирающим душу чувством счастья заметила, как немного посветлел оттенок его огня, как нежно сощурились глаза.              — Молодец, Огонекх, — похвалил тот, и теплая широкая рука нежно растрепала вьющиеся волосы.       Эни почувствовала себя почти пьяной от головокружительного успеха. Снова и снова она повторяла в течение получаса цепочку форм, подтверждая самой себе — она может. Может сама, своим контролем. Конечно, хватка дрожащих пальцев на огне была так далека от океана контроля ее наставника. Но это была победа, восхитительная и сладкая, и Эни собиралась радоваться ей без принижения собственного успеха. Она молодец. Она, черт возьми, невероятно крута!       Ей не терпелось поделиться этой новостью со всеми, с кем она вообще может поделиться. Однако, пришлось успокоить радостное возбуждение — Эни даже случайно подожгла пару элементов окружения в своей радости — и сесть за свечи: тренировать контроль намерения и управления на дистанции. Словно в противовес прошлому успеху, но скорее из-за общего перевозбуждения от радости, тут все вышло даже немного хуже, чем обычно. Впрочем, это девушку не сильно расстроило: со свечами она сражается не так долго, как с этими глупыми формами.       На эмоциональном подъеме она завершила тренировку и радостно потопала с элементалем обратно в бар. К ближайшим метафорическим ушам, на которые сможет сесть.       Однако, стоило ей только запрыгнуть на барный стул и бросить возбужденный взгляд на занервничавшего скелета, как раздался звонок. Эни со стоном разочарования сдержала словесный поток восторгов, увидела контакт Папируса и подняла трубку.       — Да? — только она спросила, как вынуждена была тут же убрать телефон от уха. Потому что визг на той стороне был оглушителен настолько, что Эни на секунду подумала, не прочитал ли Папирус ее мысли и не узнал ли о новости таким образом.       Но нет, не узнал. У него была своя новость. И намного большая в масштабе.       — ЭНИ, ЭНИ, ПРОШЛИ, ОНИ ПРОПУСТИЛИ ИХ!       Ей не нужно было уточнять, о чем речь. Она поняла сразу. Законы. И если бы сердце девушки могло остановиться в этот момент от передозировки эндорфина, то она бы тут же умерла от количества сырого восторга, поступившего в систему.       — АНДАЙН СКАЗАЛА МНЕ ТОЛЬКО ЧТО, ОНА БЕЖИТ ЗА АЛЬФИС, Я С ДРУГОМ-НЕСС, МЫ СОБИРАЕМСЯ У МИСС ТОРИЭЛЬ! — визжал счастливо в трубку Папирус. — ТЫ НЕ ЗНАЕШЬ, ГДЕ САНС?! ОН НЕ БЕРЕТ ТРУБКУ!       Серые глаза упали на нервно потеющего и недоумевающего монстра. Кажется, он не слишком разобрал, что кричал его брат с такого расстояния. Эни посмотрела на него не мигая, ее голос прозвучал с хриплой окончательностью:       — Я приведу его. Встретимся там, — в ответ раздался радостный возглас и гудки сброшенного звонка.       Эни сделала шаг к заерзавшему скелету, разум ее кружился, пытаясь обработать шок и перевести его в ликующее безумие.       — эм, эни? что случилось? ты выглядишь несколько угрожающе, — хекнул тот и напрягся.       Отвечать девушка не стала, лишь протянула руку и похлопала Санса по плечу. Усыпив таким образом на мгновение его бдительность и лишив возможности сбежать, она рванула вперед, схватила того поперек груди одно рукой и вылетела из бара как комета под гудящий вскрик своего пленника. Ветер свистел в ушах, как и панические протесты схваченного монстра, которого Эни тащила через полгорода, позабыв про элементарную возможность того телепортировать их прямо к месту.       Пока она неслась как скоростной болид, Санс резко затих и, кажется, даже покопался в телефоне.       — о, — донеслось от него глубокомысленное и полное осознания заявление, но Эни этого почти не слышала, несясь к цели, пока в голове пульсировало “пропустили-пропустили-ПРОПУСТИЛИ ДАЛЬШЕ!”.       Параллельно их траектории внезапно выскочила такая же бегущая Андайн с Альфис на плече. Санс, удерживаемый в положении доски для серфинга, с усмешкой помахал подруге. Та ошалело помахала в ответ. В какой-то момент издалека стал слышан напуганный протяжный вой на одной ноте, и к ним присоединился Папирус, несущий на спине очень шокированную и напуганную Несс. Если бы у брюнетки в этот момент было чуть больше сознательности, она бы обнаружила так же летящего вслед за ними робота.       Сознательности у нее, конечно, в этот момент почти не было. Та появилась лишь когда они ворвались в дом Ториэль. Ториэль, чьи глаза трогательно слезились, а лапы обнимали прижавшихся к их ногам широко улыбающихся Фриск.       — Друзья, — голос Диарха звучал хрупко и вкрадчиво, когда все застыли на пороге. — Идем. Идем во двор, сядем в беседке.       