Часть 57. Принимая приглашение на игру

      У нее был хороший день. Отличный день, на самом деле, один из тех редких дней, когда с самого утра все замечательно. Хотя для Эни он начался, как бы парадоксально это ни звучало, еще до своего начала — с прошлого вечера. Тогда она вернулась домой с головой усталой, но блаженно пустой, с легкостью и тишиной в мыслях, и это ощущалось как чертов катарсис. Что бы ни происходило в мире, все это теперь было отгорожено от нее стеной тишины.       Она устала, но это был хороший вид усталости, утешительный и освобождающий. Не чувствуя собственных шагов, Эни стащила кусок чего-то съедобного с кухни, промычала что-то в ответ на размытые слова Ториэль, упуская из виду хмурость на лице Королевы, и ускользнула на второй этаж. Быстрый душ и драматичное падение на матрас — вот он, секрет счастья.       Истощение вскарабкалось на нее поверх одеяла, и разум мгновенно погас. Это был один из лучших снов за последнее время — Эни не уверена, во сколько легла, но из окна тогда еще лился вечерний свет, и по самым скромным меркам проспала она не меньше десяти часов. Тело после долгой неподвижности ощущалось деревянным, но, в благодарность за хоть какую-то заботу о себе, голова у нее была ясной. И это еще до будильника!       Неторопливое утро сменилось такой же спокойной и вдумчивой тренировкой с друзьями, а после — уже рутинной подработкой. С музыкой в ушах и улыбкой на лице, Эни чувствовала себя если не на вершине мира, то, как минимум, на пути к ней. И, вполне закономерно, когда вся эта красота — ласковый свет солнышка, приветливые улыбки прохожих, щедрые чаевые и общая благодать, прущая из всех щелей — даже не думала останавливаться и после обеда, Эни забеспокоилась.       Учитывая, насколько все было хорошо, она уже ожидала пожара в своей комнате или удара молнии прямо в лицо.       А потом ей написал Санс — сам, сам! — и спросил, когда бы она хотела провести их не-свидание. Эни, совершенно ошеломленная собственной удачей, предложила сделать это сегодня и получила исчерпывающее “ок” в ответ.       Предчувствуя, что, возможно, вместо пожара вся улица просто взорвется к чертям, слишком уж все было хорошо, Эни многословно и с совершенно точно не излишним количеством уверений (пять — это же не много, верно?) написала скелету, что, если он не хочет, то все нормально. И вообще, ждет ли он ее на обеденный перерыв? Если не ждет, то это тоже абсолютно нормально, ахаха!       Санс, после двух минут сорока семи секунд ее нервного потения, ответил, что сегодня у них появился дедлайн, о котором никто не подозревал, и дедлайн этот звучал как “еще месяц назад”, поэтому им стоит увидеться уже вечером. Эни переспрашивать (снова) не стала, тем более, что монстр, судя по ужасающему количеству опечаток и сокращений, которые она с трудом перевела на человеческий, и так печатал тапком с помощью телекинеза.       Правда, Эни тут же почувствовала потребность перенести их встречу, уже представляя глубину теней под глазницами монстра. Но она не написала — не хотела повторять все предыдущие вопросы и показаться совсем нервной. Она и не была такой! Аха! И нет, она не подпрыгивала на месте, как перевозбужденный ребенок. А если она это и делала, у нее не было свидетелей.       Итак… Прекрасный день! Отличный день! Эни провела еще несколько часов этого замечательного дня в компании Фуку и Кристиана. Еще двое из их группы шлялись неизвестно где, но это не имело значения, ведь встреча в небольшом сквере быстро превратилась в импровизированный сеанс болтовни и перекидывания зеленой магией. Они сидели кружком на траве, держались за ручки, как хиппи, ратующие за экоактивизм, грызли леденцы и обсуждали капибар. Эни не уверена, как все к этому пришло, но по общим шуткам между подростками осознала, что те обменивались мемами за ее спиной в переписке. Как грубо! Хотя она не совсем уж их осуждала, ведь она была, эээм, немного старовата для длительного удержания внимания на свежих шутках. Ее единственными другими поставщиками смешных картинок были Агнесс, Санс и, как ни странно, Лукас. И если с первой Эни делила многолетнюю историю локального юмора, то скелет кидал ей очень нишевые каламбуры и мемы (и она обожала их, правда, даже если они были глупыми и десятилетней давности), а Лукас придерживался своего странного мета-юмора, который Эни не понимала, но чувствовала, что в этих картинках с зернистыми котятами и кактусами был какой-то глубокий смысл. Возможно. Если сильно прищуриться.       В отрыве от мемов беседа их в восьми случаях из десяти касалась школы. Не потому что кто-то вообще любил эту колонию строгого режима для детей, но потому что две трети жизни ее маленьких друзей так или иначе были с этим связаны. И Эни не была против, не обсуждать же с ними политику, подработки, налоги или, прости господи, ее неловкие чувства? Можно было бы поболтать — ака посплетничать — о Папирусе, которым неприкрыто восхищался Кристиан, но тогда из разговора выпадала Фуку, и то же самое происходило уже с русоволосым мальчишкой при обсуждении Гриллби или других монстров. В общем, школа была удобной темой, приятной для ворчания и раскрытия смешных историй. Даже если самой Эни приходилось изрядно пинать собственные извилины, чтобы вспоминать что-то забавное или интересное из своего школьного прошлого.       Не так уж и давно это было, правда. Но как-то так и происходит: ты теряешь часть своей жизни, если тебя поглощает какой-то один ее аспект. Для нее это были сначала упорная учеба ради родительской гордости, а после — траур. Конечно, там был и смех, были дети с именами, что со скрипом всплывали в памяти, и неловкие казусы, и шумные празднования, но все это как-то блекло в ее памяти, покрывалось пылью и увядало.       Эни старалась не задумываться об этом и сконцентрироваться на магии в их сцепленных ладонях и чужих рассказах. Было любопытно узнать от вздыхающего парнишки, что классы информатики, математики и языков, по-видимому, теперь были еще более перспективными и “одобряемыми” для углубленного изучения, чем когда она училась. Прогресс, все дела.       Еще более любопытным было узнать больше подробностей про образование монстров. Из прошлых рассказов Фуку было понятно, что вся эта система держится на скотче, хаосе и малом количестве детей и подростков среди монстров, но подробности было всегда интересно послушать. Особенно когда они буквально раскрывали корень зла всей системы обучения монстров — их безумное количество различий.       У каждого вида был свой язык, хотя их и связывало общее “магическое” понимание друг друга, так что — думала Эни — возможно, все это было ближе к диалектам. Она с усмешкой размышляла над гудящими и жужжащими скелетными звуками братьев и шипением элементалей. Но, несмотря на понимание монстрами друг друга, это все равно было различие, отнимающее разницу оттенков и полутонов в общении, не говоря уже о важности таких вещей за пределами бытовых разговоров. Наука, та сила, что частично обеспечила им выживание под землей, не терпела бы такого небрежного обращения к своим законам. Так что задачей номер один для монстров постарше было обучить своих детенышей общему языку.       Когда монстров только запечатали, очевидно, это был совсем другой язык — тот, который они использовали еще до Барьера вместе с людьми. Эни ни разу не была лингвистом, но насторожилась в интересе, разворачивая кампанию по вдумчивому допросу Фуку. Однако та призналась, что понятия не имеет, что это был за язык и как он менялся за сотни лет использования монстрами. Иногда зеленому элементалю попадались на глаза старые книги Гриллби, а на некоторых стенах в Подземелье ветшали древние надписи, но больше Фуку сказать не могла. Она знала лишь, что сейчас для них общим являлся английский, освоенный поколениями монстров через упавшие учебники и книги, журналы и брошюры.       Подталкивая зеленую магию через ладони, Эни позволила мыслям бродить. Она не очень сильна в истории, но, если ее слабенькая память со школьной скамьи не подводила, в Америке печатные книги хоть какого-то вида появились веке в 17? Или даже позже? Кроме того, их распространение должно было быть на уровне, когда книги стали считаться не роскошью, а обыденностью. Значит, “общим” языком для всех монстров тысячи лет был мертвый язык, а английский им пришлось освоить за последние пару-тройку сотен лет. Ну, это было… любопытно. Возможно, монстры постарше смогут потом работать переводчиками с древнейших языков, хах. Или нет, черт его знает, как и куда там все это эволюционировало.       