Часть 45. Поколдуй на чаинках чувств

      Ночь пришла и ушла — пустая и… бессонная. Ей, правда, стоило ожидать, что это произойдет, что взбудораженный своими и чужими эмоциями мозг будет прокручивать мысли часами и просто не даст ей заснуть. Она думала. Думала-думала-думала в тягучей жвачке мыслей о словах Папируса. Думала о Сансе. Думала о себе. Думала о счастье и переменчивости этой концепции. Ей не хотелось думать так много о вещах, которые были вне ее контроля. Но рядом уже не было теплого присутствия маленькой подруги, чтобы затеряться в нем и успокоиться в ее уверенности. Хотя… рядом был Флауи. Обычно такой себе компаньон, тот внезапно стал более чем терпимым, когда свернулся в лианах, повесив тяжелую голову лепестками вниз, и задремал на столе. Едва слышное дыхание маленького монстра — крошечное присутствие кого-то еще в тишине комнаты. Это было утешительно. Заземляюще даже. Хотя она ему об этом никогда не скажет, конечно. Навряд ли он оценит подобное.       Так что именно так и прошли эти долгие темные часы — в оглушающем звоне пустых мыслей и мягком звуке дыхания монстра. И спустя бесконечно долгое бдение ночь ушла, уступая место утру, но печаль и тревога остались — невесомая вуаль на глазах и сердце. И еще яснее стало их присутствие, когда Эни осознала, что ей не нужно никуда спешить, все дела в ее мысленном списке оказались не срочными, а в обычно загруженный учебой и работой понедельник она осталась некомфортно свободна.       Из обязательного — одна лишь утренняя тренировка, в ходе которой Андайн попеняла ее за вчерашний прогул. Воительница даже в какой-то момент попыталась с острой ухмылкой поддразнить девушку, но быстро отступила с хмыком, увидев выражение побитого щенка на ее лице. Эни, конечно, утешала себя тем, что не такой уж у нее и жалкий вид. Хотя взгляд Андайн говорил обратное. Вздохнув, брюнетка затянула волосы в хвост, как будто это могло исправить угрюмую ауру тучи вокруг нее.       — Ты слишком переживаешь, Форрест. И из-за чего? Из-за мешка костей? Серьезно, лентяй того не стоит, — буркнула монстр в конце пробежки, приступая после краткой разминки к излюбленному швырянию булыжников. Но дальше тему развивать не стала, за что Эни была той весьма благодарна.       Она, как уже вполне очевидно, не хотела думать об этом сейчас. Она и так думала об этом всю чертову ночь. Ну на кой черт ей нужны были эти размышления, если она осталась ровно там же, где и была — на перепутье? Да, Папирус был в чем-то очень прав. Да — это правда, что часть ее неистово хотела признаться. Чтобы как минимум просто разрешить эту проблему, оборвать на корню все метания и перестать уже мечтать, тосковать и тревожиться. Но другая часть настойчиво тянула ее в сторону первоначального, продиктованного скепсисом и рациональностью, решения — терпи. Молчи.       Сейчас тяжело, но потом все пройдет — шептала эта утомленная часть, — терпи.       И Эни хотела бы набраться терпения, но душа ее словно была полна лишь тревоги и тоски. И она, даже особо этого не осознавая, вполне открыто фонила этими миазмами печали. Оба монстра, наблюдая такую восхитительно бодрую картину ее оптимизма, переглянулись.       — Заканчивай с растяжкой, — бросила Андайн, разминая плечи и выходя на пустое пространство на полянке, облюбованной для сегодняшней тренировки. — Пора отвлечь твою угрюмую голову чем-то получше! Папс, присоединяйся!       Папирус, делавший широкие выпады с счастливой Тиной в руках, тут же с готовностью распрямился и длинным прыжком оказался рядом. Эни же отряхнула руки от кусочков травы и недоуменно посмотрела на воительницу. Та хрустнула шеей, широко ухмыльнулась и встала в стойку, делая манящий жест.       — Наши тренировки стали довольно скучными в последнее время. Пора это исправить! Как насчет спарринга втроем, панки? — широкий оскал на лице, порыв ветра разметал алые пряди.       Двое переглянулись и вновь посмотрели на экс-Капитана. Папируса эта идея явно воодушевила: тот выпалил совсем не подозрительное “ВАУВИ, КАКАЯ СВОЕВРЕМЕННО ОТЛИЧНАЯ ИДЕЯ, АНДАЙН!”, отбежал в сторону и опустил на землю собаку, жестом указывая оставаться на месте. И та, удивительно, послушно улеглась, возбужденно дыша с высунутым языком.       — Это не слишком опасно? — переводя взгляд с Тины обратно на подругу, спросила Эни. — Спарринг втроем, я имею ввиду. Как это будет работать? БИТВА же на двоих рассчитана?       — Это так, — хрустнув костяшками кулаков, подтвердила Андайн. — Но не совсем. В БИТВЕ сторона сражается против другой стороны, так что бой всех против всех мы сможем провести только вне БИТВЫ. Но это излишне травматично для твоей мягкой человеческой тушки, так что сейчас я хочу, чтобы вы, двое слабаков, напали на меня как одна сторона!       — НЕ СТОИТ ВОЛНОВАТЬСЯ, ЭНИ, — но Эни заволновалась лишь больше, бросив на появившегося рядом скелета паникующий взгляд. — Я, ВЕЛИКИЙ ПАПИРУС, С ГОРДОСТЬЮ ПРОВЕДУ ТЕБЕ ДЕМОНСТРАЦИЮ! — тот встал справа от девушки, положил ладонь ей на плечо, и через мгновение мир привычно почернел.       Посмотрев на обоих монстров и поняв, что те уже настроены на новую активность, Эни вздохнула и уставилась на кнопки опций перед ней и Папирусом. Андайн, как она имела привычку делать всегда, уступала им (слабакам) ход.       — СРАЖАЯСЬ НА ОДНОЙ СТОРОНЕ, МЫ МОЖЕМ ВЫБИРАТЬ РАЗНЫЕ ДЕЙСТВИЯ НЕЗАВИСИМО ДРУГ ОТ ДРУГА, НО НАШ ХОД ОСТАЕТСЯ ОДНИМ, — кратко объяснил Папирус и ткнул костью кнопку “АТАКА”.       После его выбора ход все еще не развернулся, и скелет все еще не атаковал. Осознав, что все в этих новых условиях должно происходить одновременно, Эни так же ткнула на кнопку атаки и приготовилась. Хотя она с любопытством отметила, что остальные кнопки также были ей доступны независимо от выбора Папируса — ход один, но решения их независимы — все, как он и сказал.       Все опции, как и бывает после выбора, исчезли, и Андайн напротив ухмыльнулась шире, призывая сияющее голубым копье в руку. Оранжевое сияние под футболкой вспыхнуло сильно и ровно, скользя сквозь монохромное окружение ярким цветом. Однако внезапно ощущение срочности, к которому Эни, казалось бы, привыкла за время тренировочных спаррингов, изменилось. Ее душа, спокойно готовая к сражению, резко дернулась вслед за сдвигом сбоку. Вдох, и нос наполнил меловой запах ракушек, а правый бок лизнуло энергичным теплом: Папирус выбросил вперед ладонь — резко и быстро — и ряд белых костей вырвался из земли и устремился в сторону воительницы. И в тот же миг оранжевый в груди попытался рвануться следом, в синхронной потребности действовать. Сейчас же. Эни выпустила струю огня над костями, со сбившимся дыханием наблюдая, как Андайн прыжком увернулась от прямолинейной двойной атаки.       И, спрашивается, какого черта это было? Ход Папируса подтянул ее собственный? Нет-нет, ход же был один на двоих. Получается и действовать в пределах хода им нужно одновременно? Логично, но в то же время… Это было почти жуткое чувство: как ее магия, обязанная действовать по правилам БИТВЫ, ощущалась связанной с перекатывающейся облаками пара энергией напарника. Словно не было у нее больше времени на промедление или раздумья: огонь оказался в одной упряжке с солнечным светом. Второй рванул, и первого потянуло следом. Эни посмотрела вверх на смущенно улыбнувшегося ей монстра.       — НЬЕХЕ… ЭТО БЫЛО СЛИШКОМ РЕЗКО?       — Я просто не ожидала, — пробормотала она, но была прервана серией летящих в них копий: Андайн времени на болтовню им не оставила, с боевым хохотом атакуя в свой ход.       Дернувшаяся в сторону девушка через секунду с шоком обнаружила себя высоко в воздухе, куда подняло ее облако синей магии, оттенявшей оранжевый свет под футболкой. Папирус помог ей избежать атаки, в свою очередь играючи прыгая в сторону от копий.       — Спасибо! — крикнула девушка ему вниз и поболтала ногами в воздухе. Какое удивительное и странное чувство! Не совсем невесомость, а скорее ощущение того, что весь ее вес внезапно скукожился до сотой части грамма. И теперь она — пушинка без цели и смысла.       Пушинкой Эни быть понравилось. Быть над сражением и вне спарринга — тоже. Но ничто, увы, не вечно.       — НЬЕХЕХЕ! КОНЕЧНО, НАПАРНИК! — лучезарно улыбнулся с земли Папирус, ловя девушку на вытянутые руки, когда ход экс-Капитана закончился.       Ноги ее коснулись серой травы, и Эни сделала короткий вдох-выдох, чтобы сконцентрироваться. Итак, первый шок позади, и теперь она готова! Ну, насколько возможно! Атакуя во второй раз, она нажала на кнопку “АТАКА” вместе со скелетом и с отставанием в секунду взметнула волну огня между обрушенных в сторону верткой соперницы костями. Чувство — новое и яркое — мгновенно вскружило голову. И Эни тут же попыталась осознать его, оформить в слова, но — как и большинство вещей в магии — не смогла описать его полностью. Самое близкое, что смог выдать ее разум — это нежное, почти сердечное ощущение… сопричастности. Ощущения чужой магии рядом с ее, на ее стороне. Соратник.       Но не просто слово, не размытый ярлык, это чувство было таким… ярким. Вот она — оранжевый огонь, запертый в теле и освобожденной собственной волей, а рядом — солнечный свет, принявший форму высокого и улыбчивого монстра. Эни посмотрела на того почти потеряно, почти насквозь, ощущая их разницу ясно и четко сейчас. Она — душа и магия в физическом теле. Он — душа и магия, принявшие форму. Похожи, но разные на фундаментальном уровне.       Папирус заметил ее внимание и улыбнулся ярче. И Эни не смогла отделаться от мысли, что улыбается ей живая магия. Она знала это давно, конечно — то, как мало физической материи в монстрах. И все же ощущать это вот так было ошеломляюще. Ощущать их разницу и их схожесть. Ощущать, как их разная, но похожая магия работала вместе. И с каждой атакой Эни с широкой улыбкой отмечала, что они с Папирусом работали все синхроннее и синхроннее — ей было совсем не сложно подстроиться под его прямолинейные выпады, а ему — так же несложно оставить бреши между костями для ее огня. Там не было ничего слишком искусного, но на уровне магического восприятия… по-новому невероятно.       О, затерявшись в ощущениях, Эни почти забыла смотреть по сторонам, отчего скелету пришлось спасать ее зад из-под шквала копий несколько раз. Огонь ее гудящей энергии рвался вперед и почти закручивался с ярким солнечным светом магии монстра. И лишь когда они вдвоем провернули плохонькую, но смелую совместную атаку — соединяя кости и пламя в одном ударе — она, наконец, поняла. Поняла, почему сражение бок о бок с Папирусом ощущалось таким легким и естественным несмотря на их различия. Цвет этого незримого солнечного тепла был не желтым, как ей чудилось по простой ассоциации с солнцем.       Оранжевым. И Эни тут же вспомнила все свои догадки и наблюдения, видя теперь ясно — оранжевый в тенях каждой атаки, оранжевый в блеске чужих глазниц, оранжевый в румянце и слезах, что она видела на лице друга раньше.       ХРАБРОСТЬ.       У Папируса была такая же черта души, что и у нее.       “ТЕРПЕНИЕ голубых атак — натренированный навык, ЧЕСТНОСТЬ гравитации — видовая способность скелетов”, — тихо проанализировал разум. И картина, наконец, сложилась целиком. И на мгновение Эни ощутила себя, как те редкие удивительные люди, что видят других людей по цветам: она представила Папируса в оттенках его черты, и разум раскрасил кости оранжевыми с крошечными каплями голубого. Подвижное, теплое, живое существо с сердцем, готовым обнять весь мир, с верой незыблемой и объятиями столь нежными, что те способны сокрушить самые крепкие стены.       