Никто не спорил. Они собрались, кто на своих ногах, а кто переносимый, во дворе, достали гриль, вытащили все запасы еды из холодильника и почти онемело от шока и радости шатались между друг другом.       — эй, малыш, — раздалось откуда-то сбоку и снизу. Эни моргнула и медленно перевела взгляд, замечая скелета, все еще прижатого к ее боку и удерживаемого там одной рукой в очень горизонтальном положении. Каким-то образом тот оперся локтем о воздух, приняв почти лежачее положение. — может уже поставишь меня, а?       Эни нахмурилась, рука рефлекторно сжалась вокруг грудной клетки монстра. В смысле — поставить? Что ему не нравилось? Но на ее взгляд он устроился со всем удобством, чуть ли не болтая ножками в воздухе. Да и ощущение ребер под тканью толстовки, всей это рельефной жесткости — свидетельства материальности этого непостоянного монстра — ощущалось очень приятным и правильным под пальцами. Прежде чем Эни не моргнула еще раз и не осознала, что она делает и как это выглядит.       С неохотой она поставила монстра на землю. К счастью, общее ошеломление от происходящего приглушило большую часть ее стыда и смущения.       — Извини, — тихо крякнула девушка, убирая руки и отводя взгляд. Ладонь жгло от потерянного контакта.       — нормально, — отмахнулся Санс и лениво потянулся, словно ничего и не произошло. — давай поможем остальным.       С этим спорить она не стала. Спустя едва ли пятнадцать минут общих усилий почти десятка разумных на улицу в беседку был втиснут стол, на гриле жарилась еда, каждый получил по чашке чая в ожидании, и все расселись на доступные места на лавках и принесенных стульях.       Тишина зависла над собравшимися, каждый переглядывался широкими неверящими глазами. Пока Папирус не издал нервное:       — ЭКХЕМ. ДОЛЖНЫ ЛИ МЫ… ОБСУДИТЬ?       После этого лед тронулся и все одновременно зашумели. Эни с облегчением почувствовала прижавшуюся к боку Агнесс, повернулась к той и встретилась с ее родной и мягкой улыбкой.       — Друзья, — прервала всеобщий шум Королева, нежно сжав ребенка, сидящего у нее на коленях. — Все мы здесь уже в курсе, а через пару часов каждый монстр узнает про нашу победу. Законы, которые так старательно подготовили наши юристы, прошли первый этап рассмотрения. Комитет Нижней Палаты пропустил для дальнейшего голосования… больше половины, — воодушевленный голос дрогнул к концу и пара сентиментальных слезинок намочило мех.       Секунда тишины, и поднялись вскрики радости такой силы, что их должен был слышать весь Эботт. Эни стиснула в объятиях и закружила хохочущую рыжую подругу, похожий манёвр совершила Андайн со своей девушкой, а потом их всех вместе захватили самые нежные объятия высокого скелета. И не важно, что сейчас они были крепкими до мушек перед глазами, в бок впивался металлический локоть Меттатона, а кого-то (Фриск и Санса) зажало и приподняло над землей.       Сердце билось в груди так сильно и ярко, Эни боялась, что ее душа может случайно выпрыгнуть из груди и взорваться ярко-оранжевым. Зажатые в комок общего счастья, они смеялись и ойкали от попадания очередной конечности по болезненным местам, но улыбки каждого без исключения были яркими настолько, что весеннее солнце блекло в сравнении.       Потом, когда их празднование тут закончится, Ториэль покинет коттедж вместе с Фриск, чтобы посетить Азгора, активно реагирующего на изменения, сидя в посольстве. Она придет к нему, отставив в сторону былые обиды хотя бы на день, обнимет монстра, бывшего ей супругом, другом и соправителем сотни лет, и разделит эту радость и с ним, сжимая другой рукой в объятиях ее дитя.       Потом, когда первые восторги чуть остынут, Меттатон сядет со своим робким до громких празднеств и чужого внимания кузеном и расскажет обо всем произошедшем. Выйдет из металлического тела призрачной формой и побудет с Блуком вот так, хвалясь об их успехе.       Потом, когда они разойдутся, Андайн пройдет по каждому бывшему члену стражи и поздравит каждого из них лично, как их лидер, никогда не “бывший”, всегда несущий ответственность. И Герсона она навестит тоже — не дело этому старику сидеть одному в такой день.       Потом, когда счастье и подъем еще не рассеются полностью, Альфис навестит тех, кому ее действия причинили боль, но кто строил новую жизнь сейчас. Она извинится снова, конечно, но разделит общую радость с амальгаметами и их семьями.       Потом, когда чуть остынет душа от оглушающего счастья, оба брата вернутся домой, займутся пазлами и шутками, приготовят огромную кастрюлю спагетти и пройдутся по домам бывших жителей Сноудина, делясь этой теплой единостью.       