Часть 2

      Рипердок в Санто-Доминго был откровенно хреновый и годился только на то, чтобы вынимать металлолом из фонящих трупаков, которые сползлись в дешевый район после взрыва бомбы. Выбирать было не из чего. Я подозревал, что не только милитеховцам стало интересно, кто из ребят Арасаки осмелился вернуться в город — в «Атлантиде» за мою голову давали целую гору эдди, и сучка Бестия Амендиарес наверняка хотела реванш за Арасака-тауэр. Корпы могут застрять в Санто-Доминго, но панки из «Атлантиды» знают все эти места не хуже меня.       Замененный сустав заставлял меня задумываться о том, чтобы оторвать к херам правую руку сразу и целиком. Во всём районе и не пахло моделями типа Gemini, и рипер просто вхуярил что нашёл, но хром был говенный, глючный, плечо ощущалось чужеродно и двигалось со странной тяжестью — сам сустав тоже был тяжелей по весу, синт-мышцам пришлось компенсировать разницу. Как будто это была не моя собственная рука, а складской манипулятор, прикрученный ко мне кривым шарниром.       Рипер сунул мне две пачки иммуноподавителей в подарок: рассинхрон имплантов и вспышки психоза всегда стояли недалеко друг от друга. Угадайте, блядь, почему. Я забросил подавители в карман и пошёл домой — не для того через мои мозги Арасака гоняла ебучую терапию, чтобы я жрал таблетки горстями, как поехавшие панки с херовым хромом.       Гибернация заняла целых два часа. Перезаряжалась батарея Gemini тоже совсем не так, как у боевых моделей — эта пыталась имитировать человеческий режим сна.       Какое-то странное ощущение не давало мне покоя. Я повозился в кресле — кровать пришлось одолжить дочурке Кея, лакшери-обслуживание для вип-персон, бля, — но это не принесло успехов. Блокаторы боли работали по-прежнему безупречно, никаких новых повреждений не было, и я не понимал, в чем дело.       Потом я вспомнил брошенный в баре бургер и мысленно чертыхнулся.       Gemini требовалось куда меньше пищи, чем человеку, и всё же в искусственном черепе сидел мой биопод с вполне живым и голодным биологическим мозгом. В нормальных корпусах можно было обойтись подключением сменной капсулы с питательными веществами, но не в этот раз — Gemini создавали для шпионажа и безупречной имитации. Всего несколько лет назад меня это не напрягало.       На кухне нашлось несколько теплых бутылок пива, простоявших в выключенном холодильнике много лет, и ничего больше. Не знаю даже, что здесь делало пиво. Еще я не знал, как оно по части питательных веществ, но на мой мозг пиво действовало благотворно с самого детства, и я открыл бутылку заученным до автоматизма движением, тупо пялясь в окно без особой цели. Балансируя между легкой гибернацией и осознанным существованием.       К этому было легко привыкнуть за время Четвертой Корпоративной, в корпусе Дай-Они. Я занимался этим года два, болтаясь на долгих боевых заданиях. Мозгу нужен сон и отдых, особенно когда нагрузка хрома такая бешеная, что дозы подавителя уходят как витаминки; привыкаешь пускать в ход каждую свободную минуту.       Митико осторожно включила свет, и я невольно встретился глазами с собственным отражением в оконном стекле — крепче стиснув бутылку в ладони. У Gemini были чужие глаза и неправильное лицо. Моё лицо носили другие мои тела, а я до сих пор даже не задумывался, как к этому привык. Голос хотя бы можно было настроить.       — Я хочу есть, — виновато призналась Митико. Наверное, звон бутылок ее разбудил.       — Тут нихера нет, кроме пива. — Я хлебнул еще. Бля, вроде как оно раньше было вкусней.       