И с этим кратким виденьем ей показалось, что теперь она знает его чуть глубже — не больше, нет — просто яснее и четче. Словно кто-то протер запылившуюся линзу, сквозь которую она раньше смотрела на солнце. И каким-то невероятным образом она разделяла с этим солнцем одну черту.       И может именно из-за этой схожести так легко им было подстроиться друг под друга. Потому что стоило Папирусу поменяться местами с Андайн — та после секунды размышления позволила девушке, наконец, выступить против скелета в бою лично — как все обернулось полностью противоположным результатом. Ожидая такой же синергии, Эни сделала шаг и выставила ладонь, с колотящимся сердцем готовясь впервые атаковать Папируса. Если бы она лично не видела невероятные навыки друга, то уже валялась бы в слезах от ужаса и отвращения к самой себе за решение встать против него. Но Папирус был сильным. Очень сильным. Намного сильнее нее.       Итак, она сделала вдох и направила огонь наружу. Но в следующее мгновение ее почти смыло массивной атакой копий, полетевших от ее союзницы в сторону скелета. Сияющие копья задушили струю огня, с которой должны были объединить усилия. Не совсем такой совместной атаки она ожидала!       Восстановив равновесие, Эни бросила шокированный взгляд в сторону своей напарницы. За чью команду та играла вообще?       — Гм, будь внимательнее, Форрест, не ставь атаки на моем пути! — неловко, если судить по маленькой хмурости и возне с копьем, воскликнула Андайн.       Вторая попытка атаковать вместе — после подавляющего хода Папируса, разбившего их стройный ряд пополам волной костей — вышла едва ли лучше. Бурление магии сбоку скорее отвлекало, чем поддерживало, как это было с направляющим светом магии скелета. Волна прибоя рвалась вперед очень похоже, но держала огонь союзной магии на дистанции, почти не дергая вслед за собой. Густой запах соли и влаги подавлял жар ее собственной магии, и Эни, как и сама Андайн, быстро пришла к выводу, что их силы сочетались заметно хуже. Но они нашли выход! Ну или что-то вроде. Андайн стала атаковать первой, она же — с небольшой задержкой. Да, так их атаки едва ли синергировали, но, по крайней мере, не мешали друг другу. И Папирусу приходилось уворачиваться с боевыми выкриками от дождя копий, а после — от всполохов огня. А затем уже им двоим приходилось уходить с линии атак костей. Эни даже впервые пропустила через себя голубую кость, замерев на месте с выражением испуганной мыши. К счастью, та прошла насквозь, не оставив урона (кроме морального).       Как ни странно, уворачиваться от атак Папируса было и сложнее и энергозатратнее, чем от атак Андайн: в отличии от бьющих с неба или из-под земли копий, ряды костей приходилось перепрыгивать. В дополнение к этому Эни с некоторым стыдом понимала, что в спарринге тет-а-тет Андайн зачастую поддавалась и щадила мягкого человечка. Папирус же подобным человеколюбием не страдал и, скорее даже, относился к сражению, как к возможности весело провести время. А в защите, как и в атаке, Андайн с Эни помогать друг другу могли едва-едва, в отличии от того, как сам скелет левитировал девушку в сторону от атак в прошлом спарринге.       Увернувшись от удара очередной быстро летящей кости, Эни почти поцеловала землю носом, поскользнувшись на влажной траве. Тьфу, хаотичность атак Папируса вынуждала ее мельтешить и делать ошибки. А из огня щиты делать она не умеет!       — Грах, Форрест, соберись! — гаркнула в ее сторону воительница, а затем, кратко ухмыльнувшись каким-то своим размышлениям, создала в воздухе копье и швырнула то девушке. — Используй это!       Вернув баланс, она поймала брошенное копье — голубая магия лизнула ладони прохладой, отдавая неожиданным зеленым в месте контакта. Извилины заскрипели при виде нового цвета магии, но у нее было мало времени на рассуждения, и Эни просто прислушалась к подруге и, перехватив копье двумя руками, выставила то перед собой. И оно успешно приняло на себя удар нескольких костей, лишь немного мигнув и потеряв в цвете. То, что Эни также проскользила подошвами по траве десяток сантиметров от силы импульса атаки скелета, она в минусы копья вносить не стала. Но настороженно отметила краткую вспышку ярко-изумрудного под футболкой в момент столкновения кости и мигнувшего зеленым копья. Серые глаза с любопытством осмотрели магический конструкт. Тот мягко вибрировал в руках, холодя кожу, как вода в реке.       “Но это же ДОБРОТА?”, — бросила она взгляд на оружие. То было похоже на обычные атаки Андайн, но как-то немного не так: под голубым проскальзывали блики зеленого. Смесь двух черт? Что представлял собой синий — ТЕРПЕНИЕ или ЧЕСТНОСТЬ? Как с этим работала ДОБРОТА? Как бы то ни было, но копье вполне успешно отражало чужие атаки. Может это было свойство зеленой магии? А может-       — ФОРРЕСТ!       Эни вздрогнула и едва успела пригнутся от летящей в лицо кости. Стоящий на другом конце поля боя Папирус смотрел на нее расширенными в испуге глазницами, прижав ладони в перчатках ко рту.       — Т-ТЫ В ПОРЯДКЕ, ДРУГ?! — оторвал тот от лица руки и за секунду оказался вплотную. — МОИ ИЗВИНЕНИЯ!!! Я ДУМАЛ, ТЫ, ЭМ, БОЛЕЕ ВНИМАТЕЛЬНО СЛЕДИШЬ ЗА ХОДОМ ЭТОЙ БИТВЫ! ХОТЯ Я, КОНЕЧНО, ПРЕДУСМОТРЕЛ КАЖДЫЙ ИСХОД, И ТА АТАКА НЕ НАВРЕДИЛА БЫ ТЕБЕ КРИТИЧЕСКИ, НЬЕХЕХЕ…       Эни не ответила, получив несколько болезненный и полностью заслуженный подзатыльник от подошедшей Андайн.       — Тупица, если бы мы были не в БИТВЕ, подобная атака тебя бы-, — она споткнулась в словах, бросила взгляд на взволнованного скелета и кашлянула. — Кхм. Не считай ворон во время боя, панк, каким бы дружеским он ни был.       — Да… Извините, я просто отвлеклась, буду внимательнее, — поморщившись от смущения, вздохнула девушка. С сожалением она посмотрела на то, как необычное копье треснуло и рассыпалось искрами в ее руках, а черное окружение БИТВЫ истаяло. Мир снова наполнился красками.       Неловкий момент ее промаха, к удивлению, надолго не задержался, и уже через пару ворчливых упреков от экс-Капитана, они начали бодро приводить полянку в порядок. То есть возвращать камни на места, да. Счастливая Тина вибрировала на своем месте у дерева и пожирала влюбленными глазами скелета. Эни осуждать ее не могла — хозяин у потеряшки, обретший дом, и в самом деле великолепный. Кто бы еще с такой любовью и заботой таскал не маленькую собаку везде, где можно и нельзя? Впрочем — взгляд ее скользил между двумя монстрами, а в разуме вертелись мысли и зацепки, полученные в ходе боя — они оба были невероятны. И у нее было очень много вопросов теперь, касающихся этой невероятности.       — Могу я спросить? — она посмотрела на обоих друзей, подошедших после восстановления приличного вида окружения. — Вы можете не отвечать, я понимаю, что это личное. Но я заметила во время нашего спарринга кое-что о вашей магии. Хотя я не хотела подглядывать!       Андайн усмехнулась чуть шире и махнула рукой в одобрении, а высокий скелет тихо засмеялся, щуря глазницы в светящемся веселье. Оба монстра стояли уверенно, а на их лицах растянулись донельзя довольные улыбки. Слишком довольные! Догадка пришла тут же.       — Вы это специально, да? — мягкий и тихий вопрос.       — Не обольщайся, панк. Но, хах, да, вид у тебя был кислый до тошноты, мы хотели приободрить твой унылый дух, — закатив глаз и сделав вид, словно вовсе не она устроила удивительный спарринг ради поднятия ее настроения, сказала Андайн. И взъерошила волосы отбивающейся со смехом девушки.       — НЬЕХЕХЕ, МЫ С АНДАЙН РЕШИЛИ, ЧТО ТЫ УЖЕ ВПОЛНЕ ОПЫТНА, ЧТОБЫ ПОКАЗАТЬ ТЕБЕ ТАКОЙ ВИД БИТВЫ! И ОБЪЕДИНЕНИЕ АТАК. НАШИ С ТОБОЙ СРАБОТАЛИСЬ ХОРОШО! — надулся радостно скелет и потрепал холку подбежавшей после манящего жеста Тины.       — Потому что мы оба — ХРАБРОСТЬ? — с хмыком спросила девушка, чтобы подтвердить свое новое знание, и вытерла пот с виска. Несколько прядей выбилось из хвоста, и Эни с фырком предположила, что выглядит сейчас как взъерошенный веник. Как и всегда после тренировок (и возмутительных действий Андайн).       — ВЕРНО! В МОЕМ НЕПОДРАЖАЕМОМ СПИСКЕ ЧЕРТ ЕСТЬ ЕЩЕ КАПЕЛЬКА ТЕРПЕНИЯ, НО ХРАБРОСТЬ — МОЯ ОСНОВНАЯ ЧЕРТА! ПРЯМО КАК У ТЕБЯ, НЬЕХЕХЕ! — весело подтвердил ее слова Папирус, тиская пытавшуюся допрыгнуть до его лица собаку.       От этого вида у Эни потеплело на сердце, словно кто-то взял мягкое пуховое одеяло и обернул вокруг того. Вне горячки сражения она могла позволить себе размышлять дальше, и мысль — удивительная, но приятная — задержалась на долгие мгновения, отнимая голос: она и ее друг, тот друг, которым она восхищалась и которого считала удивительным, имели что-то общее. И не просто что-то, нет — черту. Что-то настолько определяющее и важное — и оно было у них обоих. И это было так странно.       Потому что Эни могла сравнить себя с кем-то еще, но не с ним. Потому что из всех своих друзей-монстров она чувствовала личную схожесть скорее с Альфис и ее СПРАВЕДЛИВОСТЬЮ. Но с Папирусом? Тот ощущался, как маяк посреди черного океана. И душа его разделяла с ней тот же цвет. По какой-то причине это знание разрослось лианами и оплело сердце гордостью. Это было ошеломляюще приятно — быть схожей с тем, кто тебя восхищает.       Но приятно лишь на пару мгновений, до тех пор, пока Андайн не хлопнула их обоих по спине, веля поторопиться. Эни перевела взгляд на подругу и вернулась мыслями в прошедшую БИТВУ. Кожу ладоней до сих пор будто холодило подвижное гудение сине-зеленого копья. Догнав подругу, Эни, решив, что раз уж друзья сами так раскрылись, то и ей нет причин смущаться, в лоб спросила о ее черте. Но та лишь с вызовом вздернула алую бровь, словно говоря: “Догадайся”.       — ДОБРОТА? — тихо предположила девушка, не до конца веря в эту догадку даже после увиденного. Но Андайн рассмеялась и довольно кивнула.       — Верно, панк. Что с лицом? Не ожидала? — уперев руку в бедро и ухмыльнувшись во всю ширь акульего оскала, спросила та.       А Эни посмотрела на свою подругу снова, но теперь по-другому. Мысленно взяла зеленый и обвела этим цветом острую улыбку и яркую чешую, накладывая трафарет черты. Ведь кем, по сути, была Андайн? Капитаном Королевской стражи, и никакое “экс” не изменит этого факта. Она посвящала всю себя защите других, отдавая все силы ради безопасности своего народа. И она так же не раз показывала, что за острой внешностью и громким криками лежит натура глубоко заботливая. Да, Андайн не была тем типом личности, который поможет другим мягким словом или теплыми объятиями. Но она была тем, кто отдаст свое время и силы на то, чтобы зажечь в другом желание продолжать, убедить не сдаваться, вывести из темных мыслей. Прямо как сейчас.       И опять же, какое слово-смысл было заложено в черте ДОБРОТА? Дарование. И Андайн отдавала всю себя не ради личных целей или материальных побед. Но ради других.       — Нет, не совсем, — с улыбкой ответила Эни и двинулась прочь с поляны в компании двух монстров и собаки. — Ты хорошо скрываешь свою зеленую черту.       Андайн гаркнула смехом, но темно-синий румянец тонко расползся по скуластым щекам, выдавая ее истинные чувства.       — АБСОЛЮТНО! Не хочу делать это достоянием общественности, жалкое лечение — для слабаков! — она выкрикнула и замялась, словно внезапно неуверенная в том, что сказала. — То есть для… для мягкотелых добряков! Не для слабаков. Но это все равно не для меня! Так что вместо этого я использую этот трюк, — она продолжила и призвала в руку сине-зеленое копье.       — Как щит, — пробормотала брюнетка. — Ты используешь зеленую магию, как щит.       Гриллби, кажется, говорил что-то такое раньше, но Эни непременно перепроверит свои заметки, как только представится возможность. Хотя, даже используя копье как щит, Андайн смогла отдать, подарить его ей для защиты. Вполне в духе зеленой черты, пусть и несколько обходным путем, избегая основного назначения — исцеления.       