Потом, когда сердце ее чуть успокоится и даст возможность дышать ровнее, Эни утащит Агнесс в город, найдет там Лукаса и заглянет к Рассел и Дари, рассказывая о произошедшем чуде всем, кому сможет. И тете она обязательно позвонит — поблагодарить.       Потом. А сейчас они сидели, деля быстро собранные и не особо изысканные закуски и еду, чей вкус сейчас, с самой изысканной приправой из счастья, был лучше любого в мире. Улыбались и мечтали о будущем — том, где после еще всего двух таких же побед они получат свободу и безопасность.       — Я ПРОЙДУ КУРСЫ КУЛИНАРИИ! МНОГОКРАТНО! И БУДУ РАБОТАТЬ ШЕФ-ПОВАРОМ! И ДАЖЕ, НЬЕХЕХЕХЕ, ЗАВЕДУ СВОЙ СОБСТВЕННЫЙ КАНАЛ С СЕКРЕТАМИ ИСКУССТВА ГОТОВКИ ВЕЛИКОЛЕПНОГО ПАПИРУСА!!! — кружился на месте скелет, глазницы его сияли в предвкушении этого будущего.       — О, дорогуша, я бы тоже хотел поучаствовать! — манерно махнул ручкой Меттатон и мурлыкающе добавил. — Но, конечно, сначала — мои ослепительные гастроли по всему миру. Люди должны увидеть, что такое настоящая страсть и красота!       — НЬЕХЕХЕХЕХ, ДА!       Вскочившая с места Андайн перехватила право голоса, вскидывая кулак:       — Я пойду в полицию! И УДЕЛАЮ ВСЕХ СЛАБАКОВ ТАМ, ПОКАЗАВ ИМ СИЛУ КАПИТАНА КОРОЛЕВСКОЙ СТРАЖИ, ВРАХАХАХАХА! — синие губы разошлись в радостном оскале, и она повернулась к улыбающейся ученой. — А еще… мы съездим на пляж!       Все возбужденно подхватили эту идею, одобрительно скандируя: “Пляж-пляж-пляж!”.       — Хе-хех… Т-ты сможешь исследовать о-океан! Это т-так здорово, — нежно похихикала Альфис, а потом стремительно покраснела, когда ожидающие взгляды скрестились на ней. — О-ой! А я… мммм, я х-хочу поработать с л-людьми над наукой! И с-сходить на а-аниме ф-фестиваль! И у-увидеть Яп-понию и с-сакуру! И СДЕЛАТЬ КОСПЛЕЙ МЯУ-МЯУ МИЛАШКИ! И-И-И-И-И-И-И-И-!       И Альфис, кажется, ненадолго вышла из строя, перегревшись от возбуждения.       — хех. я открою ларек хот-догов, — махнул ладонью скелет, игнорируя невпечатленные взгляды вокруг.       — Ты умеешь делать хот-доги? — фыркнула в веселье Эни и пихнула его ногу мыском.       Словно дожидаясь этого вопроса, Санс ухмыльнулся во всю ширь своей скелетной улыбки и достал из кармана крошечный, едва ли размером с печеньку, хот-дог.       — в небольшой степени. мои кулинарные навыки довольно незначительны, но, возможно, у меня просто слишком маленькая вера в свои силы.       Пока половина присутствующих разразилась стенаниями, а другая — смехом, Эни с фырканьем забрала микро-дог и съела в один укус. Вкусно. Она поделилась своим вердиктом и душа ее заурчала в довольстве от вида, как округлились углы улыбки монстра и собрались своеобразные скелетные морщинки в углах глазниц. Красиво.       Эни моргнула, споткнувшись в этой воздушной атмосфере празднования о незначительное несоответствие. Она осмотрела лица окружающих людей и монстров, каждый из них был дорог ее сердцу, каждый казался ей уникальным и прекрасным. Но стоило взгляду замереть на белых огоньках в черных глазницах, как ее душа выдыхала странно тихое и теплое — красиво.       За короткое мгновение ее разум завис, закружился, сверхосознанно сфокусировался на этом несоответствии, на странном придыхании в эмоции, на до ужаса знакомом чувстве.       Едва оформившееся мысль не успела сделать свой первый вдох, задушенная счастьем и сбитая словами Королевы:       — Какие прекрасные желания, — мягко улыбнулась Ториэль и погладила макушку возбужденно сопящего ребенка. — Однажды, если мир будет к нам милосерден, я надеюсь тоже на кое-что. Я бы хотела открыть школу, где монстры и люди смогут учиться вместе.       Сердце Эни почти не выдержало той любви, которая сквозила в этих словах. Взгляды окружающих прыгнули между ней, Фриск и Несс, как оставшихся в этом спонтанном круге мечтаний.       Ребенок эмоционально зажестикулировал, и Эни с приливом тепла в груди перевела Несс:       — Они сказали, что хотят в будущем остаться со всеми своими друзьями и поступить в школу Ториэль.       — Милашки, — тихо хихикнула Несс.       — Я повторюсь за Фриск, — со смущенной улыбкой начала Эни. — Хочу остаться здесь, с вами всеми, — она осмотрела сияющие лица друзей и улыбнулась немного дерзко. — И может даже написать первую книгу по магии людей.       Папирус и Андайн заулюлюкали одобрительно. Эни, конечно, сомневалась в последнем, и ее больше волновало первое желание. Она хочет остаться здесь навсегда. С ними. Ну, может даже не в Эботт-сити, все же некоторые из ее друзей собираются путешествовать. Она хотела бы увидеть их восторги и благоговения, хотела быть частью этого.       — А я хочу мирового господства, — ковыряя ноготочки, заявила Агнесс. На всеобщий смех она лишь хмыкнула с ухмылкой. — Без шуток, ребятки. Но, так и быть, сеть косметологических центров сойдет для начала.       — Будут ли там обслуживать монстров? — игриво спросила Ториэль. — Мои когти и рога часто нуждаются в уходе.       Несс фыркнула и благодушно кивнула:       — Я рассмотрю такую возможность!       Атмосфера стала еще более веселой и светлой, чем это казалось возможным. В какой-то момент Андайн притащила огромную бутылку какой-то монстровской газировки, разлила каждому, и посыпались тосты.       — За нашу вторую неизбежную победу! КАМПАЙ! — следуя традиции из аниме, прокричала та.       — ЗА НАШИ БУДУЩИЕ МЕЧТЫ! — присоединился Папирус.       — За тех, — начала Ториэль, поднимая нестерпимо благодарный и яркий взгляд на Эни и сидящих радом с ней Несс, Папируса и Меттатона. — Благодаря кому это стало возможным. Команда МТТ Team, — раздраженный фырк рыжей девушки вызвал у всех смешки. — Вы внесли неоценимый вклад. Благодаря вашей помощи люди со всего мира посмотрели на нас, увидели, и, я верю, именно потому правительство США уступило нам так много.       Раздались овации, Меттатон исправно кланялся, Папирус краснел, а Несс улыбалась с таким довольством, какое брюнетка давно у той не видела. — Спасибо вам, — сказала Диарх, и все чокнулись, отпивая сладкую непонятную ерунду из стаканов. Взгляд алых глаз скользнул на смущенно заерзавшую на своем месте Эни. — И Эни… без твоей помощи мы бы не добились этого. Ты сделала для нас больше, чем мы когда-либо смели мечтать. Все это стало возможным благодаря твоей доброте и состраданию. Я мечтаю о том дне, когда мир откроет свои сердца нам так же, как это сделала ты и Агнесс.       Она не плакала, нет. Просто соринка в глаз попала. Целая песочница. Целая чертова пустыня песка.       — О, Ториэль, — Эни потянулась за объятиями и была раздавлена со всех сторон друзьями.       Она не могла дышать. Было ли это от силы объятий или с трудом сдерживаемых слез — Эни не могла сказать. Она была просто и бессовестно счастлива. И, словно того было мало, после часов, проведенных вместе вот так, они все встали и вышли в город. Ториэль с Фриск отделились от них в какой-то момент, но вся остальная компания бродила по кварталам монстров, чьи лица так же сияли надеждами и восторгами — уже все знали. Они делились счастьем между собой и именно в этот момент Эни увидела это: те самые надежды, мечты, сострадания и любовь монстров, из которых состояли их души. То, как их общность сияла в каждом жесте, как сам воздух гудел от магии и смешанного запаха ликования тысяч разумных. Проходящие случайные люди, забредшие на территорию, так же были втянуты в это торжество. Монстры бродили, кружились и обнимались, и Эни забыла, когда последний раз улыбалась так широко, до боли в щеках.       В какой-то момент огромная куча завалилась в бар к Гриллби, на что тот с хмыком заявил, что обслужить всех не сможет. Никого такая мелочь не смутила, многие принесли свою еду! Там же, снова и снова слыша эхом среди монстров слова “приняли”, “пропустили дальше”, “будущее”, “скоро”, “я мечтаю”, Эни поделилась с друзьями своими успехами в магии. Просто так, потому что, почему бы и не добавить еще радости в эту смесь? Поводов для выкриков и визгов стало на один больше, Андайн почти утащила ее на спарринг прямо там, но сдалась на уговоры сделать это завтра.       День, казалось, не собирался заканчиваться, и только когда Эни осознала себя в своей кровати все с такой же огромной улыбкой и бешено колотящимся сердцем, она сама выдохнула это “пропустили дальше”.       Она не могла поверить в это до конца. Все произошедшее казалась сладким сном, и оттого ей даже было боязно засыпать. Мелькнувший на подоконнике монстр-лютик был подвержен атаке ее ослепительно ликующего оскала.       — Флауи! Комитет принял и пропустил дальше большинство ваших законов! — почти пропищала она, перекатываясь на бок.       Цветок лишь закатил глаза и хмыкнул:       — Да-да, я слышал это уже столько раз за сегодня, что уже тошнит.       Она рассмеялась.       — Так улыбнись, глупый цветок!       Тот оскалился намеренно жутко и кинул ей в лицо подушку. Эни схватила ее и обняла, щурясь от пульсирующего в душе восторга. Катаясь по постели в мурлыкающих фантазиях, она отключилась ближе к рассвету — полностью выжатая и абсолютно счастливая.       Следующие дни она не ходила — летала на практику, подработку и тренировки, не обращая внимания ни на что другое. Несс справедливо стала намекать, что у подруги невроз, но, о, как глубоко было плевать Эни! Пока у нее был этот заряд позитива, она будет носиться как мультяшный герой по полю цветов. Могла ли она насладиться этим редким чувством оглушающей идеальности жизни? Как смешно это было. Компот гормонов в крови делал повседневность такой яркой: воздух ощущался слаще, щекоча нос ароматом распускающихся весенних цветов и травы, солнце светило ярче, а небо было голубей. В такие дни по-настоящему чувствуешь себя живым.       