Кажется, когда-то давно в подъезде внизу стояли автоматы со жратвой. Я поставил недопитое пиво на стол и вернулся в комнату порыться в старом барахле: мне нужна была какая-никакая защита и побольше патронов, потому что спокойное время подходило к концу. Скоро надо будет дельтовать в другое место.       — Какого хрена за тобой гоняется Милитех? Какого хрена ты вообще делаешь в Найт-сити, когда вся корпа свалила в Японию? — дружелюбно спросил я, перекладывая в сторону запасные стволы. Как и во всех моих берлогах, найти здесь пушку было в сто раз проще, чем что угодно другое.       Митико мялась где-то в дверях. Ей явно было не по себе, но она держалась довольно неплохо для — я вызвал в памяти инфосводку — восемнадцати, что ли?       Обычно я не занимался с клиентами разговорами: моё участие в заказе начиналось и заканчивалось вышибанием мозгов из плохих парней, без лишних задержек. С другой стороны, раньше меня не посылали за членами семьи Арасака. Я следовал требованиям заказчика и являл собой образец вежливости, а ответы Митико-сан могли к тому же пролить свет на херню, творящуюся вокруг неё.       Конечно, я всё ещё старался помнить о том, что если я спиздану или сделаю что-то, что не понравится наследнице Кея, Арасака обнулит меня по первому её требованию: война кончилась, и я был уже далеко не так сильно нужен корпорации. Равно как если я завалю заказ и выживу, Арасака обнулит меня просто за этот факт. У японцев с этим строго.       — Я… — Митико явно не хотелось это говорить. — Я хотела заключить с ними сделку. Просто выбрала не того человека.       Для мелкой пизды у нее был потенциал хорошей корповской хватки. Я хмыкнул, давя смешок.       — Сделку? С Милитехом? Да они же в рот нас е… в смысле, зачем?       Она села на кровать, осторожно сдвинув запасные обоймы в сторону, и внимательно посмотрела на меня. Она все еще была похожа на школьницу из классического порно, только вместо порноактеров ее имели корпорации. У нее был причудливый вид человека, затраханного всяким дерьмом уже к совершеннолетию, и решившего: сейчас или никогда.       — Почему ты работаешь именно на Арасаку?       Бля, да она как будто с другой планеты.       — За деньги, — я открыл Митико-сан великую тайну обо всех соло, которых когда-либо носила земля.       Она не сдавалась:       — Любая корпа может заплатить за контракт. Милитех наверняка пытался тебя перекупить. Или правительство США.       — Контракт продаётся ровно один раз, — ответил я, — и США может идти в жопу. Я на них уже поработал.       Это было единственное правило соло — про контракт, не про США, — которое я нарушил только пару раз, когда я был молодым распиздяем-панком. Это правило вообще не стоило нарушать без очень веской причины. Я просто был тупым.       Митико отвела взгляд.       — Значит, ты лучше, чем корпы, хотя бы в этом.       — Ого, бля, — сказал я с легким удивлением, вытаскивая бронежилет с самого дна ящика, — такого мне еще не говорили. В целом, мне насрать, на кого работать. Арасака просто успела сделать мне первое предложение.       — От которого нельзя было отказаться? — она не успела спрятать неподобающий дочери самурая смешок. Я припомнил тот день. Это был лучший день в моей жизни, если рассудить здраво, но тогда мне так не казалось.       — Типа того.       — Я связалась с Милитехом, потому что я хочу разрушить корпорацию своей семьи, — сказала Митико Арасака с убийственной серьезностью. Я замер, пытаясь нацепить на себя всё нужное барахло, и посмотрел на нее.       Она не шутила.       — Это как-то не по-японски, — заметил я, одергивая кое-как севшую поверх защиты куртку. Дочь самурая посмотрела на меня с вызовом.       — Я американка, — ответила она.

