Часть 42. Самые красивые вещи

      — неа, я так не думаю, — протянул скелет со своей фирменной ленцой, и Эни едва удержалась от глупой улыбки.              Находясь чуть в стороне от медленно закипающего Гарсии и стоящего напротив Санса, она, вероятно, должна была больше сосредоточиться на происходящем. Все же тут они собрались для важных вещей.              После первого столкновения с мужчиной девушка вернулась домой — тихо поблагодарив Лукаса за помощь, на что тот до глупого радостно засветился — и попыталась обработать произошедшее. Телефон в ладони казался тяжелее прежнего — Дерек Гарсия оставил ей свой номер сразу после настойчивого требования связаться с ним как можно скорее. Эни честно попыталась понять мотивацию этого мужчины, но кроме того, что тому явно что-то надо было от этой Фриды и нее самой, ни к чему больше прийти не смогла. Слишком мало информации. Очевидны были только срочность всего происходящего и явная недружелюбность Гарсии, даже агрессия — сдержанная и плохо спрятанная, как обернутый в шелк кинжал, чья форма очевидна под мягкостью ткани. Примитивная часть ее разума напряженно гудела — “Опасность!”.              И Эни в этот раз была полностью согласна со своими тревогами: от высокого бледного мужчины у нее мурашки бегали по спине. Темный, жуткий и притворно неподвижный Гарсия, даже стоя прямо перед ней, выглядел как засадный охотник. Невольная ассоциация с пустынной ядовитой тварью задержалась в разуме. Не такая опасная, как откровенно крупные хищники, но способная убить даже быстрее одним ударом маленького орудия. Моргнув, Эни на секунду практически увидела резкие подергивания черных лапок и острого жала скорпиона за веками. Резко выдохнув застоявшийся в легких воздух с привкусом песка, она решила по итогу, приняв во внимание прошлые советы Ториэль, делегировать часть проблемы и посоветоваться с кем-нибудь. С самой же Ториэль, для начала.              Королева, что неудивительно, рассказ о произошедшем восприняла с настороженностью и высказала мысль, что, хотя информация о новом могущественном маге казалась любопытной, но могла быть и ложью. Эни повздыхала, покивала и переключилась на следующего “добровольца”. Санс, которого девушка после часовой моральной подготовки выловила в баре с помощью парочки сообщений в Андернете, тоже не был особо счастлив услышанному. Особенно той части, где требовалось его участие.              — перенести нас по неизвестным координатам, которые он даже не дал тебе? звучит как ловушка, малыш, — с натянутой ухмылкой заметил скелет, катая бутылку кетчупа в ладонях.              Эни, конечно, осознавала риски. Но фраза “могущественный маг” манила ее слишком сильно. Какой может быть эта Фрида? Будет ли эта брутальная леди с элементальной силой? Или она, если Эни так повезет, будет владеть чертой РЕШИМОСТИ и сможет влиять на реальность своей волей? Седьмая черта все еще оставалась практически пустой в заметках брюнетки, и бесила этим ее перфекционистские наклонности. Единственный альтернативный вариант — Лукас — только стал прогрессировать со своим ТЕРПЕНИЕМ, и толкать парня на совершенно неизвестную территорию ради ее любопытства было за пределами ее морали. Так что Эни тайно и явно ждала появления мага с красной доминирующей чертой для изучения, кхм!, ведения статистики. И Фрида могла быть таким магом! Ну, с шансом 1 к 7, но ведь могла же! Да даже если и нет, на другие проявления магии человеческих черт посмотреть тоже очень хотелось. Огонь, сгибание пространства, пузыри — вообще не похожие друг на друга способности, так что и у этой Фриды могло быть что угодно. Что угодно!              Сознание рисовало картинки одну ярче другой, и девушка не могла избавиться от зудящего любопытства. Хотелось сорваться с места и побежать выяснять все самой, но ограничивало обстоятельство незнания куда это “бежать” применять. Эни очень хотела это узнать. А Гарсия, с его скрытным и подозрительным поведением, доверия не вызывал от слова совсем.              К счастью, Санс (после солидного периода нытья с ее стороны) решил посмотреть своим взглядом Судьи на того, из-за кого поднялся весь шум, и дать хоть какую-то оценку тому, стоит ли связываться с незнакомцем и его соблазнительными предложениями. Эни смущенно опустила момент с шантажом в своем внутреннем (и внешнем, впрочем, тоже) монологе при взвешивании всех за и против.              Таким образом, вернувшись домой и пообещав Ториэль, что они будут держать ее в курсе, брюнетка связалась с Гарсией для встречи в том же месте на следующий день, где они втроем по итогу и собрались. Заметив мужчину в десятке метров от них, Эни тут же посмотрела на старшего скелета в ожидании. И в первую же секунду, как только острые огоньки в глазницах монстра остановились на высокой фигуре в пальто, а ухмылка тупых зубов растянулась намного, намного шире, стало ясно, что надежду на легкое решение можно успешно хоронить. Пока они наблюдали за приближающимся к ним Гарсией, Эни бросила вопросительный взгляд на скелета.              — шестой lv, — коротко он ответил, на мгновение обращая на нее внимание ярких зрачков.              Душа туго надулась в груди и тревожно запульсировала. Эни перевела настороженный взгляд на остановившегося в паре шагов мужчину. Убийцу. Чувства у нее были по этому поводу очень смешанные, трудно было полностью осознать, что вот человек перед ней кого-то убил. И, вероятно, много кого. Сколько отнятых жизней вмещал в себя шестой уровень? Эни не уверена, что хотела бы знать. Так или иначе напротив них теперь стоял не просто подозрительный незнакомец, а убийца. Не массовый, вероятно, но точно забравший не одну жизнь. И он угрожал выдать ее секрет, когда сам был еще больше замаран в чужой крови? “Лицемер”, — плюнул шипящий голос на задворках мыслей.              Черные глаза немигающе уставились на них в ответ.              — Мы и дальше будем играть в гляделки или займемся делом? — хрипло спросил тот.              Угу, да, дело, точно. Эни потеряно перевела взгляд на своего союзника/друга/причину сердечных печалей (тише, глупое сердце!), на мгновение даже не зная, что делать теперь, в свете внезапно поступившей информации об уровне Гарсии. Хотя Санс, кажется, таких же проблем с нерешительностью не испытывал и свои мысли высказал без колебаний.              — ммм, извини, приятель, не думаю, что нам по пути в таком кровавом деле. ты сам по себе, — с выверенной веселой интонацией ответил скелет и беззаботно пожал плечами, пряча ладони в карманы.              — Что? — раздраженно прищурился мужчина, темные брови сошлись в хмурости. Понял ли тот, во что именно ткнул скелет? Эни едва ли могла прочитать что-то кроме недовольства на угрюмомом лице. — Вы просто тратите наше общее время. В ваших же интересах согласиться. И вы согласитесь, — слова щелкали и скреблись нетерпением. Неприятно, уверенно.              Ей очень не понравилось, как сказал он эту последнюю фразу.              — хммм, дай мне обдумать это секунду. трудно шевелить извилинами, когда, ну, знаешь, — Санс подмигнул тягуче. — когда их нет, — секунда тишины. — эй, но я полагаю, что ты то разделяешь мою боль, а?              Эни перевела шокировано веселый взгляд на монстра. Ой-ой, как грязно, Санс. Ей захотелось одобрительно похлопать. Она сдержалась, естественно.              Послышался тихий скрип зубов, однако вместо того, чтобы сорваться в словесную перепалку, мужчина резко выдохнул и ответил ровно:       — Ты думаешь, что ты такой умный? Хватит ерничать, я уже сказал, что это в ваших интересах, даже если я преследую свою выгоду. Все, что от тебя требуется, так это перенести нас. Хватит болтать и сделай это.              — неа, я так не думаю, не вижу смысла двигать и мускулом ради этого, — протянул в ответ Санс и попинал мыском тапка пучок сорной травы, как будто даже та была интересней их беседы.              — Ты…              — ой, надеюсь, я не ранил твои чувства, не хотел бы произвести впечатление бессердечного, но, сам понимаешь, мне стоит поддерживать свою репутацию на должном уровне, чтобы меня не назвали потом бесхребетным, — наклонив череп и пожав плечами с беззаботной ухмылкой, продолжил болтать Санс.              Гарсия, явно еще более раздраженный его тоном и словами, начал что-то шипеть в ответ. И да, Эни правда стоило бы сосредоточиться на разговоре. Но, стоя немного в стороне и позади от скелета, она не могла не пялиться на его жестко замороженное в фальшивой улыбке и расслабленности лицо. И не думать о том, какой он, черт возьми, горячий, когда попускает этого страшного мужика и продолжает стоять с выражением, словно на него лает чихуахуа. Эни ощутила резкую потребность в кондиционере, уф! Нет-нет, ей надо сосредоточиться, а не залипать! Она приложила титаническое усилие для того, чтобы моргнуть и перевести взгляд на Гарсию.              Ее глаза тут же затосковали по потерянному образу монстра рядом с ней. Однако девушка дала себе мысленную оплеуху и сфокусировалась на мужчине напротив. Пока тот был отвлечен на бесплодные попытки победить в словесной дуэли самого болтливого и раздражающего монстра из тех, что она знала, Эни цеплялась взглядом за детали образа мужчины. За то, как отчужденно тот держался, каким плотным был его плащ в теплую погоду, словно тот мерз, за бледную кожу и чернющие глаза. В них было какое-то странное качество, не просто цвет, нет, а непривычное в спокойной рутине жизни присутствие чего-то страшного. Ужасного, жуткого, но отчего-то знакомого в какой-то чуждой манере, которую Эни не могла признать сразу, но, кажется, дело было не совсем в его уровнях, как она сначала подумала. Любопытство подняло свою пугливую голову и уставилось в эту черноту. Что это? Почему это там? Она хотела бы знать.              Но не собиралась рисковать просто так. Краем взгляда замечая, как скелет вытянул правую руку из кармана и потянулся к ее плечу, явно для того, чтобы закончить этот цирк и незамысловато свалить отсюда, Эни снова уставилась на лицо Гарсии. И потому смогла не пропустить краткую вспышку паники на жестких чертах.              Он понял, что Санс собирался сделать. И тут же возник вопрос, заставляющий нервничать ее разум: как он это понял, встретив монстра в первый раз?              — Подождите, — хрипло выдохнул мужчина. — В чем ваша проблема? Я не прошу чего-то, что было бы таким сложным, и мы все получим выгоду от сотрудничества.              Быстро переглянувшись с Сансом, Эни едва заметно кивнула и посмотрела на мужчину, сделала маленький шаг вперед и перехватила диалог.              — Только с твоих слов. Ты не можешь ожидать, что мы тебе просто поверим, правда? Особенно, когда ты ведешь себя так, эм, — она махнула рукой на него, не конкретизируя. Но Гарсия закатил глаза и вытащил сигарету из мятой пачки, раскуривая смоляную палочку во время ее слов. — Ты не дал нам никакой информации о своих мотивах или о себе самом, хотя сам, кажется, знаешь даже слишком много. Так что… может поделишься хоть чем-то?              — например тем, как ты весело провел время, отнимая чьи-то жизни, — наклонив череп чуть в сторону, легкомысленно заметил Санс, но белые огоньки не давали обмануться его тоном.              Гарсия в ответ лишь посверлил их обоих взглядом, даже не потрудившись сыграть удивление. Понимал ли он раньше о чем каламбурил скелет? Знал ли про LV? И если знал то, опять же, откуда?              Незаметно сжав пальцами край рукава, Эни попыталась успокоить тревожный голосок в голове, отмечающий в который раз, что мужчина не выглядел удивленным их знанием. Что за чертовщина вообще происходила?              Неожиданно, но в этот раз он действительно ответил:       — Я работал в полиции и был оперативником.              Повисла пауза, во время которой они ждали продолжения. Которого не было. И Эни раздраженно вздохнула, отодвигая в сторону внутренний шок от того, что вот этот мужчина, внешне больше походящий на члена мафии или наемника, работал в такой благородной области. Однако оправдание смертей на его руках, даже такое размытое, все же ослабило часть ее тревог.              — был? — указал на очевидное Санс.              — Был, — подтвердил Гарсия, но от дальнейших комментариев воздержался, делая затяжку.              Растянув ухмылку тупых зубов и приподняв надбровную дугу в насмешке, скелет снова медленно потянулся рукой к плечу брюнетки. Мужчина тут же смял дымящуюся сигарету в пальцах, кроша ту на кусочки.              — Я не скажу больше, вас это не касается, — отрезал он. Однако, попилив взглядом их обоих, Гарсия резко выдохнул сквозь зубы и полез в карман, откуда через мгновение достал сложенную вдвое бумажку и неохотно протянул.              Маленькое синее облачко выхватило ту из мозолистых пальцев, и через секунду они смотрели на набор цифр, накарябанных на бумаге торопливым и неряшливым почерком.              — Что это? — пробормотала девушка.              — координаты, — ответил негромко скелет, и две пары глаз уставились на мужчину в подозрении.              — Теперь ты даешь их нам? Почему?              — Монстр может проверить, что я не вру, это не ловушка или чего еще вы там опасаетесь, — хрипло ответил Гарсия и поспешно добавил: — Ты останешься.              В тот же момент Эни хотела запротестовать, что, ни за что черт возьми она не отпустит Санса одного неизвестно куда! Едва ли она переживала за свою безопасность — солидная доза огня удержит любого на расстоянии, каким бы грозным противник ни был. Но отправлять скелета в неизвестность и одного! Хотя тот уже занялся поиском координат, быстро щелкая по кнопкам телефона-раскладушки. Попридержав возмущение, брюнетка наклонилась поближе и пискнула в шоке:       — Мексика?! — и бросила дикий взгляд в сторону равнодушного Гарсии. Тот стоял темной статуей и молчал. Эни вновь посмотрела на монстра. — Ты вообще сможешь так далеко..?              — плохая память, а? я же объяснял, как работают короткие пути, — тихо буркнул скелет и посмотрел на нее с насмешливым весельем.              Эни с трудом проигнорировала сладкое замирание души, встречаясь взглядом с яркими огнями так близко. Да, кажется, он говорил, хотя в тот момент — в его день рождения — она больше была сосредоточена на мысли о неминуемой гибели в Пустоте, которую монстр описал детально и жутко.              — Точно, да, расстояние не имеет значение, — смущенно пробормотала девушка, наблюдая за тем, как скелет крутит карту и выбирает точку какого-то небольшого пригорка на расстоянии чуть меньше километра от выданных им координат и загружает фотографию. — О, умно, — шепнула Эни, глядя исподтишка на мужчину в паре шагов от них.              — спасибо, — хмыкнул Санс и посмотрел на нее, а после на Гарсию. — я могу отвести тебя домой прежде чем отправлюсь проверить место.              Вздохнув, Эни выпрямилась и посмотрела на молчаливо, но явно недовольно терпящего их перешептывания Дерека. Разумно было бы избежать риска и переждать в другом месте, а не оставаться один на один с этим неизвестным мужчиной. Убийцей к тому же. Но она тут распиналась о доверии, так что протянуть оливковую ветвь могло быть неплохим решением. Или нет. Эни ни в чем не была уверена, но выращенная за последние полгода толерантность к чужим и своим грехам подталкивала ее к более милосердному, пусть и наивному решению. Тем более, что, хотя ловушку исключать нельзя, настойчивость и нужда Гарсии казалась искренней в своей спешке. Девушке хотелось верить, что мужчине правда нужна их помощь, а не то, что он задумал хитроумно прибить ее и Санса по какой-то причине. А еще у нее был ее огонь, в горячей готовности скручивающийся шипящими жгутами вокруг сердца и легких. Мысленное касание, и тот вздулся за ребрами, словно оглядываясь на потенциальную “цель”.              — Все в порядке. Будь осторожен сам, ладно? — ответила она после минуты размышлений на вопрос. И Санс, погипнотизировав ее секунду белыми огоньками, кивнул и исчез в размытом мигании.              