Часть 03. To Office Complex

      — Послушай, Смитерс, ты понимаешь, что тут происходит? — спросил я, медленно опускаясь на колено. — Ты ж видишь, у меня лицо все в крови и голова даже разбита. Какое подозрение? Я сам там внизу чуть не подох! Давай поговорим…       — Заглохни, козел! — рявкнул мужчина. — Ты… ты и такие бляди, как ты, этих тварей выпустили!.. Я видел, как они людей рвут!..       Пистолет на мгновение дрогнул, а во взгляде охранника промелькнула пустота безумия. Но он всё же собрался, покрепче вцепившись в оружие.       — Я из-за тебя умирать не собираюсь, понял?! На колени, гад!       Не сводя с меня взгляд, он потянулся к тангете рации, что висела у него над левой ключицей. Щелкнул переключателем.       — Приём! Говорит Чарли-14! Чарли-14!.. Я поймал одного, прямо у лифта в лабу застукал козла!.. Приём!..       В рации щелкнуло, из динамика посыпались звуки частых хлопков. Выстрелы? Им вторило жуткое переливчатое верещание множества глоток на заднем фоне…       — Не дайте им вырваться! — из тангеты грянул голос, обращенный явно не к нам. — Огонь!.. Огонь, ёб вашу мать!       Секундная пауза и крик сменился просто на взволнованную речь:       — Слышу тебя, Чарли-14. Отлично сработано, парень. Задержанный вооружен?       — Нет, сэр!       — Хорошо, но это не должно тебя обмануть, сынок, — сказал неизвестный. Его перебил отдаленный дикий визг и говоривший снова сорвался, обращаясь опять не к нам. — Мать вашу, почему пулемёт молчит! Давите этих сук!.. Не дайте прорвать периметр!..       Пауза и басовитый перестук очередей в эфире.       — Чарли-14, это комплексный саботаж, слышишь меня?! — крикнул неизвестный. — Задержанного в расход, под мою ответственность! Не рискуй боец, не тащи его на поверхность…       — Понял, сэр! Он у меня…       Свет мигнул перебоем в сети, тихо щелкнув потухшими лампами, и я прыгнул, цепляясь за этот шанс. Ударил охранника в живот так сильно, как никогда в жизни не бил. Ввернул кулак под нижний край бронежилета с осознанным желанием убить этого урода.       Истеричное «Мы должны жить!» взорвалось злобным «Я не могу умереть!». Не знаю, откуда всё взялось, но дрожь отступила, уступая бразды готовности к действию.       Над головой грохнул выстрел, хлобыстнув по ушам и опалив волосы вспышкой. Пуля пробила кабинку лифта, оставив аккуратную дырочку в стенке, а охранник с руганью свалился на пол.        — Ах ты сука! Да ж тебя!.. — завопил он.       Пистолет выпал из рук враждебного человека, но упал совсем рядом. Стоило этому психу просто двинуть ладонью и спустя миг он опять выстрелит — просто приставит ствол к моей голове и уже не промажет! А я не могу… мне нельзя умирать! Он ведь хочет убить меня НИ ЗА ЧТО!..       Злоба застила глаза и «коготь» оказался в моей руке раньше, чем пыхтящий от страха охранник схватился за пистолет. Кое-как прикрывшись ладонью от неловкого удара в лицо, я подтянулся по телу спятившего мужика, словно змея, и с криком вогнал острие ему под челюсть, ворочая в ране шипом, как рычагом. Заорал то ли от страха, то ли от радости, и со всей дури вбил органический нож в дрожащий кадык.       Зубчатая кромка, как лезвие бритвы, разрубила адамово яблоко, вспоров мышцы и легко погружаясь в плоть. Руки ощутили вибрацию, когда острее мерзко царапнуло позвонки. Чужая, горячая кровь струёй ударила мне в лицо, окутывая приятными запахами…       Человек содрогнулся и захрипел алыми пузырями из дырки на горле, забился, хватаясь руками за распоротую шею. Но здоровый мужик не спешил умирать и тогда я еще и еще раз ткнул этого Смитерса. Бил до тех пор, пока голова врага, почти напрочь отрезанная, не извернулась под ненормальным углом, завалившись на бок.        «Коготь» так и остался в ране, а я скатился с тела и отполз в сторону, сплёвывая чужую кровь, попавшую в рот. Ужаснулся тому, насколько приятной на вкус она оказалась! Убрался подальше от страшной алой лужи, натекавшей из-под без пяти секунд трупа, который дрожал в предсмертных конвульсиях. Красные ручейки, словно разумное существо, будто осознанно тянулись ко мне.       — Блядь… Блядь!.. — не в силах сдержаться, в сердцах завопил я. — Сам виноват, конченый ты урод! Ты вынудил!..        Конечности снова опутало дрожью — от моей руки умер человек! — но испуг оказался не так уж силен. Это из-за пережитого в лаборатории? Из-за того, что Старик погиб у меня на глазах? Я привыкаю к виду крови или просто схожу понемногу с ума на почве сильнейшего стресса?       «Я же не собирался его убивать… Он вынудил!..» — в сознании билось чувство вины. — «Я не хотел!..»       «Нет!.. Мы лишь защищали свою жизнь…» — в ответ поплыли странно спокойные, словно бы не мои мысли. — «Мы не можем здесь умереть… Нас ждёт Эмми… Ждёт, что мы станем лучше…»       На губах появилась горькая усмешка. Похоже, я всё-таки сбрендил, раз эту «беседу» затеял. Сижу возле трупа человека, облизываю с губ его тёплую кровь и, как последний псих, пытаюсь сам с собой спорить, обвинять и оправдывать. Теряю драгоценное время.