Так или иначе, Эни не смогла смолчать и удержать в себе восхищения:       — Ты — удивительная, Андайн.       Она не думает, что устанет повторять это. Не думает, что когда-нибудь посмотрит на эту невероятную валькирию, пережившую груз надежд своего народа и столкновение со смертью, и подумает иначе.       — ВЕРНО, НЬЕХЕХЕ! НО АНДАЙН ДАЖЕ БОЛЕЕ УДИВИТЕЛЬНАЯ, ЧЕМ ТЫ ДУМАЕШЬ! — задрал метафорический нос скелет, словно это его тут хвалили с обеих сторон. Гордость Папируса за боевую подругу была очевидна.       — Что ты имеешь ввиду? — Эни посмотрела на него, а затем на довольную воительницу. Что еще скрывала эта игривая девушка-акула?       — Ну, я не сказала, что у меня только черта ДОБРОТЫ, — наклонила та голову и довольно, как сожравшая сметану кошка, прищурилась.       И, как будто это было только вчера, Эни ярко вспомнила момент, когда Альфис объясняла ей про редких монстров, обладающих двумя ведущими чертами. Серые глаза расширились в удивлении.       — Какая вторая? — но на вопрос воительница лишь дразняще улыбнулась шире и раскрыла ушные плавники, как любопытная морская охотница. — ТЕРПЕНИЕ?       Только предположив, Эни уже знала, что это не так — Андайн абсолютно не казалась той, кто выбрал бы философию “меньше усилий — больше результата”. Той скорей бы подошла НАСТОЙЧИВОСТЬ с обратным смыслом. Но стала бы тогда Андайн адаптировать зеленую черту под щиты, если бы имела в своем распоряжении прямо-таки направленную на защиту фиолетовую магию?       — Хах, мимо, Форрест, я использую ТЕРПЕНИЕ для копий, но это был легкий для обучения способ повысить эффективность моих атак. Упорные тренировки, а не моя черта, — подтвердила ее мысли Андайн и фыркнула при виде чужого напряженного лица.       Пока оба монстра хихикали над напряженной работой мысли девушки, Эни хмуро уставилась под ноги. РЕШИМОСТЬ отметалась сразу — то была человеческая черта. Оставались ХРАБРОСТЬ, ЧЕСТНОСТЬ и СПРАВЕДЛИВОСТЬ. Первую Эни отклонила из соображения их несочетаемости во время сражения — Андайн в основном подавляла атаки девушки или обгоняла те, пока они не нашли способ взаимодействия. ЧЕСТНОСТЬ могла подойти, все же черта тяготела к законам, а Андайн долгие годы была лицом закона в Подземелье. И по тому же принципу подходила и СПРАВЕДЛИВОСТЬ — черта желтого правосудия в руках Капитана стражи смотрелась бы органично. Но одно — закон мира, другое — личный закон, так какой же подходил ее подруге больше?       Эни подняла взгляд на явно веселящуюся Андайн и представила ее в битве. В настоящем сражении, а не дружеских спаррингах — ведь именно там она, наверняка, применила бы данную скрытую черту. Повязка на глазу монстра подтолкнула воспоминания о правде, рассказанной тихим голос в пыльной комнате: о том, как Капитан столкнулась с человеком. С ребенком, что убивал монстров и встал против высокой и готовой остановить того Андайн.       Запах соли и влаги — океан, запертый в ограниченной форме монстра — все еще ощущался на кончике языка после их сражения бок о бок. И может оттого Эни представила невероятно четко страшную картину: Андайн, стоящая в черных тенях свода пещеры, на чешуе и острых чертах лица — отсветы копья, сжатого в ладони. Нет, не в ладони, в перчатке доспеха — стража ведь носила доспехи. Алые волосы — предзнаменование будущей пролитой крови, и оскал акульих клыков — злой и беспощадный перед лицом врага. Один глаз — раскуроченная выстрелом глазница, другой — сияющий страшным и непрощающим красный.       Холодок пробежался вниз по спине от представленной картины. Эни едва ли могла представить в этой фантазии дыхание синей черты. Но она могла вообразить другой цвет. И причину.       Защита других. Готовность стоять до конца. И…       Месть.       Это не звучало законом мира.       Эни моргнула, и фантазия истаяла, оставляя напротив воительницу с мирным лицом и дразнящим выражением. Красивую и мирную.       — СПРАВЕДЛИВОСТЬ, — сказала Эни, забыв даже усомниться в своей догадке. И в подтверждение ее слов Андайн с тонкой и острой улыбкой призвала копье.       Но совсем другое — оно было ярко-желтым, тоньше и короче прочих, но вибрировало магией даже сильнее. Оно было похоже на стрелу. Стрелу острую и карающую, готовую преследовать того, кому предназначена. Изящное и трескучее — оружие выглядело страшным. На узком острие вибрировали потоки магии, и Эни чудились те зазубренными зубьями, готовыми впиться в плоть.       — Угадала, Форрест, — прервала тишину Андайн и сжала стрелу когтистыми пальцами. Та тут же рассыпалась золотыми осколками. — Именно она.       — Но если так, — встряхнувшись и полностью вернувшись в реальность, Эни продолжила. — То почему у нас не получилось нормально соединить наши атаки? У меня ведь есть и желтая, и зеленая черты.       — Я не знаю, — просто пожала плечами Андайн. — Может, дело в том, что у тебя магия огненная, а я — монстр водного типа. Может в том, что ты — человек, и наши черты не так похожи, как кажется.       — ИЛИ ДЕЛО В СПРАВЕДЛИВОСТИ, — спокойно заметил Папирус и бросил кость рванувшей за той следом Тине. — ЭТО ЧЕРТА ОЧЕНЬ СПЕЦИФИЧНА ОТ ЛИЧНОСТИ К ЛИЧНОСТИ. ЖЕЛТЫЙ НЕ ВСЕГДА ОДИНАКОВЫЙ, — он перевел на них взгляд и смущенно захихикал. — ЕСЛИ ЭТО ИМЕЕТ КАКОЙ-ТО СМЫСЛ, Я ИМЕЮ ВВИДУ!       — Да… На самом деле – да, — улыбнулась ему Эни. Ведь это правда имело смысл.       Как говорят: правда у каждого своя. И справедливость — тоже. И, возможно, брат Судьи знал это лучше многих.       — НУ РАЗ МЫ С ЭТИМ ЗАКОНЧИЛИ, А ТВОЕ УГРЮМО-ТОСКЛИВОЕ НАСТРОЕНИЕ СТАЛО ЛУЧШЕ БЛАГОДАРЯ НАШИМ СОВЕРШЕННО ТОЧНО НЕ СОЗНАТЕЛЬНЫМ УСИЛИЯМ, ТО У МЕНЯ ВОЗНИК ВОПРОС! — тот смущенно кашлянул от смеха девушек. — НЕ ПРИДЕШЬ ЛИ ТЫ СЕГОДНЯ НА НАШУ ТРАНСЛЯЦИЮ? — как всегда изящно и плавно перевел тему скелет.       — Что? Зачем? — удивленно спросила Эни в ответ, тут же чуя подвох. Она попыталась незаметно замедлиться и отстать от друзей, но черные глазницы смотрели бдительно.       — НУ, МЫ ХОТЕЛИ СПРОСИТЬ ТЕБЯ ЕЩЕ В СУББОТУ, НО… ТЫ ПОНЯЛА! — Папирус неловко кашлянул. — ВИДИШЬ ЛИ, ДОРОГОЙ ДРУГ, ПОСЛЕ ТВОЕГО БЛИСТАТЕЛЬНОГО ДЕБЮТА НА ТВ, НАШИ МНОГОЧИСЛЕННЫЕ ЗРИТЕЛИ СТАЛИ ЧАСТО СПРАШИВАТЬ О ТЕБЕ! МОЖЕТ ТЫ СМОГЛА БЫ ПРИЙТИ И… НЕМНОГО ПОУЧАСТВОВАТЬ?       — Эм, — звезды в глазницах напротив и просительная мордашка булочки с корицей свели на нет все возможные протесты. И все мыслительные процессы Эни тоже. — Уф. Только ненадолго, ладно? Иначе я превращусь в мямлящую лужу стыда и взорвусь.       — ВАУВИ! ЗАМЕЧАТЕЛЬНО! Я ПЕРЕДАМ ЭТУ НОВОСТЬ МЕТТАТОНУ И НЕСС, ЖДЕМ ТЕБЯ НА ПЯТОМ ЭТАЖЕ В 16:00, ДО ВСТРЕЧИ! — завопил тот резко, подхватил Тину и умчался прочь, поднимая клубы пыли.       Эни с Андайн еще пару мгновений молча смотрели ему вслед. Чтож.       — Ммм, я тоже пойду, Форрест, нужно готовиться к завтрашнему дню, — тяжело вздохнув, она размяла плечи и поймала потерянный взгляд девушки. — Диархи с мелким панком встретятся с губернатором. Плюс журналисты. Там будут люди для защиты, но мы тоже не должны ударить в грязь лицом. Да и не доверяю я этим слабакам!       Хмыкнув в веселье от боевого настроя подруги, девушка кивнула в одобрении. Лишние меры безопасности никогда лишними не будут, это точно.       — Думаешь, все пройдет хорошо? — с проскользнувшим в голосе волнением спросила она и посмотрела вверх, на нахмуренное выражение лица экс-Капитана.       — Уверена, — резко подняв подбородок, ответила Андайн. Но в скрестившихся на груди руках и поджатых губах ясно читались напряжение. — Все пройдет отлично. По-другому мы просто не можем допустить.       Они разделили тихий момент — слова Андайн не нуждались в дальнейшем объяснении. Ситуация, в которой находились сейчас монстры, едва ли была стабильной и радужной. Увернувшись от риска надеть ошейники, пропихнув через первое смотрение больше половины запланированных законов, они болезненно споткнулись о произошедший на четвертой улице кошмар. А потом в это уравнение добавились маги, с фееричного косяка Эни, и теперь… все было очень зыбко. И завтрашняя встреча — первая за долгие месяцы стагнации со стороны властей — должна будет вертеться вокруг всего этого. И итог этого предсказать сложно.       Хотя про себя она полагала, что Сторсы с командой выбрали наилучшую тактику в сложившейся ситуации, и каким-то волшебный (магией юриспруденции) образом спасут день. И обернут факт существования магов монстрам на пользу. Ведь те — Эни, пусть и из шкурных соображений, приложила к этому все руки и ноги — по сути связали монстров и людей своим существованием. Ну, в теории. Она надеялась, что на практике так оно и будет.       — Все пройдет отлично, — повторила Эни эхом, и губы ее растянулись в кривоватой улыбке.       Андайн отзеркалила ее улыбку, взъерошила и так едва держащуюся в хвосте копну волос девушки, и проворно понеслась в другом направлении — куда-то в сторону Посольства монстров.       Со сдержанным ужасом Эни заглянула в отражение ближайшей лужи. Ах, дивный вид бешенной бестии из самых жутких недр ада. А нет, это была всего лишь она, лохматая донельзя. Повздыхав, девушка двинулась в случайном направлении, распустила волосы и попыталась руками вернуть им хоть какой-то вид порядка. Борьба эта была неравная и заведомо проигрышная, но Эни спешить было некуда: до назначенного Папирусом ужаса интроверта у нее было больше пяти часов.       И эти часы стоило занять чем-то продуктивным, иначе она снова начнет думать. А делать она это крайне не хотела, особенно после усилий друзей по спасению ее несчастного “я” из болота хандры. Дел у нее, конечно, запланировано других не было, но разве проблема найти такие в текущих условиях? А вот и нет.       Потратив на размышления немного времени, Эни решила продолжить текущий курс дня: магия утром, значит — магия на весь день. А поскольку Дари вне доступа, Лукас должен быть занят переездом, а ее собственные наставники сегодня ее явно не ждут, то вариантов оставалось ровно два, и оба — в одном направлении.       Итак, направив свои стопы в сторону новенькой и в основном незаселенной области проживания магов, Эни понадеялась, что Фрида и Гарсия будут на месте. И не вышвырнут ее каждый за свой порог за визит без приглашения. Да еще и в такую рань. Серые глаза метнулись на светло-голубое небо и робко ползущее вверх солнце. М-да. Возможно, лучшим решением будет просто вернуться домой и проваляться в кровати до трех дня, делая перерывы только на покушать стряпню Ториэль.       Однако в мыслях тут же возник задержавшийся в ее комнате Флауи. Тот, конечно, больше ее не терроризировал — только словесно — но сидеть с ним в одном помещении несколько часов подряд… Ну уж нет. Она точно не стремится узнать много новых неприятных подробностей про себя, окружающих и мир в целом, на которые так щедр этот капризный цветок.       Хотя ей все же было жаль его. Прятаться от мира в комнате человека, который тебе не нравится, не имея даже собственного места-... Ой. Эни поморщилась, вспомнив, что уже катилась по этим мысленным рельсам и даже оставила себе в уме заметку о том, что стоит с этим сделать. Утром, когда она впервые подумала о том, что у раздражающего, но, в общем и целом, очень несчастного монстра-лютика как будто бы и нет ничего своего в доме, в котором он живет, Эни приняла решение. Она купит ему что-то. Что-нибудь. Не то чтобы она могла разгуляться на минимикробюджет, который у нее остался после вылета с работы — еще один вопрос, требующий решения. Но, в общем, она просто хотела что-то ему подарить. Игрушку или… эм, удобрения? Лейку? Почему-то относительно последних двух она была уверена, что Флауи швырнет такие подарочки ей в лицо.       