Итак, Эни осталась наедине с Гарсией. И уставилась на него в ожидании откровения, нападения или трагичной предыстории. К разочарованию девушки, тот все так же хмуро молчал, раскуривая очередную сигарету. Уф. Ну и ладно.              Медленно минуты тянулись одна за другой, пока они вдвоем стояли в молчаливом ожидании. Брюнетка хотела поспрашивать того еще, но полагала, что скрытный тип не выдаст ей больше информации, чем уже сделал. Потому она сделала выбор в пользу наблюдения за воробьями, весело скачущими по веткам и наблюдающим за ними черными глазками. Пушистые тефтели были забавным обновлением в этих местах. Эни почему-то раньше видела их только в городе, и то редко. С весной расселились, что ли? Краем глаза следя за курящим мужчиной, девушка отстраненно попыталась пересчитать птичек, ожидая возвращения скелета. Наконец, с тихим звуком вытесненного воздуха Санс вернулся, и на лице его было едва заметное и странное выражение недоумения.              — С возвращением, — Эни сделала к тому шаг. — Ну, как?              — ммм, — монстр потер фалангами затылок и посмотрел на Гарсию, отвечая. — безопасно и, хех, дружелюбно.              — Наконец-то, — рыкнув раздраженно, мужчина выкинул сигарету и широким шагом подошел к ним. Эни сжала зубы и медленно выдохнула, когда тот застыл так близко, возвышаясь темным исполином. — Теперь мы перестанем тратить время на ерунду?              Фыркнув, девушка кивнула на вопросительный наклон черепа скелета, отправила короткое сообщение Ториэль о продолжении их авантюры и схватилась за локоть Санса. Тот не стал медлить и перенес их двоих первыми.              Сморгнув дезориентацию, Эни тут же прищурилась от палящего солнца и попыталась осмотреться. Но прежде чем она оценила обстановку, ее оглушила навалившаяся жара. Поспешно брюнетка стянула легкую рубашку, оставшись в майке и джинсах. И, наконец, оглянулась вокруг. И почувствовала себя очень и очень маленькой: куда бы ни падал ее взгляд, везде, простираясь от горизонта до горизонта, был бледно-бежевый ландшафт скалистой степи с блеклыми пучками травы и редкими кактусами. Они появились на пригорке неподалеку от указанных Гарсией координат, и девушка заметила чуть в стороне скромное поселение одноэтажных темных домиков. Пока она вертела головой, Санс исчез и появился с пошатнувшимся мужчиной, казавшимся еще более неуместным в своем плотном черном пальто в таком жарком месте.              Вдохнув полной грудью, Эни едва подавила чихание от забившего нос запаха песка с неясной кислой нотой. Ух, ладно, кажется, она не фанат степей. Да и голову начинало печь. Глаза резануло белизной, и девушка повернулась к Сансу, который… ох, был весьма очевидным нечеловеком, чей череп и торчащие из шорт костяные ноги как будто были еще более заметными под ярким светом. Беленькие. Милые.              “Ой, заткнись, сейчас не время”, — шикнула она на саму себя мысленно и сфокусировалась на проблеме.              — Нам стоило подумать над маскировкой, — выдохнула брюнетка. Санс ответить ей не успел, потому что вернувший равновесие и самообладание мужчина тут же двинулся в сторону поселения. — Эй, стой!              — Тут живут аборигены без капли технологий, твой друг вне опасности. Идем, — бросил он, не оборачиваясь.              Такой ответ едва ли ее устроил! Эни набрала воздуха в грудь и поспешила следом, собираясь начать спорить, но голос скелета отвлек ее внимание.              — гм, да и, в общем, поздновато. когда я, хех, сократил путь сюда в первый раз, то тут очень случайно проходила пара мужчин, — неловко потер череп Санс.              — Что?! — пискнула девушка.              Тем временем, следуя за широким шагом Гарсии, они добрались до поселения, представляющего собой смесь древности и современности: явно самодельные, но добротные хижины из глины или песчаника с сухими травянистыми крышами, глиняные изделия и грубые орудия труда сочетались с яркими футболками на детях с рисунками персонажей Диснея, проводами в качестве веревок, пластиковыми тазиками и резиновыми покрышками. Непривычное, странное зрелище.              Вырвавшись из созерцания, Эни в ужасе заметила, как в их сторону понеслась стайка малышни. Серые глаза метнулись к ее очень заметно монструозному другу. Девушка была готова в тот же момент швырнуть ему в лицо рубашку ради хоть какой-то конспирации, однако крик ребенка заставил ее замереть.              — Санта Муэрте! — воскликнула маленькая девочка, указывая пальцем на скелета.              — ага, те мужчины сказали то же самое, — хекнул Санс и повернул череп в сторону брюнетки. — что это значит? что-то про смерть ведь? мне казалось, люди к скелетам относятся, эхе, даже отрицательнее, чем к другим монстрам, из-за нашего сходства с, ну, ты знаешь.              Она кивнула, понимая его недоумение. Хотя догадка о происходящем у нее уже появилась. И наблюдая, как люди — смуглые и черноволосые — замирали посреди своих дел и оборачивались в их сторону, улыбались и поражено вздыхали, кивали и шептали что-то на своем неясном певучем языке, Эни широко улыбнулась и не смогла сдержать пораженный смешок. Она окинула взглядом своего воз- друга, перекатывая в разуме его образ — скелет с большой ухмылкой и черными глазницами. Скелет. В стране, где Смерть возведена в священный культ, в поселении явно коренных жителей Мексики, чьи верования кружились вокруг скелетов, как положительных символов загробной жизни. Бедняги наверное даже про монстров то и не знали, а тут Санс — беззаботное воплощение одного из образов их веры.              — Тебе так повезло, Санс, — хихикнула девушка, глядя на его смущенное недоумение. Желание подразнить вздулось в груди и вырвало следующие слова изо рта: — Они просто очарованы твоей миленькостью.              Прежде чем паника и внутренний крик от ляпнутых слов прорвется наружу, Эни игриво толкнула его плечом, словно так и нужно. Тот рассмеялся низко, к ее облегчению.              — неплохо, — хмыкнул Санс, глазницы его сжались в веселье. — да и я не спорю, я — сама харизма и мастер шуток, но, хех, я ведь еще даже не рассказал ни одного каламбура, — скелет обвел взглядом процессию людей, глядящей им вслед, пока они спешили за целеустремленным Гарсией.              — Оставь лучшее на потом, — фыркнула девушка и посмотрела на беззвучную тень, идущую перед ними.              За всей абсурдностью ситуации она почти упустила из виду тот факт, что мужчина шел вперед с уверенностью, которая кричала о знании. Гарсия знал, куда идет, знал, где искать то, за чем они пришли. Черные глаза тягуче скользили по домам, выискивая что-то только ему известное. Выдыхая щекочущий запах песка, Эни с зудящим любопытством смотрела на его широкую спину. Он ведь не местный, это ясно как день. Но снова он просто знал. Девушка с усилием подавила странное, непривычное желание схватить того, привязать к стулу и допросить с пристрастием.              Через пару минут спешного шага сквозь поселение их трио остановилось напротив домика на окраине, немного перекошенного от времени, но добротного и крепкого на вид. Стоящий у стены мужчина неясного возраста — опаленное жарким солнцем и выточенное годами тяжелого труда лицо казалось намного старше его молодых глаз — что-то сказал им на протяжном языке. Получив тишину в ответ, он поднял с земли корзину с какими-то сухими травами и корнями и сказал еще что-то на уже более знакомом диалекте, хотя понимание все еще было далеким для Эни.              — испанский, — заметил Санс и девушка уставилась на того в удивлении.              — Говоришь на испанском? — шепнула она.              — едва ли. знаю пару фраз, в подземелье падали в основном английские книги.              Однако Гарсия, видимо, испанский знал, потому что начал что-то бегло говорить хмурому мужчине. Эни лишь понадеялась, что бывший полицейский будет чуть повежливее с местным жителем. Хотя, казалось, решающее значение для того оказало наличие Санса в их славной компании, потому что смуглый мужчина уважительно кивнул скелету и двинулся к двери в дом, проскальзывая внутрь.              — Что ты ему сказал? — спросила девушка.              — Что нужно.              У нее дернулся глаз. Нет, честно, это начинало несколько бесить. Тихий смех сбоку, правда, быстро сменил ее чуть закипающий гнев на урчащую лужу тепла в груди. Чертов Санс и его чертов смех. Эни удержалась от того, чтобы взглянуть на него, опасаясь того, какое выражение лица у нее может быть сейчас.              Сухая соломенная дверь как нельзя кстати открылась, и мужчина вышел из дома, кивнув им на темный проем. Эни моргнула, поняв, что Гарсия не спешит входить первым.              — Что опять? — вздохнула девушка и подняла на того глаза. Он лишь уступил ей дорогу. Вот же… была ли это все же ловушка? — Почему не зайдешь первым?              Гарсия не ответил, лишь уставился на нее этими странными черными глазами.              — не слишком мило, приятель.              Вздохнув, Эни уже готова была пинками затолкать мужчину внутрь, как внезапно прямо перед ее лицом… ну, точнее, значительно ниже, появилась женщина. Или, скорее, бабуля. Очень и очень преклонных лет. Кожа ее была такой же смуглой и темной, как и у всех жителей поселения, но сильно сморщенной, делая ее лицо похожим на изюм. Поразительным контрастом сияли молочно-белые волосы, заплетенные в толстенную косу до пояса и такие же белые глаза. Моргнув, Эни вгляделась в эти мутные зрачки — катаракта. Вероятно, бабушка почти ничего не видела, кроме силуэтов.              Не особо думая, девушка брякнула:       — Здравствуйте.              К ее удивлению, бабуля ответила на вполне себе ясном английском, поправляя темно-бежевую тунику-халат:       — Здравствуй, милочка. Заходи.              И сразу после этого та схватила ее за запястье удивительно сильной хваткой и затащила в дом. Эни бегло осмотрелась: маленький домик состоял из одной большой комнаты, разделенной на зоны. К условной зоне гостиной-кухни внезапно проворная бабушка дотащила ее за секунду и усадила на странный круглый стул. И тут же сухие руки невесомо пробежались по плечам, макушке и щекам брюнетки.              — Эммм, меня зовут Эни, приятно познакомиться, — пробормотала девушка и посмотрела на своих спутником, зашедших следом.              Санс остановился в метре от них и тихо оглядывал окружение, а Гарсия отчего-то забился в дальний угол, словно пытаясь слиться с тенями, хотя черные глаза его замерли на ней и бабуле. А та, в ответ на приветствие девушки, растянула блеклые сухие губы в открытой улыбке, обнажившей неожиданно полный ряд белых зубов.              — Хорошее имя, девочка. Я — Фрида. Мануэль передал мне, что ты здесь ко мне по делу, — проскрипела та и, наконец, отпустила лицо брюнетки.              А Эни тем временем зависла, уставившись на Фриду с выражением обманутого ребенка. Итак… картинка могущественной женщины, сокрушающей как валькирия горы и реки взмахом руки, рассыпалась в прах. Который раз это происходит? Возможно, Эни стоит перестать фантазировать с таким эпичным размахом.              — О, что же ты не сказала, что не одна, — сделала замечание бабушка, поймав своими полузрячими глазами силуэт тихо мнущегося рядом Санса. И проворно прошаркала в его сторону.              — эхех, здрасьте, я — санс, ске- ух! — успел тот тягуче махнуть рукой, прежде чем с гудящим бульком дернулся, когда сухие теплые ладони схватили и ощупали его плечи.              — Ох, милый, какой же ты худой!              Моргнув глазницами, Санс медленно расплылся в пакостной ухмылке, и Эни прикрыла ладонью собственную улыбку, предвкушая то, что произойдет дальше.              — да, полагаю, можно сказать, что я довольно костлявый, — зафыркал довольно монстр, покорно позволяя маленьким рукам старой женщины похлопать его по груди.              — Да ты же одни кожа да кости, — обеспокоенно ворчала та.              А Санс, явно довольный происходящим, хохотнул, прищурил глазницы и протянул:       — эх, с кожей я бы поспорил, леди.              Сухенькие ладони Фриды добрались до лица монстра, и тот напрягся. Но лишь на мгновение. Эни с тихим неясным чувством тепла наблюдала, как подавил он свой первоначальный порыв дернуться прочь и терпеливо замер. Санс плавно скрыл раскол рта, сжав ухмылку до маленькой прикрытой подвижной костью улыбки, позволяя деликатным сухим пальцам коснуться его щек, этой податливой белой кости. Белые зрачки быстро метнулись к груди женщины, а затем смягчились еще больше. Что бы ни увидел в чужой душе скелет, должно быть это было что-то хорошее. Кратко отложив эту мысль, девушка поймала себя на том, что почти не моргает и не двигается, впитывая тихую сцену перед собой.              — Идем, — проскрипела Фрида и потащила монстра в сторону низенького стола, куда усадила так же уверенно, как и Эни на ее табуретку.              Бабушка прошаркала в угол к закрытым маленьким шкафчикам, пошарилась там и вернулась с тарелкой с забавно отколотым краешком. На глиняной явно самодельной посуде лежали самые обычные булочки какого-то серо-бежевого хлеба — маленькие и смешные. Поставив те на стол перед скелетом, Фрида улыбнулась.              — Кушай, милый, — сказала и ласково похлопала по макушке скелета бабуля. — Еще и лысенький. Эх, какой ты болезный. Поешь побольше.              Грязное задыхающееся фырканье удержать Эни была не в силах, глядя на ошеломленно веселое выражение лица монстра. Тот повернулся в ее сторону, как только бабуля отошла греметь чем-то в другом углу домика.              — захлебываешься смехом, малыш? — он фыркнул, цепляя фалангами булочку и впихивая ту в слитые зубы. А через мгновение его глазницы стали такими комично большими и круглыми, что Эни в шоке подпрыгнула на своем месте. Неужели отравлено?!              — Санс?! Ты в порядке? — она наклонилась вперед в беспокойстве, пока тот задыхался и странно подрагивал. Что-то это ей напомнило.              — агась, — прохрипел скелет, как-то шокировано посмеялся и бросил ей другую булочку.              Эни с подозрением уставилась на маленький хлебушек, но белые зрачки уже смотрели на нее с нетерпеливым ожиданием какого-то веселья. Сомневаясь, что Санс попробовал бы ее вот так убить, но вполне ожидая какую-то подлость, она аккуратно куснула край булочки. И в ту же секунду хлопнула себя ладонью по рту под гудящий смех скелета.              Оглушающе мощное чувство взорвалось на ее языке, ошеломляя, подавляя. В маленьком куске хлеба словно сконцентрировалась теплая туча, расширившаяся и заполнившая рот, нос, пазухи, трахею, легкие и двинувшаяся дальше-дальше-дальше зарядом, пробегающим по каждой клетке тела, электризуя, зажигая и, внезапно, успокаивая. Подрагивающей рукой Эни пригладила волосы: те хоть и лежали ровно, но было чувство, что буйные кудри встали дыбом от волны этой дурной сырой силы, орущей беззастенчивое ЗЕЛЕНЫЙ. Сомнения даже не возникало — она только что буквально откусила кусок чужой магии. Никогда раньше она не чувствовала чью-то магию так громко, так отчетливо грубо и прямо. Покатав во рту медленно тающий привкус хлеба, едва заметного за всей этой лавиной энергии, Эни почти вживую увидела то, как тот был создан — как сухие руки месили муку и воду, как скручивали маленькие булочки, как старческий голос нашептывал пожелания здоровья и благополучия этой простой еде. И как это желание врезалось, впечатывалось в нехитрую пищу.              Секунду, она только что пережила воспоминание хлебушка? Какой трансцендентный опыт, конечно.              — Ого.., — выдохнула брюнетка и осторожно отложила надкусанную булочку обратно на стол. Исцеляющее положительное намерение в ней было слишком подавляющим.              — ой, как грубо, а кто доедать будет, эхех? — немного смазано хихикал скелет, все еще странно передергивая плечами.              