Это великолепное знание имело сомнительную ценность, но Эни не собиралась жаловаться. Во-первых, послушать такие вещи из уст свидетеля было любопытно; во-вторых, лицо Кристиана, очарованного рассказанным, выглядело весьма забавно и безмерно ее развлекало; а в-третьих, все это совсем не мешало ей наблюдать за медленным и неохотным раскачиванием собственной магии. От ладони парня, сидящего слева, практически без колебаний и перебоев текла нежная и теплая дымка зелени, впитываясь в ее кожу. Эти кусочки магии проникали внутрь и растворялись, пока Эни не переставала их чувствовать. Противоположная история происходила справа, где маленькая ладошка Фуку расслабленно покачивала их сцепленные руки. Магия элементаля тянула и толкала — легко и ненавязчиво — но, судя по ощущениям, за которыми брюнетка следила со всей внимательностью, монстр подначивала медлительную и заикающуюся магию девушки и перетягивала по капле к себе. Каким-то отдаленным образом это напоминало ей все те разы, когда Гриллби брал ее огонь под свой контроль.       Серые глаза скользнули к сцепленным рукам подростков напротив себя. Она могла бы поставить литр какао на то, что Фуку передавала свою магию Кристиану, чтобы восполнить его потери от переданной Эни энергии. Этот славный цикл делал из них своеобразную замкнутую систему движения зеленой магии, где брюнетка не рисковала здоровьем младшего Леблана (накачать кого-то оранжевой магией вместо зеленой все еще оставалось одним из ее острейших опасений), сам Кристиан успешно прогрессировал в тренировке своей основной черты, а Фуку наслаждалась собой и своим голосом.       Сморгнув дымку размышлений, Эни вернула свое внимание к словам элементаля о сложностях в обучении молодых монстров. Какой-то вид взрослел за пару лет, другому требовались десятки и десятки лет для формирования способности сесть и начать учиться. Так что, по всей видимости, в школу монстрята поступали в тот момент, когда их родитель/опекун/старший товарищ сходил с ума был уверен в их способности преодолеть свое СДВГ и впитать мудрость. А дальше все тоже сильно разнилось от вида и формы монстра. Нельзя научить монстра без глаз читать, нельзя научить существо с другой областью восприятия понимать абстракции, невозможно было объяснить созданию, у которого за память отвечала глыбка льда, что-то сложнее элементарной математики и понимания устройства окружающего мира.       Глядя на Фуку широко раскрытыми глазами, Эни пыталась осознать шокирующую вещь: в зависимости от вида монстры бывали… глуповатыми? Судя по словам Фуку, те монстры, что больше походили на гуманоидов, были умнее — все ее друзья, например. Но были Фроггиты, Вулкины, Вегетоиды, Вимсалоты, Пайропы и другие меньшие монстры, которые казались не слишком умными. Эни старалась не съеживаться от стыда, пока думала в этом направлении. Вся тема попахивала расизмом, но буквально имела физическое обоснование. И все же казалось довольно оскорбительным называть кого-то глупым, даже если это была его видовая норма. Черт возьми. Но это объясняло беззаботность большинства этих малышей. А раньше Эни свято верила, что это философия “акуна матата”! Было даже немного обидно, что Ториэль, рассказавшая ей в свое время о каждом из их видов, не посвятила ее в эту деталь.       С другой стороны… Поразмыслив еще, она хмыкнула в понимании. Ну да. Монстры больше, сильнее и умнее занимали места выше и защищали своих меньших сородичей. Те ведь не были глупыми для них, они были просто другими. В разнообразии монстров была и их сила, и их слабость, но Эни сложно было по-настоящему понять это. Она была человеком и всю свою жизнь могла сравнивать себя только с людьми. И все критерии, все ярлыки и категории о внешности, уме или других качествах были созданы людьми для людей, чтобы сортировать друг друга и находить собственную позицию в мире, где ты едва отличим от другого.       Это казалось особенно жалким, когда она поняла, что сама Фуку тоже не называла других монстров глупыми. Она просто сетовала на долгие уроки из-за разного подхода к каждому, из-за длительных инструкций или дополнительных сложностей. Она объясняла причины сложностей, а не вешала ярлыки, как не делала этого и Ториэль.       Эни проглотила свой вывод и решила, что никогда его не выскажет. Никогда.       — У тхебя получается лучшхе, — прошептала ей на ухо Фуку, и Эни дернулась от испуга. Ее глаза встретились с удивленными салатовыми огнями.       — Ах, задумалась, извини, — она неловко улыбнулась и опустила взгляд на свои руки. — Ты думаешь?       Элементаль уверенно кивнула, а затем, наклонив голову набок, беззаботно пожала плечами, и мир резко начал чернеть. Краски стекли с сочной травы и лазурного неба, в поглотившей их монохромности выделялись лишь яркий салатовый свет огня монстра и сияния душ людей из-под одежды. Эни с не впечатленным лицом вздернула бровь и открыла рот для саркастичного комментария об уместности предупреждения, но рывок за левую руку заставил ее повернуться. Кристиан смотрел по сторонам и на них обеих с удивлением, но что важнее — с испугом.       — Что происходит? — голос его немного повысился от паники. Зрачки расширились, глаза метались по внезапно изменившемуся миру.       Ох. Ох.       — Эй-эй, все в порядке, — Эни наклонилась к нему и легонько постучала по плечу, привлекая внимание. — Фуку просто начала, э, — она замялась на секунду и выдохнула. — Встречу или так называемую “БИТВУ” с нами, это безопасно, если быть аккуратным, честное слово. Но ей, конечно, стоило бы спросить, — Эни бросила на монстра осуждающий взгляд.       — Изхвините, — впрочем, она не выглядела ни капли раскаивающейся. — Пхроверь меня.       Побуравив взглядом элементаля и поняв всю тщетность этой попытки, брюнетка сдулась и кивнула:       — Да, ладно, дай мне минутку, — и снова повернулась к чуть успокоившемуся Кристиану. — Хочешь послушать о том, что это и как работает?       Остатки испуга тут же испарились с лица парня, и тот воодушевленно кивнул. Эни улыбнулась в ответ и подсела ближе, начиная объяснения. Они прошли через описание сути БИТВЫ как культурной части жизни монстров, быстро пробежались по кнопкам действий, похихикав над абсурдностью их существования, и только тогда Кристиан покивал и указал большим пальцем себе на грудь. Туда, где из-под ткани футболки пробивался яркий зелено-желтый свет.       — А это?       — Ну, — Эни хмыкнула с улыбкой. — А ты как сам думаешь? Твоя душа.       После этих слов Кристиан был потерян для общества на какое-то время, завороженно смотря на собственную грудь через оттянутый ворот футболки. Пока тот был занят, брюнетка повернулась к скучающей Фуку и, пробормотав предупреждение, нажала на кнопку “ДЕЙСТВИЕ” и выскочившее следом за ней *Оценить. “Фуку” 700,5/700 НР 5 ATK 5 DEF       *Ей очень нравятся ваши шнурки.       Впитав всю полученную информацию, Эни выделила самое важное и медленно потянулась к пушистым шнуркам в кроссовках:       — Хочешь, подарю такие же? У меня дома есть еще черные и розовые.       В качестве награды за свою щедрость она получила вид на расширенные в удивлении глаза-угольки и нежно-салатовый румянец на скулах Фуку.       — О. Мхожно мне розовые?       — Ага, — она легко согласилась и, довольная собой, перевела тему: — Так, эти пол-очка здоровья в твоей статистике — моя гордая заслуга?       — Дха, — довольно кивнула монстр, словно Эни одним наложением рук уже могла лечить рак, бесплодие и Альцгеймер. — В посхледние пару циклов ты схама мне их пходнимала.       Эни смущенно улыбнулась. С одной стороны, она заслуженно гордилась собой, хоть и скромно. С другой стороны: о да, держитесь все, вот она, медик столетия, спасет мир своим могущественным исцелением в половинку НР! Вухаха!       — Спасибо, Фуку, — поблагодарила она тихо.       Элементаль прищурила глаза в улыбке и завершила БИТВУ. Возмущенный писк Кристиана, все это время рассматривающего переливы света под тканью футболки, разрушил теплый момент. Вид у него был весьма печальным, и Эни пришлось заверить его, что они попрактикуются в призыве души вне БИТВЫ. После того, как его сестра разрешит, конечно. Последняя фраза вызвала у него еще более страдательный стон, за что обе девушки не постеснялись его подразнить.       Итак, лежа на мягкой травке и догрызая последние леденцы, Эни снова вернулась к мыслям о том, какой же это был отличный день. И как сильно из-за этого росла ее чертова тревога. Возможно, ей нужен психолог и пачка успокоительных. Это дурацкое предчувствие, что все было настолько хорошо, что теперь вот-вот на нее упадет метеорит или атомная боеголовка, просто сводило с ума. Ей нужно расслабиться. Подышать.       Ветерок нежно ласкал вьющиеся пряди у лица, тихо переговаривались птицы на ветвях и двое подростков в траве, шелестела листва и издалека доносился редкий шум машин.       Вдох.       Выдох.       Это был отличный день.       А потом у нее зазвонил телефон, и…       Ну, что ж, не лишним будет сказать, что так она, черт возьми, и знала — все было слишком хорошо, мать его!