В итоге, она вроде как подумала тогда об этом, но благополучно забыла. И ничего не купила. И теперь усиленно печатала на ходу заметку в телефон, раз уж ее башка оказалась настолько дырявой, что не смогла удержать там такую простую вещь хотя бы на сутки. Что, черт возьми, сложного? Просто купить подарок агрессивному засранцу, потому что ей было его жаль. И потому что тот все же составил ей ночью компанию, пусть и не ради нее, но все же. И она была благодарна за это, хоть и молча.       Эни немного похихикала над собой. Забавно, что присутствия Флауи было достаточно, чтобы ее мрачная и тихая ночь не была такой тоскливой. Без его тихого сопения на столе она бы чувствовала себя совсем одинокой. Хотя не то чтобы ей нужна была компания в комнате для комфортного сна, но иметь кого-то рядом было приятно.       Только закончив эту мысль, она резко замерла посреди улицы. Моргнула. Повторила цепочку своих размышлений. И крупно вздрогнула, рефлекторно закусив губу. Какого черта? С каких пор она стала переживать о чувстве одиночества? С отчего-то зазвеневшими нервами Эни поспешно восстановила в памяти свою жизнь до. Она жила в своем городе, в своем милой маленькой квартирке, да, немного одиноко, но вполне спокойно. И общества Агнесс на парах и после ей вполне хватало для комфортной жизни. Конечно, Эни понимала, что изменилась, знала, что не хочет больше жить, как раньше. Это было ее сознательное решение, в конце концов.       Но знать, хотеть и размышлять — это абсолютно не то же самое, что и не быть способной. Конечно, она ни за что не стала бы ничего менять. Она хочет остаться с монстрами — со своими друзьями и этим невероятным миром магии — но осознание того, что, если бы она все же захотела это сделать, то это было бы очень и очень сложно и болезненно. Откровение отдавало каким-то тревожным привкусом ловушки. Она так привыкла к логике и закрытости в своей жизни до, а теперь жила с душой нараспашку и это было жутко. Жутко, как незаметно и естественно это произошло. Жутко, что она сама себя такой сделала и, только пройдя большую дистанцию, обернулась и обнаружила, что на пути она изменилась не только к лучшему.       Она стала намного более открытой и доверчивой. И гребла всех монстров под одну гребенку, не думая, что, быть может, даже среди полюбившегося ей народа есть гнилые ростки. Даже Санс — она мысленно извинилась перед ним сотни раз — поначалу вел себя… нехорошо. Про Флауи Эни даже могла не задумываться — тот был придурком. Но он был ребенком, у него были какие-то проблемы с эмпатией, и жил тот как никому особо ненужный сорняк. А ведь он ребенок! Под опекой другого ребенка и, вероятно, Ториэль. А помимо Флауи еще был… Азгор. Азгор и убитые им дети. Но это было ради спасения их расы от гибели в темноте и голоде.       Но. Там всегда были но. Хотя едва ли они полностью оправдывали действия этих монстров.       Но Эни все прощала и оправдывала и с легкомысленным “Все в порядке” шла дальше. Хотя ее прошлая “я” дала бы деру и забилась в самый глубокий бункер. Это было жуткое изменение. И еще более жуткое оттого, что она не сможет и не будет ничего с этим делать. С своей лояльностью и прогнувшимися ради привязанности принципами. Потому что она любила все это — это место, этот народ, своих друзей. Можно ли стать зависимым от магии? А от дружбы?       Остановившись напротив двери в домик Фриды, Эни пусто уставилась на деревянную поверхность. Ну, вот, она ведь хотела не думать, да? Не думать о Сансе и своей влюбленности. Вместо этого она прошла через маленький кризис личности и скоротала путь в саморефлексии. Прекрасно. Ей и без этого жилось неплохо, спасибо. Отодвинув весь кошмар своих осознаний и уничижительных размышлений на неопределенное “потом”, она постучалась.       Послышались шаркающие быстрые шаги, и дверь распахнулась. Стоящая за ней Фрида секунду хмуро буравила белесым взглядом девушку, а после расплылась в морщинистой улыбке:       — А, девочка, заходи-заходи.       — Здрасте. Спасибо и извините, что без приглашения.       Эни вежливо улыбнулась и прошла в дом, подавляя желание спросить, как старушка узнала ее, будучи слепой. Не по запаху же? Разуваясь и размышляя, не будет ли это слишком грубым вопросом, она все же решилась и спросила. И почувствовала, как волна смущения куснула за шею, когда старенькая женщина каркающе хохотнула.       — Милочка, от тебя жаром пышет, как от раскаленного песка в пустыне, — Фрида поправила темную, явно сделанную вручную из какой-то жесткой шерсти, накидку. — Приятно так, а то холодно у вас тут, и мои старые кости ноют. К солнцу привыкла я, да.       Фыркнув, девушка только сочувственно покивала. На улице было вполне тепло для конца апреля, но, она полагала, это “тепло” вполне могло считаться прохладой для человека, еще несколько дней назад жившего в выбеленной жаром степи. После этой мысли Эни сосредоточилась на первых словах бабушки, а именно на том, как та ощущала от нее жар — магию, очевидно. Сама же Эни от старушки почти ничего не чувствовала — запах пыли, хлеба и специй, быть может — а та ведь имела целую прорву магии, судя по сканированию. Значит, было два варианта: Фрида обладала выдающимся контролем или у Эни была паршивая чувствительность. А может у самой Фриды была высокая чувствительность к чужой магии? Вспомнив, что от Лукаса, Дари, да и даже Гарсии она не ощущала чего-то конкретного и яркого, Эни не смогла сделать какой-то один вывод. Она как могла быть ужасно невнимательной, так и с тем же шансом дело могло быть в ее восприятии. Монстры, судя по всему, фонили энергией сильнее, а вот людей с их душами в физическом теле ощущать было сложнее. Хотя ей нужно будет заняться подробнее этим вопросом — поспрашивать других магов об их ощущении монстров, а также попробовать почувствовать самой своих… эм, коллег? Впрочем, лишь очередной вопрос на потом: маговосприятие едва ли было в верху списка приоритетов даже в области ее личных исследований.       Двинувшись вслед за старушкой, Эни с удивлением заметила кучу маленького самобытного декора, сушеных растений и самодельных пледов в проходной, гостиной и маленькой части кухни, видной через необычный занавес. Тот каким-то хитрым способом крепился сверху дверного проема кухни и состоял из длинных нитей деревянных цветастых бусин. Яркие нити покачивались с тихим перестуком.       — Вы уже хорошо устроились, — прокомментировала она и села на маленький диван у стены, куда ей указала Фрида.       — Насколько смогла, детка. Тоскую я по дому, не привыкла покидать его, — повздыхала старушка, нахмурив седые брови, и двинулась в сторону кухни, через пару секунд возвращаясь с кувшином и глиняными чашками. — И тихо тут, ужасно, один только бледный немочь этот ко мне частит в гости.       Принимая чашку из маленьких сухих рук, Эни с жалостью подумала о том, как тяжело, должно быть, этой женщине жить одной в доме, когда раньше она жила в тесной и многолюдной общине. И это вызывало вопросы.       — Почему тогда все же решили переехать сюда? — Эни внимательно посмотрела на севшую рядом старушку и чуть тише озвучила свои подозрения. — Вы говорили у Ториэль тогда, что это Гарсия убедил вас. Что он говорил вам что-то нехорошее. Он… говорил что-то про будущее, да?       — Говорил, — хмыкнула бабушка, и сухие губы растянулись в пустой улыбке. — Много чего он говорил, змей подколодный. Вертелся как уж, чтобы шкуру свою спасти.       Отложив на попозже размышления о мужчине, его непонятном состоянии здоровья и невероятной магической способности, Эни сосредоточилась на конкретной вещи, обеспокоившей ее сейчас.       — Так и… что он сказал? — что он мог сказать, что заставило эту непробиваемую с виду бабулю собрать вещи и покинуть свой дом в столь почтенном возрасте?       — А тебе зачем? — понимающе усмехнулась старушка. — Слишком мало причин для переживаний, милочка?       — Ну, почему сразу так, — пробормотала Эни, делая глоток непонятной травянистой жижи. Щеки слегка пекло.       — Ба, девочка, не смеши меня! Ваш возраст любит тревоги и драмы, — Фрида подняла морщинистую ладонь и замахала в ее сторону, словно отгоняя шкодливое животное. — Не буду я в эту смесь добавлять больше яда. Поганец предсказал беды мне, моей общине и вам, если я не приеду, но вот я тут, так что и бед этих быть не должно. Так что зачем тебе знать?       Да потому что любопытно! Хотела бы Эни воскликнуть, но лишь смущенно булькнула что-то в свой стакан. Фрида, все же, была права скорей всего — ничего хорошего бы не вышло из того, что она узнала бы о том, что могло произойти. Однако мысль, что Гарсия фактически угрожал старушке — и скорее всего из личной выгоды, а не на благо зарождающегося общества магов — очень неуютно осела в желудке.       — Он ведь живет рядом? — перевела она тему.       — Да, соседний дом. Зачем ему уходить далеко, если мой хлеб его так манит? — рассмеялась старуха. — Да и мне какая-никакая компания, пусть и горькая.       Да, на скромный взгляд Эни, собеседник из Гарсии навряд ли милый.       — Ну, я бы навещала вас время от времени, если вы не будете против.       — О, я буду только рада, деточка. И друга своего приводи, развеселишь старуху своими печальными вздохами и взглядами, — беззлобно пошутила Фрида и хрипло захихикала, когда Эни застонала в страдании.       Какого черта, теперь что, каждая собака знает?! Ну вот откуда она знает, а? Навряд ли ее друзья пришли и лично рассказали Фриде — для этого не было ни единой причины. Значит та сама заметила страдания девушки, когда она неприкрыто тоскливо пялилась на скелета у костра. Внимательная древняя бабулька, даром, что слепая. Открытие чужой осведомленности не особо уже даже шокировало, но добавило гирьку на весы самоуничижения. Отличная работа, Эни, правда, такими темпами — еще пара дней и признаваться не придется. Санс сам обо всем догадается. Раньше она никогда не считала себя одаренной лгуньей, но и не думала, что будет такой прозрачной в своих чувствах. Обидненько, конечно.       Нежное похлопывание маленькой сухой руки по макушке заставило ее поднять взгляд на лицо Фриды. Бабушка смотрела на нее спокойно и капельку снисходительно.       — Ну, что ты снова вздыхаешь, милая? — прошамкала она и подлила из кувшина травяной бурды им обеим.       — Да, ничего. Дурочка я просто, — криво улыбнувшись, пробормотала Эни, думая о своей глупой-глупой душе и мятежном сердце. О нежных чувствах, которые она не хотела. О предчувствии провала, все ощутимее дышащего за ее спиной.       — Ну-ну, не кисни так. Разве может кто контролировать свое сердце, — утешающе потерла бабушка ее плечо. — Особенно если оно такое горячее, как твое.       — Ну да, но… эх, — она остановилась, когда неожиданная мысль пришла в голову. — Может, у вас есть мудрый совет? — тихо спросила девушка.       Нет, ну а что?! Фриде было за сотню, чего-чего, а жизненного опыта у старушки хоть ведрами греби. А тут и момент подходящий! Совет бы Эни не помешал, это точно.       — Вот еще, — хмыкнула старушка немилосердно, разбивая хрустальные девичьи надежды. — Твое сердце — тебе и возиться. Чужие советы в любовных делах — паршивое дело, деточка.       — Ауч, — фыркнула девушка, зажмурилась, когда морщинистая ладонь опять похлопала ее по макушке. — Очень… прямолинейно вы меня отшили.       — Хм! Девочка, тратить время на расшаркивания я перестала лет пятьдесят назад, и снова начинать не собираюсь, — перекинула та седую косу через плечо с хмыком.       — Это достойно восхищения, я думаю, — фыркнула Эни. — Можно тогда я понаглею и спрошу еще кое-что? — она понаблюдала за любопытным наклоном голову старушки и продолжила. — Я бы хотела в ученицы вам набиться, если честно.       — Ну и новость, и чему же я учить тебя буду?       Потерев рукой шею, Эни вздохнула и попыталась сформулировать объяснение, не затопив то изрядной долей негатива от собственных неудач:       — Магии, в общем-то. У людей есть семь черт или типов магии, условно. Вы сказали, что вам все равно на результаты сканирования, но я посмотрела, извините, и у вас очень большой процент приходится на зеленую черту. Она означает ДОБРОТУ и используется для лечения и других вещей, — Эни сделала глоток, переводя дыхание. — В общем, у меня тоже есть эта черта, хотя и намного, намного меньше, но я уже долгое время пыталась научиться ее использовать. Мои, эм, попытки учебы у монстров были не слишком успешными, и я подумала, что человек-маг мог бы мне помочь.       На некоторое время в гостиной стало тихо, лишь нежный весенний ветерок свистел за окном. Эни с волнением следила за переменами на морщинистом лице бабушки, надеясь все своим колотящимся в ожидании сердцем на положительный ответ.       — Ну, давай попробуем. Но сначала, — осадила Фрида уже набравшую воздух для радостного вскрика девушку. — Ты сказала про черты и проценты. Скажи тогда мне, старухе, раз у тебя этой зеленой магии намного меньше, то значит и не главная она у тебя?       — Нет, — Эни потеряно наклонила голову на бок. — Третья, на самом деле. Две других — это.., — подумав о том, насколько вообще Фриде хочется знать подробности о чертах, девушка решила не усложнять. — В общем, оранжевая и желтая.       Бабушка приподняла седую бровь и спросила ворчливым тоном:       — И ты изучила их полностью, чтобы перейти к третьей и меньшей? — громкое молчание брюнетки Фрида встретила невпечатленным мычанием. — Ммм, нет, значит. Так зачем ты хватаешься за свои слабости, вместо того, чтобы работать над более сильными сторонами?       Зачем? Боже, у Эни была куча ответов на этот вопрос. За тем, что она хотела бы уметь исцелять своей магией, а не только причинять боль. За тем, что это был потенциал, возможность, которую было жаль оставить нереализованной. За тем, что она хотела бы иметь полезное практическое применение своим силам. За тем, что она хотела показать людям, что магия может дать им — облегчение, исцеление, спасение. За тем, что она отчаянно пыталась сохранить хоть какие-то отцовские принципы и помогать другим.       И все эти чаяния упирались в упрямую чертову зеленую каплю на ее душе, которая не только не сотрудничала, но еще и уменьшалась! Эни хотела лично высказать своей ДОБРОТЕ все, что о ней думает.       — Я просто хочу уметь делать хоть что-то полезное, — негромко она ответила.       Фриду нахмурилась и больно ткнула девушку под ребра, вырвав из нее писк и хмурый взгляд.       — Зачем это было?!       Проигнорировав ее возмущение, бабушка спросила:       — А твои другие черты? Что они делают?       — Они созданы для сражения, в основном, — буркнула Эни и потерла болящий бок. Сколько силы было в этих маленьких руках?!       Хотя она понимала, откуда пришли вопросы Фриды: все же девушка пыталась прыгнуть в самое трудно изучаемое для себя, проигнорировав ту же черту СПРАВЕДЛИВОСТИ. Эни еще даже не подступалась к желтой магии, да и не видела особо смысла, кроме любопытства. Да и, положив руку на сердце, она и ХРАБРОСТЬ то освоила скорее в контроле огня, который, по логике вещей, был ее обычной атакой. Ну или что-то вроде? А ведь у монстров были оранжевые атаки — специальные атаки! Эни даже не приступала к чему-то такому. Да и были ли применимы к магам термины монстровских атак?       В любом случае, это было не то, чего она хотела. Ей нравилась ее магия, это живое подвижное чувство в груди и под кожей — игривое неразумное “я”. И ей нравился ее огонь, да. Но все же вокруг были люди, которые невольно заставляли ее чувствовать себя бесполезной. Дари с его пузырями и потенциалом в развитие в щиты и нити. Гарсия с его возможностью видеть чертово будущее! И Фрида. Фрида с ее простым хлебом, настолько напитанным магией, что находящийся у грани мужчина рванул за ним, как за спасением. Фрида, чьи цифры магического резерва были ошеломляюще высокими. Фрида, что контролировала и использовала эти силы, всю эту прорву энергии так, словно это было ничто.       О, Эни готова была поклясться, что изо всех сил старалась не завидовать. Но это было так сложно. Ей понадобилось почти полгода — месяцы и месяцы — тренировок, чтобы сделать чертову схему шар-жгут-перо без ошибок и взрывов. Она боролась с почти каждым новым начинанием в магии, а тут из ниоткуда появляются двое со способностями намного более полезными в жизни и контролем намного более высоким. А ведь у нее были учителя, у нее были знания, советы и поддержка.       И зеленая черта — о, та бесила ее уже за гранью разумного — была просто вишенкой на торте. Она была там — на ее чертовой душе — как будто доступная, но недостижимая. И чем больше Эни узнавала о ее применении — исцеление, защита, поддержка — тем сильнее жаждала ту покорить. Хоть как-нибудь. Хотя бы немного.       — Мда, голова у тебя упрямая и запутанная, девочка, — вздохнула Фрида, встала с диванчика и поманила девушку за собой на кухню. — Пойдем. Попробую что-то да вложить в тебя полезного.       Эни не нужно было повторять дважды: она тут же катапультировалась с места, захватив стаканы и кувшин. А затем замерла над плечом бабули, доставшей тазик с поднявшимся тестом из холодильника. Изо всех своих сил Эни старалась не сопеть слишком уж нетерпеливо, но… да, она была на грани возбужденного писка.       — Бери, — пихнула в ее сторону тесто и миску с какой-то ароматной сахаристой смесью Фрида. — Сделай что-нибудь.       Поставив на кухонный остров кувшин со стаканами, которые она все еще держала бессознательно, Эни быстро сполоснула руки и, старательно применяя все прошлые советы Ториэль о намерении и вложении магии, отщипнула кусочек теста. Раскатав тот в колбаску, а затем скалкой — в плоский овал, она отрезала края, смазала тесто сахарной смесью и скрутила в рулетик, и тот — в улитку. Вуаля! У нее получилось… что-то! Эни в ожидании уставилась на бабушку. Та подцепила рукой сырой сладкий рулетик, понюхала, потыкала, пощурила полуслепые глаза и заключила:       — Ужасно.       Схватившись за грудь, Эни почти услышала, как ее сердце разбилось вдребезги от безжалостного вердикта старушки.       — П-почему?! — Нет, серьезно! Она же старалась! Думала о том, как хочет, чтобы этот тестовый плод ее труда мог исцелить раны, впихивала в тот энергию через ладони. И, кажется, даже немного пропекла еще до духовки.       — На нагретый камень больше смахивает, чем на хлеб целебный. Девочка, этим можно только навредить, — фыркнула Фрида и отложила полусырой пирожок на тарелку. — Попробуй еще раз. Старайся меньше.       — Что?       — Меньше, я говорю, — вздохнув, бабушка повернулась к тазику теста, отщипнув кусочек морщинистыми руками. Узловатые пальцы неторопливо, методично разминали его в руках. — О чем думала, пока делала?       Наблюдая за медленными движениями старухи, Эни пробормотала отстраненно:       — О намерении. О зеленой магии. О концентрации, наверное.       — Думай меньше! И о других вещах, бестолковый ребенок, — ворчала Фрида, скручивая согретый теплом рук кусочек текста. В белесых глазах старушки Эни увидела тонкие переливы зеленого и затаила дыхание от вида чужой магии. В воздухе терпко запахло травами. — Думай о тех вещах, что согревают твое сердце.       “О вещах, что согревают сердце…”, — эхом повторил ее разум и затих. Отчего-то вспомнилось ей в этот момент какао, которое она варила на Рождество для всех, думая об отце. И тот неловкий раз, когда уже более радостную версию этого напитка она впихнула в Санса.       — Не думаю, что мысли о хорошем дадут еде целебный эффект, — вздохнула Эни, но потянулась к тесту, повторяя за Фридой.       — Ты у меня учиться пришла или ворчать и сомневаться? — осадила та ее, положив простой круглый пирожок рядом с прошлой попыткой девушки.       Эни шепнула смущенные извинения и продолжила пытаться. Работала медленнее и правда старалась не стараться слишком сильно, как бы смешно это ни звучало. Вторая ее попытка была лучше первой, но просто взглянув на ровный пирожок, она знала — тот был абсолютно бесполезен в деле исцеления. Просто заряжен ее мыслями о друзьях и мечтах о будущем. Просто добрый пирожок без капли настоящей ДОБРОТЫ. Тьфу.       — Попробуй еще раз, — хмыкнула Фрида, даже не глядя в ее сторону.       И Эни попробовала. И еще раз и еще, до тех пор, пока они вдвоем не использовали все тесто из тазика и сладкую смесь из миски. Смыв с рук крупицы сахара и мазки муки, Эни тяжело плюхнулась за маленький — словно украденный из кафетерия и отреставрированный — столик у окошка. В итоге она сделала не меньше дюжины тестовых засранцев, но ни один из них не стал желанным успехом.       — Ну-ну, милая, не унывай ты так, — ставя полный противень пирожков в духовку, утешающе заворковала старушка.       — Стараюсь.       Ну, в этой области Эни уже привыкла к провалам, да. Как смешно это было: даже Папирус вырос из маэстро пасты-биологического оружия до вполне сносного спагетторе, а она только успешно топталась на месте. Вполне ожидаемо, Эни надеялась, что в этот раз, с поддержкой Фриды, она добьется прогресса. Но — вау-вау — снова провал, вот это шок.       — Думаю, я просто продолжу пытаться, — выводя пальцами узоры на деревянной поверхности, девушка взглянула на время в телефоне. Еще почти два часа до назначенного Папирусом времени.       — О, да не трать время зря, навряд ли получится, — махнула ей рукой Фрида. А Эни в шоке уставилась на бабушку. Ого, это было… внезапно грубо?       — Эм… спасибо за поддержку, — она старалась не звучать возмущенно. Но, видимо, не слишком успешно, если судить по хриплому смеху старушки.       — Не обижайся, девочка. Но зачем тебе пытаться делать то, что никак не дается после стольких попыток? — Фрида прошаркала через кухню и поставила на столик стакан с очередной травяной бурдой, на это раз пахнущей ромашкой. — Самый трудный путь — он не всегда верный, знаешь ли. На вот, попей чаю.       Эни взяла чай с тихой благодарностью, присосавшись к кружке и шмыгая носом. Возможно, Фрида была права. Сдаваться не хотелось ужасно, проигрывать какой-то там зеленой капле на кончике души было просто возмутительно. А что, если эта капля совсем истает и исчезнет, если Эни не научится ее использовать? Она же будет сожалеть так сильно, что сожрет себя заживо!       — Ну, чего ты раскисла, — садясь напротив, продолжила бабушка. — Не вышло с едой, попробуй еще с чем-то, на булках моих мир не сошелся ведь. Будешь приходить в гости и пробовать другие пути, а если поранишься в процессе, ну так мой хлеб под рукой.       Эни подняла взгляд на маленькую сухую старушку и слабо улыбнулась. Ну что за женщина, эта Фрида: прибила суровой правдой и тут же приободрила. Интересно, почему она все же обладает таким большим количеством зеленой черты, когда все поведение бабушки такое, хм, честное? Или просто прямолинейное, хотя черты такой, к сожалению или к счастью, нет.       — Я буду рада. Спасибо вам за помощь. И за чай, — Эни улыбнулась мягче, когда вставшая с места старушка снова похлопала ее по макушке. Возможно, там скоро останется отпечаток маленькой ладони. — Могу я посидеть у вас еще часок?       — Конечно, деточка. Я буду в огородике, если понадоблюсь тебе. Булочки наши достань тогда через полчасика? — спросила Фрида и, получив согласие, прошаркала из кухни в гостиную и на задний двор.       