У нее немного подкруживалась голова от одного укуса, а Санс, бедняга, втянул булочку целиком. Присмотревшись к расширенным глазницам, Эни прыснула: белые огоньки увеличились до размера монеты и едва заметно бликовали зеленоватым по краям.              “Зелененький Санс, хаха”, — Эни воздушно похихикала над своими мыслями. Ой, она чувствовала себя так интересно. Очень похоже на состояние, когда хорошо выспался, но при этом встал рано и уже с хорошим настроением. И с почему-то немного слишком легкой головой. Приятное чувство.              — Вот ты и доешь, — фыркнула девушка, прежде чем подумала.              — э, пожалуй, нет, иначе я сменю черту души, — хекнул в ответ скелет и бросил в нее надкусанную булочку.              Поймав хлеб, Эни на секунду почти была готова начать упорную драку этим кусочком еды. Легкомысленная и расслабленная, она полностью упустила из виду тень, ползущую по стене все ближе.              — хэй, приятель, что это ты делаешь? — но Санс ее невнимательностью не страдал и окликнул подошедшего со стороны мужчину.              Черные глаза Гарсии лишь на секунду остановились на скелете, прежде чем метнутся к наваленным в кучу булочкам на глиняной тарелке. Бледная рука метнулась к тарелке, мозолистые пальцы жадно обернулись вокруг одной маленькой буханки.              Шлеп!              — Вот же дрянь! — змеей зашипел мужчина, пятясь от стола после того, как получил потасканной тряпкой по руке.              — Это что за паразит, — ворчливо прошаркала бабушка, вынырнувшая рядом так, словно стояла там все это время.              Разинув рот, Эни в благоговении наблюдала, как полуслепая сухонькая старушка зарядила половой тряпкой теперь уже по лицу мужчине, сделавшему еще один тягучий шаг к столу.              — А ну, брысь, откуда ты тут взялся?              — Мы пришли вместе, — рыкнул Гарсия, сдерживая явно нелестные слова.              Нахмурившись и пробормотав “коварный пыльник”, Фрида полуобернулась к ним и подняла седые брови в вопросе. Санс, будучи самим собой, вальяжно растекся за столом, положив подбородок на ладонь.              — ммм, даже не знаю. кажется, я впервые тебя вижу, приятель.              Темные глаза мужчины тут же сощурились в холодной ярости.              — Кусок болтливого де-              Шлеп!              — Сквернословишь? Тогда пошел вон отсюда, приблуда, — и, поразительно, но похожая на древний сухофрукт бабуля весьма успешно стала теснить мрачного мужчину, превосходящего ее в росте почти в два раза, к выходу.              Это было уморительно, и Эни не стала отказывать себе в легком смехе над чужим затруднительным положением против грозной старушки. Однако стоило ей поднять взгляд выше к лицу Гарсии, веселье из нее испарилось мгновенно. Черные, голодные глаза мужчины даже не смотрели на Фриду, даже не замечали ее. Они не смотрели ни на кого из присутствующих, сфокусировавшись на одной точке в доме. Хлеб. Грубоватый и простой на вид, наваленный на тарелку с небрежностью, он словно был единственным, что мужчина мог видеть.              Шорох сбоку от нее — тихо подобравшийся скелет, чья поза стала слишком расслабленной и неподвижной, а глаза снова острыми, неотрывно следящими за мужчиной.              — Санс? — шепнула девушка.              — прыгнет, — после краткой заминки обтекаемо ответил тот, белые глаза монстра уставились в центр чужой груди.              И Эни, обернувшись обратно, за долю секунды обработала это слово и осознала голодное резкое чувство в черных глазах. Отчаяние. В момент, когда плечи угрюмой тени напряглись, она вскочила.              — Гарсия! — громкий оклик, и две воющие бездны посмотрели на нее с острого лица.              Сердце колотилось, мысли неслись с ослепительной скоростью, соединяя точки. Она поняла теперь. То, как он искал именно их — единственного монстра, способного перенестись на другой конец мира за мгновение, и мага, заинтересованного в других магах и способного уговорить этого монстра на сотрудничество. То, что он хотел попасть именно сюда, к этой Фриде, с ее поразительно мощной зеленой магией, туго напитавшей даже такую простую вещь, как хлеб. То, как он выглядел — плотное пальто, словно тот мерз, бледная кожа, мозолистые пальцы с землистым оттенком.              Но самое главное — его глаза и то качество в них, то отчаяние, что она не признала сразу, но ощутила знакомым. Она видела такие взгляды раньше среди белых стен и запаха стерильности, глаза голубые, карие, зеленые — разные, но одинаковые в этом чуждом и диком ужасе. Ужасе, селящемся в сердце человека в тот момент, когда ледяное дыхание смерти касается кожи.              — Ты болен, — не вопрос, нет смысла спрашивать, тот не ответит. — Ты ведь… умираешь, — тише добавила она неуверенно, голос стянуло в горле от страшного слова.              Потому ему нужен был Санс — у Гарсии, возможно, было мало времени или возможностей, чтобы добраться так далеко самому. И потому ему нужен был этот волшебный хлеб — последний шанс для того, кто стоит уже у грани. Не стал бы человек не отчаявшийся до безумия нестись в другую страну ради призрачной надежды, если бы у него был шанс на исцеление в больнице.              Гарсия ей не ответил, и черные глаза смотрели все так же немигающе. На мгновение Эни засомневалась в своем смелом выводе. Пока монстр не фыркнул за ней:       — похоже на то, hp у него низковаты.              — Тьфу, что же ты сразу не сказал, пыльная каланча, — заворчала старушка и развернулась, шаркая в другой угол дома копаться в каких-то тканях и переставая теснить мужчину.              Итак… Эни полагала, что тот был достаточно отчаян, чтобы совершить что-нибудь глупое или страшное, учитывая его уровень. Кроме того, даже не смотря на то, что Гарсия вел себя как невоспитанный мудак, он, все же, не сделал ничего плохого ни ей, ни ее друзьям. Так что, приняв отступление бабули за молчаливое разрешение, девушка взяла булочку с тарелки и бросила мужчине. Тот резко перехватил маленький хлеб в воздухе, жадно сжал между пальцев. Но замер и сощурился.              — Мне не нужны подачки.              Застонав в раздражении, Эни плюхнулась обратно на свой табурет и почти выплюнула:       — Ну тогда иди и помри под ближайшим кактусом, задница, — и повернулась лицом к подрагивающему в смехе скелету.              Сердце ее затрепетало и заурчало при виде его радости. Может, ей стоит еще погавкать на Гарсию? Пожалуйста, она готова делать это весь день, если Санс будет так смеяться. Сморгнув глупое желание, Эни подняла взгляд на подошедшую к ним Фриду с парой каких-то тряпок на плече.              — Если вы перекусили, то пойдем на улицу, детки, Мануэль рассказал мне, что нас посетила сама Санта Муэрте. В честь такого события мы разведем костер и устроим праздничный ужин.              Эни перевела неловкий взгляд на своего спутника и хмыкнула. Неудобно вышло, конечно.              — Фрида, эм, видишь ли… за Санта Муэрте вы приняли моего друга. Он, гм…              — санс, скелет, — со смешком представился он, наконец, полностью и протянул ладонь бабуле для рукопожатия.              Та нахмурилась и обхватила скелетную лапку обеими руками, увлеченно пощупала и похмыкала.              — Понимаю. Ну, и как ты нашел мои булочки, уважаемый Смерть? — с хриплой веселостью спросила Фрида, морщинистое лицо сложилось в улыбке. Эни лишь удивленно моргнула на такое быстрое принятие.              — довольно оживляющими. но, эхе, смерть — не самый мой любимый сценический псевдоним. хотя приятно, что вы цените мою костяную натуру, — хекнул скелет, и бросил неловкий взгляд на девушку.              Да, Эни вполне осознавала его недоумение от реакции окружающих на его вид. И ей стоило, наверное, хоть немного его просвятить. На секунду она обдумала то, насколько сложным будет объяснить монстру такую историческую вещь, как смешение католической и древней народной религии в Мексике, которое вылилось в этот культ поклонения Святой Смерти. Представила себе вопросы, которые вредный скелет ей может задать просто из любви к искусству поддразнивания. Уф, нет, кажется слишком уж сложным. Да и шанс налажать в интерпретации того, в чем она разбирается так поверхностно, очень велик. Итак, Эни выбрала путь наименьшего сопротивления.              — Фрида, Санс на самом деле монстр, и, думаю, он будет рад рассказать вам побольше о своем народе. Санс, Санта Муэрте — это буквально Святая Смерть в центре одного из культов религии мексиканцев, думаю местные жители с Фридой будут рады рассказать тебе побольше об этом, — кивнула брюнетка, самоустраняясь из этой цепочки обмена культурными ценностями.              Скрипучий смех старушки заполнил маленький дом:       — А, ну что же, тогда, думаю, все захотят послушать. Идем же.              И, схватив монстра и девушку за руки, она потащила их к выходу. Делая шаг за порог, Эни бросила быстрый взгляд через плечо — туда, где одиноким призраком остался стоять Гарсия. Темные глаза неподвижно смотрели на маленький хлеб в сжатой мозолистой руке. Мысль о том, что что-то настолько крошечное и обыденное может вмещать в себя столько чужой надежды, казалась холодной и неуютной.              — Иди, детка, сядь у костра со своим другом, а я присмотрю за ним, — сказала негромко у ее плеча бабушка и, подтолкнув их обоих к кругу в центре поселения, где уже развели большой костер, развернулась и пошаркала обратно в сторону своей хижины. И только она исчезла из виду, как вокруг них замелькали лица.              Люди — слишком похожие друг на друга, темные в каждой клеточке отмеченных солнцем тел — смотрели на них с детским любопытством. И горячие руки с шершавыми ладонями потянули их к костру и в разные стороны, касаясь плеч и спины. В первое мгновение желание отшатнуться было почти нестерпимым — таким непривычным было это отношение, абсолютно далекое от тактичного уважения личного пространства, к которому Эни привыкла. Выскользнувшие из-за ног взрослых дети в аляповатых несочетаемых вещах стали с громкими возгласами и смехом трогать ее одежду и предплечья, а когда девушку усадили у костра — и волосы. Внутри у нее все съеживалось от зудящего дискомфорта, но когда Эни увидела, как подобному же обращению подвергся скелет, то поразилась тому, что выглядел он намного менее неудобным, чем она ожидала. Вокруг Санса так же скучковались дети и взрослые, кто-то из них, должно быть, знал английский в какой-то мере, потому что брюнетка уловила отрывки ломаного акцента и низкого гула голоса скелета в ответ. Маленькие темные ладошки детей тискали ткань его толстовки и капюшона, а какой-то особенно смелый мальчишка быстро коснулся костяных фаланг и взвизгнул в хохоте.              Это было странно и мило. И как-то почти обидно, что недоверчивый монстр вел себя так непривычно спокойно в окружении всех этих незнакомцев. Эни посмотрела на людей вокруг себя. Она не понимала ни слова из их мелодичного говора, но лица вокруг, смуглые и резковатые, были открытыми и добрыми. А касания — теперь, когда она сосредоточилась на них больше — оказались хоть и смелыми, но безобидными и краткими. Шершавое трение смуглых ладоней по ее более светлой коже, вспышки тепла чужих прикосновений — что-то было во всем этом несложное и доверчивое. Что-то, что спокойно заявляло: “Я — здесь, и ты тоже — здесь”. Язык физического контакта, урезанный и ограниченный в современной жизни ради социальных норм, что-то почти животное в своей простоте. Так поступает кошка, трущаяся щечками о ноги в ласковом намерении, так ведет себя дружелюбный пес, толкающийся боками и мордой в заявлении о своей любви и присутствии, так проявляет близость играющий волосами заботливый попугайчик. Язык физического контакта был простым и тихим, но заземлял и успокаивал на каком-то очень базовом уровне.              И Эни, неуверенно улыбнувшись этим людям, робко похлопала их руки и плечи в ответ — немного зажато, словно говорила с акцентом на диалекте, что каждый знал с рождения, словно медленно вспоминала, как это вообще делается. Но как же до смешного просто оказалось общаться вот так: улыбками и руками. На душе стало легко и печально, ведь вымирающий язык мог жить только в такой же простоте, не было ему места в городах и потоке цифровизации. Но даже просто побыть свидетелем и участником происходящего было приятным и трогательным опытом.              Постепенно окружавшая ее кучка стала перетекать в сторону скелета. О, Эни вполне понимала их любопытство: Санс был интересен и сам по себе, будучи монстром, а уж с его легким присутствием и характером он был обречен на чужое внимание. Даже сейчас, приспособившись поразительно быстро в новой обстановке, он оседлал любимую лошадку и каламбурил с участием недоуменно хохочущих косноязычных переводчиков. Те плохо понимали суть необычных шуток и еще хуже переводили остальным, но это не мешало окружающим смеяться просто так, потому что другим было весело.              С невольно растущей улыбкой девушка наблюдала, как вокруг скелета расселась небольшая толпа, поначалу часто бормочущая “Санта Муэрте”, но постепенно перешедшая на “Санс”. Кажется, вопрос культурных различий они решили. А рядом с самой Эни осталась только одна девочка, увлеченная хаосом ее волос, почти таких же темных, как и у здешних жителей, но более легких и воздушных, забавно вьющихся и дурашливых.              — Хочешь пойти к остальным? — тихо спросила девушка и кивнула в сторону скелета и его аудитории.              Девочка, казалось, суть вопроса поняла, улыбнулась и смущенно помотала головой. А затем молча начала что-то бормотать на своем протяжном диалекте, распутывая маленькими пальцами узлы в пушистых волосах. Эни такой расклад вполне устроил. Хмыкнув, брюнетка вытянула ноги вперед, опасно близко к огню, и услышала напуганных вздох за спиной. Полуобернувшись, она подмигнула девочке. А затем в порыве нехитрого желания попозерствовать щелкнула пальцами у плеча, высекая маленькую вспышку искр и огня. Восхищение и шок расцвели на детском лице. Чувствуя себя игриво и радостно, девушка приложила палец к губам, растянувшимся в улыбке, в жесте тишины. Темненькая дочь степей кивнула, закрыла рот ладонями и понеслась куда-то в сторону. Возможно, выбалтывать только что узнанный секрет.              Тихо сидя на своем месте — большой деревянной коробке в качестве гордого трона — у разгорающегося все жарче костра, брюнетка молча созерцала кипящую вокруг непривычную жизнь. Дети тащили из дома табуреты и коврики, женщины выносили широкие блюда с едой такой же сухой, как и степь вокруг них, мужчины поддерживали огонь и расставляли места широким кругом. Кто-то громко смеялся, с разных сторон слышались разговоры и напевы, несколько молодых пар делали маленькие танцующие круги у огня во время своих дел. Все поселение словно дышало и жило тем ярче, чем ближе солнце клонилось к закату.              Вынырнувшая словно из неоткуда Фрида впихнула в руки брюнетки кусок хлеба и миску с ароматным наваристым нечто. Эни благодарно кивнула, но есть не спешила, опасаясь попасть под удар чужой магии снова. Кстати о магии и еде.              — Что с Гарсией? — осмотревшись и не заметив того, спросила девушка.              — С кем? — нахмурила седые брови старушка, передавая еще одну миску смуглому подростку.              — Мужчина, пришедший с нами.              — А, тот. Уснул в моем доме, вредитель, — ответила Фрида и кивнула в сторону миски в руках брюнетки. — А ты ешь давай, не болтай.              — Уснул? С чего это? — удивленно переспросила Эни, но в рот ложку запихнула. И снова привкус тяжелого облака со свежей сочностью тепла разлился по языку. Она едва могла ощутить вкус блюда за этим — овощное рагу? В любом случае в этом нехитром ужине зеленой магии было значительно меньше, чем в хлебе, так что у девушки был шанс это пережить.              — Так от жадности. Глупый, решил, что из рук смерти его вырвут пара моих булок. А мой хлеб хоть и лечит, но так и он уже одной ногой на той стороне, — качнув головой, проговорила она и отвлеклась на беглый разговор с молодой женщиной с ребенком, подошедших и севших рядом у костра.              Воспользовавшись паузой, Эни продолжила уничтожать рагу. И задумалась, что ей теперь, собственно, делать. Могущественный маг, обещанный Гарсией, и правда оказался могущественным, вот только девушка ощутила, что где-то ее обманули. Ведь на первый взгляд самой Фриде ни монстры, ни обучение, ни новое место проживания словно бы и не нужны. Та жила в сплоченном поселении, сила ее была созидательная и спокойная, наполняющая еду и воздух вокруг свежестью и теплом, а до монстров, вот уж неудивительно, старушке, кажется, вообще не было дела. Так что вылазка оказалась в общем и целом познавательной с точки зрения опыта, но не особо плодотворной. Хотя это для нее. А был еще загибающийся от неизвестной болячки Гарсия. И по велению врачебной этики, вбитой в нее годами обучения, которое по итогу Эни успешно смыла в унитаз, совесть ее требовала удостовериться, что мужчине тут как-нибудь помогут. Она посмотрела на закончившую разговор старушку.              — Насчет Гарсии… систематическое питание вашей едой помогло бы ему? — Эни предложила, надеясь, что Фрида сама подхватит идею и возьмет на себя это дело.              — Вполне возможно, — кивнула бабуля и спокойно дала разговору заглохнуть в тяжелой паузе, возясь с другими мисками. Ну, блин.              — Как думаете, вы могли бы разрешить ему остаться для лечения?              — О. Нет-нет, девочка, нет. В нашей общине дети и женщины, я не могу оставить ядовитого гада в нашем доме, — решительно отказал та.              Впрочем, Эни не могла ее винить. Гарсия вел себя не самым милым образом и определенно излучал опасность. Так что настаивать она не стала. Да и зачем, если ей самой он тоже никто, а их устную договоренность можно считать выполненной? Тихий поучающий голосок, что-то вещающий о врачебном долге и святости жизни, она пихнула под ковер мыслей.              — Он может остаться до утра, но завтра должен уйти, — закончила Фрида, забрала пустую миску из рук Эни и потрепала ту по волосам. — Я пойду на ночь, девочка, старовата я для таких праздников, а ты с другом отдыхайте, — попрощалась та, кивнув на тихое “доброй ночи” от девушки, и вновь растворилась в радостной толпе.              Глядя ей вслед, брюнетка с неохотой покрутила ситуацию Гарсии так и этак, но за краткие пару минут размышлений ничего дельного в голову ей не пришло. Так что Эни, тряхнув волосами, решила не забивать голову тяжелыми мыслями в такой удивительный вечер. Не каждый день она ужинает в этническом поселении мексиканцев, вообще-то! Хотя, им с Сансом еще надо будет вернуться, чтобы не волновать Ториэль и Папируса… Ой.              “Черт, мы же вдвоем уйдем, а за Гарсией придется возвращаться утром”, — осознала девушка и криво усмехнулась, уже представляя недовольное выражение лица скелета, когда тот узнает эту дивную новость. Кстати о нем.              Эни чуть повернулась и обнаружила, что сейчас даже наиболее любопытные дети и взрослые оставили Санса в компании только пары мужчин, говорящих на сносном английском. Вероятно, всеобщее любопытство было на время удовлетворено. Ну вот и славно, драться за его жизнь она была готова (даже слишком), но предпочла бы обойтись без насилия. Расслабленное хихиканье выскользнула изо рта, и Эни, ссутулившись на коробке и уперевшись локтями в бедра, заставила себя отвести взгляд и уставилась в большой костер. Тот был уже солидных пару-тройку метров в диаметре, ревел и тянулся в бледное небо острыми языками. И казался очень живым. Глупости, вроде желания сунуть руку в пламя, просто, чтобы убедиться в своей огнеупорности, или мысль о попытке побаловаться с контролем этого огня прыгали в разуме, подталкиваемые кружащим во рту и теле чувством теплой свежести.              “Плохие идеи, не хотелось бы снова собирать толпу полных энтузиазма жителей”, — уговаривала себя девушка от глупостей. А глупости делать хотелось. Может дело было в том заряженном хлебушке и рагу и их эффектах, а может в атмосфере гармоничного сплетения свободы и радости жизни живущих здесь. Но хотелось так сильно и так много всего сразу. Хотелось вскочить с места и покружиться с танцующими на пыльном пяточке людьми. Хотелось прыгнуть с головой в жаркий огонь и потанцевать уже в нем. Хотелось раскинуть руки и обнять бледнеющее и розовеющее у горизонта небо. Хотелось говорить улыбками и руками с этими людьми, петь на их мелодичном языке, дышать их воздухом. Хотелось…              Низкий смех урчащей лаской скользнул по слуху, и серые глаза тут же бросили свет огня ради источника манящего звука. Санс и его чертов смех. Его глупый, невыносимо приятный смех. Почему тот звучал так хорошо, так правильно, так красиво? Прокатывался по загривку и ниже по спине, как клубок сухого царапающего тепла? Эни честно попыталась отвернуться, сосредоточиться на огне, таком живом и близком, и отчего-то другом. Но как она могла, когда этот самый огонь танцевал бликами на белых скулах и углах широкой улыбки, словно и сам этот свет был влюблен так же, как и она? Как могла она не смотреть и не восхищаться? О, это было слишком много, чтобы просить.              Сидя там и пялясь, как беспомощный влюблённый подросток, каким она давно себя не чувствовала, Эни сдалась ненадолго. Совсем на чуть-чуть. И смиренно позволила своему сердцу просто насладиться моментом и полюбоваться. Только сегодня, пока сырость чужой магии делает ее легкой, а окружение создает иллюзию свободы и безнаказанности. Сегодня она посидит тихонько и погреется в дыхании своей влюбленности.              Это было почти до жалкого смешно — как она падала все глубже в это молодое чувство, словно ускоряясь с каждой секундой в этом падении. И с каждой же секундой теряя шансы зацепиться за прутик и спасти себя от того, что происходит в конце любого падения. Крушение. Но, ох, будь прокляты ее тревоги и страхи, сейчас ей было почти все равно, насколько больно встретит ее земля по приземлении. Сейчас она не могла заставить себя не смотреть.              Да и битву она вела насквозь нечестную. Ведь пока Эни слабо пыталась удержать руками этот тонущий корабль, её душа — это своенравное маленькое сердечко — плевать хотела на ее потуги. Даже хуже. Оранжевый огонек, словно забыв, что он ее часть, саботировал любую попытку придерживаться стратегии “потерпеть и отпустить”. Душа, осознаваемая как существующее неизменное присутствие в груди, выплескивала свои желания так ясно теперь, так отграничено от доводов разума, так громко, словно раскрытие истины избавило ее от необходимости сдерживаться. И Эни уже едва ли могла найти силы на то, чтобы злиться на себя за это. Не хотела она осуждать и корить себя за это нежное тоскливое чувство.              Ну, как, право слово, она могла не влюбиться в него? Санс был замечательным. Прекрасным — подсказывало сердце. Красивым — пела пронзительно душа. И Эни смотрела на него, на то, как невыразимо изысканно изменялось его лицо в комфорте веселья, и не могла не согласиться. Не могла отрицать. Не собиралась даже пытаться. Она с тоской любовалась тем, как целовали блики огня эти расслабленные черты и нечеловеческие руки, и отчаянно завидовала этому смелому свету. Она хотела быть такой же незаметной природной стихией, чтобы иметь шанс потрогать чужую улыбку, обнять ладонями и смотреть-смотреть-смотреть.              Эни была жадной. Она хотела так много, когда даже этот момент казался подсмотренным из-под полы. Она подглядывала за тем, на что не имела права — Санс был слишком отвлечен этими удивительными людьми, чтобы заметить её голодный и очарованный взгляд, и она пользовалась этим без зазрения совести, наплевав на то, что кто-то другой может заметить. Тут сплошь незнакомцы, никто не поймёт, а даже если поймёт — никто не спросит. Она украдет столько этого времени, сколько сможет.              