* * *

      Волнение унялось удивительно быстро. В груди всё ещё нестерпимо жгло от мысли о том, что же я натворил, но кроме вялых моральных «терзаний», это никак на мне не сказалось. Адреналиновый мандраж отвалил, толком не наступив, и я даже попробовал вспомнить, есть ли видеокамеры в этом коридоре? Когда все закончится, наверняка начнут разбираться, кто действительно виноват. Как мне тогда оправдать преднамеренное убийство?       Сунув трофейный коготь за брючный ремень, я подумал немного и забрал вещи охранника. Снял с него забрызганный кровью бронежилет и, немного повозившись с фастексами, быстро подогнал амуницию по фигуре. Оружие с запасными магазинами тоже забрал, просто отстегнув ремень вместе с кобурой. Раз уж убил человека, то нечего нос воротить и играть в добродетель — военные с кем-то схлестнулись и с одним «когтем» в руке мне ни за что не уцелеть промеж двух огней.       Во время мародерского акта голову посетила ещё одна дельная мысль: стоило зайти в свой кабинет и попробовать разослать электронные письма в редакции самых влиятельных новостных агентств. Превентивно ударить, так сказать. Если ретрансляторы не отключены и от мобильного все еще есть толк, то я такого понапишу, во всех красках расскажу о приказе пускать персонал в «расход»…