***

      — Они хотят депортировать меня в Японию. Арасака. Там невозможно остаться вне их влияния, поэтому я и собиралась заключить сделку с США. Мне нужно сохранить гражданство Америки.       С сендвичами что-то было не так. Или со мной. Я жевал и думал, что первые два куска еще были ничего, но потом вкусовые рецепторы Gemini очнулись от шока и выдали полную радугу говна мне в мозг.       — Кэнити пытался меня защитить, пусть даже против моей воли. Он решил, что мой план слишком опасен, поэтому мне пришлось подставить его. Я знала, что он выберется. Я просто… я выбрала не того человека. Тот корпо из Милитеха, которого ты застрелил — я связалась с ним, чтобы через него добраться до президентского офиса, но он обманул меня. Захотел провести сделку на своих условиях.       — Круто, — сказал я, дожевав сендвич. — Сендвичи реально говно на вкус или у меня съехала калибровка рецепторов?       Митико посмотрела на меня, держа в руке свой едва надкушенный бутер из автомата. Мне пришлось расплатиться за жратву наличкой, потому что обычные онлайн-платежи глючили из-за шторма РЭБИДС.       — Мне нужна помощь, Адам, — она вложила в эту фразу всю убедительность, которую только может вложить в просьбу о помощи восемнадцатилетняя чикса из императорской семьи. — Мне нужно в Вашингтон. Я должна связаться с Кресс.       — Сдам тебя Кенни — и я свободен для нового контракта, — сказал я. Вопрос с сендвичами я мысленно закрыл, решив, что они просто сделаны из дерьма. Мы в Санто-Доминго, в конце концов. — Только он может иметь возражения против этого охуенного плана. Если надо его кончить, я в деле, но это будет стоить по полному тарифу.       — Ты даже не знаешь, где Кэнити сейчас. И, к тому же, ты не сможешь его убить, — заявила Митико с абсолютной святой уверенностью, — с ним не сумел бы справиться даже Морган Блэкхенд.       Я запил сендвич свежекупленным холодным пивом из автомата — оно слегка сглаживало охуительный вкус.       — А ты знаешь, что случилось с Морганом Блэкхендом?       — Он погиб при взрыве, — немедленно ответила Митико.       — Ага. Вместе со мной.       Не думаю, что он погиб при взрыве. Одной бомбы было бы маловато для Моргана Блэкхенда.       Эта девочка была еще более чокнутой, чем я — по крайней мере, я не собирался менять мир, я собирался только немного помочь в этом тем способом, который удавался мне лучше всего. План Митико был полной херней, в этом я был согласен с Кенни Забуро. Но мне нравился ее энтузиазм: в корпе такое встречается раз в пятьдесят лет, и даже у панков огонь в глазах загорался только на концертах ебаного «Самурая». Может, это просто откат после Корпоративной войны.       — А почему ты вообще думаешь, что я соглашусь тебе помогать?       Митико постаралась сделать вид, что этот вопрос ничуть ее не смутил.       — Потому что… ты сам сказал — что тебе всё равно, на кого работать. И ты не перепродаешь свой контракт.       — А ты веришь всему, что говорят тебе наемные соло? — спросил я и кинул скомканную обертку от сендвича в мусорку на другом конце комнаты. Та упала точно в центр по ровной дуге.       Митико проводила ее взглядом и снова посмотрела на меня. Она отказывалась сдаваться.       — Нет, — осторожно произнесла она, — но ведь что-то про легенд Найт-сити должно быть правдой?       Я засмеялся и толкнул ей по столу запасную обойму — для ее ужасного и почти бесполезного ФедАрмс Х-22, явно купленного в ларьке втайне от старины Кенни. Он заряжался стандартным двадцать вторым калибром, который стоил дешевле, чем нормальное пиво.       — Пошли. И перегрузи свой смартлинк.       Точечный огонек лазерного прицела был едва-едва различим урезанным зрением Gemini — крохотный блик от тысяч уличных огней, пробирающихся сквозь множество индустриальных переулков Санто-Доминго. Я заметил его в самый последний момент.       Я не успевал поднять голову, чтобы проверить, есть ли на соседних крышах и лестницах стрелки. Я нихера не видел, кроме этих бликов в человеческом спектре и немножко за его краями, и ночной темноты.       Может, это и есть то, что отличает соло от панков, подумал я, прижимая Митико Арасаку к бетонной стене. Инстинкт, который вовремя швырнет тебя прочь от выстрела. Не то чтобы он помогал мне сейчас — пули стучали о бронежилет под курткой, внутренние системы Gemini вопили во всю глотку. Легко было понять, что этим хотели сказать те парни, что отыскали мою квартиру: меня пытались заставить слить заказ.       