***

      Первое, что заставило Эни поверить в конец света, провал всех их надежд и мечтаний, был, собственно, сам звонок от Ториэль. Королева, голосом спокойным, но пугающе деловитым, попросила ее прийти в самое ближайшее время. В Посольство. Учитывая, что дел у Эни там не было никаких, а самое близкое к ее бюрократическим обязанностям — доставка анкет в бюро по работе с магами — давно была выполнена, то вопросы (и инфернальный ужас) множились в ее маленьком сердце. Каждый шажок ближе к зданию — новая мысль о причинах. Они провалились, да? Вопрос был только в одном — насколько сильно? Отозвали ли права магов? Забраковали ли пакет законов монстров теперь окончательно? Что, если им снова прислали жуткие локаторы-ошейники? Что, если Элайджа Дэвис решил сделать новый шаг и похоронить не только все их усилия, но и их самих?       Ноги у нее немного дрожали, пока она приближалась к зданию Посольства.       Вторым аргументом в пользу начала конца стала резкая вспышка голубого и белого у самых дверей Посольства — Санс появился в смазанном мигании телепортации и пихнул плечом дверь. Он явно спешил и не совсем заметил ее приближающееся присутствие, по крайней мере не сразу. На середине движения через порог скелет чуть споткнулся и резко обернулся, хотя Эни, взлетающая по ступенькам, только открыла рот для оклика.       — малыш, — он кивнул ей, придержав дверь, и они зашли внутрь.       — Привет, Санс. Встретились немного раньше, да? — она хмыкнула с невеселой улыбкой, но, несмотря ни на что, его ответная ухмылка и сонный, но спокойный взгляд ослабили узлы тревоги в ее животе. — Мне позвонила Ториэль. Не знаешь, что происходит?       Они двигались по коридору в сторону основного зала, откуда даже на таком расстоянии слышалось множество голосов. Скелет пожал плечами, пряча ладони в карманах.       — у меня есть пара догадок, учитывая ту кучу ерунды, которую сегодня утром свалили на нас с альф, — белые огоньки дернулись, скользнули в сторону лица идущей рядом девушки, и выражение лица монстра стало мягче. — расслабься. нас, скорей всего, ждет много головной боли, а не конец света.       Эни не удержалась от ворчливого закатывания глаз от его снисходительного, смеющегося тона. Засранец.       — Спасибо, мне полегчало, — и это была правда, но она не отменяла его жестокого обращения с ее ранимой паникой. — Тебе бы подумать над карьерой лайф-коуча.       — о, спасибо. разве я не образец жизнерадостности и успеха в самореализации? — гудяще хмыкнул скелет, толкая дверь в главный зал и пропуская их обоих внутрь под тихий смех брюнетки.       Впрочем, веселье ее захлебнулось довольно быстро — при первом же взгляде на людей и монстров в комнате. Азгор и Ториэль стояли у середины длинного стола, вокруг них, как мелкие рыбки вокруг рифов, попеременно двигалась разношерстная команда юристов. Эни с удивлением заметила среди них и тех, кто работал раньше только над правами магов.       Напротив Короля с Королевой стоял старший Сторс и еще один работник пера и буквы законов: тот, чьи имя Эни никак не могла запомнить, но чьи пышные усы впечатляли ее каждый раз. Двое мужчин вместе с диархами что-то негромко обсуждали. Их руки твердо указывали на строки в бумагах, жесты были твердыми, но напряженными, на разных лицах застыла одинаковая хмурость. Остальные юристы двигались по комнате с, судя по траектории их движений, собственными заданиями, принося дополнительные бумаги в то, что казалось центром обсуждения всего происходящего.       Эни коротко переглянулась со скелетом и пошла вперед, стараясь ни в кого не врезаться. Спустя пару шагов и несколько лихорадочных взглядов во все стороны она заметила в другом конце конференц-зала младшего Сторса в компании, внезапно, Стивена. Эти двое разговаривали в стороне от общего хаоса, заняв место рядом с печально вянущим фикусом и кофейным автоматом. Флорес, смотрящийся в этой комнате еще менее уместно, чем скелет в синей толстовке, мял в руках уже явно пострадавшие от сжатия беспокойных рук бумаги и сам выглядел не счастливее фикуса, за которым, кажется, даже пытался спрятаться вместе со своей коляской. Эни бы выразила ему свое сочувствие и поддержку, если бы ее собственные мысли не носились так суматошно.       Когда до основного стола оставалось еще с десяток шагов, их встретил алый взгляд Королевы. Заметив прибывших, Ториэль мягко коснулась руки напряженно ссутулившегося над бумагами соправителя, что-то негромко тому сказала и повернулась к Арманду. Азгор отрывисто кивнул, мазнул по девушке и скелету быстрым взглядом и вернул свое внимание к документам. В то же время Сторс дослушал слова Королевы, оглянулся через плечо и тяжело вздохнул — Эни увидела подъем и падение широких плеч даже с такого расстояния. И, прежде чем они добрались до центра хаоса, Ториэль и Сторс, подобравший какую-то определенную стопку бумаг из беспорядка на столе, двинулись им навстречу.       — Санс, Эни, — поприветствовала их Королева и указала на одну из боковых дверей. — Пойдемте со мной.       Они обменялись короткими приветствиями с юристом и без возражений последовали за правительницей. Вчетвером они прошли в зал поменьше с несколькими столами и заняли один из них. Как только Эни села рядом с Сансом и напротив остальных, ее вибрирующая от тревоги задница больше не могла терпеть:       — Так, пора покупать паспорта и бежать в Мексику?       Ториэль и Санс тихо фыркнули над мрачной шуткой, Сторс же остался сидеть с пресным выражением лица. Вредина. Но он же был и тем, кто ответил:       — Нет, мисс Фаррелл. Ситуация, в которую мы попали, не является настолько драматичной, но требует быстрых решений и вашего участия, — он посмотрел на них обоих и перевел взгляд на Королеву.       — Мистер Сторс объяснит, что происходит, и мы обсудим наши решения, — кивнула та, давая разрешение мужчине.       Арманду дополнительные поощрения не потребовались — он твердым жестом стал раскладывать бумаги лицом к ним. Внимание скелета и девушки тут же сместилось вниз и сфокусировалось на разнородных документах. На быстрый взгляд Эни смогла выделить распечатки электронных писем, отсканированные копии заявлений, обращений и целые выписки о деятельности организаций, часть из которых показалась ей знакомой: PharmaCore, Helix Genetics, NexusTech, OmniScan и несколько других, что вызывали чувство дежавю, но не узнавания. И если первые списки были очевидно связаны с медициной, то другие она не понимала вовсе, пусто пробегая глазами по громким названиям.       — После того, как мы пришли к выводу о захождении нашей программы с законами монстров в тупик, мы разделились на группы для поиска решений, — привлек их внимание Сторс. — Однако, несмотря на наши усилия в этом направлении, выйти на прямой диалог с Эладжой Дэвисом не представляется возможным: его команда отправляет нам пустые ответы и настаивают на занятости сенатора.       Юрист подвинул по столу стопку распечатанных электронных писем, выглядящих удручающе похоже друг на друга.       — Несколько наших человек совершили поездку в округ Колумбия, но личная встреча с членами команды сенатора принесла некоторый результат.       — что удалось узнать? — подал голос Санс, медленно перелистывая распечатки.       — Что мы были правы, — тон мужчины словно остыл на несколько градусов. — Дэвис собирается похоронить пакет наших законов в рутине и календаре заседаний.       Вздрогнув, брюнетка подняла невидящий взгляд от бумаг на мужчину. Проще было сконцентрироваться на нем, чем бессмысленно пялиться на то, что казалось разрозненной кашей.       — Вам подтвердили только это? И все? Это, правда, как-то совсем немного.       — Не прямо, но — да. И эта информация не менее важна, хотя так и не кажется, — мужчина постучал пальцем по другим письмам. — Потому что из этого можно сделать несколько выводов. Первый: Дэвис заткнул всю свою команду или же, что более вероятно, не озвучил никакой причины. Второе: после попыток связаться с другими сенаторами, которые достоверно имеют более приближенное положение к лидеру большинства, мы столкнулись с такой же реакцией. Они ничего нам не дали.       — не знают? — наклонив череп, пробормотал Санс, вчитываясь в письма.       — Или молчат. Так или иначе это значит, что причина не может быть слишком чистой.       Выдохнув, Эни хмуро осмотрела бумаги и откинулась на стуле:       — И что это дает? Его шантажируют, на него давят или он просто грязный расист — все эти причины достаточно грязные, чтобы держать их в секрете. Но причину вы не узнали?       — К сожалению, — нахмурился Сторс. — Как ни удивительно, но сенаторы не горят желанием отвечать на вопросы частных юристов о своих нечистоплотных мотивах.       Жар смущения пополз по шее от сухого и саркастичного тона. Эни не хотела звучать так, словно считала их работу бесполезной. Конечно, они делали все возможное, и Арманд был прав.       — Извините, — тихо извинилась девушка, игнорируя смешок справа.       Сторс скупо кивнул и продолжил:       — Итак, мы расширили круг обращений, но те сенаторы из демократической партии, которые, по нашим оценкам, могли бы что-то знать, при этом не поддерживая близких отношений с Элайджей Дэвисом, либо не идут на контакт, либо предоставляют незначительную информацию.       — кто-то ответил? — удивленно приподнял надбровную дугу скелет.       — Немногие. Но мы и не обращались ко всему сенату, чтобы не раздувать шумиху. Те, кто придерживается радикально демократических взглядов и участвует в экологических проектах, расположены к нам больше, но в итоге и это оказался тупик. К консерваторам мы, по очевидным причинам, не обращались.       — У Дэвиса нет открытых противников среди них? — спросила девушка. — Может, личная вражда перевесит их отношение к монстрам и демократии?       — Есть несколько сенаторов, которые, как мы полагаем, могли затаить обиду на сенатора Дэвиса во время его выборной кампании и после, но это предположения, — покачал головой Сторс. — Мы не можем рисковать обращением к ним вот так, по крайней мере не на раннем этапе. Обвинения в сговорах и поисках материалов для шантажа явно не пойдут нам на пользу. Мы должны действовать настолько официально, насколько это возможно.       — тогда пока что тупик, а? — сухо хмыкнул скелет, небрежно откидывая бумаги на стол.       — Мы не сдаемся, друг мой, — мягко заговорила Ториэль. — Сенатор и его решение сделало все сложнее, но мы пробуем и другие способы. И, как мы думаем, мы смогли найти способ узнать немного больше.       Сложив часть документов в сторону, Арманд выдвинул другие письма и списки организаций ближе к слушателям.       — У нас появилась неожиданная возможность. Один из сенаторов, Слоан Каттер, в ответ на наше обращение не дал нам никакой информации, но отправил приглашение, — он указал на письмо в центре, и двое наклонились над бумагой.       Содержание письма было торжественным, но лаконичным приглашением посетить благотворительный вечер-аукцион и выставку частной коллекции объектов искусств целого списка художников, скульпторов и ювелиров. Увидев строчку с перечислением того, кому именно предлагается использовать это приглашение, Эни дважды моргнула и потерла глаза.       “Королю и Королеве монстров, Послу монстров, представителю АМС, представителю НСМ”.       — Что такое НСМ? — глухо спросила девушка, чувствуя медленное приближение истерики от вида предпоследнего приглашенного.       — научное сообщество монстров, — так же плоско ответил Санс и встретил ее удивленный взгляд пожатием плеч. — технически, это просто наша лаборатория и ее сотрудники, но бюрократы любят вешать названия, и мы придумали это спустя пару недель после выхода.       — Здорово, — пробормотала Эни и посмотрела на Королеву и мужчину напротив. — У меня много вопросов.       — Я объясню сначала то, что считаю приоритетным, — выдохнул Сторс, ущипнув переносицу с таким видом, словно этот разговор он повторял уже несколько раз.       Мужчина перетасовал бумаги, выдвинул несколько фотографий, готовясь к объяснениям, но прежде чем он открыл рот, в дверь постучался и зашел Итан. Младший Сторс белозубо улыбнулся всем присутствующим и, бодро дойдя до стола, поставил туда четыре стаканчика кофе из автомата и горку пакетиков сахара.       — Подумал, что вам это понадобится, — он кивнул в ответ на сердечные благодарности и встретился взглядом с отцом. — В конференц-зале все нормально, я приду, если появятся вопросы, требующие твоего или Королевы присутствия.       Старший Сторс похлопал сына по плечу и отпустил. На пару минут в комнате воцарилась тишина, прерываемая звуком разрывающихся пакетиков с сахаром.       — Итак, — откашлялся мужчина после большого глотка кофе. — Этот благотворительный вечер организуется в частности за счет спонсирования крупных медицинских организаций. Мы узнали о его проведении на самом деле из двух источников: первый — от сенатора Каттера, второй — через мистера Флореса.       — От Стивена? — удивленно фыркнула Эни.       — Да. Предоставленные им бумаги, подписи и списки организаций для получения информации о ходе разработки ваших чипов и протезов оказались вчера весьма кстати: мы смогли связаться напрямую с представителями NexusTech. Если я не ошибаюсь, они также высказали свой интерес в спонсировании вашей разработки после трансляции встречи с губернатором.       — ага. официально ничего подписать не вышло, ну, — Санс махнул ладонью на себя, Ториэль и всю ситуацию с законами, — поскольку мы не можем быть юридическим лицом. но они выделили нам несколько моделей своих протезов и дали много сладких обещаний.       — Вполне вероятно, что они их сдержат, как только положение монстров станет официальнее, — ответил Сторс. — На данный момент они — заинтересованная в нас сторона. У них есть внушительные средства, а также связи с несколькими сенаторами, включая Каттера. Мы не уверены, надавил ли Каттер на них или они — на него, но приглашение пришло от имени сенатора.       — Почему это вообще важно? — спросила Эни, рассматривая предоставленную фотографию Слоан Каттера. Белый мужчина с карими глазами, белозубой улыбкой и нарочито небрежной прической русых волос, он выглядел молодо для сенатора. На информационной карточке был указан возраст — 42 года, и пост — сенатор штата Массачусетс.       — Потому что нам нужно знать, кому быть благодарным за эту щедрость. Вечер пройдет в Бостоне, — указал на строки письма юрист. — И все это прекрасно, но для выезда монстров из Эботт-сити, не говоря уже о штате Вермонт, нужна была целая стопка разрешений. И мы получили их все.       Серые глаза в ошеломлении уставились на мужчину. Медленно Эни опустила фотографию мужчины на стол.       — Вот так просто?       — Да. Судя по нашей информации, Каттер имеет влияние на губернатора своего штата. Губернатор Вермонта же сейчас официально придерживается позиции поддержки монстров и не стал препятствовать. Другие вопросы и потенциальные сложности тоже были улажены в рекордно короткие сроки.       Вот так просто. Эни пыталась сосредоточиться на том, что им следует делать дальше, на словах Арманда, но ее мысли на пару минут застряли в осознании легкости чужой власти. Этот мужчина с фотографии, такой дружелюбный на вид, за пару дней организовал монстрам путешествие в другой штат, словно это было ничто. Открыл им дорогу в город с долгой историей медицинских открытий, с передовыми технологиями и ведущими специалистами, с покровительством кучи медицинских организаций, внимание которых для монстров бесценно. На короткие мгновения Эни позволила себе покачаться на волнах наивной радости, а затем безжалостно спустилась с небес на землю, кивая на слова скелета:       — зачем ему это? — он хмуро поковырялся в распечатках приглашений и разрешений. — не слишком ли много усилий ради скромных нас?       — Я разделяю твои опасения, — вздохнула Королева. — Все это кажется, если не заранее подготовленным, то как минимум слишком удобно организованным. О причинах самого Каттера или NexusTech мы можем лишь гадать, и все же это шанс, который нельзя упускать. На этом вечере будут и несколько сенаторов, с которыми мы можем поговорить лично, и представители других компаний, чья поддержка не будет для нас лишней.       Эни молча кивнула, соглашаясь со словами Ториэль: это приглашение выглядело как золотой билет и огромная возможность. Но трудно было игнорировать отчетливый запах сыра в мышеловке.       — Это все официально? Они не могут, ну, — девушка покачала рукой в воздухе, — притащить вас туда, а потом разыграть шок и ужас и обвинить монстров в незаконном передвижении?       — Широкой огласки у мероприятия нет, — размеренно начал отвечать Сторс, хмурясь. — Это событие для узких кругов. Однако… маловероятно, что организаторы вечера и сам Каттер решат держать факт приглашения монстров в секрете. Это вызвало бы скандал.       — мы можем сами придать это событие огласке? соцсети или та женщина с новостного канала?       — Ванесса, — вспомнила Эни эффектную ведущую. — Она была не против продолжить сотрудничество.       — Это возможно, — согласился Сторс, но его хмурость стала лишь глубже. — Однако это создаст очень высокие риски того, что мы привлечем слишком много внимания, — он переглянулся с Королевой и продолжил в ответ на непонимающие взгляды. — Интерес к монстрам за последний год то растет, то падает, но это впервые, когда они покинут Эботт-сити. И адрес проведения вечера не является тайной. Может собраться толпа.       Воспоминания о кричащей толпе, бесконтрольной и безумной, тут же обрушились на разум девушки. Горло резко пересохло. Сделав глоток остывшего кофе, Эни откашлялась:       — Но организаторы ведь должны будут обеспечить безопасность?       — Они предоставят нам транспорт для прямого перелета из Эботт-сити в Бостон, — побарабанив пальцами по столу, протянул Сторс. — И на месте будет охрана. Но толпа — это не то, что можно остановить даже десятком охранников.       В комнате на пару минут повисла тишина. Затем Санс поднял взгляд на Королеву и вздохнул:       — ну, у нас есть способ быстро уйти.       — Это так, — согласилась Ториэль и улыбнулась ему с благодарностью. — Я предпочту быть уверенной в том, что мы не попадем в грубую ловушку. Нам стоит предать все огласке.       — Конечно, — сказал Арманд, и по тонкому оттенку раздражения в его голосе было ясно, что он не совсем поддерживает это решение. — Тогда я свяжусь с Ванессой Пирсен для включения этой новости в завтрашний вечерний выпуск “OMO News”. Ваше участие будет освещено кратко, но достаточно для подстраховки.       Мужчина неторопливо встал из-за стола, начиная собирать бумаги. И Эни тут же дернулась вперед, задавая тревожащие ее вопросы, пока тот не ушел:       — Подождите-подождите, а вы не поедете с нами?       В ответ на этот вопрос Сторс впервые за всю встречу выпустил невеселый смешок.       — Боюсь, приходить со своим юристом на благотворительный вечер — это не слишком разумное решение. Вечер, кстати, состоится через три дня, — холодные глаза мужчины спокойно встретили ее расширенные в ужасе. — Нам предстоит много работы и подготовки в максимально сжатые сроки. Ах, и, мисс Фаррелл, определитесь с представителем АМС на этот вечер и сообщите мне как можно скорее.       — А- я- эм… Да, хорошо, — Эни кивнула, стискивая мелко подрагивающую челюсть, и проследила взглядом за двинувшимся в сторону двери мужчиной. Удивительно, что он, ну, не вписал ее имя в представители сразу. Сквозь растущую обреченность и ужас она почувствовала проблеск благодарности к мужчине за эту попытку дать ей выход из ситуации. Ситуации, о которой она абсолютно точно не хочет даже думать сейчас.       — Мисс Ториэль, если я буду вам нужен, я буду в главном конференц-зале.       — Конечно, — чуть наклонила голову Королева, оставаясь на месте. — Спасибо вам.       Арманд сдержанно кивнул и покинул помещение, оставив их втроем.       — так… насколько мы в дерьме? — хекнул скелет и глухо посмеялся от хмурого взгляда правительницы.       — Пожалуйста, Санс. Все так, как сказал мистер Сторс. Мы исчерпываем наши варианты, а это… Это возможность, которой мы должны распорядиться мудро.       Ториэль медленно вдохнула и выдохнула, поправляя рукава фиолетовой мантии и складывая руки на столе. Алые глаза терпеливо осмотрели сидящих перед ней. И вот тогда теплый голос Королевы произнес слова, от которых Эни тут же захотелось свернуться калачиком под столом:       — Теперь, я полагаю, вы уже поняли, почему вы здесь, но нам нужно обсудить состав приглашенных.       — урааа, — с соответствующим событию энтузиазмом протянул скелет. Белые огоньки вопросительно уставились на монстра напротив, — вы же не собираетесь ехать вдвоем с азгором?       — Конечно, нет, — покачала она головой и в отдаленно смущенном жесте потерла край пушистого уха. — Это слишком рискованно, ехать нам обоим. Азгор останется здесь, где он нужнее, чтобы защитить и поддержать наш народ. Поеду я, такие политические переговоры всегда были моей сильной стороной.       Оглядев Королеву, Эни не могла не согласиться с тем, что это лучший выбор. Не в обиду Королю, но между ними была одна очень важная разница: пока Азгор выглядел как устрашающий и могущественный правитель с его тяжелыми рогами и огромной фигурой, Ториэль напоминала царственную плюшевую игрушку. Несомненно грациозную, но нежную и мягкую. Лучший выбор для переговоров с толпой политиков и богатых владельцев компаний.       — представитель нсм? — спросил Санс.       — Ты или Альфис, — выдохнула Королева и улыбнулась с извинением. — И хотя я верю в способности Альфис, учитывая риски и другие факторы, я бы предпочла, чтобы это был ты.       И снова Эни мысленно кивнула. Альфис, вероятно, сошла с ума бы от ужаса, если бы ее поместили в такую среду, бедная ящерка могла бы потерять сознание просто от самой идеи и… и секундочку, а для чего кому-то из них вообще нужно было ехать?       — А зачем вообще..? — озвучила часть вопроса девушка, бегая глазами между двумя монстрами. Ториэль, казалось, поняла ее вопрос, несмотря на проблемы с формулированием связного предложения.       — Хотя на контакт с медицинскими организациями мы сможем выйти и так, я, боюсь, не смогу презентовать созданную технологию и планы на будущее так, как это смогут сделать Санс или Альфис, — Королева натянуто улыбнулась и раскрыла больше подробностей о запланированных шагах. — По этой причине я также отдельно попросила наших друзей подготовить презентацию чипа отдельно и в комплекте с предоставленными и собранными протезами, если это будет необходимо.       — снимаем видео, делаем кучу фото для демонстрации, — пожал плечами скелет на вопросительный взгляд девушки. — протащить магическую технологию на благотворительный вечер — это как выбрать особо извращенный способ вляпаться в скандал.       — О, — выдохнула Эни и сосредоточилась на кислом лице монстра. — Ну, тогда ты правда идеальный вариант.       Санс посмотрел на нее со скепсисом, оперся локтем о стол и приподнял надбровную дугу.       — Что? Ты легко располагаешь к себе других. Готова сделать ставку на то, что к концу вечера ты сможешь продать чип даже тем, кто к медицине не имеет никакого отношения.       Санс в ответ на ее, вообще-то, весьма искренний комплимент, только шире ухмыльнулся и помахал рукой у своего лица:       — ага. ничего не смущает?       — Нет? — Эни посмотрела на него в недоумении, замечая краем глаза, как начали подергиваться плечи Королевы.       Мигнув глазницами, он фыркнул и уже открыто указал фалангой на свое лицо:       — малыш, я — скелет.       — Ага? — наклонила она голову, любуясь мягкими чертами лица монстра, пока у нее было право безнаказанно полюбоваться. Ну да, да, скелет, весьма симпатичный между прочим. Поглощенная моментом, Эни немного потеряла связь со своими нейронами, но уже задыхающуюся в смехе Ториэль игнорировать не смогла. — Что? Почему ты смеешься?       Нахмурившись, девушка возмущенно уставилась на прячущую за ладошкой смех Королеву. Скелет тоже как-то подозрительно фыркнул и скукожился. Они издевались над ней, да?       — уф, — Санс издал сдувшийся звук и со странным выражением лица потер край ухмылки, немного отворачиваясь. Она его смутила? Или он вытирал крошки сахара, прилипшие туда почти час назад, и взгляд на которые она не могла не бросать? Эни выбрала первый вариант и собиралась этим честно гордиться.       И она гордилась этим около минуты, отпивая холодный кофе, пока два монстра приходили в себя, прежде чем ее облитый сахарным сиропом мозг догнал мысль. Поморщившись, Эни протянула горькое:       — Ааа… Ну, да.       Ну, да, точно. Скелет. Трудно было держать в голове мысль, что скелеты — концептуально страшные существа, когда один из них был воплощением солнечного зайчика, а в другого она была влюблена как подросток.       — Кхм! — аккуратно утерев слезу смеха, Ториэль прервала неловкий момент. — Тем не менее, твоя кандидатура, Санс, предпочтительнее, — на ее слова он лишь уныло кивнул. И вот тогда случилось страшное: она повернулась к Эни. — Эни… поскольку в приглашении нет указания на конкретные личности, это может быть любой маг, но, несомненно, ожидается именно твое присутствие.       Вздох, который выпустила брюнетка, мог бы попасть в книгу рекордов Гиннесса как самый страдательный. Она знала это, знала давно, что карма за все эти хорошие деяния однажды догонит ее, чтобы укусить за задницу. Знание это окрепло после трансляции губернатора, обрело основание в ее кошмарах после появления названия сообщества магов и, наконец, явилось во всей красе, чтобы шлепнуть ее по лицу лопаткой с надписью “ПОСЛЕДСТВИЯ”.       — Я понимаю, — прохрипела она голосом настолько жалким, что оба монстра сочувствующе поморщились. Эни решила посчитать это за месть. — Я завтра соберу всех, наверное, спрошу, может, кто-то хочет быть добровольцем. На всякий случай.       Ториэль понимающе кивнула, но то, что почти заставило Эни разныться в жалости к себе, так это легкое похлопывание скелетной ладони по спине. Ах, вот это поддержка. Не поворачиваясь, она пробормотала, сползая лицом на стол:       — Спасибо, Санс.       — всегда пожалуйста. хочешь получить дозу каламбуров? лучше обезболивающего.       — Может, позже, — глухо ответила она в стол. Прямо под ее лбом лежало то самое приглашение, и Эни скосила глаза на проклятую строчку. Ой. — А Фриск?       В ответ Ториэль издала один из самых шумных и недовольных фырков, которые девушка когда-либо от нее слышала:       — Конечно, они не поедут. Это абсолютно недопустимо, — вся поза Королевы была напряженной и твердой, пока не ослабла во что-то более уязвимое. — Но они продолжают настаивать. Хотя я не понимаю, как они вообще узнали! Поэтому, я прошу тебя, Эни, если они будут допытываться подробностей дома, ничего им не говори. Я не хочу втягивать свое дитя в это, какими бы энергичными и решительными они ни были.       Эни открыла рот, готовая дать легкое обещание, но заколебалась, вспомнив, как легко этот хитрый ребенок выуживал из нее информацию:       — Эээ, я постараюсь изо всех сил.       Взгляд Ториэль стал мрачным и страдательным, словно она точно знала, насколько упорным может быть ее дитя, и кто именно победит между ними и Эни. Девушка натянула сожалеющую улыбку. Королева устало вздохнула и покачала головой, поднимаясь из-за стола:       — Спасибо. Вам обоим, за то, что пришли и согласились участвовать в этом. Я бы с удовольствием провела здесь с вами больше времени, но, если у вас больше нет вопросов, мне нужно вернуться к Азгору. Мы разбираемся с доступным списком гостей и тем, к кому нам стоит обратиться на вечере и… ох, Ангел.       Ториэль выглядела настолько утомленной и отвращенной всей этой суетой, что, даже если бы у Эни были вопросы, она бы не стала задавать их из чистого сострадания. Так что они отпустили Королеву обратно к ее делам и остались в комнате вдвоем.       Потоптавшись на месте, Эни бросила взгляд на часы. Вечерело. Что ж…       — Так… Гранд Каньон. Перенесем? — негромко спросила она скелета, все еще сверлящего взглядом теперь пустой стол. От ее вопроса Санс вздрогнул. Казалось, мысли завели его куда-то далеко. Но теперь белые огоньки снова сфокусировались на девушке, замечая ее тревожную позу и явно подавленные мысли о том, какой кошмар лежал впереди. Санс слабо улыбнулся и пожал плечами.       — не знаю как ты, но мне бы не помешало что-то светлое в конце такого дня.       Губы растянулись в маленькую усмешку, серые глаза прищурились в веселье. Он выглядел немного неуверенно, привычно устало и так мило с прилипшими к углу ухмылки крупинками сахара, что Эни почувствовала, как от этого вида у нее потеплело в груди. Делал ли он это ради нее?       — Мне тоже. Если ты сам хочешь, — аккуратно добавила она, внимательно наблюдая за его лицом. Необходимость быть осторожнее несколько утомляла, но возможность видеть, как его плечи смягчались, а белые огоньки теряли часть остроты, полностью стоила того.       — ага. заскочу через пару часов, когда стемнеет, — ответил монстр и, насмешливо прищурив глазницы, исчез.       Эни даже не могла злиться на него за то, что он вот так ушел, не предложив ей свои услуги такси. Прекрасный засранец.