Проводив ту взглядом, Эни уставилась в чашку, наблюдая за вихрем чаинок в золотистой жидкости. Чувствовала она себя как-то… смазано. Немного расстроено, немного устало, но в основном — просто тихо. А сидя на светлой кухне, окутанной ароматами трав и запекающихся булочек — совсем даже мирно. Пораскинув мозгами, Эни достала из инвентаря свою стопку заметок. Раз уж выдалось время и спокойная атмосфера, то грех упускать шанс. Работа с ее исследованиями постепенно из напряженного проекта по паническому поиску решения “что делать?!?!” с обучением Дари и Лукаса переросла в какой-то вид… хобби? Наверное, хобби, раз уж Эни получала сейчас удовольствие, пролистывая несколько беспорядочные записи и добавляя новые детали.       Феноменальные способности Фриды, изменчивость форм и способов применения зеленой черты с рисунком зеленого копья — в раздел ДОБРОТА. Странное поведение паучков, оранжевые искры ее магии — а что еще это могло быть? — на их лапках и фиолетовые нити — в раздел НАСТОЙЧИВОСТЬ. Несколько размышлений о применимости терминов обычная и специальная атака для людей. Сражения в команде в раздел БИТВА, а также новый раздел: СОЧЕТАНИЯ. Пока что туда мало что удалось вписать, кроме того, что ее магия сочеталась с магией Папируса, и работала из рук вон плохо в связке с Андайн, несмотря на совпадение черт.       Совсем уж снизу после всех разделов Эни еще раз обвела в кружок и так обведенное десяток раз имя “Дерек Гарсия”. И написанное рядом “Видит будущее?!”. Этот мужчина вместе с его силой был вопросом, в котором Эни чувствовала себя абсолютно потерянной. Рядом, сразу же после разговора с Лукасом, она записала свои догадки — ЧЕСТНОСТЬ? ХРАБРОСТЬ? РЕШИМОСТЬ? С уверенностью она могла отмести как неподходящую только зеленую черту. Ну и желтую тоже. С НАСТОЙЧИВОСТЬЮ и даже с ТЕРПЕНИЕМ Эни с натяжкой могла что-то предположить, однако, исходя из логики черт, она все же делала ставку на первые три. Управление законами реальности, желание двигаться вперед и воля человека — все это вполне могло быть истоком этой невероятной силы.       Вытащив готовые пирожки из духовки, Эни вернулась за стол и уставилась на обведенное в кружок имя. У нее зудели руки от желания схватить Гарсию, допросить подробно о характере его магии и запихнуть того в сканер. Вообще Эни могла бы заняться хотя бы допросом, раз уж было время, но как-то совсем пропало желание и силы для борьбы с этим закрытым человеком. А иначе, чем борьбой — пусть и словесной — это обернуться и не могло. Она не Лукас все же. Эни все еще была в шоке от того, что он смог так эффективно и быстро вытянуть из Гарсии правду. Может… может она могла бы позвонить ему и попросить продолжать в том же духе? Тем более, что парень должен был переехать куда-то в этот же район. Для него же не будет слишком сложным понадоедать Гарсии время от времени до тех пор, пока тот не расколется дальше? Эни полагала, что именно так Лукас и добыл информацию — будучи болтливым надоедливым собой.       Закончив вносить последние правки в заметки, она убрала те обратно в инвентарь и открыла контакт Лукаса. Взвесив все за и против, Эни решилась-таки и начала набирать сообщение.       Прошло всего минуты две, за которые она почти закончила печатать, как вдруг раздался грохот входной двери и быстрые шаги. Резко обернувшись, Эни столкнулась взглядами с появившимся в кухонном проеме Гарсией и вскочила с места. Мужчина чуть сбито выдохнул и шагнул глубже в комнату. Бусины шторки между комнатами скользнули по напряженным плечам и ткани серой рубашки.       — Что ты-       — Не смей, — сказал тот резко и отрывисто, черные глаза сузились. — Натравишь свою бешеную псину на меня еще раз, и последствия тебе не понравятся.       Эни оторопело смотрела на пышущего раздражением мужчину, ошеломленная его тяжелым присутствием и злобным поведением так же, как и в первый раз. Обрабатывая его слова, она скользнула взглядом ниже, замечая закатанные до локтей рукава на землисто-бледных жилистых руках. Ладони его были мокрыми, с длинных пальцев стекали капли.       — Я не совсем понимаю…       Гарсия закатил глаза, тряхнул руками и скрестил те на груди, отвечая холодно:       — Не надо играть дурочку передо мной. Я говорю о том пацане. Я уже дал ответы, которые ты хотела, почему бы тебе не оставить меня в покое?       С тихим неслышным щелчком картинка встала на место, и Эни медленно перевела взгляд на все еще открытую переписку с Лукасом и неотправленное сообщение. Гарсия увидел это в будущем? И, судя по его виду, сделал это совсем недавно, раз уж сорвался с места в таком виде.       — Я так и сделаю, если ты ответишь еще на пару моих вопросов и пройдешь сканирование, — наконец, сказала она после затянувшейся паузы. В ответ Гарсия косо улыбнулся — острой, злой улыбкой.       — Я не буду этого делать. В этом нет ни смысла, ни необходимости, — он прошел глубже в комнату, подходя тихими шагами все ближе. И навис тяжелой тенью над напряженной девушкой. — Только любопытство девчонки, решившей, что она имеет право совать нос в чужие дела.       — Это могло бы помочь другим, — слабо опротестовала его слова Эни. Потому что, как бы она не хотела думать иначе, но любопытство было для нее в этом случае куда большей мотивацией.       — Ну, конечно, — дернув бледными губами, выдохнул мужчина и прищурился, словно размышляя. Черные глаза будто видели ее всю насквозь, и во рту мгновенно пересохло, словно кто-то сыпанул песка в воздух. — Так что, помощь одним должна идти в ущерб другим? — видя расширившиеся в удивлении и тревоге серые глаза, он усмехнулся и надавил. — Будешь переступать мои границы, лезть в мои личные дела и плевать на мои чувства ради этих несуществующих “других” и своего любопытства?       Эни не нашлась с ответом, замерев под немигающим хищным взглядом этого человека с жалом скорпиона вместо языка. Она стиснула зубы, когда тот навис над ней совсем близко, заполняя тенью все поле зрения.       — Если хочешь играть в добренькую, то делай это до конца. Держись от меня подальше вместе со своим другом и монстрами, — рокотал он низко и холодно. — Иначе… Агх, дерьмо!       Резкий шлепок веника по лицу отогнал шипящего мужчину в сторону и разрушил напряженный момент. Ощущая мощнейшее дежавю, Эни круглыми глазами посмотрела на воинственно замахивающуюся веником бабушку. Хотя больше ее удивила реакция Гарсии: тот, пошипев и порычав на старушку, проворчал себе что-то злобное под нос, бросил последний темный взгляд в сторону девушки и попятился в сторону кухонной стойки, на которой стояли уже подостывшие пирожки. Вел себя он в этот момент почти даже терпеливо, лишь продолжая хмуро уворачиваться от выпадов старушки.       — Поганец! Стоило мне отойти, как ты снова тут зубоскалишь и людей расстраиваешь! — Фрида шлепнула закатившего глаза мужчину веником по спине и повернулась к брюнетке. — Не обидел он тебя, дочка?       — Я в порядке, спасибо, — неловко улыбнувшись, ответила Эни и коротко взглянула на напавшего на первую булку мужчину. Тот как-то странно дернулся, чернющие глаза его расширились, и Гарсия кратко закашлялся.       Фыркнув в удовольствии от картины того, как этот жуткий мужчина давится, по всей видимости, именно ее пирожком, Эни еще раз поблагодарила бабушку, быстро попрощалась и покинула гостеприимный дом. Оставаться там в присутствии явно недолюбливающего ее мужчины было не лучшей идеей. Тем более, что и время уже подходило к четырем, так что она спокойным шагом направилась в сторону Лаборатории. И, конечно, начала прокручивать разговор с Гарсией в голове.       Тот был груб, резок и злобен, но, в общем-то… в чём-то даже очень прав. Это было его право: разглашать или не разглашать подробности своей силы. И хотя Эни было любопытно до сводящего с ума желания связать мужчину и выдавить из него признание- Гм. В общем, несмотря на ее собственное неуемное любопытство, она все же решила, что повременит с дальнейшими поисками ответов. Все же портить жизнь и так больного человека, который может и сам страдает от своей повышенной злобности — как-то неловко. Впрочем, дальше оправдывать чужие поступки и поведение она не стала — у нее и Флауи было достаточно для внутренних дебатов о чужой говнистости.       Итак, погруженная в свои размышления, Эни практически упустила момент, когда дошла до Лаборатории. Так бы она и прошла мимо, если бы не заметила одну маленькую и незначительную деталь, вернувшую ее в реальность.       Толпа.       Чертова, мать его, толпа людей, заставившая сердце подскочить в горло от ужаса в предчувствии того же кошмара, что произошел не так давно. Паника заморозила ее на месте, огонь вздулся в груди, такой же напуганный, но готовый сражаться. Однако, восстановив способность дышать и оперевшись о лавочку, как старая бабка, Эни смогла смахнуть пелену ужаса (минут через пять) и понять, что это была совсем другая, даже весьма доброжелательная толпа. Сквозь грохот сердца в ушах она услышала смех и восторженные восклицания. Находясь на некотором отдалении, девушка даже заметила, что люди располагались в весьма скучкованном подобии очереди и о чем-то радостно переговаривались.       Подозрение, пока слабое и неясное, начало оформляться в ее разуме, и Эни с прищуром посмотрела на время. Без пяти четыре. Итак, какова вероятность того, что ее приглашение на трансляцию и собравшаяся толпа — совпадение? Она не знала и проверять не собиралась! Развернувшись на пятках, Эни сделала гордый шаг прочь и тут же столкнулась нос к носу с широко улыбающимся Меттатоном.       — А вот и ты, красотуля! Тебя-то мы и ждем, — механическая улыбка растянулась шире, становясь жуткой в своей радости.       — Ах, да, об этом, извините, но я передумала, пока-пока! — и Эни без стеснения завопила, рванув прочь.       Побег ее длился ровно секунду, прежде чем руки робота удлинились и обмотались вокруг ее талии. А в следующее мгновение уже сама девушка цеплялась скользящими ладонями за сервоприводы монстра, потому что тот просто и незатейливо… взлетел. Из каблуков его модно сделанных сапог вырывались бледно-голубые струи света и жара.       “ХРИСТОС!”, — мысленно орала Эни, смотря вниз расширенными в ужасе глазами и поджимая под себя ноги, как будто это сделает ее легче и уменьшит шансы на падение. Пролетая над толпой на высоте этажа четвертого-пятого, она с замиранием сердца отметила тот момент, когда люди внизу заметили их и начали радостно улюлюкать и махать руками.       Один единственный вопрос смог родиться в орущем без остановки разуме: “Что?”. И, когда Меттатон влетел вместе с ней через окно в большое помещение на одном из этажей Лаборатории, а Эни огляделась, этот вопрос эволюционировал из “Что?” в “ЧТО?!”.       Повсюду в огромной комнате, оборудованной под съемочную студию с зонами отдыха, висели воздушные шарики совершенно эмовских черно-розовых цветов. С потолка свисали ленты, в центре комнаты вокруг одинокого огромного стола кругами носилась Тина в праздничном колпаке и розовой бабочке. Из угла в угол с кучей каких-то коробок в ярких упаковках носился Папирус. Тоже в колпаке. Такого же черно-розового цвета.       Эни перевела пустой взгляд в сторону странного шуршания и увидела Несс. В колпаке. Примотанной изолентой к стулу намертво.       — Хочу ли я знать, что происходит, или мне стоит просто выпрыгнуть из того же окна, в которое мы влетели? — хрипло спросила Эни, смотря на подругу.       — Прыгай, пока можешь, — ответила та мрачно, но была тут же перебита.       — ЭНИ! ТЫ ВОВРЕМЯ! ИЗВИНИ, ЧТО НЕ СКАЗАЛ, НО МЕТТАТОН ОЧЕНЬ ХОТЕЛ УСТРОИТЬ СЮРПРИЗ! — вскинув руки и уронив все коробки, Папирус мгновенно оказался рядом.       — Сюрприз?       Как по команде в комнате резко погас весь свет, на окна опустились механические заслоны. Щелчок, и прожектор с потолка высвечивает вставшего на стол в драматичную позу робота.       — Сюрприз для меня, красотуля!!! — Меттатон указал на себя и плавно уселся на стол. — Сегодня, в этот прекрасный день двадцать девятого апреля, у твоей ЛЮБИМОЙ звезды Дееееень Рожденияяя!       Свет резко зажегся, мигая разноцветными лучами во все стороны, по всей комнате взорвались спрятанные хлопушки, засоряя пространство конфетти, на механическом автоматизированном столике из скрытой ниши выехал огромный многоярусный серебряный торт. На его верхушке, подражая свадебным тортикам, стояла фигурка Меттатона под руку с Меттатоном. Папирус яростно хлопал. Несс шипела проклятия на древнем языке змей. Эни стояла с пустым лицом и желанием вернуться в дивное общество милашки Гарсии.       — И ты! — резко продолжил Меттатон, развалившись на столе, как оперная дива на пианино. — Ты, моя дорогая дорогуша, любезно подготовила мне самый прекрасный подарок!       Эни определенно этого не делала. Она вообще забыла про день рождение робота, несмотря на наличие заметки в телефоне с датами.       — Я не-       — ПОДАРОК! — завизжал возбужденно скелет и повернулся к ней с звездами в глазницах. — ЭТО ТАК ВДУМЧИВО С ТВОЕЙ СТОРОНЫ, ЭНИ! Я ДАЖЕ НЕ ПОДОЗРЕВАЛ, ЧТО ТЕБЕ ТАК СИЛЬНО НРАВИТСЯ МЕТТАТОН! ВЗДОХ, МЫ ОБЯЗАТЕЛЬНО ДОЛЖНЫ ПЕРЕСМОТРЕТЬ ЕГО ЛУЧШИЕ ФИЛЬМЫ ВМЕСТЕ!!!       — Мне не-       — Конечно, она меня обожает! — вскинув изящно выпрямленную ногу вверх и проведя ладонью по бедру, монстр рассмеялся. — Как могла устоять она перед таким телом? Хахаха!       О, Эни хотела бы сейчас отправить это тело на переплавку. Глаза ее сузились в расчетливом выражении, пытаясь придумать, как спалить робота к чертям и сбежать безнаказанной.       — И, обожая меня так сильно, она любезно предложила поучаствовать в сегодняшней трансляции! — мурлыкал робот, перекатываясь на живот и размахивая ногами в воздухе, как игривая кокетка, а не тонна металла. — И более того: встретить наших фанатов, что так впечатлились первым американским магом и мечтали увидеть ее лично.       — Я… Я что?! — взвизгнула Эни и тут же развернулась, готовая дать деру, но столкнулась теперь уже с Папирусом.       С Папирусом, смотрящим на нее с восхищением. С Папирусом, взявшим ее ладони в свои большие и прошептавшим мягкое: “Ты Такая Великодушная, Эни!”. Трагичный вздох связанной Несс стал последним аккордом этой трагедии, делающим очевидным судьбу девушки на ближайшие часы.       Криво улыбнувшись скелету, Эни уползла в угол к подруге и попыталась ту размотать, пока два монстра суетились и готовились к встрече фанатов.       — Какого черта, Несс? — тихо проворчала брюнетка, пытаясь отодрать изоленту. Та была на диво хитро запутана.       — Я хотела предупредить тебя, когда узнала, но Меттатон утащил мой телефон. Тебе стоило прыгать в окно, пока был шанс, — выдохнула девушка и посмотрела на тщетные потуги подруги. — Бесполезно. Папирус был очень изощрен. Надо резать.       — Папирус сделал это? — удивленно фыркнула Эни и стащила с ближайшего стола канцелярский ножик, на секунду оборачиваясь. Хотя, удивляться не стоило: младший скелет смотрел на роботизированную диву так, словно тот зажег луну и звезды. — Кошмар. Не думала, что он заманит меня в ловушку.       — Я тоже, дорогая. Но все же, в его защиту могу сказать, что о тебе и правда очень часто спрашивали на трансляциях. А, учитывая, что о твоем фактическом местонахождении знают только те, с кем ты общаешься… Ну, в общем, скажу так: люди насели на нас с вопросами довольно плотно, так что мы и правда планировали пригласить тебя. Просто не так, — объясняла Несс, пока проходило ее освобождение.       — Здорово. Знаешь, я понимаю, что это как бы моя вина, но стукнуть этого металлического придурка хочется не меньше, — раздраженно ответила Эни.       — Поверь, мне тоже. Я непременно займусь этим после всего, — фыркнула рыжая.       Когда освобождение завершилось успехом, и Эни помогла подруге подняться, вокруг уже произошли радикальные изменения: все коробки, торт и прочее праздничное барахло стало органично расставлено вокруг, нарядную Тину усадили на собачью подушку, а вокруг зависли камеры.       — Итак, красотули, мы начнем через десять минут! Сначала ты, — острый пальчик ткнул в сторону нахмуренной брюнетки. — Будешь красиво сидеть за тем столом и отвечать на вопросы наших зрителей и зажигать свои милые ручки магией. Люди будут задавать вопросики лично и онлайн, так что эту часть вместе с трансляцией мы должны осилить за час! Затем мы уже все вместе будем красиво сидеть рядышком и раздавать автографы и отвечать на оставшиеся вопросы. На эту часть у нас выделено два часа!       — Три часа?! Нет уж, спасибо, я еще хочу жить. Час на все, и можешь сказать спасибо Папирусу, что я согласна хотя бы на это, — резко возразила Эни и скрестила руки на груди. Испытующий взгляд робота ее не поколебал.       — Капризная звездочка ты, а? — тот рассмеялся и выпятил бедро, положив на металлический изгиб ладонь. — Два. У меня ведь день рождения, дорогуша, будь со мной нежнее~ И разве не хотела бы ты лучше ответить на вопросы о себе сама, чем если это сделаю я?       Пока Несс тяжко вздыхала и фыркала, Эни старалась сдержать подергивания глаза. Но все же собралась с силами и сказала почти ровным голосом:       — Полтора.       — По рукам! — радостно воскликнул робот и тут же потащил ее к столу, а у Эни возникло чувство, будто ее снова обули на деньги.       Она едва ли успела натянуть на лицо дежурную улыбку, прежде чем Меттатон вышел за двери, а через секунду вернулся с потоком людей. Как только десятки глаз — любопытствующих, внимательных, восторженных глаз — уставились на нее, Эни захотела тут же реализовать план с окном. Но было поздно. И хаос грянул, когда все завертелось вокруг в калейдоскопе лиц и голосов.       Хотела бы она сказать, что все на самом деле было не так плохо. Но нет, все было именно так плохо — куча вопросов, куча голосов, куча попыток узнать у нее то, чем она не собиралась делиться: ее адрес, ее соцсети, ее номер, ее отношения, ее семья. Она отвечала на вопросы о магии, о своем обучении, о душах. О сканированиях, куда Меттатон объявил, что в порядке очереди сопроводит всех желающих.       Эни могла лишь мысленно посочувствовать Альфис. И поблагодарить Несс уже вслух за то, что та пресекала совсем неприличные и неуместные вопросы и составляла ей компанию, пока оба монстра вели диалог с онлайн аудиторией и общались с рассредоточенной частью толпы, чтобы никто не заскучал. На середине всего происходящего Эни невыносимо пожалела о том, что сторговалась на полтора часа. Уже через полчаса она была готова лезть на стенку. Через час — на потолок.       Людей было много, они не молчали ни минуты, и ей приходилось быть в напряжении все время, потому что, черт возьми, она не привыкла к такому и чувствовала себя, как под дулом пистолета, под таким пристальным вниманием! Они выкрикивали ее имя, они просили показать огонь, они называли разные места, откуда приехали. И позже она выдохнет с благодарной радостью за труд МТТ team и за то, что все эти люди тянулись к магии и, следовательно, к монстрам. Это были плоды всеобщих усилий. Но пока что стресс и желание покинуть этот тонущий корабль были сильнее голоса разума.       Окончание этой пытки Эни встретила с явным облегчением, что отразилось на ее лице. Но ей было так наплевать. Она, как могла, тепло попрощалась с гостями, фанатами и праздно пришедшими, обняла Несс и Папируса, скрытно показала фак радостно помахавшему ей вслед Меттатону и сбежала на седьмой этаж. Почему туда? Потому что быстрый взгляд в окно подтвердил ее опасения — часть ушедших после автографов людей на самом деле осталась на улице, карауля то ли ее, то ли МТТ team. Итак, она сбежала наверх, но, вспомнив про запланированные сканирования для всех желающих, сделала резкий разворот перед дверями в помещения Альфис. К черту, к черту, ну уж нет. Подергав двери на этаже и услышав за одной из них какие-то тихие щелчки, Эни ворвалась внутрь. И с облегчением увидела Санса, сидящего на лабораторном стуле и склонившегося над столом с кучей электроники.       Было до грустного смешно, как быстро напряжение покинуло ее плечи, а душа за ребрами почти ощутимо развернулась из крепко сжатого клубка. Боже, наконец, вот и он — ее островок спокойствия. И сейчас, загнанная и измученная, она могла немного понадеяться, что смущение и восхищение этим парнем будет не таким оглушающим. Все же Эни любила его компанию и не хотела ее лишаться из-за своих неуместных чувств. И сейчас его заземляющее спокойное присутствие — именно то, что она хочет, и что ей нужно.       Поняв, что уже почти минуту она стоит в дверях и пялится на спину скелета, Эни сделала вдох, как перед прыжком в воду, и зашла в помещение, плотно прикрыв дверь.       — Хэй, — негромко окликнула его девушка, подходя ближе и рассматривая кучу непонятных ей расчетов на столах и пробковых досках на стенах. И, стараясь не пялиться на своего друга — друга, слышишь, душа?! — как бы хорошо он ни выглядел, сидя в халате. Небрежно накинутом и незастегнутом. С засученными рукавами.       “Не пялься, я сказала!”, — рыкнула на себя мысленно Эни и подняла взгляд выше.       Услышав ее шаги и голос, Санс чуть повернул череп и ухмыльнулся ей через плечо, лениво махнув ладонью в белой перчатке.       — хэйя, — отзеркалил он ее приветствие и снова вернулся к, судя по тому, что она видела, паянию каких-то крошечных проводов в чипе. — слышал крики снизу.       Тихо фыркнув от тонкой нотки веселья в его голосе, Эни подошла ближе и, оперевшись бедром о дальний край стола, ответила с выражением вселенской муки на лице:       — Меттатон празднует свой день рождения с толпой фанатов.       Санс улыбнулся чуть шире и бросил на нее короткий взгляд, оценивая общую потрепанность девушки. Качнув черепом, он наклонился над чипом и пару раз потыкал в него паяльником, прежде чем слабо нахмуриться и оттолкнуть тот в сторону.       — празднует, м? тогда тишины тут не будет еще долго, — скелет хохотнул и немного поморщился. — и как ты спаслась?       — По стеночке уползла к выходу, — коротко ответила Эни и, не удержавшись, взглянула на солидную кучу поджаренной и сломанной электроники, в которую отправился недавний чип. — Что ты делаешь?       — а на что похоже? — спросил он со смешком, кивнув в сторону крупного чертежа чипа и протеза на стене, очень заметного для любого, кто зашел бы сюда. Для любого, кроме Эни, очевидно. Она была явно больше заинтересована в монстре напротив, чем в своем окружении.       Неловко улыбнувшись, Эни кратко посмеялась над собой и предложила, особо не задумываясь:       — Нужна рука помощи?       Санс повернулся к ней полностью, чуть крутанувшись на стуле, тупые зубы растянулись в расслабленной и вредной ухмылке, и скелет окинул ее взглядом. И, о, Эни точно знала, что дальше ее ждет и сама не сдержала саркастичной улыбки и закатывания глаз.       — не знал, что у тебя есть высшее техническое в области электроники, хех, — протянул он впечатленным тоном и медленно похлопал. — но, как бы сильно я не хотел поддержки, мне она будет не с руки. звиняй, малыш.       — Ну, я могла бы, как минимум, составить тебе компанию в этой тихой и скучной комнате, — искренне и вовсе не драматично предложила Эни, но была встречена только ироничным взглядом. — Что? Я могу помочь морально! И физически тоже, вообще-то. Не обязательно иметь степень магистра для того, чтобы паять!       