* * *

      Откуда-то из дальнего конца коридора тянуло кровью и чем-то ещё. Незнакомым, но жутким. Жутко приятным… не таким, как запах обрубка у меня за поясом, а чем-то, пробуждавшим свирепые, голодные мысли. Я колебался, поглядывая в полутьму, источавшую притягательные запахи смерти — совершенно не хотел разузнавать, что там случилось. Просто вспомнил слова Смитерса, увидел окровавленные следы его ботинок на полу и понял, о ком он говорил, когда сказал про тварей, рвущих людей. Значит, здесь персонал всё-таки был, а потом случилась вспышка малинового света и…       Чертыхнувшись и сплюнув со злости, я наперекор своим страхам двинулся в темень. Лампы в углу будто нарочно мерцали, ещё больше нагнетая тревогу и заставляя нервы звенеть от напряжения. Но оставлять это дело невыясненным нельзя. Если даже крупица знания поможет мне уцелеть, то я сделаю всё, чтобы её заполучить.       На какую-то долю опасения оказались напрасными. Провонявший бойней мрачный угол больше не таил угрозы: могут ли оказаться опасны свежие трупы? Но слова Смитерса не были паническим преувеличением: тела нескольких человек и в самом деле оказались изорваны в клочья, отчего в комнате висел смрад выпущенных внутренностей. Зажимая рот и нос ладонью — только бы не чуять этот притягательный аромат окровавленных человеческих потрохов! — я так и не смог понять, сколько же людей тут погибло. Но больше трёх, это без сомнения.       В комнате пытались держать оборону как минимум пятеро, если со Смитерсом. Они изрешетили всю дверь пулями, побросав опустевшие пистолеты-пулемёты, но всё равно не спаслись. Их одолели две твари размером примерно с телёнка!       Эти чудовища кого-то мне напоминали: совсем не походили на губастую кошмарную «визгунью», но имели отдаленное сходство с «крылатым фантомом» из малиновой вспышки. В сравнении с дохлым тварями у моих ног визжащая «половинка» могла бы даже считаться красивой, а эти уродцы представляли собой просто кошмарные пасти, к которым тельце шло как будто придатком. Но они казались… такими знакомыми.       Чудовищ изорвало пулями, но не убило, раз из стрелков выжил только один. Прикончила их кровопотеря, поэтому я без опаски приблизился. Вынул из-за пояса «коготь» и принялся тыкать им в неподвижные туши, пытаясь понять, с чем же дело имею.       До того, как испустить дух, эти создания напоминали помесь мерзкую собаки и крокодила, стоящую на четырёх коротких, но крепких лапах с острыми когтями. Пасть, полная устрашающих клыков, с двумя не то бивнями, не то рогами в её уголках, даже у дохлого монстра выглядела внушительно. А пара дополнительных лап — или как это ещё назвать? — растущих из загривка образин и вооруженных острыми когтями-крючьями, напрочь отбивали охоту встречать такое вживую. Эти создания были заметно крупнее и тяжелее губастой «половинки», но ловкости и скорости им оказалось не занимать, раз полдесятка людей с автоматическим оружием не смогли их без потерь утихомирить.       А ещё от этих страшных тварин густо пахло — веяло чем-то чертовски вкусным.       Более ничего полезного, кроме незаряженного ПП, я извлечь из ситуации не сумел. Поднял оружие и повесил его за ремень на плечо с тем умыслом, что добуду патронов, и оно мне явно не помешает. В комплексе творится сущий пиздец и всё может быть. А если ничего не отыщется, то просто выброшу за ненадобностью, ноша-то не велика.

* * *

      Мой кабинет не пострадал. Смартфон лежал там же, где я его оставил перед экспериментом — в выдвижном ящике стола. Но, увы — аппарат известил о полном отсутствии связи. Не светилось ни единой черточки в индикаторе приёма сигнала. Военные обрубили всё, чтобы не придавать происшествие огласке? Ожидаемо с их стороны. И очень разумно, я бы сказал.       Однако и на этот раз удача от меня не совсем отвернулась. Бочком встала, одним полужопием: до того, как ретрансляторы вырубились, пришло сообщение. Эмми — моё же ты золотце! — догадалась, что попытаюсь попасть к себе в кабинет, и послала предупреждение.       Не знаю, актуально ли написанное в сообщении, но я всё равно его прочёл. Девушка говорила, что центральный вход в Комплекс плотно оцеплен военными и у них есть бронемашины: даже если каким-то чудом сумею проскользнуть мимо бойцов, у самых дверей меня встретит пулеметная очередь.       Текст оборвался как будто на полуслове, словно Эмми не дописала и отослала его в большой спешка. Она пряталась от кого-то?       «Ну, разумеется!» — чертыхнулся я.       Увозили их ведь не рейсовые автобусы, а те самые военные, что говорили с охранником, убитым мною. И телефоны у свидетелей начали отбирать, чтобы они не выдали информацию посторонним.        То есть, и моя милая Эмми теперь в беде?       Волна злобы охватила сознание с новой силой, и я принялся торопливо изучать пистолет. Очень наивно даже в теории дилетанту пытаться воевать при помощи этого пугача против людей в армейских бронежилетах, с автоматическим оружием и умением вести бой. Но я чувствовал, что если теперь встречу угрозу, выстрелю первым без колебаний.       «Я не могу погибнуть. Обязан уцелеть любыми средствами. На моих плечах — тяжкий груз важной миссии…»       Что за миссия и откуда это взялось — ума не приложу. Само как-то пришло, внезапно накатило ощущением, будто я носитель какого-то невероятно ценного знания, которое нельзя потерять. Или даже я сам будто бы это «знание». Словно пчелиная королева или муравьиная матка…       На этот раз желания спорить с самим собой не возникло, даже на йоту. Тот, другой «я», не так давно здорово пугавший меня эхом женского «шёпота», сейчас показался светочем разума. Я — матка? Ну да и хер бы с ним, как скажешь — так даже веселее. Где же ты раньше был, родненький? Или родненькая?..       В общем, оно говорило дельные вещи, как зрящее в корень подсознание, и не прислушаться к нему было бы глупо.