***

      Как оказалось, Ториэль совсем не шутила о континентальной угрозе безопасности росточком в метр с кепкой. Стоило Эни сделать лишь один шаг за порог дома, куда Королева еще не вернулась, как раздался быстрый топот маленьких ног. Угрожающий. А сразу за ним из-за поворота гостиной появились Фриск, быстро двигающиеся к застывшей с одним снятым кроссовком девушке. И одного взгляда на это маленькое, преисполненное страшным намерением лицо было достаточно, чтобы Эни выбрала бегство.       Вероятно, единственное, что спасло ее в противостоянии с послом — это ее длинные ноги. Потому что Фриск были не просто настроены решительно, нет, они сразу приступили к преследованию и нападению. И, честно говоря, для десятилетнего ребенка они были пугающе быстрыми и ловкими. Эни кричала через плечо оправдания и извинения, перепрыгивая через диван и взлетая по лестнице, перескакивая по две ступеньки за раз. Ей нужно было укрыться в своей комнате до прихода Ториэль! Ребенок наступал ей на пятки, и, прямо у заветной двери, маленькие ручки резко вцепились в подол ее рубашки, дергая на себя.       С испуганным вдохом Эни вывернулась из рубашки — железные кнопки разошлись с тихими щелчками — и прыгнула внутрь комнаты, захлопывая дверь и подпирая ту спиной. Она сбито дышала, хватаясь рукой за сердце и прислушиваясь. По ту сторону царила жуткая тишина.       — Мне, уффф, мне очень жаль, Фриск! Я обещала Ториэль ничего тебе не рассказывать! — высоким тоном пропищала девушка, без зазрения совести сдавая Королеву.       Тишина. Эни затаила дыхание, глаза ее опустились вниз, к полоске света из-под двери. Там, загораживая теплый желтый свет, замерли две маленькие тени. Неподвижные. Тихие. Сквозь грохот сердца раздался медленный, выверенный стук по дереву. Эни никогда никому не признается, как сильно она вздрогнула в тот момент.       — Я не впущу тебя! — полупанически выкрикнула брюнетка и уставилась вперед, стоило ее слуху уловить едва слышный шорох. На ее рабочем столе неподвижно замер Флауи, вокруг него были рассыпаны фантики от монстр-конфет, белые щеки цветка выпирали, полные сладостей. Но черные глазки, не моргая, смотрели на нее, неожиданно большие и комично круглые.       Эни спешно приложила палец к губам, как будто если они будут тихими, то Фриск забудет, что в этой комнате кто-то есть. Раздался еще один медленный, дробный стук. Она больше не стала отвечать, только сильнее прижалась к двери. Тишина. Слабый шорох из коридора — звук падения ткани на пол — и медленные, легкие шаги, удаляющие с каждой секундой.       Через мучительно долгое время Флауи моргнул, осмотрел ее лихой вид в джинсах и топе и прошептал с набитым ртом:       — Фу.       — И тебе не хворать, — закатила глаза Эни и отлипла от двери. Правда, выйти наружу и забрать рубашку она все же не решилась. Вместо этого она тихонько отошла от своей опоры, на мысочках дошла до шкафа и выудила оттуда черную водолазку. Не марко и не ярко — вполне сойдет для будущего путешествия.       — И что это была за истерия? — шурша фантиками, снова подал голос лютик.       — М? А… Монстрам пришло приглашение на одно мероприятие, куда пригласили и Фриск. Это может быть небезопасно, так что Ториэль вполне обоснованно против и не хочет посвящать их в подробности, — она закрыла шкаф и подозрительно глянула в сторону монстра. — А еще она вообще не рассказывала им об этом, но они как-то узнали. Ты подслушал и донес?       В ответ на обвинение Флауи закатил глаза и сбил кучу фантиков на пол ленивым жестом.       — Конечно, обвини во всем цветок, — проворчал он, но потом посмотрел ей в глаза и нехарактерно для себя нахмурился. — Насколько небезопасно?       Сев на кровать, Эни бросила на лютик удивленный взгляд. Почему это его внезапно так озаботило?       — Не знаю. Там… труднопросчитываемые риски, наверное. В любом случае, об этом позаботятся, насколько это возможно.       — Тц. Тогда включите в эту заботу наличие Фриск, — прошипел монстр-цветок, переползая с горшком на пол, а оттуда — на свое место на шкафу. Эни хмуро проследила его путь.       — Они не поедут.       — О, пожалуйста, — снисходительно протянул Флауи, зыркая на нее сверху-вниз. — Они уже решили, что едут.       — А еще они — ребенок, а их опекун — Ториэль, и она не допустит, чтобы Фриск рисковали собственной безопасностью там, где их присутствие не остро необходимо, — скрестив руки на груди, твердо ответила Эни.       — Да, и Ториэль стоило бы уже уложить в свою тупую пушистую голову, что их ребенок — помешанный на контроле маленький маньяк, который всегда получает то, что хочет, — практически выплюнул он эти слова, шипя и ерзая. Гибкие лианы злобно взбивали подушки и плюшевого утконоса.       Стряхнув раздражение, Эни смущенно обдумала слова и тон монстра. Так-то оно так, но что-то в его словах, в его уверенности казалось ей неправильным, странным, хотя она не могла точно указать на источник этого ощущения. Тряхнув головой, девушка выдохнула:       — Вы что, поссорились? — Флауи застыл и резко повернулся к ней. Ощетинившийся вид цветка, острые белые зубы и вибрирующие в гневе лепестки сказали ей достаточно. — Ладно, не отвечай. Я все еще не думаю, что даже нашим маленьким властным узурпаторам удастся уговорить Ториэль. Это не вопрос ужастиков на ночь или лишней пачки конфет.       Однако Флауи, казалось, не был с ней согласен. Он шипел что-то себе про себя и по кругу перекладывал мягкие принадлежности на шкафу, а потом, наконец, затих. Снова послышались шорохи фантиков и хруст конфет. Эни сидела на кровати, устремив свое внимание на ниточку, торчащую из рукава водолазки, и мысленно подсчитывала шорохи и хруст. Одна конфета, две, три, пять, семь…       — У тебя будет кариес. Или тебя вырвет.       — Заткнись!       Что ж. Куча фантиков на столе и полу намекала на то, что этим поглощением сладостей цветок занимался в ее комнате какое-то время. Заедал стресс? Эни даже не подозревала, что Флауи знаком с этим словом. С другой стороны, он ни к кому особо не был привязан, кроме Фриск. Если уж лютик был уверен в том, что Фриск поедут вместе с ними, то ожидал, что их ждало расставание на какое-то время. Мог ли он волноваться за их безопасность тоже? Или он скорее переживал за свое благополучие на случай, если вдруг что-то пойдет ужасно не так со всеми жильцами его дома? Эни не часто возвращалась к размышлениям о искаженном эмоциональном восприятии цветка, приняв за веру объяснение Фриск, что у того с ним проблемы. Поэтому и о мотивации его судить могла не совсем уверенно, но нельзя отрицать, что его вид и поведение вызвали у нее жалость.       — Независимо от того, добьются ли Фриск своего или нет, с нами едет Санс. Если вдруг станет слишком опасно, он сможет вытащить нас оттуда, — заговорила она снова, но тон ее теперь был мягче, утешительнее.       — Хм, — хруст остановился. — Хорошо. Улыбающаяся мусорка должна быть хоть где-то полезной.       Эни тихо усмехнулась, больше слыша по голосу монстра, чем видя со своего места, что тот немного расслабился после этой новости. Ну-ну, какое милое доверие, а она то думала, что они терпеть друг друга не могут. Комментировать свои наблюдения она, конечно, не стала, чтобы не портить настроение только начавшему успокаиваться лютику.       Вместо этого она выдохнула, мысленно похлопала себя по плечу в награду за хорошо проделанную работу и начала думать о… о том, о чем не хотела. В попытке избежать этого, она быстро проверила телефон и написала скелету вопрос о том, сколько времени у нее есть на подготовку. Санс ответил ей через пару минут — часа полтора. Ужас. Ужасный ужас. Как она должна была полтора часа не думать о тикающей бомбе в своей голове?! Эни не могла даже занять руки варкой нервного какао, пока Фриск курсировали по дому, как акула, а Ториэль все еще отсутствовала.       Итак, она стала заниматься чем угодно, кроме этого жуткого “думать”. Эни достала ноутбук и спешно сделала задание по бизнес-аналитике, курс которой продвигался со скоростью дохлой улитки. То, что радовало ее раньше — простенькие задания на ранних этапах обучения — теперь стало ее погибелью. Она потратила на это дело всего пятнадцать минут. Здорово!       Тогда — мемуары! С лихорадочным рвением Эни взялась за вторую подработку, перепечатывая кривые строки рукописи в файл. Но, словно реальность насмехалась над ней, автор мемуаров в период своей подростковой юности с упоением описывал участие в каком-то сообществе патриотов. Политика. Нет!       Яростно кликнув по крестику вкладки, Эни в редкий момент благодарности к своей загруженности перешла на болванку сайта для людей и магов, над которым они с Альфис неторопливо работали. Кажется, ей нужно было перенести еще несколько разделов из брошюры, да и ученая хотела расширить раздел по культуре монстров-       Что.       Эни трясущимися руками приблизила ноутбук к лицу. Статьи и подразделы, которые она точно оставляла на потом, были заполнены. Вкладка по общедоступной информации по монстрам стала больше. Даже дизайн сайта стал симпатичнее.       Кто. Кто?!       В ярости кликнув по одной из вкладок, Эни увидела точное повторение своего текста из расширенной версии брошюры. А снизу — там, где она скромно ставила инициалы Э.Ф. — помимо ее букв был эмодзи маленькой коричневой птички.       Эрик.       Огонь вспыхнул в серых глазах, кровь закипела в венах. Эрик. Этот подвальный таракан отнял у нее возможность отвлечься!       