Она может. А еще она может всласть попялиться, мысленно повздыхать и просто побыть рядом вот так, когда он расслаблен и в своей стихии, когда между ними только дружелюбные подколки и уютная тишина в перерывах. Это было приятно и комфортно, и душа ее нежно дула робкими язычками огня на ребра, словно прося подойти чуть ближе, чем на чертов метр. Подойти и стиснуть крепко в руках, игнорируя протесты и ворчания.       — ага, так я и подумал. ты уверена, что не пришла сюда, чтобы оскорблять мое чудесное рабочее пространство? — Санс обвел рукой окружающий их бардак и нарочито возмущенно покачал черепом. — да и, говоря о помощи, в основном ты сейчас говоришь мне под руку. можешь остаться, только давай без рук. не то чтобы я жаловался на подручные средства, но тут все детали очень хрупкие, так что постарайся ничего не трогать. по рукам? — продолжил Санс, тихо посмеиваясь с собственных каламбуров.       — Да-да, только смотреть, я поняла, — закатила она глаза и прыснула в смехе над глупыми шутками. Последовавший за этим тихий момент Эни провела, разглядывая солидную кучу неудавшихся образцов, кучки проводки, какой-то полуразобранный вариант протеза. — Так, эм, у вас проблемы с чипами?       Срочно, овации в зал за самые продвинутые навыки в области дедукции! Застонав от собственного красноречия, Эни, все же, не могла сожалеть слишком сильно, видя, как ее потуги веселят монстра.       — удивительно, но так и есть, — хекнул Санс, обводя рукой все уничтоженные кучки электроники. — мы уже перепробовали кучу комбинаций, я спалил и проверил десяток видов проводников и их комбинации, но что-то все время просто, — он издал забавный короткий звук, похожий на гудящий “грыр”, и поскреб фалангами затылок. — просто не работает.       Раздражение на его лице, смешанное с разочарованием, сделало что-то смешное с ее сердцем, и Эни перевела прищуренный взгляд на кучи мертвых чипов. Ей захотелось их сжечь. Как посмели эти куски металла и проводки его расстроить!       …она была глупой. Боже, эти тупые порхающие чувства и компот гормонов в ее теле понижали ее интеллект стремительней, чем общение с Меттатоном. Ей стоило бы сбежать прямо сейчас, пока она еще не ляпнула что-то совсем неуместное.       Она осталась, конечно же. Не могла она уйти, видя это невыносимо расстроенное, почти плачущее выражение лица. И неважно, что Санс, фактически, лишь немного нахмурился! Это было ужасно! Она хотела подбодрить его. И поцеловать.       — Понятно… Неприятно, когда ни черта не получается. Но, ну, не сдавайся, я верю, что ты-, ааа, вы с Альфис справитесь, — ловко, очень ловко, Эни, отличная работа. Хотя скелет ее осечки, кажется, не заметил, со вздохом уткнувшись лбом в стол и мерно катая в фалангах маленький шуруп. — Гм, ты в порядке? — неужели ее кривая попытка приободрения привела к обратному результату?!       — агась. жду вдохновение. а ты немного сбиваешь его с пути. хотя я ценю твою попытку помочь, да, — раздался приглушенный ответ.       — Сбиваю с пути? Ну, извини, — ворчливо бросила Эни, скрестив руки на груди. — Эй, хочешь сказать, что я тебя не вдохновляю?       Сердце ее тут же сжалось в панике от сказанных слов. Это было просто возмущенной подколкой, но в той же мере ужасно походило на флирт. Опасно походило на флирт, потому что именно им и являлось! Душа холодным камнем ухнула в груди, пока Эни старалась удержать расслабленную улыбку на лице и не начать дико потеть.       — неа, — короткий веселый ответ и мгновенное облегчение.       — Вредный скелет, — выдохнула Эни, почти всем весом опираясь на край стола для удержания себя в вертикальном положении. Боже, это было слишком близко. И теперь она старалась продолжить вести себя как обычно и не выдать, что голова у нее закружилась, а сердце готово выпрыгнуть из груди.       — это я. хотя еще с утра меня звали санс, — шутливо продолжил он, как будто не переживала она микроинфаркт в метре от него.       Эни тихо прыснула и молча проследила за тем, как он вернулся к работе. По крайней мере у нее появилась минутка, чтобы взять под контроль сумасшедший ритм сердца и слабость в ногах. Минутка, правда, довольно быстро перетекла в десяток: Эни не могла отвести завороженного взгляда от происходящей на столе магии. Ловкие фаланги вертели крошечные чипы, какие-то тонкие инструменты и кусочки металлов. Короткие маленькие вспышки голубого под кончиками пальцев в перчатках — магия скелета — скользили по проводам и расплавляли их снова и снова. Один неудавшийся образец за другим, Санс продолжал что-то менять и настраивать, по-видимому увлекшись процессом. И серые глаза очаровано следили за движением умелых ладоней, за плавным перекатыванием открытых костей предплечий — изгибы локтевых и лучевых костей, гипнотизирующе смещающихся друг над другом с каждым поворотом его запястий. В этих движениях не было ничего интимного или пошлого, но отчего-то вид этих костлявых предплечий практически зажег ее душу заново. Ей захотелось… нет, она почувствовала почти острую потребность наклониться вперед и коснуться этих костей руками. Губами.       Огонь сжался между легких, подвывая от тоски и требуя сделать что-нибудь, что угодно. Обнять, прижать к себе, притиснуться щекой к щеке. Или признаться ему, наконец, чтобы все это можно было сделать без страха! Это сводило с ума, честное слово. Может… может, ей правда стоит попробовать? Просто сделать это и будь что будет?       Эни медленно выдохнула, пытаясь вернуться из опасных мыслей. Ей нельзя ходить туда, это… это непременно кончится плохо.       Она резко посмотрела выше, на его сосредоточенное лицо, замечая тонкие серые тени под глазницами, более заметные сейчас, когда улыбка его ослабла. Сколько он уже торчит в Лаборатории? Сидит ли тут с самого утра, терпя неудачу за неудачей? Эни мысленно понадеялась, что ему платят достаточно за весь этот труд.       Мысли о работе мгновенно подтолкнули ее в сторону более безопасных размышлений, и Эни поспешила ухватиться за этот шанс и спросила:       — Эй, Санс? — в ответ тот лишь промычал что-то нечленораздельное. — Как думаешь, я могла бы найти у монстров работу? Меня с моей турнули все же.       И, хотя тетя давала ей простор для поиска иного вида заработка, проблема была в том, что едва ли Эни знала, чем ей стоит заняться. Пару часов она посвятила поискам курсов и вакансий, но каждый раз натыкалась на какие-то препятствия — вполне преодолимые, но заставляющие ее и так слабый энтузиазм сдуваться еще больше. На какие-то вещи у нее просто не хватило бы мозгов и времени — то же программирование было навыком, в который вкладываться надо было долго и упорно. На что-то, Эни кисло признавалась себе, у нее просто не хватит таланта и навыка — большинство дистанционных профессий, связанных с дизайном, рисованием и прочими художествами. А некоторые вещи уже не потянул бы ее старенький ноутбук — специализированные программы требовали значительных мощностей.       Конечно, Эни вполне отдавала себе отчет в том, что все это — оправдания по большей части. И если бы она хотела, действительно хотела заниматься чем-то из этого, то нашла бы и время, и способ, и силы. Но она не хотела. Все это были интересные и удивительные профессии, но, святые небеса, они не подходили ей. Но деньги были нужны, ведь ее крошечный бюджет, накопленный в период между солидной тратой на телескоп и вылетом с работы, совсем не был резиновым.       Так что Эни смотрела на Санса с невыносимой надеждой, ожидая ответа. Работать с монстрами могло быть, как минимум, приятно.       — ммм, теоретически — вполне, на практике — зачем тебе G? — монотонно спросил он, продолжая мучить очередной чип.       — Вы же на доллары перешли? — хлопнув глазами в недоумении, спросила девушка, перебирая воспоминания о введении в экономику монстров от Ториэль.       — для покупки продуктов и товаров вашего производства, ага. но на нашей внутренней кухне все еще в ходу G, и за работу тебе с большим шансом заплатят именно ими. думаю, это изменится, как только законы примут, и мы сможем больше покупать и продавать, — вспышка синего, и очередной кусочек изуродованного металла полетел в кучу под тяжелый вздох монстра.       — Понятно. Жалко, — сдулась Эни, закатывая губу обратно. Пока очередная великолепная идея не пришла ей в голову. — Эй, может я смогу устроиться в Лабораторию?       К ее искреннему возмущению Санс завис, а затем низко рассмеялся, и яркие огоньки сфокусировались на ней. Эни постаралась сделать вид, что не заметила, как вновь нагрелось ее сердце под этим веселящимся взглядом. Нет-нет, спасибо, ей уже хватило.       — да, ну, то, что ты ведешь заметки юного исследователя, вовсе не значит, что ты — ученый, малыш, — беззлобно поддразнил ее скелет, и хохотнул при виде ее надутого лица. — не расстраивайся, однажды и ты дорастешь до большой науки.       — Чтобы стать такой же вредной костлявой задницей, как ты? — приподняв бровь, поддразнила она в ответ, искренне наслаждаясь маленькой перепалкой. Эни скучала по этой легкости, хотя даже не заметила, когда той стало меньше.       — возможно. зависит от твоих целей, — пожал он плечами с расслабленной ухмылкой и перевел взгляд обратно на платы и чипы, подтягивая пару новых поближе.       “Я бы с удовольствием посмотрела на твое лицо, если бы сказала, что твоя задница — моя цель”, — медленно прокатилась мысль, вызывая волну жара вверх по шее. Но лицо Эни удержала, ура! Лицо, но не взгляд, на секунду скользнувший ниже по спине монстра. Ой, ой, плохая Эни, фу!       — Выжить и не стать полной содержанкой у Ториэль, — чуть поспешно ответила она и плюхнулась на ближайший стул, подкатив тот поближе. А затем, для защиты друга от своих бессовестных глаз, сложила руки на столе перед собой и положила на них голову.       Бархатный смешок скелета прокатился по позвоночнику мучительной лаской, вызвав волну мурашек. Ну какого черта, а? Какое право он имел издавать такой звук, когда она так неравнодушна к его каждому чертовому движению и слову сейчас? Это было так несправедливо — как сильно даже простое его нахождение рядом влияло на нее. Как сильно ей хотелось оттолкнуться ногой и подъехать на своей круглой табуретке поближе, прижавшись плечом к его плечу.       — не падай духом, малыш, — должно быть приняв ее поведение за обиду, попытался он утешить ее. И Эни почувствовала, как с хрустом бумаги на голову мягко приземлился какой-то огромный чертеж в облаке голубой магии. Как одеялко. Тихо рассмеявшись над этой попыткой подбодрить, она удобнее устроилась под своим бумажным навесом.       — Эх. Просто надоело переживать об этом и о, гм, других вещах. Думаю, я просто устала, вот и все, — кратко пожаловалась девушка. — А ведь у меня сегодня был совершенно свободный день! Тьфу. Быть продуктивной, конечно, полезно, но еще немного, и я сойду с ума, — губы ее дрогнули в невольной улыбке при звуке низкого смеха скелета. Эни не могла не подглядеть. Повернув голову и положив щеку на скрещенные руки, она приступила к любованию чужой радостью исподтишка. Красиво. — Завтра буду весь день лежать и ничего не делать.       — как и мы все, — меланхолично ответил Санс. И свободная ухмылка перекосилась немного, изогнулась однобоко, немного горько, немного сжато.       Она не сразу поняла, почему, но быстро вспомнила причину — встреча диархов и Фриск с губернатором. Все монстры, наверняка, будут взволнованы ожиданием трансляции. И будут сидеть по домам, прилипнув к экранам телевизоров. И она тоже, естественно. Правда, мысль о тревожном ожидании в совершенно пустом доме или даже хуже — наедине с Флауи — ее не слишком воодушевила.       Бросив взгляд на зависшего на месте Санса, чьи глаза стали настолько тусклыми, что почти исчезли из черных глазниц — заснул он сидя, что ли? — Эни нахально улыбнулась, маскируя нервозность, и спросила:       — Как насчет собраться завтра всем вместе?