Лишь на мгновение она отвлеклась, когда молодая смуглая девушка вручила ей какой-то терпкий и прохладный травяной настой. Сделав глоток и поблагодарив ее, Эни снова повернула голову в сторону. Конечно же, в его сторону, в сторону Санса, обсуждающего что-то с двумя мужчинами, чьи лица прорезали морщины от жизни полной тяжелых испытаний и горячего солнца. Трое устроились на бревне, и мужчины протянули принесенные заботливыми женскими руками миски скелету, одну с какими-то сушеными ломтями хлеба и мяса, вторую с густой массой зеленоватого цвета с красными крапинками. Не моргая, девушка с хнычущим любопытством следила, как Санс взял кусок хлеба и зачерпнул неизвестную массу под подбадривания хриплых голосов. А затем за одно быстро мгновение он впихнул в себя этот кусочек. По тому, как закашлялся и засмеялся монстр, как в шоке расширились его глазницы, как он помахал ладонью на свое лицо, Эни догадалась — это какая-то острая дрянь. Монстр издал смешок и взял ещё.              А она сидела, как глупый влюбленный щенок, и следила с жадностью за тем, как Санс набивал свое лицо каким-то этническим гуакамоле. Ах, ну разве она не жалкая? Уперев щеку в ладонь и сделав глоток травянистого напитка, Эни нежно вздохнула. Да. Очень и очень жалкая. А еще очень полная надежд, что Санс не обернется сейчас внезапно в ее сторону и не увидит глупое выражение ее лица. В мире не хватит оправданий для того, чтобы объяснить, почему Эни сидела вполоборота у огня и пялилась на него, как на полную луну.              О, небеса, она была безнадежна. Пораженчески усмехнувшись, девушка сделала еще один глоток и печально вздохнула. И еще разок, просто чтобы мир точно понял, насколько она вот сейчас несчастна.              Небо постепенно темнело, закат на горизонте — не яркий и алый, как порой бывает, а такой же нежный и тихий, как и все здесь — почти затух, а Эни едва обратила на это внимание. И на то, как вернулась маленькая девочка с грубым деревянным гребешком и стала заплетать маленькие косички и узлы из ее волос, что-то лепеча. Расфокусированный разум девушки лишь отметил появившиеся в руках людей вокруг цветы — в основном какие-то сушеные оранжевые бархатцы, откуда бы те ни взялись — и миски с красками.              — Спасибо, — тихо улыбнулась брюнетка девочке, обратив, наконец, внимание на то, что та делала какую-то мудреную конструкцию из ее волос, добавляя оранжевые цветы в узлы прядей.              Девочка ослепительно улыбнулась, похлопала маленькой ладошкой ее по щеке и вопросительно наклонила голову. Эни тихо рассмеялась, осознавая, что ее могли и не понять. Переборов робость, девушка погладила ребенка по голове и получила еще одну улыбку. А затем посмотрела на поднятую мисочку с какой-то густой карминово-красной краской и увидела нарисованные листья диковинных папоротников на предплечьях ребенка.              — О, нет-нет, спасибо, — покачала головой Эни. Она ничего не имела против рисования на теле, но, право слово, она уже и так чувствовала себя грустным клоуном в цирке, ей не нужен грим.              Но резко нахмурившееся в возмущении лицо девочки разрушила всю ее аргументацию. Так что, трагично вздохнув, девушка позволила нарисовать какие-то кривоватые, но милые цветочные конструкции на ее предплечьях и лбу. Кивнув довольно, словно только что она выполнила долг перед родиной, девочка похлопала Эни по макушке и улыбнулась.              — Да-да, ты молодец, очень красиво вышло, спасибо, — пофыркала брюнетка и похлопала темноволосую макушку девочки в ответ.              Та улыбнулась ярче, сделала какой-то забавный жест взрыва ладошками и убежала в стайку детей, чьи лица были покрыты такими же яркими рисунками.              — хэй, малыш, цветущий вид, — раздался низкий голос сбоку от нее. — но хоть тут и теплая атмосфера с отличными хлебом и зрелищами, но нам уже пора, старая леди атакует меня сообщениями. где наш герой нуарного романа?              Выпустив пару смешков над ленивыми каламбурами, Эни подняла глаза и почти поперхнулась подпрыгнувшим в горло сердцем. Санс, расслабленно стоящий рядом, немного наклонил череп в немом вопросе. А девушка изо всех сил кричала на себя мысленно, что нужно выполнять такие элементарные функции, как дышать и моргать, каким бы восхитительным ни был монстр перед ней. Восхитительным и захватывающим дух с накинутым на шею венком оранжевых сухоцветов, бликами огня на лице и вязью разноцветных пятен на лбу и скулах. Мазки разных красок тянулись изящными ровными пятнами и линиями, складываясь в яркие волшебные узоры. Эни даже не успела послушать заикание своей души, зная сама то, что та пыталась декларировать. Она видела и сама. Да, бесспорно — красиво! Невыносимо, невероятно красиво.              Она почти забыла, что он что-то сказал. Она знала, что пауза ее шока была слишком долгой. Она не могла заставить свой разум выдавить что-то, кроме:       — Да… А, Гарсия остается сегодня… А тебя тоже разукрасили?              — агась, не уверен, когда это произошло, но моя честь оказалась запятнана. надеюсь, оно смоется. но это мило, — хохотнул скелет и щелкнул фалангой по сухому бутону на плече.              — Ну, тебе идет, — кое-как прохрипела брюнетка, поднимаясь с ящика. — Особенно розовый, — подразнила Эни, не в силах оторвать взгляд от разных оттенков пятен на его лице.              Санс, коротко посмеявшись, взялся за ее плечо и ответил:— я польщен, правда, розовый — мой тайный фаворит, ты знаешь, — он приподнял ногу и покачал тапком в воздухе.              Эни только улыбнулась, не способная сейчас найтись с остроумным ответом. Она едва заметила последовавший за его смешком момент телепортации, разглядывая украдкой художества на лице скелета с жадной внимательностью. Красные, оранжевые, желтые, розовые мазки и пятна сливались в аккуратный рисунок витых лепестков и листьев, формируя узор неизвестных растений на линиях скул и надбровных дуг скелета самым волшебным образом.              — а вот и мы. папс наверняка уже заждался, так что я пошел, передавай старой леди привет, — махнул ей ладонью Санс и, сделав шаг в сторону, исчез. Резко, внезапно, вот так грубо обрывая все ее любование.              В горле почему-то стало туго и горько, и Эни с трудом сглотнула, а потом втянула полной грудью задержавшийся аромат хвои и снега. Боже, она была такой безнадежно глупой. Ну почему, стоило ей лишиться его присутствия, как сердце тут же заныло по потерянному виду? Заскучало по звездам в глазницах и ярким мазкам северного сияния вокруг них?              Опустив голову, она сильно прижала ладони к лицу. Чертов чертовый черт. Она абсолютно не справлялась и делала это с катастрофическим размахом. Единственное, на что Эни еще могла надеяться, так это то, что Санс останется в блаженном неведении. И тогда она справится, просто ей нужно немного времени.              За веками мелькнули нежные блики света, танцевавшие по костям у костра, а богатый смех с басовыми нотами щекотал слух воспоминанием.              Или много времени.              Потусторонней неземной красотой кружили разноцветные лепестки по его лицу, и самые яркие звезды смотрели на нее из чернильной тьмы.              Или очень-очень много времени.              Но она справится. Вариантов у нее не было, так что она непременно справится. Эни старалась не думать о том, насколько ее слова звучат неубедительно и слабо даже в ее собственных мыслях. Она глубоко подышала, досчитала до десяти и зашла в дом.              А несколькими улицами ниже Санс захлопнул холодильник, сделал глоток из новой бутылки кетчупа, не чувствуя вкуса, и плюхнулся на диван. С тихим стуком он откинул голову на спинку дивана и уставился в потолок. Тупые зубы растянулись в кривой и усталой улыбке. Ну разве он не самый удачливый монстр на свете? Низко и безрадостно рассмеявшись, скелет отсалютовал пустому пространству бутылкой.              — надеюсь тебе весело, дерьмовая ты вселенная.