Правда, на волне этого перевозбуждения Эни окончательно поломала свой несчастный режим сна. И таки совершила ужасное — проспала тренировку. Осуждающие голосовые сообщения (крики) Андайн ее немного пристыдили. И напугали, учитывая риск быть хорошенько истыканной копьями на следующий день в спарринге. Ну что ж! Это проблемы будущей Эни, хах.       А пока что она, вполне довольная жизнью, топала утром через парк, где, к своему внезапному удивлению, заметила знакомую тележку. Губы сами собой растянулись в улыбку, когда девушка резко свернула в направлении мороженщика.       — Раби! — махнула она тому рукой и была встречена яркой улыбкой. — Давно не виделись. Ты снова вернулся в парк?       — А, мой дорогой покупатель! — длинные уши дернулись на голове монстра. — Рад тебя видеть, Эни. Да, решил все же попробовать продолжить тут. Доброженое?       Хмыкнув, Эни оперлась бедром о тележку и ответила, пожурив:       — Одно, спасибо. Ты же знаешь, что, если законы прошли комитет это не значит, что они уже приняты? Им предстоит еще пройти голосование в Нижней, а потом Верхней Палатах.       — Знаю-знаю, — дернув забавным носом, фыркнул кролик и протянул ей мороженое. — Но никто не запрещает парню вести свой честный бизнес, а?       — Раби, — Эни протянула и похихикала, разворачивая холодное лакомство. — Твой бизнес очень нелегальный. Монстрам нельзя продавать еду людям. Ну, пока что.       Но смущенная улыбка на синей пушистой мордочке сказала ей достаточно ясно, что этот монстр-кролик все знал и все равно решился на риск. Хмыкнув, Эни откусила кусок мороженого и стала разворачивать бумажку с пожеланием.       — Тебе все же стоит быть осторожным, ты знаешь, — тихо заметила девушка. Внезапная, оглушающая тишина в ответ тяжелым камнем разбудила дремлющую тревогу. — Раби?       Эни подняла взгляд на лицо Доброженщика. И душа ее моментально сжалась в тугой комочек: миловидная мордочка разгладилась в сложное выражение испуга, кроличий нос нервно задергался, а глаза уставились ей куда-то за спину. Страшно похожий сейчас больше на животное, чем на разумное существо, Раби вообще не двигался, уши его напряженно стояли вверх, повернутые в ту же сторону. Неприятная схожесть заползла в разум — Раби был кроликом. И выглядел сейчас, как тот самый зверек, почувствовавший, что на него уставились голодные глаза хищника.       Медленно, сжав напряженными пальцами бумажку в руке, Эни обернулась и… ничего не увидела. Просто парк, просто весенние деревья. Она моргнула, собираясь снова позвать кролика по имени и спросить, что происходит, когда, наконец, ее несовершенное человеческое зрение уловило рябь движения вдали. Движения чего-то многочисленного.       Раби двинулся с места в тот же миг и схватил пискнувшую девушку за запястье.       — Раби?!       — Идем! — крикнул он резко и загнанно и, бросив тележку позади, бегом понесся через парк в сторону кварталов монстров, таща ее за собой.       Подавившись воздухом, Эни только успела поразиться скорости монстра, как услышала крики. Злые крики. Множественные, резонирующие, громкие. Сердце мгновенно упало и похолодело. Они доносились не только сзади — спереди тоже.       Вдвоем они вылетели из парка и почти врезались в толпу людей. Людей, кричащих протесты, громящих заборы и бросающих что-то в дома. Серые глаза в ужасе расширились, но рывок в другом направлении утащил ошарашенную девушку — Раби мчался по краю толпы, не обнаруженный за их спинами. Пока что.       Их удача кончилась, стоило им нырнуть в один неприметный переулок, когда в спину донеслось яростное:       — Я видел одного из демонов! Там!       Душа подпрыгнула в груди и плюнула искрами паники. Страшно.              Эни чувствовала себя куклой на веревочке, безвольной и немой. Только когда ее взгляд поднялся к лицу Раби и столкнулся с такими же расширенными в панике глазами, она почувствовала обжигающий язык пламени, лизнувший ребра.       Черт. Черт возьми все это дерьмо!       Вдвоем они бежали, неслись по самым крайним улицам кварталов монстров, стремясь уйти на безопасное расстояние. Крики толпы за спиной звучали оглушительными раскатами даже сквозь ряды домов. Близко, слишком близко. Страшно, так страшно!              Душа забилась и заплакала тонко, шипя короткими вспышками гнева и паники, как мигающая лампочка. Им нужно что-то сделать, им нужна помощь! Кто-нибудь. Кто-то должен помочь! На бегу вырвав руку из хватки монстра, Эни достала телефон и, не глядя, набрала первого пришедшего ей в голову монстра. Того, кто давно стал ассоциироваться с силой, способной решить любую беду.       — Санс! — она закричала в трубку, как только услышала сонный зевок, голос ее гремел от срочности.       — малыш?       — Толпа! — она почти плакала от испуга. — Толпа людей идет от парка в кварталы монстров! — голос Эни сорвался на истерическую ноту.              Что ей делать? Что им делать?!       — уходи оттуда, — быстрая смена тона, резкий ответ. — двигайся к четвертой по счету улице от парка, там должна быть стража, — хрипло и низко раздалось в трубку, Эни услышала вихрь шумов и шорохов, а также напряженный крик скелета, обращенный куда-то. — андайн!       И звонок был сброшен.       Ладно, ладно! У них есть цель, они знают куда идти, все будет в порядке. Она тут же вспомнила, что в парке были еще люди. Толпа на первой улице была большой, человек двести, не меньше, и петля страха затянулась на шее, когда она поняла, что это не все.       — На четвертую улицу! — крикнула она Раби. Тот кивнул и побежал рядом с ней.       Эни вознесла хвалу все богам за то, что монстры не жили в домах на окраине, кучкуясь в центре. И, словно в насмешку над этой короткой вспышкой облегчения, девушка с заикнувшимся в испуге сердцем заметила на одном из поворотов стушеванного Вимсана.       — Да, черт возьми! — она на бегу свернула к тому, подхватила пискнувшую маленькую бабочку-призрака на руки и побежала дальше. — Тут есть кто-то еще?!       Тот затрясся, что-то прохныкал и показал лапкой в сторону. В сторону еще двух своих собратьев.       — Беги, я подберу их, — бросил Раби и огромными, чудовищными прыжками стал продвигаться в сторону монстров.       Эни даже не подумала спорить, видя скорость монстра и слыша, как крики сзади приближались. Близко, близко, так близко! Над одним из домов начал подниматься черный дым, нос резануло запахом гари, и Эни обернулась на мгновение. Они… подожгли его? Проглотив скулящий испуганный звук и прижав маленького монстра к груди, девушка отвернулась и побежала вперед. Вперед, ей нужно двигаться вперед — дальше от криков, дальше от гари, дальше от этого ужаса.       Страшно.       Нет-нет-нет, все нормально. Это просто пустой дом, все в порядке.       Но что, если еще кто-то из монстров забрел сюда, гуляя в блаженной радости от недавней победы? Что, если кто-то уже обратился пылью под ногами толпы? Что, если кто-то умер?       Напуганный писк существа в тисках ее рук вырвал Эни из медленно нарастающей гипервентиляции. Она опустила взгляд и слабо попыталась утешить и его, и себя:       — Все будет в порядке, малыш.       Как нельзя кстати, Раби лихо выпрыгнул откуда-то из-за угла с еще двумя Висманами в руках, и те плаксиво запищали тому, что был у Эни. Они продолжили свой бег, словно любая секунда промедления обрекла бы их быть перемолотыми жерновами чужой ярости.       Когда по бокам от них появились высокие белые монстры-собаки в броне, страх неохотно чуть разжал хватку на сердце — они добрались. И Эни сразу осознала, почему именно к четвертой улице они так стремились: из домов поспешно выбегали монстры, напуганными глазами глядя в небо, где уже несколько черных столбов пачкали лазурь яркого дня.       Отпустив на землю монстра, Эни переглянулась с Раби. Синяя шерсть топорщилась, уши монстра вертелись во все стороны. Он выглядел таким непривычно напуганным, таким, каким она никогда не хотела его видеть.       — Я пойду вверх по улице, там дом моих кузенов, — прохрипел монстр-кролик, его руки сжимались и дергались в нервных движениях.       — Будь осторожен, — сипло выдохнула она. Раби улыбнулся ей криво, едва скрывая страх на дне глаз, и помчался к семье.       Вдох-выдох. Все будет в порядке. Все под контролем. Эни смотрела, как споро собаки-стражи эвакуируют из домов немногочисленных монстров, и те спешно двигаются вглубь безопасных районов.       Краем глаза она замечает белые вспышки и выбегает на перекресток улиц: из дорог между домов, отсекая возможность зайти на безопасные территории, вырывались острые костяные баррикады. Кости!       Секунда, и Эни видит синюю вспышку, планомерно двигающуюся от развилки к развилке. Облегчение, затопившее ее душу, было нестерпимым. Она рванула к этому смазанному пятну, словно монстр просто одним своим присутствием может разрешить этот кошмар.       — Санс!       А через секунду она чуть не врезалась в него лицом, когда тот телепортировался прямо перед ней. На круглом черепе выступил синий пот, глазные огни сжались до острых точек.       — малыш, — его глаза быстро осмотрели ее взъерошенный, но нетронутый вид. — иди с остальными.       — Черт возьми я пойду куда-то сейчас! Из парка идут еще люди! — она паниковала и знала это, но вид сильнее занервничавшего от сказанных слов скелета не дал стыду не вовремя ожить. Санс тоже был напуган. — Где Андайн?       — экстренно собирает стражу и идет сюда, — хмуро ответил скелет и, увидев непонимание на лице девушки, махнул рукой в сторону монстров в доспехах. — это отряд псов из сноудина, они ищейки и передовая стража.       Словно впервые сморгнув пелену паники, Эни обернулась и увидела… как мало их было на самом деле. Боже…       — нет времени, эни. хочешь помочь — выводи монстров из домов. тут их немного, но мы не можем никого оставить. если что-то пойдет не так…, — он замялся и поднял на нее взгляд. — найди меня, беги или смешайся с толпой.       А потом он исчез, появившись у очередной развилки и жестом руки поднимая из земли стену костей.       Эни развернулась на пятках и бросилась к ближайшему монстру-псу, чтобы узнать, какие дома они не проверили. Ей указали направление, и девушка сорвалась туда немедленно. Руки дрожали, а душа подвывала в панике, когда она врывалась в дома и видела, как в ужасе жались к стенам монстры, замечая первым делом то, что она человек. Тошнота сдавливала горло, но чуть отступала, когда ее узнавали и после следовали указаниям. Эни прыгала от дома к дому: некоторые были пустыми, в некоторых прятались напуганные монстры. Прошло всего минут пятнадцать, но ей казалось, что она пробежала марафон.       Крики — яростные, страшные — стали ближе.       Девушка вбежала в очередной дом и увидела почти десяток кроликов во главе с Раби.       — Эни! — он выводил всех на улицу, пока она пыталась отдышаться. — Я проверил соседей вверх по улице, остальные уже ушли.       Вздох облегчения вырвался из горящих после бега и стресса легких. Стремительно сопроводив семью кроликов к центральному и единственному не перекрытому костями входу глубже на безопасную территорию, Эни позволила себе на мгновение поверить, что все будет хорошо.       Пока в дом за ее спиной не прилетела зажигательная смесь, стену мгновенно объяло огнем, и она обернулась. Люди, так много, что глаза не успевали объять их количество, прорвались на улицу, тесня немногочисленную стражу и… тех монстров, что не успели уйти.       — Демоны!       — Вот они!       — Поганые уроды!       — Убирайтесь обратно в свое подземелье!       Крики наполняли воздух — агрессивные, громкие, полные такой злобы, что на глаза навернулись слезы. Ну почему? Почему так? Они кричали свои оскорбления и возмущения о работе, о школах, детях, страхе. Из-за законов, прошедших проверку комитетом? Вот так просто? Из-за призрака угрозы их стабильной, сытной, спокойной жизни?       Она видела, как отступали стражи, как поспешно пытались уйти монстры, не успевшие сбежать. Как к месту, где одного из стражей сбило на землю, метнулось синее пятно. С широкой фальшивой ухмылкой и страшными глазами Судья призвал стену костей, блокируя часть толпы, говоря что-то низким грохочущим тоном. Но их было так много, люди обтекали призванную стену, созданную для защиты, а не атаки.       — Вы сняли это, сняли?! Монстр напал на меня!       Душа ее тряслась, пока она стояла у входа, ведущего в безопасное нутро кварталов. Страшно. Где же Андайн? Где остальная стража?       Она услышала вскрик, и ее голова почти с щелчком повернулась в противоположную сторону. Монстр-кот, поспешно отступавший от толпы, столкнулся с новой волной с другого направления. Их стало больше. И он упал, когда руки толкнули его в грудь, ощерился и оскалил клыки, все еще страшась нападать.       Затопчут, — пронеслась мысль. Один удар! — закричало в голове, завыло, взорвалось страшным напоминанием, и Эни сорвалась с места.       Она прыгнула перед этим незнакомым котом, подняла взгляд и почти расплакалась от ужаса при виде глаз крупного мужчины напротив. Она не могла даже дышать, видя слепую ярость в бешеных, темных зрачках. Господи, она наделась, что он не прибьет ее, дрожащую в панике, на месте.       Страшно, Боже, как же страшно!       — Прекратите, — Эни хотела хлестнуть голосом, но тот хрипел и звучал слабо. Как всегда. — Что вы вообще делаете?! — она закричала, но даже это звучало жалко.       И тут же ее челюсти с лязгом сомкнулись, когда щеку обожгло сильной пощечиной.       — Убирайся с дороги, предательница! — ревел мужчина.       Она подняла слезящиеся глаза на человека, такого же, как она. Почему? Рывок за капюшон толстовки, и между ней и частью толпы выросла преграда из костей.       — уходи! — хрипло прогудел Санс. Пот катился градом с круглого черепа, и Эни с отупевшим страхом огляделась и увидела, как множество костяных конструкций блокируют улицу и части толпы там, где нет никого, кто мог бы удержать ее. Сколько сил он тратил на поддержание всех этих стен?       