Меня, легенду Найт-сити.       Пытались заставить слить заказ!       Когда я толкнул Митико за угол, пистолет уже был в моей руке, его дуло смотрело в сторону соседнего дома, и магазин Раймея был на две трети пуст. Я оглянулся в марево огней города, который никогда не спит. Сжал в правой ладони запасную обойму, выпуская последние пули в оскалившуюся, выжженную вспышками темноту: я напомню тебе, кто остался последним на той крыше.       Перезарядка, выстрел, шаг в сторону. Выстрел. Выстрел.       Иконки, прыгающие по фону оптики, наложились на сетку уличных фонарей и сплелись воедино. Хромовые когти вышли из пазов корпуса, охладительные системы выдохнули сухой жар металла.       Я вырву твоей Атлантиде хребет, Найт-сити. Только подожди немного.       Лезвие катаны сверкнуло — мимо, ещё раз мимо. Я не дотянулся хромовыми когтями, выцеливая смазанный блик, выстрелил, угадывая слишком быструю тень. Угадал.       Урод со скрытым визором лицом корчился на земле, выронив катану и царапая пальцами карманы своего пояса. Я навёл на него правую руку — пустую, без пистолета; он был мне не нужен — и выстрелил в упор.       Ничего не прозошло.       Я непонимающе посмотрел на свою встроенную пушку и понял, что я кое-что упустил.       Митико разнесла ублюдку башку из своего убогого Х-22 в тот момент, когда гондон с катаной наконец добрался до ЭМИ-детонаторов.       — Адам, ты слышишь? Адам?!       — Бля, — послушно отозвался я.       Подгрузившаяся заново оптика показывала перепуганную до усрачки Митико. Лет пять назад подпольные студии обожали толкать брейны про фулл-боргов в корпусе без защиты от электромагнитного оружия в тот момент, когда их накрывает импульсом. Просто охренеть, как она могла ни разу их не видеть.       Ебаный Gemini не был боевой моделью. Ебаный Gemini не экранировали от ЭМИ. Я слишком привык к неуязвимой Дай-Они, я же был в ней всего секунду назад, я глючил просто пиздец как в этом синтетическом мешке, и меня, легенду Найт-сити, чуть было не прикончил из-за этого случайный панк с моноклинком. Вот техники Арасаки, спецы по киберпсихозу, обрадуются этой задачке.       Я привалился к стене скорее рефлекторно, чем осознанно. Вызвал диагностику систем — что-то внутри корпуса еле слышно зашуршало в ответ, и на дисплей оптики всплыло сообщение, которого я опасался больше всего.       — Бля, — невесело повторил я.       Сервисная гарантия накрылась.

***

      Я поставил новую спизженную тачку на управление через кабель и расслабился. Митико сделала вид, что отвернулась к окну, и закинулась стимом. Она торчала на этом дерьме еще до того, как мы встретились в баре, и судя по тому, как она стеклянно таращилась в открытое окно, пытаясь вдохнуть воздух в тройном объеме стандартных человеческих легких, скоро ее должно было вытряхнуть наизнанку. Обычная жизнь мясного корпо.       Был бы я в нормальном теле, я бы заметил сразу, и учащенное сердцебиение, и ускоренную реакцию. Благодаря стиму она держалась неплохо для мелкой пизды, которую держали в неприступном хрустальном дворце обосраться какой секретной семьи Кея — похоже, старик отлично понимал, что Императору Арасаки нихуяшеньки не понравится, что его сынок поебался с американкой и сделал себе наследницу с паспортом США. Но Кей откинулся, Арасаку погнали из Штатов ссаными тряпками после теракта башни, и всех, кто вышел в остатке, делили по кускам заинтересованные стороны.       Бля, политика — запутанное дерьмо. Но платили отлично.       — Может, в этой хуйне про Вашингтон и есть какой-то смысл, — задумчиво сказал я, — если неистовые фанаты Саки не обнулят тебя раньше, конечно.       — Спасибо, Адам, — слабо сказала Митико и проблевалась за окно.       Связь заработала, хоть и с перебоями, но дозвониться Кенни я не мог. Можно было догадаться, почему. Если у Кенни Забуро был хоть грамм мозгов, на данный момент он не верил никому, кроме своего заказчика — то есть, лично Митико Арасаки.       Какой-то придурок из мелких клерков попытался позвонить мне, и его подключение тоже было подписано ключом нашей корпы. Я послал его нахер и сказал, что если он не собирается прислать мне еще пару шлюх за счет компании, то пусть отваливает. Я на реабилитации и всё такое.       