* * *

      Угроза пришла раньше, чем того бы хотелось, застигнув врасплох прямо в дверях кабинета. Я лишь краем глаза увидел силуэты людей, когда вышел из помещения, по привычке суя бесполезный телефон в задний карман брюк. На ходу раздумывал, как безопаснее убраться из Комплекса.       Меня тоже заметили, люди в униформе, явно те самые военные, о которых предупреждала Эмми. Они носили черно-бело-серый пятнистый камуфляж, а лица закрывали противогазами масками.       Мы увидели друг друга почти одновременно. Почти — я опоздал на мгновение и в меня сразу же полетели пули под сполохи дульных вспышек. Не было даже окрика — сразу огонь! ПП-шку дернуло, и она свалилась на пол, разбитая точным попаданием пули. В плечо что-то толкнуло, и я завалился следом за бесполезным оружием, растянувшись на холодном покрытии и треснувшись головою об пол. Это, наверное, и спасло от смертельных ранений: очереди из штурмовых винтовок лишь изрешетили раму двери и угодили в стеллажи, что стояли внутри кабинета.       Я засипел от боли — подстрелили, уроды?! — и вскинул пистолет, открывая огонь наугад. Принялся палить не прицельно, как «гангста» из гетто, просто в направлении врага, чтобы отпугнуть, чтобы выиграть время и отползти. Откатился за угол, собрал волю в кулак, вскочил и рванул к лифту.       Коридоры пересекались под прямым углом, благодаря чему я успел добежать, защищенный поворотом от пуль. Перепрыгнул через труп Смитерса и поскользнулся в луже его загустевающей крови, всей тушей с разгону грохнувшись в створки лифта. Принялся яростно долбить по клавише вызова рукоятью пистолета.       Элеватор впустил внутрь в тот самый момент, когда вояки вновь открыли огонь, осыпая нутро кабинки пулями и решетя ее стенку. Я сделал еще парочку выстрелов, опять наугад расстреляв остатки магазина. Стволом ткнул по кнопке, втянув голову в плечи и скрутившись калачиком на полу. Кажется, кричал от страха, хотя едва слышал собственный голос из-за грохота близких выстрелов.       Створки закрылись, покрываясь сетью пробоин и осыпая осколками рваного пластика, но лифт уже пошел вниз, к технологическим и подсобным ярусам.