Серые глаза заглянули в напряженные от усилия яркие огни. Уходить? О, она хотела уйти. Правда хотела.       Но ведь она сказала Флауи, что не бросит их.       Она говорила это себе столько раз сама.              Как она может?              Страшно.       Скелет телепортировался прочь, как только в другой стороне раздался очередной крик.       Сзади послышался шорох и влажный, надтреснутый голос:       — С-спасибо…       Обернувшись, Эни увидела трясущегося в испуге монстра, кошачьи уши были прижаты к голове, но смотрел он куда-то в сторону. На дом, объятый огнем. На нежно-сером меху были мокрые пятна от слез.       Боль, ужас и гнев смешались и завыли в груди — этот монстр, этот ни в чем невинный монстр потерял свой дом и чуть не умер только что сам. И из-за чего?       Потому что этим людям было страшно. Достаточно, чтобы причинять боль другим.       Оранжевый ревел в груди. Ей тоже было страшно.       Эни обернулась, видя, как в одном из мест стража оказалась продавлена, и отступала дальше, не в силах сдержать обезумевшую толпу, лишь успевая отскакивать с пути ударов.       Сколько времени пройдет прежде, чем кто-то из них получит свой один удар?       Ей было так страшно, Господи. Она побежала туда, не слыша окрик кота из-за спины. Серые глаза, не мигая, вбирали картину того, как до последнего монстры боялись атаковать в ответ, как сдерживали себя законами, которые дали им люди. И как кто-то срывался в испуге, взмахивая когтями и белыми атаками. Когда очередной монстр упал, она, не думая, прыгнула в его сторону, оттаскивая за спины стражи и помогая сбежать. Рожденные и выросшие в Подземелье, где такое насилие никогда не существовало — монстры терялись, пугались и отступали.       Желтый рычал в венах — они никогда и не должны были сражаться! Никогда не должны были видеть такое!       А потом Эни услышала детский крик, полный ярости, и что-то внутри нее треснуло:       — Ненавижу!       Маленький кролик, один из кузенов Раби, бросился на ближайшего мужчину, человека, врага с такой злобой и гневом, которого никогда не должно было быть у ребенка.       — Ненавижу вас! Всех вас! Чудовища! Все вы!!! — он кричал, рыдая, и кулаки его не способны были причинить вред несокрушимой толпе.       Так не должно быть. Не должны дети кричать так. Она моргнула и внезапно узнала его — тот самый мальчик, чья мама погибла в переулке. Тот самый ребенок, что осиротел из-за чужой злобы.       Не дыша и не двигаясь, Эни лишь онемело зафиксировала то, как занес ногу мужчина, чье лицо исказилось в ярости. Убьет.              Она была слишком далеко. Санс прогибался под натиском толпы в другой стороне, и где-то за спиной послышался боевой клич Андайн. Они не успеют. Никто не успеет.       Один удар. Всего один! Убьет!       Она выкинула руку вперед, не сомневаясь и не раздумывая. Она боялась. Но, если они пришли сюда из-за страха. Она заставит их боятся еще сильнее.       Между ударами сердца, Эни вытолкнула из своей души столько магии, сколько смогла, и огромная, страшная струя пламени вырвалась вперед, абсолютно ужасающая и несущая в себе кричащее намерение: “НАПУГАТЬ”.       Не убить. Теперь она знала лучше.       Крик, поднявшийся на улице, стал оглушительным, и толпа отступила, уворачиваясь от огня, пригибаясь к земле, не зная о его намеренной безвредности. Секунда, и Эни стояла перед маленьким кроликом, тот вцепился в ее штанину, сотрясаясь в рыданиях, пока она стояла перед частью перепуганной толпы. Сердце колотилось в груди так быстро, что Эни почти не могла сделать вдох.              Когда люди стали выпрямляться и делать пробные шаги вперед, она больше не колебалась: выставила ладонь в их сторону и выплюнула:       — Назад! — люди зароптали, глаза их заострились, мужчины из первых рядов смотрели на нее с готовностью рискнуть еще раз. И огонь снова рванул над их головами, ревя, устрашая жаром.       Стражи наполнили улицу, Андайн встала у другой части толпы, отрезая последний фланк наступления, оттесняя людей. Поднялся ропот смешанного испуга и отступающей злости.       Люди перед ней не двигались, животными глазами следя за огнем, кружащем по ладоням в угрозе. Эни смотрела на них в ответ, ХРАБРОСТЬ пела в каждой мышце и сияла в радужках. Она видела страх на их лицах. Но она также видела кое-что еще.       Черные глазки камер, направленные на нее.       Где-то посреди улицы по воздуху мирно скользила чуть опаленная обертка от доброженого с теплым пожеланием внутри: “Сегодня вас ждет совершенно особенный день!”.