У меня был договор с Арасакой: я работаю на них, когда им это надо, а они не лезут в мои дела. Уебки с катанами у моей квартиры, с другой стороны, — довольно заметное вторжение в мои дела, хотя надо было признать, что ребята явно были заинтересованы в цели моего заказа, а не во мне. Фулл-борга не убьешь так уж легко, даже в Gemini; если бы не приступ психоза, я бы размазал их по асфальту даже без Раймея. Я подумывал, что им просто не сказали, с кем гуляет по городу мечты Митико-сан: Милитех проплатил заказ панкам, косящим под соло, оператор навел их на адрес, а настоящие соло — типа Бестии и Шайтана, если он еще жив — выжидали подходящего момента.       — Мою семью ненавидит весь мир, — сказала Митико. Она казалась немного грустной, как все люди, которые долго размышляют о грехопадении человечества перед тем, как активировать детонатор бомбы и никогда не оглядываться назад.       — Мир полон уебков, — утешительно ответил я. Я чувствовал себя слегка обязанным за проеб с панковским ниндзя. — Твоя семья в этом рекордов не держит.       Gemini почти полностью оклемался от импульса. Он был хитро устроен, ЭМИ мог временно вывести его из строя, но для реального вреда надо было находиться в зоне поражения довольно долго. Или попасть под удар несколько раз — даже дорогущая техника от Рейвен Микрокибернетикс в итоге сдастся.       Хуже было то, что у Gemini не было ни хромовых когтей, ни встроенных пушек. Но я готов был поклясться, что в тот момент я чувствовал их, по-настоящему, как чувствовал любой хром — частью своего собственного тела.       Меня порой накрывало приступами в телах, которые выдавали нагрузку хрома далеко за обычным пределом, но никогда раньше этого не случалось в Gemini. Их затачивали под идеальное соответствие человеческому телу, с дурацким режимом сна, с искусственными потрохами внутри, которые переваривали даже мерзотные сендвичи с хреновым пивом. В режиме реабилитации спектр оптики урезали втрое от возможного, слух не шёл ни в какое сравнение с пассивными сонарами, осязание полностью имитировало человеческие ощущения. Только сразу после родного тела и можно было заметить разницу, но для меня она стерлась давным-давно.       Я не глючил в Дай-Они, выжимающей мозги оператора до последней капли здравого рассудка, но глючил в Gemini. Что бы там ни говорили рипердоки, само по себе это было не хорошо и не плохо. Я даже не удивился так уж сильно, как стоило бы: как будто всегда подозревал, что однажды так и случится.       — Думаешь, они не раскрыли другие твои квартиры? — спросила Митико, отвлекая меня от мыслей о трансгуманизме.       — На этой я не бывал очень давно. В то время я в основном сидел в Нью-Йорке.       Мне было… сколько, меньше тридцатника? Господи боже. Четвертая Корпоративная затёрла память, как старый винил, и всё, что было раньше, вспоминалось с трудом; я брал все заказы, которые только умещались в расписание двадцать четыре на семь, выжимал всё, что мог, из тогда ещё довольно херовых хромовых корпусов. Ловил чистый, незамутнённый кайф, лучший из всех возможных приходов: никто больше не мог диктовать мне свои правила.       Немного позже я понял, что правила остались, Арасака только слегка изменила их. Я не мог делать всё, что хотел. Но я мог делать больше, чем раньше, и я решил, что этого хватит. Мир менялся у меня на глазах, и будущее трансгуманизма виделось светлым.       Ностальгия — страшная вещь. Мне вдруг захотелось сделать для этого будущего что-то хорошее, но у меня в руках не было гатлинга, поэтому я посмотрел на Митико и со всей искренностью сказал:       — Тебе стоит выкинуть нахер свой мясной мешок и провести полную киборгизацию. Ты не поверишь, как это охуенно.       Она взглянула на меня всё с той же легкой грустью последней секунды до взрыва, растянувшейся, как плавленая резина.       — Забей на всё, — добавил я. На это невыносимо было смотреть. — Стереть с лица земли всё человечество трудно, но ты — Арасака. Ты могла бы изменить мир гораздо сильней, чем один соло.       Митико задумчиво посмотрела в окно, где черное небо недремлющего Найт-сити окрашивали атомным красным радиоактивные облака над центральным районом.       — Наверное, ты прав, — сказала она. — Постой, что там про человечество?