* * *

      Плечо оказалось прострелено навылёт, но понял я это не по тупой боли в руке, а потому, что почуял, как по коже обильно течет что-то горячее. Увидел красные капли на полу и с испуганным стоном осел: вид своей крови перепугал куда больше, чем вкус чужой. Здоровая рука принялась нервно ощупывать карманы на бронежилете в поисках перевязочного пакета, но не нашла даже одноразовой салфетки. Дела принимали совсем уж поганый оборот.       Неужели всё так и закончится?       — Почему?.. Ну, почему? — меня начинал душить смех и слезы нездорового веселья. — Я же невиновен ни в чем!       Лифт мелодично тренькнул и распахнул двери на нижнем этаже. Я подхватил кусок декоративной обшивки, что оторвало пулями, и загнал его под одну из створок, чтобы нельзя было вызвать кабинку. Для верности ударил каблуком, загоняя импровизированный клин до упора. Это должно задержать «пятнистых» хоть ненадолго.       Кровотечение оказалось сильным, а конечность совсем онемела и болталась бестолковой верёвкой. Я сунул пистолет в кобуру, попав в створ лишь с третьего раза, и кое-как зажал рану ладонью, направившись вглубь помещений. Только пару раз тут бывал, но смутно помнил, что где-то там есть переход к водоочистительной станции. Это может стать моим шансом к спасению.       «Мы должны выжить!..» — шёпотом вещал внутренний голос.       — Ага, мне и возразить нечего, — ухмыльнувшись, пробормотал я под нос. — Лучше заглохни, черт тебя подери, и не отвлекай…       Слабость быстро накатывала, не оставляя и шанса на сопротивление, но я всё же вынул заткнутый за ремень «коготь». Не рассчитывая на пистолет в своем состоянии, держал костяную пику подмышкой, словно копьё в рыцарском верховом поединке. Смог более-менее уверенным шагом пройти по скверно освещенному коридору с голыми бетонными стенами. С трудом нащупал сенсорную панель возле двери. Внутрь генераторной валился уже на последних силах…       Жуткая «крокодило-собака» с басовитым рёвом прыгнула в ту же секунду, сшибив меня с ног своей тушей и вогнав под ребро шип придатка. Я не успел даже понять, что же случилось, как с хрипом грохнулся спиной в стену. Оплыл на пол мясной куклой, не имея моральных сил даже не банальный испуг: так, что-то внутри дёрнулось и всё.       Практически с полным безразличием отметил обугленный и наполовину обглоданный человеческий труп на полу, который эта тварь терзала секунду назад. Кто-то нарушил регламент на время эксперимента, за что и поплатился?       А ещё я понял, что чудовище издыхает, проткнутое моим «когтем». Рука всё же успела его вскинуть, и тупая скотина со всего маху насадилась пастью на остриё, пробив собственный череп.       Дышалось трудно, с отвратительным бульканьем где-то в грудине. Я сплюнул полный рот крови, закашлялся. Попытался столкнуть тушу пришельца с ног, но не сумел — слишком тяжелый, паскуда. Так и замер с чудовищем на коленках, как с домашним питомцем. Понял, что это конец.       Даже если б не раны, не потеря крови, обратный ход всё равно заказан — там очень сердитые парни с пушками. Идти же вглубь технологического яруса — не менее глупая затея. Если и получится добраться до водоочистки, с чего я взял, что найду там дверь с надписью «Выход»?       Тело неумолимо слабело, в голове клубился туман, перед глазами плыло.       — Эй, ты тут?.. — с трудом позвал я внутренний голос.       Завалился на бок и уткнулся головою в пыльный бетон.       «Так и умру?.. »

* * *

      Это был сон, без сомнения сон, последнее сновидение перед смертью коры головного мозга. Наверное, именно потому примерещился взгляд того губастого чудища: однако ж, как оно в память засела.       Два её огромных зрачка источали непреложную властность и закрывали тенью половину Вселенной над моей головой, одним лишь присутствием угнетая. Она уже не визжала, как раньше, но я с трудом мог дышать, сполна ощущая безумие тиранической мощи, что от неё исходило. Это всё равно, что со свечкой в руке встать в сотне метров от поверхности Солнца!       Но… но что мне эти кошмары на пороге вечного небытия? Пусть хоть усрётся губастая — я эту тварь уже не боюсь. Если о чем-то и думаю думать, так это про Эмми.       Да, я бы хотел с ней увидеться еще раз, на прощание…       «Человек, не дай нам погибнуть!» — безмолвно прогудели Глаза чудовища.       Оно как будто просило? Тогда откуда это невероятное чувство, что душа вот-вот развеется, словно дым, всего лишь от шёпота?       «Сам не хочу…» — мне стало откровенно смешно. — «Но что я могу?»       Даже в предсмертном бреду, осознавая неотвратимое, так жадно цепляюсь за жизнь. Ну, не мерзок ли я?       «Впусти нас в свой разум. Стань с нами одним целым», — последовал ответ.       «Так разве мы с тобой уже не едины? Ты — это ж сбрендивший я»       «Нет, ты знаешь, что мы такое. Ты единственный выдержал натиск…»       «Знаю? Ты та визгливая тварь?»       «Я — Харибда. Твой вид дал мне это имя».       «Ага, а я тогда Сцилла… И чего же ты от меня хочешь?»       «Мы хотим жить, как и ты».       В ответ я промолчал. Не знаю, сколько оставалось в запасе времени — минуты? секунды? — но тереть уже нечего. Будь это предсмертное видение или шокирующая реальность, я бы ни за что не отказался от второго шанса…       «Хорошо, давай попробуем это сделать».