Вцепившись руками в волосы, она скинула ноутбук с колен и закричала. Тихонько. А затем схватила подушку, уткнулась в нее лицом и закричала погромче.       — У тебя психоз? — раздалось насмешливое сверху, но Эни не слышала.       О нет, она не могла, не тогда, когда феномен белой обезьяны поглощал ее мысли. Ее пакостный разум размялся, потянулся и пустил на конвейер мысли: рассказ Сторса, просительный тон Ториэль, письма, фотографии, приглашение. Представитель АМС. Воображение с легкостью представило ее улыбающееся фото над этим титулом. Страхи и опасения, раньше абстрактные и расплывчатые, теперь обострились и сконцентрировались в одно событие. Через три дня она умрет. Умрет с позором. И опозорит весь свой род, всех своих друзей, свою страну и паучков Маффет. Руки вслепую нашарили пушистое тело Азазеля и прижали того к груди так сильно, что кривовато пришитые лапки грозились оторваться от давления.       Боже, ей конец. Ей такой конец. Ей тотальный ах-! Боже!       Выдыхая нечленораздельные писки в подушку и плюшевого паука, Эни без всякого достоинства съеживалась под гнетом все более панических мыслей и воображаемых картинок будущего. Она могла не бояться оплошать слишком сильно, когда рядом были готовые подстраховать ее юристы, или когда отвечала на заранее подготовленные вопросы интервью. Но это? Это?! Вечер среди людей, чье внимание будет тщательно оценивать каждый ее шаг, взгляд и вздох?! Ей такой конец. Конец!       Эни была уверена, что опозорится. И нет, совсем не в том клишированном смысле, что она упадет лицом в тарталетки или прольет на себя шампанское — хотя и это не исключено. В таком обществе, куда она сама себя обрекла попасть, даже одно неловко сказанное слово могло составить мнение о ней. У нее не было никакого опыта в этом дерьме, а это значит, что даже ничего не значащей фразой о погоде она может случайно оскорбить чьи-то чувства, выставить себя идиоткой и похоронить интерес потенциальных спонсоров не только к магам, но и к монстрам. И это было самое худшее. Не то, что какие-то богатые и обличенные властью дяди и тети решат, что она неопытная килька, попавшая в аквариум с пираньями, а то, что просто будучи самой собой она может подставить тех, кого любит. Там не будет Сторса, который сможет ответить за нее, не будет Ванессы со спланированным по нотам разговором, даже Агнесс, которая несомненно справилась бы намного лучше, не будет рядом, чтобы прикрыть ее зад.       Там будут Ториэль и Санс. И, возможно, Фриск. Но, бога ради, первые двое были монстрами, жившими еще год назад в пещерах, а третьи — ребенком! Им самим будет нелегко. У Ториэль, конечно, был какой-то политический опыт, но насколько подходил он для таких вещей? Для степенных разговоров об искусстве, науке, акциях на бирже, выборах или о чем там вообще обычно говорят? А у Санса… ну, на самом деле Эни за него переживала даже меньше — скелет мог быть вертким, как уж, и со своим зрением Судьи наверняка поймет, когда стоит быть осторожнее. Или нет. Может, она слишком в него верит!       Тогда оставались Фриск, но с них был минимальный спрос за счет возраста и, как бы жестоко это ни звучало, немоты. Итак, кто из этих троих славных героев возьмет на себя ответственность вовремя наступить Эни на ногу? И что ей делать, если они разделятся? Нет, секунду, что если она останется одна и тогда ее окружат? Эни согласна быть просто приложением, улыбающимся лицом в платье рядом с Королевой или скелетом, пожалуйста, спасибо! Но если ее зажмут в одиночестве и начнут задавать вопросы? Если будут спрашивать ее мнение? Если будут делать какие-то предложения, в выгоде и рисках которых она ничего не смыслит? Святые небеса, у нее был базовый уровень политической осведомленности, несколько начальных уроков бизнес-аналитики и ядерный реактор в груди, работающей на панике, и ничто из этого не подходило для-       О! ТОЧНО! Она может взорвать что-то на фоне, чтобы отвлечь внимание от себя и сбежать, АХАХА!       На лопатки резко обрушилась жгучая полоса боли, и Эни с визгом выпрямилась и обернулась, уставившись на Флауи, в какой-то момент переползшего на кровать.       — Что ты делаешь, идиотка?!       — Что я делаю? Что ты делаешь?!       Он снова шлепнул ее лианой по спине, и Эни с шипением отступила с кровати.       — Какого черта, у тебя что, лианы лишние?! Ну, я могу помочь с этим! — пламя вспыхнуло и зазмеилось по рукам, и брюнетка прыгнула на кровать.       Пару минут они носились по комнате и шипели друг на друга, а затем перешли от руко/лианоприкладства к взаимному обмену колкостями. Каким-то совершенно мистическим образом их крики перешли к тому, что Эни начала выливать все свои мысли и тревоги, вытаптывая тропинку в линолеуме. Сначала на каждое ее “а если” и “мне конец!” Флауи отвечал мерзким высоким смехом и уверениями в ее неудачах, но, видимо, даже ему это славное занятие может наскучить. В конце концов Эни просто ходила кругами и сокрушалась вслух, а цветок, забравшийся обратно на шкаф, лишь изредка насмехался и хмыкал.       Неизвестно, как далеко могли простираться терпение лютика и тревога девушки, но ее монолог был прерван сообщением скелета.       — О, — Эни со скрипом вернулась в настоящее. — О! Мне пора! — она рванула к выходу из комнаты, выкрикивая через плечо: — Спасибо, что выслушал, я куплю тебе конфет!       — Мне твои дерьмовые конфеты не нужны, засунь их себе-! — остаток фразы был поглощен хлопком двери.       Эни метнулась ласточкой на кухню, краем глаза замечая в какой-то момент вернувшуюся Ториэль, схватила из холодильника две банки газировки, пачку печенья со стойки и на полном ходу понеслась на выход.       — Тори, Фриск, вернусь поздно, неждитепока! — на одном дыхании прокричала девушка и совершила прекрасный акробатический прыжок за порог. Она не уверена, насколько элегантно выглядела в этом полете мешка картошки, но веселящееся выражение лица скелета, ждущего у подъездной дорожки, побудило ее оценить тот на десятку.       — И снова привет. Не долго ждал? — подошла она к нему, прижимая провизию к груди. Санс же насмешливо наклонил череп и нарочито медленно посмотрел на свой телефон-раскладушку.       — прошла минута. время иногда бежит вперед, но в этот раз, думаю, я не слишком состарился.       — Кто-то мог бы сказать, что ты вышел за пределы старости, — посмеялась она.       — а вот это просто оскорбительно, — он протянул руку и подхватил ее под локоть. — эти кости иногда скрипят, но еще не сыпятся.       Эни широко улыбнулась, готовая поддразнить монстра еще больше, но пространство вокруг нее резко изменилось. Свет фонарей и окон исчез, как и аромат цветущих трав и леса неподалеку — теперь нос наполняли запах тепла и пыли, а сквозь тьму выросла испещренная обрывами земля. И небо. Эни запрокинула голову, и вид, как и в первый раз, вырвал воздух из ее легких.       Бархатное полотно мрака и бесконечные огоньки звезд. Неизменные, прекрасные. Она смотрела на них, не моргая, пока величие далекого космоса отпечатывалось в ее глазах, а затем опустила глаза. Санс, тихо стоящий рядом с ней с запрокинутой головой, заговорил, не отводя взгляда от потрясающей картины над ними:       — не думаю, что когда-нибудь привыкну к этому, — голос его стал тихим-тихим и немного хриплым.       — Это и хорошо, — так же негромко сказала Эни. Он опустил голову и посмотрел на нее. — Было бы грустно, если бы что-то такое невероятно красивое приелось, да?       Одно тихое долгое мгновение Санс смотрел на нее, а потом на его лица появилась та самая маленькая и теплая улыбка, от которой сердце ее пело.       — да.       Он медленно вздохнул, и Эни не могла не отметить, как ссутулилась и расслабилась вся его поза. Указав за спину на уже установленный телескоп, монстр улыбнулся ей чуть шире и сказал:       — так, хочешь посмотреть на летний треугольник?       — Без понятия, что это, но — да.       Его смех сладко потянул и раздул искрящееся чувство в груди. Эни не думала, что может улыбаться шире.       Итак, как оказалось, Летний треугольник — это буквально три яркие звезды из разных созвездий, которые… Ах, ну, Эни, честно говоря, пропустила мимо ушей, что там было. Лебедь? Кажется, созвездие Лебедя. И, хм, Сокола? Или нет. Она не могла заставить себя сокрушаться по этому поводу, потому что все ее мыслительные способности были направлены на восхищение. И совсем не Каньоном с его потрясающим видом и величием. В горячем переплетении оранжевого и желтого билось и скандировало тихое и упорное — красиво.              Санс рассказывал что-то, перечислял названия звезд и едва-едва корректировал положение телескопа, прежде чем приглашающе махнуть ей рукой. И Эни ныряла вперед, глядя через сложную систему линз на яркую звезду. Они были красивыми. Но она ничего не могла поделать с мыслью, что глаза стоящего рядом монстра посрамили бы их красоту. Эни чувствовала себя почти готовой писать стихи. Это будет, скорее всего, ужасно сопливо и трепетно, но, эй, может, он посмеется! Тогда Эни напишет ему целый сборник.       Только когда Санс начал проводить дополнительные настройки для поиска чего-то совсем другого — Венеры? Нептуна? — Эни огляделась, узнавая небольшое плато. Да, они оказались в том же самом месте, что и в первый раз: каменные выступы тут были довольно узнаваемы. Она не могла не задаться вопросом, понравилось ли конкретно это место Сансу так сильно? Или же, что более вероятно, ему было лень искать другое.       И, говоря о других местах, резкий приступ осознанности врезался в ее мысли и заставил осмотреться внимательнее. Эни с облегчением увидела крохотные фигурки туристов только где-то на дальних плато. Летний сезон все же, был риск наткнуться на кого-то в прямой видимости. Конечно, в темноте Санс вполне сойдет за человека, но все же.       Третьим наблюдением в этой цепочке осмотров стало ужасающее открытие — на каменных уступах и ровном полу не было пледа. Потому что она его, конечно же, не взяла. Крошечный набор провианта, который девушка захватила на бегу, ютился у камушка в одиночестве.       — Санс! — тихо вскрикнула она и тут же виновато улыбнулась подпрыгнувшему в испуге монстру.       — что?       — Я забыла плед.       — о.       Скелет пусто обвел взглядом окружение, взглянул на ее сморщенное в страдании лицо, хмыкнул и исчез. А через мгновение вернулся с огромной левитируемой кучей одеял, что тут же швырнул на землю.       — вот. там где-то должен быть и твой плед с ночевок, — и снова прилип к телескопу.       Вздохнув, Эни закопалась в одеяла и пледы, расстилая самый большой и плотный на землю:       — Вот это сервис, конечно. О, и мой любимый бонус, — она дождалась момента, когда скелет повернулся к ней, и подняла пучок белого пуха. — Собачья шерсть.       — клянусь, тина оставляет ее везде, — ворчливо выдавил сквозь зубы скелет. — хотя папс уже несколько расчесок о нее сломал.       — Линька — это кошмар, — покивала девушка, устраиваясь на разложенном месте. Одеял хватило и на постелить, и на подушки, и на укрыться, и все это в двойном размере. Хотя Эни остро пожалела о своей черной водолазке, на которой уже была куча белой волосни.       — нептун, — пробормотал Санс и, не отрываясь от окуляра, помахал ей рукой. — идешь?       Эни тихо посмеялась и подтянула к серединке лежачих мест свою провизию. На коленях уже лежал “ее” плед.       — К сожалению, я уже устроилась, — она встретилась с ним взглядом и похлопала по месту на приличном расстоянии. — Присоединяйся? Вид отличный.       Чуть запоздало Эни перевела взгляд с него на небо сверху, игнорируя жар, поползший по шее. Она плюхнулась на спину, теперь отказываясь отвести глаза от звезд. Отличный вид, да, ага, тупая задница.       — не знаю, не знаю. теперь я внезапно осознал, что остался с тобой тут совсем один. чувствую себя в опасности, — гудяще посмеялся скелет. Эни быстро предала свою готовность смотреть только вверх и бросила на монстра короткий взгляд. Он шутил, но теперь она никогда не могла быть до конца уверена, кажется ли ей эта небольшая напряженность в его плечах или нет.       Подняв пачку печенья в воздух, девушка медленно им помахала:       — Не бойся, обещаю музейные экспонаты руками не трогать. А еще у меня есть печеньки.       — нет, ну, как я могу отказать печенью? — хмыкнул скелет и телепортировался в воздух над разложенным для него местом, небрежно плюхаясь сверху. Эни тут же кинула в него одну печеньку, но та зависла в синем облачке телекинеза. — спасибо.       Мудро умолчав, что мотивом атаки была не доставка печенья, а месть за небрежно сбитые его задницей одеяла, Эни достала и себе одну и начала тихо грызть. Пальцы нашарили покрывшуюся конденсатом банку и поставили ближе к скелету. Тот пробормотал благодарность, прозвучало два пшика, и брюнетка нащупала свою банку, уже открытую телекинезом. Удивительно, но это оказалась обычная кола.       Было тихо. Очень тихо, только ветер слабо завывал в извилистых шрамах Каньона. Она отчетливо слышала собственное дыхание и стук сердца, а помимо них — хруст печенья и мягкий звук скольжения фаланг по алюминию банки.       Небо над головой с каждым мгновением казалось все больше. Звезды беззвучно мигали над ними, и слева ярко сияла тонкая изогнутая полоска месяца. Воздух, немного прохладный, пахнущий миром и тишиной, наполнял ее легкие. И с каждым вдохом этого мира в ней было как будто все больше, словно тишина и величие древнего места просачивались в ее слишком живое для молчаливых скал тело. Словно, если бы она осталась тут чуть дольше, то могла бы и сама стать частью монументального тела Гранд Каньона, обратиться камнем, навсегда смотрящим вверх. На это прекрасное, огромное небо.       Эни не могла не сравнить это небо с тем лазурным, на фоне которого переплетались такие разные руки. И не могла не думать о стольких вещах одновременно, о монстрах, о людях, и о том, что вообще не подходило моменту. Она не хотела об этом думать, она уже выпустила пар, почему ее мятежный разум не может просто отпустить и насладиться прекрасным здесь и сейчас? В груди стало тесно.       — нервничаешь? — тихий голос сбоку.       — Ужасно, — ответила она даже раньше, чем осознала вопрос. А затем, потому что это казалось правильным: — А ты?       — ммм. умираю внутри, — хмыкнул Санс и низко рассмеялся, услышав от нее удивленный звук. — что? и я, и даже ториэль следующие пару дней будем сходить с ума. это большое событие. думаю, только ребенок будет спать спокойно и пройдет через все как чемпион.       — Фриск? — тихонько переспросила Эни. Неужели Санс тоже думал, что Ториэль разрешит им поехать? Это казалось… странным. И немного несправедливым по отношению к Королеве: какого черта остальные считали, что знают ее ребенка лучше нее? Эни позволила этим вопросам покружить и затихнуть в своих мыслях. Ей было о чем переживать сейчас, кроме этого.       — ага.       — Хм. Как думаешь, в чем секрет их уверенности? Они и на выступлениях себя отлично показывают.       — эхехе, — он рассмеялся как-то слишком уж низко, в воздух взлетела еще одна печенька. — они просто особенные. нам их секретный способ поднятия морального духа не подойдет.       — Жаль…       — эй. не унывай, малыш. у нас есть время, чтобы запомнить имена, лица и любимые блюда каждого из гостей, — сказал он и пробормотал уже тише: — хотя выглядят они раздражающе одинаково.       Эни сдавленно засмеялась, представляя себе неловкие взаимодействия скелета с политиками, имена которых он путает через одного. О, это был бы конец для них всех. Но, внезапно, это натолкнуло ее на другую мысль, и Эни резко повернула голову вбок, уставившись на монстра.       — Подожди, у тебя проблемы с отличием людей по внешности?       Санс в ответ медленно повернул к ней череп и ответил с неразбавленным скепсисом:       — конечно, лукас. кстати, эта прическа тебе очень к лицу.       — Ха, ха, ты такой смешной. Это был просто вопрос! Я сегодня разговаривала с Фуку об обучении монстров, и оказалось, что в моем понимании были дыры.       — ух ты, извините, мисс специалист по монстрам, грустно это слышать, — издевался скелет, за что (почти) получил печенькой в лоб. — о, спасибо.       Эни выжидающе смотрела на монстра, пока тот неспешно впихивал печеньку сквозь зубы, глядя на небо. Тяжелый вздох спустя она услышала тот редкий лекторский тон, который теперь забавно щекотал ее мысли и слух.       — мы не путаем вас, не при личной встрече. не все могут, ну, — он указал на свои глазницы. — но мы чувствуем магию в воздухе и от людей, даже если ее мало. душа все равно имеет свой след, оттенки, звуки. ты же чувствуешь различия в нашей магии и у своих магов? тоже самое, только сильнее работает для монстров.       — Значит… фото?       — да. на фотографиях нет того магического следа, на который нам проще ориентироваться. еще и ваши дресс-коды, стандартизованные наряды, прически и улыбки делают всех этих женщин и мужчин слишком похожими друг на друга.       Эни медленно кивнула. Имело смысл. И она бы могла еще поразмышлять на эту тему, но ей надоело думать об этом. О политике и о том, что там за жуткое страшное нечто впереди. Она потерянно смотрела на звезды и хотела просто чего-то… чего-то…       — Расскажи что-нибудь.       — м?       — Даже о школах. Что-нибудь о Папирусе? Есть у скелетов какие-нибудь особенности в обучении?       Санс ответил не сразу. Пару мгновений над ними царила тишина, но затем скелет шумно выдохнул, и, даже не глядя, Эни могла представить, как он растекся по одеялам.       — не сказал бы. но папс был удивительно требовательными маленькими косточками. клянусь, я несколько лет думал, что у него дислексия, прежде чем научился подкупать его загадками, — рассказывал он тоном, полным привязанности.       — Серьезно?       — ага. учителя находили свои методы, но что они могли сделать с ним, когда он отказывался даже пытаться читать? а в итоге маленький шантажист учился быстрее, чем рос, когда на кону стояли новые головоломки.       — Папирус бывает очень хитрым, — с нежностью заметила Эни.       — преуменьшение, — фыркнул скелет, выдал гудящий звук и вдруг замолчал. Краем глаза она видела, как он слабо нахмурился, думая о чем-то. Хотел ли он что-то спросить? Чем-то поделиться? Чувствовал ли, что по какой-то причине не может?       Она не знала. Но если что она и осознала за последнее время, так это то, что нет ничего хуже, чем предполагать и давить. Чуть повернув голову в его сторону, Эни встретилась взглядом с этими яркими, прекрасными огоньками и слабо улыбнулась.       — Расскажешь еще что-нибудь? Как давно Папирус увлекся своими фигурками?       И эти белые звезды смягчились. Он улыбнулся ей снова и посмотрел наверх.       И этот низкий голос, созданный для сказок, заполнил тишину Гранд Каньона так, что, казалось, даже перемигивающиеся звезды затихли, прислушиваясь.